Жанр: Фантастика
гор 08. Охотники гора
...й. Отличное начало!
- Ты их настолько ненавидишь? - спросил я.
- Да!
- Что ты собираешься сделать со мной и моими людьми?
Она усмехнулась.
- Рабу не подобает быть таким любопытным, - заметила Вьерна.
Я не ответил.
- Ты будешь за это наказан, - сказала она.
Я продолжал молчать.
Конечно, хозяевам не подобает посвящать рабов в свои планы. Рабов сознательно
держат в неведении. Это усиливает их ощущение зависимости и беспомощности. Они
могут ожидать чего угодно, любых поворотов в своей судьбе. Не зря говорят: "Оставь
раба наедине со страхами, порожденными его неведением". И это совершенно
справедливо: достаточно того, что хозяин знает, как с ним поступить. Придет время, и раб
узнает все, что следует. Лично мне ждать, по-видимому, оставалось недолго.
Не говоря ни слова, Вьерна повернулась ко мне спиной и отошла в сторону.
Женщины-пантеры, силуэты которых я различал, продолжали стоять, сжимая в руках
короткие копья, и нетерпеливо поглядывали в мою сторону.
Я поднял глаза. Три небольшие горианские луны уже выглянули из-за густых ветвей
деревьев и во всем своем великолепии показались на черном бархате неба. Звезды
несколько поблекли на их фоне, но казались такими же прекрасными.
Среди этой бесконечно чарующей красоты я особенно остро ощутил свою
беспомощность. Жесткие ремни настолько туго стягивали щиколотки и запястья, что я не
мог даже пошевелиться. Я грустно рассмеялся, поскольку больше мне ничего не
оставалось. Каким благородным и храбрым я чувствовал себя, вступая в эти леса, чтобы
освободить из плена красавицу Талену, дочь Марленуса, всемогущего убара Ара! Какой
благодарной преданностью должен был засветиться робкий взгляд этой прежде
непреклонной красавицы, сбросившей с себя рабские путы и очутившейся в моих
объятиях прямо перед распростертыми у наших ног ее недавними поработительницами,
закованными теперь в тяжелые кандалы! Вероятно, я бы тут же передал в ее личное
распоряжение Вьерну, чтобы она всегда напоминала ей об этом нелегком времени,
проведенном в лесу, и о славном ее освобождении. А как замечательно мы выглядели бы
рядом, стоя рука об руку и поднимая священную чашу в честь возобновления нашего
свободного содружества! Каким великолепием сверкала бы моя супруга в Порт-Каре,
когда мы сидели бы на царственных тронах в трапезной зале моего похожего на дворец
дома, дома великого Боска! С моим могуществом и богатством мы, безусловно, очень
скоро стали бы убаром и убарой. Драгоценности и наряды, которыми бы я осыпал ее,
были бы самыми пышными и красивыми не только в Порт-Каре, но и на всем Горе!
Но теперь я уже не мог представить ее рядом с собой на носу "Терсефоры", с
триумфом возвратившейся в Порт-Кар и торжественно плывущей по широким городским
каналам под аккомпанемент ликующих криков восхищенных горожан, осыпающих судно
букетами цветов. Теперь для нее все это потеряно. Теперь она только рабыня, такая же,
как Шира, как Гренна или любая другая.
Прежде она была дочерью убара. Теперь она стала никем, безродной отщепенкой.
Она уже никогда не сможет сочетаться с кем бы то ни было узами свободной спутницы.
Даже будучи отпущенной на волю, Талена, не имея родственных связей, отлученная от
семьи, окажется причисленной к самой низшей касте свободных граждан, получит статус,
приравнивающий ее к какой-нибудь крестьянской девчонке из самого захудалого,
заброшенного селения. Даже получив свободу, она останется среди самых презренных
женщин Гора. Она будет лишена всего, что только может иметь человек; у нее не
останется даже ошейника, который есть у каждого раба.
