Жанр: Фантастика
Гор 11. Рабыня гора
...трех анов несложной работы. Иллюзий мы не питаем: основная наша обязанность -
угождать мужчинам.
Теперь я не ниже остальных рабынь. Не то чтобы я отвоевывала себе место под солнцем, ведь, по
моему разумению, среди здешних рабынь мало таких, которым не под силу было бы одолеть меня в
драке, просто так решила Саша. Плетка в ее руках. Каждая вновь появляющаяся среди нас девушка
автоматически становится низшей - стало быть, статус остальных поднимается. Все мы повинуемся
Саше. Плетку она пускает в ход без колебаний. Так что порядок соблюдается. И недовольства у меня
это не вызывает. Дай Борчофф плетку не Саше, а кому-нибудь другому - и жить мне в рабской
обители стало бы куда тяжелее. Закон джунглей! А Сашина плетка от него бережет. И среди рабынь не
только меня одну устраивает такая защита от натиска грубой силы. Иногда хозяева в жестокости своей
не назначают старшую рабыню. И тогда девушки сами, зубами и ногтями, устанавливают внутреннюю
иерархию и порядок правления. А бывает, хозяева не назначают старшую рабыню намеренно, чтобы
низшие рабыни, ища защиты и стараясь попасть в фавор, из кожи вон лезли, ублажая мужчин. "Если ты
меня ударишь, хозяин будет недоволен" - в среде рабынь угроза нешуточная, особенно если это
соответствует действительности. От возможного недовольства далекого хозяина во многом зависит
"социальная структура" в среде рабынь. Бывает, чтобы отвоевать себе место позавиднее, девушка
притворяется, что хозяин благоволит к ней. Но в таких вещах истину скрыть трудно. Кого чаще всего
вызывают к его ложу?
- Мяса, Дина!
Я поспешила на зов, встала на колени, прислуживая мужчине. Одета я в алый шелк, ошейник
перевит золотым ожерельем, на ноге - колокольчики.
На глаза попалась Саша. Лежит в объятиях воина, целует его. Просто тает от наслаждения.
Брать с собой плетку, выходя из жилища рабынь, ей позволяют редко - разве что когда на заставе
появляется новая рабыня и ее нужно провести по коридорам к железной дверце, как когда-то вела она
меня. Выходя из нашей обители, она, преклонив колени, протягивает плетку охраннику. Здесь ее
властные полномочия заканчиваются. Поднеся плетку к губам, она целует ее, после чего рабыне
приказывают отложить ее в сторону. Она получит ее обратно, возвращаясь в жилище рабынь. Вне его
мы подчиняемся не Саше - мужчинам. Она снова получает власть над нами, только если ей позволено
взять в руки плетку. Сейчас она без плетки. Лежит, разомлев в мужских объятиях, постанывая под
лаской. Здесь, в зале наслаждений, как его называют на заставе, она просто рабыня.
- Дина!
Воин, мимо которого я проходила, ударил меня. Наверно, зов звучит не впервые, но я не слышала.
Вот он и подхлестнул меня, чтобы не зевала. Торопясь на зов, я слегка задела шелковое одеяние
танцующей среди столов девушки. Музыка кружила голову.
Я преклонила колени перед мужчиной, который звал меня.
- Ты что, оглохла? - спросил он.
- Прости бедную девушку, хозяин,- взмолилась я,- я тебя не слышала.
- Подай мне мяса!
Я подняла к нему блюдо, он ткнул вилкой в ломоть приправленного жгучими турианскими
специями мяса. Последний кусок на блюде. Он взглянул на меня.
- Я сию секунду принесу еще мяса, хозяин,- заторопилась я.
- Ты - то мясо, которого мне хочется, Дина,- остановил он меня.
- Еще не время подавать вино,- прошептала я. Расхожая горианская идиома. Я робко
напоминала ему, что время главных наслаждений еще не пришло. Меня и еще нескольких девушек пока
не освободили - мы должны прислуживать за столом. Еще не все блюда поданы. Когда настанет время
десерта и вина, мы, рабыни, примостимся у столов хозяев.
- Введите узника,- приказал Борчофф, предводитель воинов заставы Турмусовых Камней.
В тот день я поднялась на стену, неся мужчинам воду. Стояла на высоте восьмидесяти футов,
глядя вдаль, в поля.
