Жанр: Фантастика
гор 08. Охотники гора
...ьно вырвался единодушный вздох.
- Нет! Позже! - решительно приказал я.
Разбойник оторопело взглянул на Арна; тот хмуро кивнул. Едва сдерживая
раздражение, разбойник с обреченным видом снова плотно вогнал пробку в бутыль.
- А что, если они вообще сегодня не вернутся? - спросил один из матросов.
Я пожал плечами.
- Не вернутся, значит, не вернутся. - Что еще я мог сказать?
- К наступлению ночи вернутся, - уверенно заявил Арн.
- День тянется, как резиновый, - недовольно пробормотал кто-то из разбойников.
- Конца-края ему нет!
День между тем близился к вечеру. Мы уже дважды сменили часовых на посту и
основательно перекусили тем, что принесли с собой в карманах и заплечных сумках,
присоединив к этому хлеб и несколько ломтей вяленого мяса, обнаруженные в одной их
хижин.
Я выглянул за дверь.
Солнце клонилось к закату, но печь продолжало немилосердно.
Я снова вернулся на свое место и устроился на полу, вытянув ноги. Сидящий
напротив меня Арн лениво жевал кусок сатарновского хлеба, запивая его водой из фляги.
- Женщины-пантеры обычно возвращаются в лагерь до наступления сумерек, -
задумчиво произнес один из разбойников.
- Значит, нам ждать еще ана два, не меньше, - вяло откликнулся его товарищ.
- Пора сменить часовых, - вставая на ноги, заметил один из моих матросов;
следом поднялся еще один.
- Я уже больше года не пробовал ка-ла-на с плантаций Ара, - словно отвечая
своим мыслям, задумчиво произнес Арн.
- Я тоже, - посочувствовал ему кто-то из разбойников.
Ка-ла-на действительно было отборным. Мысленно даже я то и дело возвращался к
нему.
- Капитан, - заискивающе обратился ко мне один из матросов.
- Давай! - решился я.
Женщины-пантеры действительно едва ли вернутся раньше, чем через ан-другой.
Разбойник, что уже вытаскивал пробку из заветной бутылки, окрыленный, вновь
принялся за дело. На этот раз пробка подалась гораздо быстрее. Отработанным
движением он поднес бутылку к губам и запрокинул голову.
- Хватит! Хватит! - Мне едва удалось вырвать у него бутыль.
На губах у разбойника засияла блаженная улыбка.
- Здорово! - с трудом переводя дыхание, произнес он.
- Мы выпьем только эту бутылку, - предупредил я. - С остальными управимся
позже.
Они, конечно, не опьянеют; на этот счет я был спокоен. Одна бутылка ка-ла-на на
десять здоровых мужчин - все равно что булавка для слина. Ведь это не пага и не
крепкое северное пиво. Просто мне не хотелось, чтобы вино придало людям ненужной
смелости, усыпило бы их благоразумие и чтобы за первой бутылкой последовали
остальные. Тогда нашим планам грозила бы опасность.
Мои матросы, собравшиеся сменить часовых, тоже не смогли отказать себе в
удовольствии и приложились к бутылке. Затем должное вину воздал Арн, после чего
бутылка пошла по кругу, по очереди ненадолго задерживаясь в руках разбойников и
матросов. И те и другие расставались с ней с одинаковым сожалением.
Вернулись смененные часовые; им тоже досталось по глотку.
Наконец какая-то добрая душа протянула бутылку мне, и я с наслаждением
опрокинул в себя остатки обжигающей жидкости.
Вино действительно оказалось превосходным. Это было красное ка-ла-на с далеких
плантаций Ара. Частичка солнца, напитавшего ароматные плоды, передалась и вину, и его
волшебное тепло широкой волной разлилось по всему телу. Не зря виноделы Ара
считались лучшими на всем Горе.
Я подошел к дверям хижины и выглянул наружу.
Солнце стояло низко, но день еще был в полном разгаре. Казалось, солнечное тепло
и свет струятся отовсюду, отражаются от листьев и деревьев и от самой земли. До
наступления сумерек оставалось не меньше ана. Я повернулся, намереваясь вернуться в
хижину. Внезапно в глазах у меня потемнело. Я покачнулся и схватился за дверной косяк.
- Мы идиоты! - закричал я. - Идиоты!
Арн уставился на меня, слепо моргая глазами. Разбойник, открывавший бутылку и
отведавший вина больше остальных, сейчас лежал в углу хижины, скорчившись и
подтянув колени к подбородку.
- Забирайте его, - приказал я, - и бежим отсюда! Бежим!