Устремив невидящий взгляд в бездонное небо, я снова горько рассмеялся. Какими
глупыми оказались все мои мечты! Слава, которая, казалось, уже была у меня в руках,
ускользнула от меня, и теперь, конечно, навсегда. А ведь я мог вскоре послать в Ар
официальное сообщение о том, что дочь убара этого славного города спасена и находится
в полной безопасности в доме Боска, что она - супруга Боска, великого Боска, адмирала
Порт-Кара, жемчужины блистательной Тассы. Из нас получилась бы блестящая пара. Это
был бы великолепный, превосходный союз. Высокородная красавица Талена придала бы
ему должный блеск своим богатством и влиянием. Кто знает, каких высот смог бы
достичь тогда Боск? Возможно, в свое время в Порт-Каре появился бы властитель,
который подчинил бы себе городской Совет Капитанов. И возможно, когда-нибудь из
союза Ара и Порт-Кара родился бы союз свободных городов, который мог бы возглавить
единственный убар, распространивший свою безраздельную власть на всю империю.
Совсем не исключено, что этим убаром мог бы стать Боск. Мы были бы блестящей и
могущественной парой, завистью и надеждой всего Гора - я, Боск, непревзойденный
Боск, и моя супруга, красавица Талена, дочь великого убара. Нет таких высот, какие мы не
покорили бы вдвоем!
Но всему этому не суждено был" осуществиться.
Теперь Талена отлучена от родственных уз. Теперь она лишена семьи. Она больше
не дочь Марленуса. Она стала рабыней, каких тысячи и тысячи по всему Гору, обычной
рабыней, хорошенькой и ничтожной. Она уже никогда не сможет украсить собой союз со
свободнорожденным мужчиной. Даже выпущенная на волю, без кастовой
принадлежности, без родственных отношений, она по своему социальному положению
окажется среди самых ничтожных, самых презренных женщин Гора. Она больше никому
не нужна. Вероятно, даже более милосердно по отношению к ней было бы оставить ее
рабыней. Тогда бы она по крайней мере имела свой ошейник.
Я запрокинул голову и горько рассмеялся.
Талена больше никому не нужна.
А я, такой глупец, сломя голову бросился в эту авантюру, в леса, чтобы, подвергая
опасности собственную жизнь, спасти ту, которая могла бы приумножить богатства и
величие дома Боска. Спасти полнейшее ничтожество без роду, без племени. Даже
Марленус, ее отец, отказался от нее и увел своих людей из леса. А я, считавший себя в
начале экспедиции таким героем, таким смелым и проницательным, таким непобедимым,
лежу теперь на затерянной среди бесконечных северных лесов поляне, связанный и
никчемный, беспомощный пленник женщин-пантер.
Я поднял глаза.
Надо мной снова стояла Вьерна. Во всем ее облике чувствовалось высокомерие. Она
держалась с подчеркнутым превосходством, столь свойственным лесным разбойницам. В
руке девушка держала короткое копье, а на поясе у нее все так же висел охотничий нож.
Она склонилась надо мной, глядя холодно и снисходительно.
- Луны уже взошли, - заметила стоящая за ее спиной девушка-пантера, не
сводившая с меня глаз.
- У нас не так много времени, - напомнила Мира. - Луны скоро засияют в
полную силу.
- Давайте начинать, - предложил кто-то из девушек.
Вьерна снова посмотрела на меня.
- Ты хотел сделать нас рабынями, - отчетливо выговаривая каждое слово,
произнесла разбойница, - так стань же рабом ты сам!
Я похолодел от ужаса.
- Обрить ему голову! - приказала Вьерна.
Я отчаянно рванулся в жестких кожаных ремнях, но две девушки-пантеры крепко
держали мою голову, а Мира, опустившись на колени, бритвенным ножом быстрыми
движениями выбрила на моей голове полосу в два с половиной дюйма шириной,
протянувшуюся ото лба до самой шеи.
- Ну вот, - удовлетворенно сказала Вьерна, - теперь каждый сразу увидит, что
ты побывал в руках женщин.
Я был вне себя от бешенства.
- Раб! - презрительно бросила мне Мира.
- Что вы собираетесь сделать со мной и моими людьми? - требовательно спросил
я.
- Принесите плеть, - распорядилась Вьерна. Мира с радостной поспешностью
вскочила на ноги.
- Я уже говорила тебе, что рабу не подобает проявлять любопытство, -
наставительно произнесла Вьерна.