- Ты что, Дина,- спросил подошедший сзади воин,- прыгать собираешься?
- Нет, хозяин,- ответила я,- я не свободная женщина. Я рабыня.
Чуть откинувшись назад, я прижалась к нему спиной, подняла голову, повернулась. Его ладони
легли на мои руки.
- Выполняй свои обязанности, рабыня,- приказал он.
- Да, хозяин.
Меня не раз вызывали к его ложу.
Из висящего на моем плече бурдюка из кожи верра я налила ему воды.
Жарко. Раскаленные камни обжигают босые ноги. На мне - короткая бурая рабочая туника,
скроенная из единого лоскута. Кроме ошейника, больше никакой одежды. Такие туники - чаще всего
серые или бурые - мы носим во время работы.
Я взглянула на возвышающиеся над стеной столбы. Горячий послеполуденный ветерок чуть
покачивает провисшую между ними тонкую проволоку. Обычная на Горе защита от тарное, чтобы в
крепость нельзя было проникнуть с воздуха.
Я снова взглянула вдаль.
- Хозяин!
- Да,- отозвался воин.
- Вижу облако пыли.- Я указала на вьющуюся внизу дорогу.
- Значит, взяли,- проговорил он.
К крепости приближались два огромных величавых тарла-риона. В седлах - всадники с пиками.
Еще восемь воинов с нашей заставы идут следом, неся копья. Между тарларионами, прикованный за
шею цепями к стременам, шагал мужчина. Темноволосый. Руки скручены за спиной.
- Кто это, хозяин? - спросила я.
- Не знаю,- ответил он.- Но дошли слухи, что он выспрашивает о крепости, о ее обороне и все
такое.
- А что с ним сделают?
- Раз уж привели - поставят клеймо и сделают рабом. Не завидую я ему.
Я перевела взгляд на пленника. Шагает, гордо подняв голову. Я уже знала, что на Горе есть рабымужчины,
но самой видеть их пока не доводилось. Рабынь-женщин гораздо больше. Пленников-мужчин
чаще убивают.
- Отнеси людям воды, рабыня,- велел мне воин.
- Да, хозяин.
Я взяла у него чашу и поспешила дальше по стене, напоить остальных. А спустившись по
лестнице и вновь оказавшись во внутреннем дворе, увидела, как ведущий пленника отряд входит в
распахнутые ворота. Ворота захлопнулись. Взглянуть на пленника подошел Борчофф, предводитель
воинов крепости. Замешкалась, любопытствуя, и я. Стояла с пустым бурдюком на плече посреди
пыльного двора и смотрела во все глаза.
Загорелый, волосы черные как смоль. Сильный, высокий. Опутан цепями. Руки за спиной - с
кандалами. Гордо стоит между тарларионами, ничуть не сгибаясь под тяжестью свисающих от
ошейника к стременам цепей.
Приятно видеть окованного цепями мужчину. Руки в кандалах, меня не тронет. Я подошла ближе.
Охранники не остановили меня.
- Как твое имя? - спросил Борчофф.
- Не помню,- отвечал пленник. Охранник ударил его.
- С какой целью,- продолжал допрос Борчофф,- выведывал, как охраняется наша застава?
- Из головы вылетело.
Снова на него посыпались жестокие удары, а он едва шевельнулся.
Борчофф отвернулся к одному из верховых - своему помощнику, чтобы поподробнее выяснить,
как взяли пленника.
Я подошла еще ближе. Никто меня не остановил.
Пленник взглянул на меня. Кровь бросилась мне в лицо. Коротенькая рабочая туника едва
скрывала тело, на мне - ошейник. Горианские мужчины умеют глянуть на женщину, будто раздевая и
бросая ее к своим ногам. Под его взглядом я почувствовала себя голой. Вцепилась в бурую ткань,
безотчетно пытаясь прикрыться, но туника только плотнее обтянула тело и выше поднялась на бедрах.
Кажется, будто и сквозь ткань все видит. Я поежилась.
Борчофф резко обернулся.
- Подразни-ка его, Дина.
- Предупреждаю, предводитель,- заговорил черноволосый,- не вздумай наносить мне
оскорбление, заставляя рабыню дразнить меня.
- Подразни его,- повторил Борчофф и отвернулся.
Пленник застыл в безмолвной ярости. И вдруг я почувствовала себя невероятно могущественной.