Товарищи мои, пошатываясь, с трудом вставали. Двое из них попытались поднять
лежащего в углу разбойника.
- Я ничего не вижу! - вдруг закричал один из матросов.
Держась рукой за стену, Арн неуверенно поднялся на ноги и тут же снова опустился
на пол, уронив голову на колени.
- Бежим! - торопил я остальных. - Скорее!
Все, кто мог, выбежали из хижины, спотыкаясь, падая и поднимаясь вновь. Прямо
перед собой я увидел большую толстую сеть, опустившуюся на бегущего впереди
человека. Он запутался в ней, упал; раздались воинственные крики кинувшихся к нему
женщин-пантер. Поддерживая спотыкающегося, неуверенно переставляющего ноги Арна,
я побежал вместе с ним по направлению к воротам.
Все вокруг расплывалось перед глазами.
Вдруг я почувствовал легкий удар копья в грудь, затем другой... Я неловко
закружился на месте, пытаясь решить, куда бежать дальше, потряс головой, приводя себя
в чувство, и тут заметил кровь у себя на груди.
- Назад! - послышалось за спиной. - Назад!
У ворот стояли четыре женщины-пантеры с копьями в руках, вонзавшие их в
каждого, кто пытался к ним приблизиться.
Арн упал. Я поднял его на руки и понес назад, к хижине. Ноги заплетались. Я едва
дотащил его до спасительного, хотя и весьма непрочного жилища лесных разбойниц.
Опустив Арна на пол, я принялся на ощупь искать свой лук. Сознание уплывало;
приходилось снова и снова трясти головой и хлестать себя по щекам. Наконец я
обнаружил свой лук, длинный лук из гибкой желтой древесины винных деревьев ка-ла-на,
и целую связку стрел. Теперь оставалось только найти цель.
Арн с обезумевшим видом сидел посреди комнаты и обводил стены невидящим
взглядом. Каждое движение требовало от меня неимоверных усилий, я задыхался,
соленый пот заливал глаза. Руки отказывались подчиняться; я едва вложил стрелу в лук.
Попробовал натянуть тетиву, не удалось. Ничего, главное - не сдаваться. Пока мы
продолжаем бороться, не все потеряно.
Я шагнул к двери и выглянул наружу. Один из моих матросов неподвижно лежал на
земле, очевидно, без сознания. Другой, стоя на четвереньках, слабыми, неверными
движениями пытался освободиться от широкой сети. Вдруг его сбил с ног чей-то мощный
удар, и, высунувшись за дверь подальше, я увидел подошедшую к нему женщину-пантеру,
голубоглазую, с длинными светлыми волосами, держащую в руках копье.
Поодаль лицом вниз лежал на земле один из разбойников Арна, склонившиеся над
ним женщины связывали ему руки и ноги. Еще двоих разбойников приковали
наручниками к перекладине ворот.
У меня вырвался отчаянный крик; я отшвырнул лук и, не сдержавшись, со всей силы
ударил кулаком в стену. Боль ненадолго прояснила сознание.
Двумя ударами ноги я выломал нижнюю часть задней стены хижины и, едва не
падая от усталости, вытащил Арна наружу. Здесь я огляделся. С правой стороны, из-за
угла хижины, доносился явственный звон цепей. Путь сюда был закрыт.
Волоча на себе Арна, я побрел к частоколу, находившемуся в нескольких ярдах от
хижины. Усадив Арна на землю, я ухватился за верхние, заостренные концы ветвей,
составляющих частокол, и попробовал подтянуться. Попытка успеха не имела.
Неприступный забор отрезал нам дорогу к свободе. Мы были пленниками.
Арн громко застонал и растянулся на земле. Едва сдерживаясь от досады, я грубо
встряхнул его, приводя в чувство. Общими усилиями нам каким-то образом удалось
незаметно выломать один из кольев изгороди, а затем и другой, и мы с неимоверным
трудом выбрались из лагеря.
- Они убегают! Убегают! - раздался у нас за спиной истошный женский крик. -
Их двое! Смотрите!
Таща за собой Арна, я побежал к ведущей в лес тропинке. Мы устремились к
ближайшим кустам. Сзади слышались крики разбойниц и шум погони, но я не
оглядывался. Нужно добраться до леса. Нельзя терять ни секунды. Женщины-пантеры
слишком хорошие охотницы, они сильны и проворны, а сейчас их подстегивает еще и
ярость от того, что двум пленникам удается бежать. Но пока говорить об этом рано.
Нужно еще добраться вон до тех кустов. До ближайших. Нужно добежать. Ну, еще
немного...