Мира вернулась, неся длинную плеть для рабов.
- Высеки его, - приказала ей Вьерна.
Кожаные концы плети обожгли мое тело. Затем еще раз, и еще...
Я стиснул зубы.
- Достаточно, - распорядилась Вьерна.
Я больше не задам им ни одного вопроса. Я не желаю, чтобы эти мерзавки истязали
меня.
Мира со смехом отбросила плеть в сторону.
Они, конечно, не хотели избивать меня по-настоящему. Это был всего лишь
небольшой урок послушания. Ну что ж, я запомню его надолго.
Девушки тем временем собрались вокруг меня и опустились на колени. Они
молчали, и тишину ночи нарушало лишь их глубокое, тяжелое дыхание.
Я поднял глаза к небу. Прямо надо мной сияли три полные луны, одна большая и две
поменьше. Они торжественно плыли среди ночного безмолвия, посылая на землю свой
таинственный мерцающий свет.
Женщины-пантеры отложили оружие. Они сидели, на корточках и запрокинув
головы к небу. Я заметил, что дыхание их участилось, а устремленные на луны взгляды
начали стекленеть. Губы их приоткрылись, а залитые холодным лунным светом лица
постепенно приобретали отрешенное выражение. Девушки медленно, словно нехотя,
принялись раскачиваться из стороны в сторону. Из их груди вырвался глухой стон. Руки
взлетели над головами, устремившись к бесконечно далеким лунам. Теперь их стоны
напоминали монотонный вой, а раскачивания становились все быстрее. Мороз пробежал у
меня по коже. Еще через минуту женщины-пантеры принялись испускать пронзительные
вопли, с каждым мгновением становившиеся все более дикими, лица приняли безумное
выражение, а воздетые к небу руки с судорожно растопыренными, скрюченными
пальцами казались сейчас когтями хищников.
Мира вскочила на ноги и, сорвав с себя толстые шкуры, подставила грудь
мерцающему лунному свету. На лице ее застыл дикий оскал, воздетые кверху руки словно
царапали ночное небо. Следом за ней сорвалась с места еще одна девушка, а затем и еще
одна... Только Вьерна продолжала сидеть, положив руки на колени и устремив
отрешенный взгляд к трем безразличным ко всему происходящему на земле горианским
лунам.
Я тоже был больше занят планами собственного освобождения, нежели созерцанием
сцены этого массового идиотизма. Снова и снова я пытался развязать или хотя бы
немного ослабить жесткие ремни, стягивающие запястья, но все было напрасно.
Вдруг Мира с пронзительным криком сорвала с себя остатки шкур, прикрывавших
тело, и вся окунулась в потоки холодного лунного света. Ее примеру последовали
остальные девушки. Теперь на них оставались только тускло мерцающие золотые
украшения. Сейчас уже ничто не отличало их, рычащих и кружащихся в дикой, неистовой
пляске, от свирепых лесных хищниц, имя которых они себе присвоили.
Внезапно они застыли на месте, но лица и руки оставались все так же обращенными
к небу.
И тут Вьерна, запрокинув голову назад, испустила душераздирающий дикий вой,
напоминающий предсмертный вопль смертельно раненного зверя. Она медленно
поднялась на ноги и, не спуская с меня горящего взгляда, сорвала с себя толстые шкуры.
При виде ее безупречного тела я почувствовал, как кровь быстрее побежала по
жилам.
Теперь уже все девушки медленно повернулись ко мне. Они с трудом переводили
дыхание, а глаза их пылали безумием.
Я лежал перед ними совершенно беспомощный. Внезапно они одновременно
подняли с земли свои копья и, направив их на меня, стали медленно приближаться.
Вдруг одно из копий метнулось ко мне; на мгновение его наконечник застыл в
каком-нибудь дюйме от моего тела и тут же отпрянул назад. Если бы владелец копья
хотел лишить меня жизни, я, безусловно, был бы уже мертв.
Девушки медленно двинулись вокруг меня в невообразимом танце. Их движения
были полны неистовства и дикой грации.