Он беспомощен! Внезапный гнев на мужчин захлестнул меня. Что они со мной сделали! Ошейник,
клеймо! И этот, в цепях,- тоже горианин, только что смотрел на меня как хозяин на рабыню.
- Да, хозяин,- ответила я Борчоффу, предводителю воинов заставы Турмусовых Камней.
Подошла к пленнику, подняла на него глаза. Он смотрел в сторону.
- Хозяин боится рабыни? - спросила я. Коснулась его кончиками пальцев, лениво провела по
плечу. Про себя улыбнулась. Лишь земной мужчина испугался бы рабыни. Испугался бы, смутился. Не
знал бы, что с ней делать. Конечно, тут же принялся бы вбивать ей в голову, в чем заключается
мужественность, превращая ее в подобие мужчины. Вот такая женщина для него безопасна. И не
посмотрел бы на ее чувства, и внимания не обратил бы на то, что она женщина, ведь ее природа -
какова бы она ни была - его, по существу, не интересует, главное - самому избежать
ответственности. Мужчины и женщины равны - вот основной тезис, за которым прячутся слабые,
запуганные мужчины. Все просто. Если женщина - не женщина, то и мужчина ей не нужен. Почему
так много мужчин страшатся быть мужчинами? По-моему, ничего ужасного в этом нет.
- Ты такой большой, сильный, хозяин,- улещала я узника,- и красивый.
Он зло смотрел в сторону.
- Почему же ты не обнимешь меня, не поцелуешь рабыню? Я тебе не нравлюсь?
Ни слова в ответ.
- О,- протянула я,- ты в цепях!
Я поцеловала его руку. Он выше меня дюймов на десять, весит, наверно, вдвое больше. Рядом с
ним я чувствовала себя такой маленькой.
- Давай Дина поласкает тебя, хозяин,- шептала я.- Позволь Дине сделать тебе приятно.
Я рванула зубами его тунику.
- Ты должен позволить Дине ласкать тебя,- уговаривала я.- Скоро на тебе поставят клеймо, и
ты станешь несчастным рабом, как Дина.- Я разорвала зубами его тунику до пояса. Обнажилась
мощная грудь. Ласково поглаживая его по бокам, я лизала и кусала его живот.- А раба могут убить
всего лишь за то, что он коснулся рабыни.- Я посмотрела ему в лицо.- Дине так жаль, что скоро ты
станешь рабом, хозяин.
- Я не стану рабом,- сказал он. Я озадаченно смотрела на него. Он снова отвел глаза в сторону.
Я вцепилась зубами в его тунику у пояса.
- Не надо, рабыня,- сказал он. Я испуганно отпрянула.
- Иди, Дина,- приказал вернувшийся к узнику Борчофф.
- Да, хозяин.
И я вернулась в жилище рабынь: вымыться, привести себя в порядок к вечеру.
- Приведите узника,- приказал Борчофф, вставая за низеньким столиком в зале наслаждений и
поднимая кубок.
Я стояла на коленях перед мужчиной, которому только что подавала мясо. Блюдо опустело.
Музыка смолкла, девушка в желтом шелке прервала танец.
В зале - человек пятьдесят мужчин и почти все живущие на заставе девушки.
- Добро пожаловать,- этими словами встретил Борчофф введенного в зал пленника. Ноги его
были скованы цепью, руки в кандалах - за спиной. На всем теле - следы побоев.
Его швырнули на колени перед Борчоффом, предводителем воинов заставы Турмусовых Камней.
Двое охранников крепко держали его, не давая встать с колен.
- Ты здесь гость,- объявил Борчофф.- Сегодня ты пируешь.
- Ты щедр, предводитель,- ответил мужчина.
- А завтра,- продолжал Борчофф,- ты заговоришь, поскольку наши доводы сумеют тебя
убедить.
- Вряд ли,- бросил тот.
- У нас действенные методы.
- И все же пока они не сработали. Казалось, Борчофф разозлился.
- Но если мне будет угодно - заговорю,- добавил пленник.
- Премного благодарны,- ответил Борчофф. Пленник опустил голову.
- Ты из воинов,- предположил Борчофф.
- Возможно.
- Ты мне нравишься,- сказал Борчофф.- Сульда, Тупа, Фина, Мельпомена, Дина! - крикнул
он нам.- Попотчуйте и ублажите нашего таинственного гостя, который никак не вспомнит, из какой он
касты, как его имя и из какого он города.