Я лежал в самом центре образованного ими круга. Не останавливаясь, они одна за
другой поочередно испускали боевой клич и резко ударяли в меня копьем, останавливая
его наконечник в дюйме от моего тела. Никто из них даже не ранил меня, хотя любой
такой удар мог бы оказаться смертельным. Выпады девушек и имитируемые ими удары
были столь быстрыми и неожиданными, что вскоре я чувствовал собственную
беззащитность каждой клеточкой тела. Я был их добычей. Их жертвой.
Танец становился все более неистовым, все более диким, наконечники копий
мелькали у меня перед глазами все чаще. И вдруг девушки по какой-то команде на
мгновение замерли и тут же с истошным воплем одновременно направили свои копья
прямо мне в сердце.
Я не смог удержаться от крика.
Ни одно из копий не коснулось меня. Девушки отбросили их в сторону и,
опустившись рядом со мной на колени, разом принялись ласкать и целовать мое тело.
Я застонал от отчаяния. Долго сопротивляться я им не смогу.
Вьерна подняла голову и рассмеялась мне в лицо.
- Мы тебя изнасилуем, - сообщила она.
Я в который раз рванулся в жестких путах, но девушки, навалившись, прижали меня
к земле. Я начал задыхаться, почувствовал чьи-то зубы на своем плече и отчаянным
рывком отвернул лицо от впивающихся в меня губ.
Вдруг за спинами сгрудившихся надо мной женщин я заметил в темноте какое-то
движение. Одна из девушек громко вскрикнула, и чьи-то руки оторвали ее от меня.
Девушки недоуменно оглянулись. Ошеломленные, они не успели даже опомниться,
как оказавшиеся на поляне мужчины одну за другой быстро расшвыряли их в стороны и
заломили им руки за спину.
Человека, державшего Вьерну, я узнал сразу.
- Приветствую тебя, - сказал Марленус из Ара.
10
МАРЛЕНУСУ ЕСТЬ О ЧЕМ ПОГОВОРИТЬ
Руки девушек связали за спиной.
Марленус передал Вьерну одному из своих людей, туго стянувшему веревкой ее
запястья. Потом наклонился и охотничьим ножом перерезал кожаные ремни, которыми я
был привязан к деревянному каркасу.
- Марленус! Марленус! - донесся до меня женский голос.
Одна из девушек со связанными за спиной руками бросилась вперед, но оказавшийся
рядом коренастый мужчина удержал ее.
- Это я, Мира! - закричала девушка. - Мира!
Марленус обернулся.
- Отпустите ее, - приказал он державшему ее человеку.
Тот развязал девушке руки.
Она подняла с земли свои шкуры и надела их, перебросив через левое плечо.
- Предательница! - крикнула ей Вьерна, вырываясь из рук державшего ее
мужчины. - Предательница!
Мира неспешно подошла к своей бывшей предводительнице и плюнула ей в лицо.
- Рабыня, - с брезгливым презрением процедила она сквозь зубы.
Вьерна тщетно пыталась вырваться, но державший ее мужчина оказался гораздо
сильнее.
- Ты сможешь взять любой город, - заметил Марленус, - если сумеешь
доставить свое золото за его стены.
Я сидел, растирая затекшие запястья и лодыжки.
- Спасибо, Марленус из Ара.
- Я буду главной в банде после Хуры, когда ее разбойницы займут эту часть леса,
- с горящими от возбуждения глазами сообщила Мира своей бывшей соплеменнице.
Вьерна не ответила.
Марленус поднялся на ноги, и я с трудом последовал его примеру. Он снял с себя
плащ и набросил его мне на плечи.
- Благодарю, убар, - с чувством произнес я, оборачивая плащ вокруг тела
наподобие туники.
Марленус, как всегда, излучал царственное величие. Он действительно был убаром
из убаров.
- Привяжите эту женщину к деревянной раме, - сказал он, указав на Вьерну.
Четверо мужчин, широко разведя разбойнице руки и ноги, привязали ее к
деревянным балкам кожаными ремнями, которыми совсем недавно стягивали мои
щиколотки и запястья. Она лежала на том самом месте, где до этого пришлось лежать мне.
Марленус смотрел на нее сверху вниз.
- Ты доставила мне много неприятностей, разбойница, - сказал он.
Остальных девушек-пантер, за исключением Миры, связали вместе: их соединяла
длинная веревка, перетягивающая правую щиколотку каждой.
- Но хотя ты и разбойница, - продолжал Марленус, - ты все же остаешься
женщиной.
Вьерна подняла на него удивленный взгляд.
- Именно поэтому, - заключил великий убар, - я не повесил тебя прямо здесь же,
на одном из этих деревьев.
Она продолжала пристально смотреть на него. Их взгляды встретились.
- Возблагодари судьбу, что ты женщина. Только это спасло сейчас твою жизнь.
Кулаки Вьерны напряженно сжались. Она попыталась пошевелиться, но кожаные
ремни держали надежно.
- Да, - глядя на нее сверху вниз, повторил Марленус, - только то, что ты
женщина, спасло твою жизнь.
Мне показалось, что в обращенных к Марленусу глазах Вьерны, гордой,
неприступной Вьерны, блеснули слезы. Она поспешно отвернулась. Значит, только ее пол
спас ей жизнь. Ее пощадили только потому, что она женщина!
- Мне известно, что скоро в этой части леса появится новая банда женщин-пантер,
очень многочисленная, - сообщил я. - Нужно уйти отсюда до их появления.
Марленус рассмеялся.
- Ты имеешь в виду разбойниц Хуры? Их нанял я.
Вьерна застонала от переполнившего ее бешенства. Марленус окинул ее
безразличным взглядом.
- Я решил, что они могут оказаться полезными в моей охоте. - Он указал на
Вьерну носком сапога. - Но вот эта девица, - продолжал он, кивнув в сторону Миры, -
оказалась для нас полезнее всех остальных. На мои деньги Хура сколотила себе, наверное,
самую сильную в лесу банду. Те же деньги помогли мне расположить к себе и Миру, не
последнего человека вот в этой банде. - Он окинул взглядом связанных разбойниц.
- Мира получила еще не все золото, - напомнила бывшая соплеменница Вьерны.
- Да, - согласился Марленус и, достав из-за пояса увесистый кожаный кошель,
протянул его девушке.
- Благодарю вас, убар.
- И за это она выдала вам месторасположение лагеря Вьерны и зону обитания ее
банды, - уточнил я.
- Совершенно верно.
- А что с моими людьми, оставшимися в лагере? - спросил я.
- Сначала мы пришли в лагерь, - ответил Марленус. - Там мы и освободили их.
- Хорошо.
- Но их головы уже успели обрить, - добавил Марленус.
Я пожал плечами.
- Некоторые из них, по-видимому, разбойники? - поинтересовался Марленус.
- Эти люди пришли со мной, - ответил я. Марленус рассмеялся.
- Мы освободили их всех, - сообщил он.
- Большое спасибо, убар. Я в долгу перед вами, - сказал я.
- Как вы собираетесь с нами поступить? - вмешалась в наш разговор Вьерна.
- Рабыне не подобает проявлять любопытство, - напомнил ей Марленус. - Ты
можешь быть сурово наказана за это.
Вьерна стиснула зубы; она буквально кипела от ярости.
- Мы оба друг у друга в долгу, - вернулся к разговору Марленус, кладя руки мне
на плечи. Он еще не забыл свое возвращение на трон Ара.
- Вы изгнали меня из Ара, - напомнил я ему, - и отказали мне в хлебе, соли и
очаге.
- Верно, - согласился Марленус, - поскольку некогда ты похитил священный
Домашний Камень Ара.
Я промолчал.
- Верные люди, - продолжал Марленус, - сообщили мне, что ты отправился в
северные леса. - Он усмехнулся. - Я надеялся тебя здесь встретить, хотя и в несколько
ином виде. - Он взглянул на выбритую полосу у меня на голове.
Я раздраженно отвернулся.
- Не огорчайся: не ты первый и не ты последний, кто попадает в руки лесных
разбойниц, - миролюбиво заметил он. - Хочешь надеть шапку?
- Нет, - ответил я.
- Пойдем с нами в лагерь, к северу от Лауриса, - предложил Марленус. - Ты
будешь принят там подобающим образом.