Мы послушно бросились к коленопреклоненному, окованному цепями мужчине.
- Завтра к вечеру, надо думать, память к нему вернется.
- Девятнадцать часов уже есть? - спросил пленник.
- Нет,- ответил Борчофф.
- Я заговорю,- заявил он,- в девятнадцать часов.
- Испугался завтрашних доводов? - осведомился Борчофф.
- Нет,- ответил узник.- Но всему свое время и место: и речам, и клинкам.
- Эта поговорка в ходу у воинов,- отметил Борчофф.
- В самом деле?
Приветствуя его, Борчофф поднял чашу. Он тоже принадлежит к касте воинов.
- Вот незадача,- проговорил он,- что ты попал к нам в руки. В стойлах Турий нужны рабы -
чистить тарларионов.
Сидящие за столами мужчины расхохотались. Посмеялись остроте Борчоффа и мы. Если пленник
из воинов, для него это куда как оскорбительно. И мне, и всем прочим показалось ужасно забавным, что
он вдруг станет рабом и его возьмут и отправят на самые грязные работы. Там, во дворе, даже
скованный цепями, он напугал меня. Так что мысль о его будущем рабстве меня особенно радовала. Так
ему и надо!
Узник не ответил Борчоффу. Кивнув нам, Борчофф осушил чашу.
- Бедный хозяин,- стоя на коленях, взяв в ладони его голову и целуя, причитала я над
коленопреклоненным мужчиной,- бедный хозяин.
- Ты та самая шлюха, что была во дворе.- Он всмотрелся в мое лицо.
- Да, хозяин.
- Приятно будет пометить тебе ушко. О чем это он?
Мы принялись ласкать, целовать его, принесли ему вина, разных лакомств. Вились вокруг
вьюном, прислуживали что было сил.
- Настало время для главных наслаждений! - объявил Борчофф.
Мужчины нетерпеливо вскинулись. "Дина!" - позвал тот, которому недавно я подавала остро
приправленное мясо.
Торопливо чмокнув коленопреклоненного, опутанного цепями узника - таким небрежным
поцелуем одаряют на Земле жены мужей - и шепнув: "Прости, хозяин, но я должна служить другому",
я бросилась на зов.
Уже убегая, услышала, как узник спросил Борчоффа, который час. "Восемнадцать часов",-
ответил тот.
Я лежала в объятиях воина на подушках, разложенных на полу в зале наслаждений, и целовала
его. Это уже четвертый.
- Как чудесно с тобой, хозяин,- шептала я, прижимаясь к нему, чуть приподнимая голову. Дал
бы кусочек подслащенного медом мяса со стоящего рядом с ним металлического блюда! Ни я, ни
остальные девушки такую пищу сами брать не смеем. За это могут отрубить руки. Несколько часов до
пира мы ничего не ели, да и на самом пиру - тоже. Нас зовут на пир не есть, а прислуживать. Мы -
рабыни. Однако мужчины могут нас покормить. Хотим есть - должны заслужить свою пищу.
- Пожалуйста, хозяин,- обхаживала его я,- покорми Дину. Он положил мне в рот кусочек
сваренного в вине, подслащенного медом мяса, запихнув его пальцами между зубами и щекой.
- Спасибо, хозяин,- прошептала я с куском мяса во рту, целуя его.
Я оглянулась, смакуя мясо. Вон, поодаль,- Сульда. Сегодня вечером мне досталось больше
лакомых кусочков.
Здесь, на заставе Турмусовых Камней, меня научили ублажать мужчин.
Я улыбнулась, глядя на Сульду. Она бросила на меня злобный взгляд. А вот и пленник.
Коленопреклоненный, всеми покинутый, в тяжких оковах. Да он на меня смотрит! В этот вечер я не раз
ловила на себе его взгляд. Я улыбнулась, сложила губы и послала ему воздушный поцелуй. Мне
простили эту дерзость. Обнимавший меня мужчина рассмеялся. А я все смотрела на пленника. Ох и
поиздевались мы над ним сегодня! Отвели душу. А я, кажется, больше всех отличилась. Как он смел
вести себя со мной как хозяин? Пленник в цепях! Мы из кожи вон лезли: и вина ему подносили, и
лакомствами потчевали. То заговаривали с ним почтительно, будто он вовсе и не пленник во вражеской
крепости, то захлебывались хриплым шепотом, будто места себе не находим от возбуждения.
Прижимались к нему, ласкали, целовали. Дразнили, насмехались, издевались. Рабыни искусны в таких
вещах, а я превзошла всех.
Он смотрел на меня.
Воин прижал меня к себе, навалился сверху. Я истово целовала его. Музыканты наигрывали
горианские мелодии. Кто-то схватил меня за щиколотку.
- Погоди! - приглушенно прикрикнул тот, что был со мной, прижавшись губами к моей шее под
ухом, удерживая и целуя. Рука его скользнула к ошейнику, подтянула его повыше, прямо к подбородку,
чтобы меня от него не утащили.
- Побыстрей там с рабыней! - торопил, держа меня за лодыжку, другой. Я засмеялась и тут же,
не сдержавшись, вскрикнула, отзываясь на мужскую ласку.
- Немного вина Дине, хозяин,- попросила я, прижимаясь к нему.
Как и другие девушки, я ползала между столами. Некоторые мужчины щедрее своих собратьев.
Подползла Фина.
- Пошла вон! - прошипела я. Она сердито поползла прочь, ища кого-нибудь еще.
- Немного вина Дине, пожалуйста, хозяин,- просила я. Он, схватив меня за волосы, откинул мне
голову и прижал
ко рту чашу. Я засмеялась, почувствовав вкус вина. Вино пролилось, потекло по горлу, под
ошейником, дальше, под шелк, по левой груди.
И тут с грохотом распахнулась дверь. В зал ввалилась толпа вооруженных мужчин в шлемах.
- Проволока на стене перерезана! - вскричал здешний воин и тут же, настигнутый мечом,
покатился по полу, истекая кровью.
От стола, пошатываясь, поднялся напившийся допьяна Борчофф. Туриане дико озирались. Музыка
смолкла. За стенами зала слышались крики и звуки борьбы.
- К оружию! - скомандовал Борчофф.- Звонить тревогу! Все больше воинов врывалось в зал.
Туриане бросились к стенам - за оружием. Отчаянно визжали рабыни.
И вот пришельцы захватили зал. Быстрые, ловкие, лютые, в серых шлемах с гребнями из шерсти
ларлов и слинов. Загорелые, обветренные лица - скорее всего, прилетели на тарнах.
- Ключ от кандалов! - потребовал, вставая, узник.
К горлу Борчоффа приставили клинки. Его люди бросали оружие. Полная внезапность. Из-за
музыки мы ничего не слышали.
Остро заточенными крюками, подвешенными снизу к сбруе тарнов, они перерезали проволоку и
сорвали ее со столбов. Подлетели на тарнах, стараясь не попадать в свет лун, сначала низко, в
нескольких футах над землей, хоронясь в тени, а потом, за четверть пасанга от крепости, внезапно
взмыли в небо, первый отряд перерезал проволоку, открывая путь второму, третьему и четвертому. И
вот на стену, на крыши и во двор крепости с неба посыпались люди. Многие почти мгновенно
прорвались к залу. Видимо, хорошо изучили план крепости. Действовали быстро и четко.
Взбешенный, почти протрезвевший, Борчофф швырнул одному из захватчиков ключи от кандалов.
Их тотчас же отомкнули. Мужчина стоял гордо выпрямившись, потирая запястья.
- Ты предводитель этих людей? - спросил Борчофф.
- Да,- ответил тот.
- Тебя схватили, когда ты вынюхивал план крепости и секреты ее обороны.
- Все было выведано заранее,- ответил мужчина,- и мы разработали план. Мне нужно было
только угодить к вам в руки.
- Ты намеренно дал себя схватить?
- Да. Таким образом я попал в крепость, сумел сориентироваться на месте и ускорить действия
моих людей.- И он отвернулся, давая указания своему помощнику. Тот, в свою очередь, стал отдавать
приказы воинам. Они взялись за дело.
- Значит, ты наблюдал,- заключил Борчофф
- Старался зря времени не терять,- ухмыльнулся мужчина.- И твои люди, как я и ожидал, во
многом сыграли мне на руку. Говорили о чем угодно, не смущаясь присутствием того, кому, как они
считали, уготованы рабские цепи, а то и прямо к нему обращаясь.