- Надеюсь, ваш лагерь не является частью Ара, с его традициями и законами? -
осведомился я.
- Нет, - рассмеялся Марленус. - Ар только там, где хранится его священный
Домашний Камень. Пойдем, - повторил он, - ты будешь желанным гостем. Обещаю
никак не притеснять тебя и не унижать твоего достоинства.
- Вы очень любезны, - отозвался я. - Даже не верится!
- Ну, не будь таким язвительным, - улыбнулся Марленус.
- Хорошо, - кивнул я.
Я огляделся по сторонам и заметил Миру. Она уже надела пояс и нацепила на него
охотничий нож. В руках девушка держала короткое копье.
- Мира проявила большую сообразительность, - сказал я. - Она сообщила, будто
вы и ваши люди оставили леса и возвратились в Ар. Представляете, она даже сочинила,
будто вы отреклись от Талены, и в доказательство предъявила фальшивый документ,
сделанный, очевидно, с большим мастерством.
Взгляд Марленуса внезапно посуровел.
- Простите меня, убар. - Я уже все понял без слов.
- Документ настоящий, - сказал Марленус. - Действуя через Миру, с которой я
поддерживал связь, Талена с ведома Вьерны умоляла меня выкупить ее. Немыслимый для
свободной женщины поступок!
- Значит, вы действительно отреклись от нее?
- Безусловно. И даже юридически закрепил это. И давай поговорим о чем-нибудь
другом. С меня достаточно позора. Я поступил так, как требовал мой долг, долг воина,
отца и убара.
- Но как же Талена? - не выдержал я.
- Кто такая? - спросил Марленус. - О ком ты говоришь?
Я молчал. Марленус обернулся к Вьерне:
- Насколько я понимаю, именно у тебя находится девушка, рабыня, которую я
когда-то знал.
Вьерна не ответила.
- Я хочу освободить ее, - продолжал Марленус. - Ее доставят в Ар и, вероятно,
поселят в одной из комнат во дворце убара.
- Вы заберете Талену с собой? - спросил я.
- Ей назначат соответствующий пансион и отведут комнату во дворце, - ответил
Марленус.
Вьерна подняла на нас глаза.
- Рабыня недалеко от обменного пункта, - сказала она. - Ее держали там.
- Хорошо, - царственно кивнул Марленус.
Вьерна не сводила с него глаз.
- Удача никогда не изменяет вам, Марленус из Ара? Вы не знаете поражений?
Марленус окинул ее безразличным взглядом и отошел посмотреть на выстроенных в
ряд остальных разбойниц банды. Они стояли неподвижно, связанные все вместе длинной
веревкой, протянувшейся от щиколотки правой ноги одной девушки к другой. Марленус
внимательно осмотрел их, ненадолго задерживаясь возле каждой и время от времени
поднимая кому-то из них подбородок, чтобы лучше рассмотреть лицо.
- Красавицы, - наконец заметил он.
Девушки не сводили с него испуганных глаз. Он обернулся к своим людям:
- Многие ли из вас захватили собой рабские ошейники?
Ответом ему был дружный смех.
- Да, мои красавицы, - он обвел глазами длинный ряд разбойниц, - мы считали
вас более предусмотрительными.
Пленницы обменялись озабоченными взглядами.
- Ну что ж. Тогда наденьте на них ошейники убара, - распорядился Марленус.
Охотники поспешили к пленницам и защелкнули на горле каждой из них
металлические ошейники с инициалами убара Ара.
Марленус вернулся к Вьерне, привязанной к брусьям лежащего на земле каркаса.
- А для меня, убар, ошейника не нашлось? - с вызовом осведомилась она.
- В лагере, прелесть моя, у меня найдется для тебя все, что нужно, - пообещал
Марленус.
Убар держался с разбойницей подчеркнуто учтиво, как с женщиной, а не как с
достойным противником.
- На этот раз я не повторю прежних ошибок, - сказал Марленус.
В обращенном к нему взгляде Вьерны появилось жалкое, униженное выражение.
- Теперь среди моих людей нет предателей и шпионов из Трева. Сейчас каждый из
моих спутников - человек проверенный, достойный, товарищ по оружию, гражданин
славного Ара.
Вьерна молча отвернулась.
- К тому же в прошлый раз я пытался доставить тебя в Ар с определенными
почестями, со свитой охранников, в прочной клетке, с крепкими мужскими наручниками
на руках.
- А сейчас? - холодно спросила она.
- Сейчас я вспомнил то, что упустил из виду в прошлый раз, - ответил Марленус.
- Ты всего лишь женщина.
Разбойница сердито фыркнула.
- Вам все же следует хорошенько заковать меня в кандалы, убар, - предупредила
она Марленуса.
- Нет. Думаю, обычных рабских наручников будет вполне достаточно, - возразил
тот.
Вьерна яростно забилась в надежно удерживающих ее кожаных ремнях.
- Эти украшения тебе тоже не понадобятся. - Он указал на ее браслеты и длинные
золотые бусы. - Тебя от них избавят.
- Позвольте мне по крайней мере надеть шкуры пантер, чтобы прикрыть наготу, -
потребовала Вьерна.
- Ты будешь носить шелковое одеяние рабыни, - ответил Марленус.
- Нет! Ни за что! - Она изо всех сил сжала кулаки.
- И в Ар ты вернешься не как захваченная в бою пленница, а верхом на тарне, как
обычная рабыня.
Вьерна со стоном закрыла глаза. Марленус, терпеливый, как настоящий охотник,
дождался, пока она снова посмотрела на него.
- В лагере ты будешь пользоваться румянами для лица.
В глазах девушки появился ужас.
- Уши тебя проколют и вденут серьги. Вьерна поспешно отвернулась и
разрыдалась.
- Плачешь ты совсем как обычная женщина, - заметил Марленус.
Вьерна вскрикнула от отчаяния и разразилась целым потоком слез.
Марленус сидел рядом с пленницей, скрестив перед собой ноги, и наблюдал за ней.
Он рассматривал с величайшим вниманием, изучал ее. Настоящий горианский хозяин
должен знать каждый дюйм тела своей рабыни, каждый ее волосок. С одной стороны, она
обычная рабыня, ничего не значит для него, но с другой - она одна из его женщин. И он
должен знать ее полностью, целиком, каждый дюйм ее тела, каждую клеточку ее мозга.
Меньшее его не устроит. Это его собственность. Настоящий хозяин должен хорошо знать
то, что ему принадлежит.
Наконец Марленус поднял на меня глаз и кивнул на длинную шеренгу разбойниц с
уже надетыми на них ошейниками, продолжавших предпринимать жалкие попытки
вырваться из рук удерживающих их мужчин.
- Если хочешь, можешь выбрать себе любую из них, - предложил он.
- Нет, убар, - отказался я.
Марленус поднялся на ноги.
- Мы заночуем в лагере Вьерны. Утром вернемся в наш лагерь, к северу от
Лауриса. - Он обернулся к своим людям. - Представьте этих рабынь их бывшей
предводительнице.
Одну за другой связанных девушек проводили мимо Вьерны. Некоторые
сопротивлялись, но разбойнице дали возможность заглянуть в лицо каждой. После этого
рабынь увели, подталкивая в спину тупыми концами копий. Многие девушки плакали.
Вьерна бесстрастно смотрела им вслед.
- В лагере, - сообщил ей Марленус, - мы наденем на каждую из них отдельные
кандалы.
С этими словами он освободил ей руки и отвязал кожаный ремень с ее левой
лодыжки. Правая нога у разбойницы оставалась привязанной к брусьям деревянного
каркаса.
- Встань, - приказал он. Вьерна поднялась.
- Руки, - скомандовал Марленус.
Она ответила ему полным ненависти взглядом.
- Руки! - настойчиво повторил убар.
Пленница тряхнула длинной гривой волос и, повернувшись к Марленусу спиной,
скрестила запястья. Марленус защелкнул на них наручники для рабов.
- Ничего прочнее у вас не нашлось? - дерзко поинтересовалась разбойница.
- Для начала попробуй освободиться от этих, - ответил Марленус.
Девушка с редкостным упрямс
...Закладка в соц.сетях