Борчофф бросил укоризненный взгляд на своих подчиненных.
Предводителю захватчиков подали меч и сумку. Он повесил ее на плечо.
- Мы еще поговорим, предводитель,- бросил он Борчоффу- Но ты, наверно, понимаешь: мы
действуем быстро.
- Еще бы, предводитель,- отвечал Борчофф.- Ведь мы в зоне, патрулируемой летающими на
тарнах воинами Ара.
- Нынче вечером патруль запоздает,- сообщил мужчина.- Им будет не до вас: в нескольких
пасангах к югу горят поля. Их надо обследовать и доложить обо всем правителям.
Кулаки Борчоффа сжались.
- В оковы его! - Предводитель ткнул пальцем в цепи, которые совсем недавно опутывали его
самого.
На руках и ногах Борчоффа защелкнулись кандалы.
- Кто ты? - в ярости вскричал Борчофф.
- Девятнадцать часов уже есть? - спросил мужчина.
- Да.
- Я Раек. Из касты Воинов из города Тревы.
Рабыни с криком бросились прочь, а с ними и я. За спиной слышались чьи-то приказы. Захватчики
грабили крепость.
Что было духу мчалась я по темному коридору. Позади - топот мужчины. Нет, свернул, погнался
за кем-то другим.
Обрывки шелка почти сползли. Я попыталась сорвать с ноги колокольчики. Мимо пронеслась
девушка, свернула куда-то. Я затравленно огляделась. Стальная дверь! Не охраняется! Быстрей внутрь!
Снова коридор. Задыхаясь, гремя колокольчиками, я бросилась вперед. Снова дверь, снова коридор,
освещенный висящей на цепи лампой. Он мне знаком! Это по нему вела меня Саша в первый день в
Турмусовых Камнях. Череда запертых дверей. Ринувшись было к ним, я тут же отпрянула. Нет, там
прятаться глупо, даже если удастся войти. Там сокровища. Уж туда-то мародеры наверняка влезут.
Надо найти то место, где хранится грошовый товар. Кажется, это дальше, по ту сторону стальной двери.
Я бросилась бежать. Вот она, тяжелая стальная дверь. Теперь ее никто не охраняет. Оставив дверь
приоткрытой, я принялась одну за другой дергать боковые, что ведут в хранилища дешевых товаров.
Все заперто. Рванулась к решеткам. Не открываются! Из глаз брызнули слезы. Куда деваться? Стоит
кому-нибудь войти в коридор, вот я - как на ладони, мечусь от двери к двери, прелестная полуодетая
рабыня с колокольчиками на ноге. Западня. Снова к решетке. Негде спрятаться! Некуда скрыться!
Стеная от отчаяния, я привалилась спиной к железным прутьям. Вгляделась в пролет коридора. Пока
никого. Коснулась ошейника. Вцепилась в кое-как свисающий с бедер лоскуток шелка. Красота меня
погубит! Снисхождения от горианских мужчин мне не дождаться. Как страшат меня их веревки и
плетки! Я - рабыня! Кто знает, что со мной сделают, попадись я им в руки! Там, дальше,- дверь в
комнату Борчоффа. Подбежав к ней, я потянула дверь на себя и вошла. На стене - плетка. Это ею
стегал он меня за непослушание. Это после ее ударов я, прирученная, рыдая, молила надеть на меня
ошейник. Вот этот самый ошейник. Едва завидев плетку, я отшатнулась. Один ее вид наводит ужас на
рабынь. Рабыня знает, чего от нее ждать. Испробовала на себе. Горианин, чуть что ему не по нраву, без
лишних раздумий пустит плетку в ход. Девушка всегда помнит об этом. Что может быть страшнее? В
коридоре за второй дверью послышались возгласы, зазвенели мечи. Истошно закричала девушка,
забарабанила в дверь, заскребла ногтями по стали. Что делать? Но вот уже ее, отчаянно вопящую, тащат
прочь. "Свяжи и отволоки к стене,- услышала я.- Ставь свою метку. Я возьму следующую".
Несчастная вскрикнула, как от внезапной боли, и ее уволокли. Снова голоса. Я бросилась назад - к
двери, через которую вошла. Ручка другой двери задергалась. В стену застучали мужские кулаки.
Деревянная перегородка, не выдержав, треснула, в дыру, нашаривая замок, просунулась рука. Я
метнулась обратно, туда, откуда вошла. Едва выбежав, услышала: в комнату ввалились разгоряченные
мужчины.
Задыхаясь, обдирая босые ноги о камень, я мчалась обратно по коридору.
Проскочила в стальную дверь. Шаря по ней руками, пыталась понять: как запереть? Вот беда! Эти
пять задвижек не закроешь! Застопорены скользящей вертикальной перекладиной, а на ней - висячий
замок.
Я снова пустилась что есть духу.
Бросились ли за мной в погоню те, что ворвались в комнату Борчоффа, нет ли - я не знала.
Еще раз я остановилась - попробовать одно за другим снятые ноги увешанные двумя десятками
колокольчиков кольца. Будь у меня хоть какой-нибудь инструмент - просунула бы его в разъемы
колец, освободилась бы от проклятого звона. Но нет инструмента. А пальцы мои слишком слабы.
В коридоре послышался топот.
Сердце упало. Колокольчики по-прежнему на мне!
Но ведь если добраться до комнаты, где прихорашиваются к вечеру рабыни, я достану ключ от
колец с колокольчиками! Он в деревянном ящичке, там Саша держит все ключи! Не открою ящичек -
так сломаю или крошечный замочек сорву, и ключ - мой!
И я помчалась назад.
Вот и железная дверца, через которую я когда-то впервые вползла в жилище рабынь.
Открыла. Встала на колени, заглянула внутрь. Кого-то из девушек за волосы волокли из комнаты.
Несчастная, согнувшись, спотыкаясь и плача, ковыляла за воином. На полу у бассейна - Мельпомена.
Лежит ничком, над ней на коленях стоит мужчина, связывает ей руки за спиной. Встал, перекинул ее
через плечо, с легкостью вынес наружу. В комнате осталась одна рыжеволосая Фина - обнаженная,
распростертая у входа в свою нишу, пристегнутая наручниками к решетке. Смотрит горестным
взглядом. Но чем я могла ей помочь? Поймавший ее воин вот-вот вернется за пленницей.
Отодрав от остатков платья клок шелка, я сунула его в пазы замка - чтобы не захлопнулся за
мною - и поспешила дальше. В комнате, где приводили себя в порядок рабыни, все вверх дном. Уже
обшарили. Здесь, наверно, и схватили девушек. Ящичек разбит - должно быть, мужчины искали
драгоценности. Ключи разбросаны по полу.
За стеной послышались крики.
Я лихорадочно пыталась подобрать ключ к первому замочку. Мимо двери промчалась Сульда. Я
сжалась в комок.
Ее взяли у дальней оконечности бассейна.
- Не метьте меня! - кричала она. Потом - пронзительный вопль. Еще мгновение - и, держа за
плечи, воин толкает ее, спотыкающуюся, перед собой; руки связаны за спиной, волосы в беспорядке
рассыпались по плечам.
- К стене ее, быстрей! - прокричал кто-то.
Вот он, ключ! Я отомкнула первый замочек, потом остальные. Раскрылись кольца. Я отбросила
колокольчики прочь.
Пробираясь ползком вдоль бассейна, я двинулась к железной дверце. Но выйти из нее мне так и не
удалось. По ту сторону бассейна шел мужчина. Я повернулась и бросилась в другую сторону, к
решетчатым воротам, через которые мы выходили в зал. Миновала следующие ворота. Ноги ступили на
ковер.
Я должна найти убежище!
Зал я пересекла быстро, но тут впереди, в боковом коридоре, показались двое, между ними -
рабыня по имени Тупа.
Развернувшись, я бросилась обратно в зал. Еще двое! Наверняка те, кого я слышала за железной
дверцей,- обшаривали, наверно, жилище рабынь и комнату, где девушки приводили себя в порядок, а
потом вышли через ворота.
Попалась! Я вжалась в стену.
Подошли.
- Это Дина,- сказал один.
- Пусть идет,- бросил другой.
И они вчетвером, ведя с собой Тулу, пошли обратно к залу.
Едва переводя дух от ужаса, я припала спиной к стене. Не взяли.
Ничего не понимаю. Не хотят меня? Не подхожу? Оставят на свободе?
В противоположном конце зала со стороны ведущ
...Закладка в соц.сетях