Арн упал.
- Вставай! - закричал я. - Поднимайся! Скорее!
Из последних сил рывком я поставил его на ноги. Хрипя и рыча от отчаяния, Арн
тащился за мной следом.
Мимо просвистела стрела и тут же затерялась среди густой зелени. Ветки больно
хлестали по лицу, по рукам.
Не останавливаться!
Крики преследовательниц становились все громче. Я ясно слышал треск
ломающихся ветвей. Внезапно я различил лязг металла, и боль от вонзившихся в
щиколотку стальных зубьев заставила на мгновение потерять сознание. Рядом раздался
хриплый вопль Арна. Я нащупал изогнутые металлические челюсти капкана. Они
сомкнулись намертво. Это не стальной капкан, выставляемый на слина или пантеру,
тугую пружину которого можно отжать руками. В отличие от капкана для животных, дуги
капкана для охоты на рабов имеют изогнутую форму, что позволяет металлическим
челюстям глубоко впиваться в ногу человека, оставляя кость целой. Капкан защелкивается
намертво; открыть его можно только специальным ключом. Он надежно удерживает
попавшую в него жертву. Такой капкан и защелкнулся сейчас на моей ноге. Я потянул за
отходящую от него толстую цепь. Она скрывалась в листве и, конечно, уводила к кольцу,
соединенному со штырем, вбитым глубоко в землю. Вытащить его я сейчас, безусловно,
не смогу.
Преследователи находились совсем рядом. Треск ветвей раздавался все ближе и
ближе.
В обращенных ко мне глазах Арна застыло отчаяние.
Я молча протянул ему руку. Он слабо пожал ее.
Я опустился на четвереньки и, таща за собой длинную цепь, постарался отползти как
можно дальше от того места, где был установлен капкан. Может, мне удастся затеряться...
Голова начала кружиться сильнее, сознание едва брезжило в мозгу. Мне казалось, что я
ползу уже целую вечность. Сил не оставалось, и вперед меня толкала только мысль о том,
что я не должен останавливаться, не должен позволить себе...
- Вот он! - раздался надо мной чей-то голос.
Я открыл глаза и сквозь застилавший их туман различил стоящих вокруг женщинпантер.
Меня подхватили под руки, и я почувствовал, как на запястьях защелкнулись
наручники.
Сознание оставило меня. Все вокруг потемнело.
9
ВСТРЕЧА ОХОТНИКОВ
Сознание медленно возвращалось.
Я лежал на какой-то поляне. Вокруг широко раскинулись ветви тур-деревьев.
Значит, мы находились где-то в чаще леса, в бору, заросшем этими красивейшими
могучими деревьями, на сто, а то и на двести футов возносивших свои кроны в бездонное
ночное горианское небо. Серебряные звезды выглядывали из-за густой, едва различимой
темной массы листвы. Трава касалась моей щеки, и ее узкие длинные стебли неприятно
щекотали лицо.
Я поморщился и отвернулся.
Ближе к центру поляны возвышался толстый прочный шест с двумя металлическими
кольцами для рабов, очевидно, глубоко вбитый в землю. Сейчас кольца пустовали.
- Он пришел в себя, - послышался рядом женский голос.
Я увидел, что ко мне направляется девушка, одетая в шкуры лесных пантер. На ней
был целый набор золотых украшений: тонкий браслет на руке, широкий на щиколотке и
длинный, четыре раза опоясывающий шею шнурок с нанизанными продолговатыми
золотистыми бусинками. На поясе у девушки висел охотничий нож.
Она подошла ко мне и остановилась. Ноги у нее были просто восхитительные, а
фигуре могла бы позавидовать любая красавица.
Я попробовал пошевелиться. Кожаные ремни надежно стягивали запястья и
лодыжки. Мои руки оказались разведены широко в стороны: меня растянули на каркасе из
четырех балок, напоминавшем большую деревянную раму. При этом веревки затянули так
крепко, что я почти не мог шевелиться.
Молодая женщина склонилась надо мной. В руке она держала короткое копье.
Я отвернулся.
Острием копья незнакомка кольнула меня в щеку и развернула мое лицо к себе.
- Ну, здравствуй, раб, - сказала она.
Я не ответил.
Она снова пристально вгляделась мне в лицо и рассмеялась.
Как я ее ненавидел!
Женщина не позволила мне отвернуться и острием копья удерживала мое лицо в
прежнем положении.
- Неужели на меня так неприятно смотреть? - спросила она.
Я окинул ее оценивающим взглядом.
По правде говоря, это была одна из самых красивых женщин, которых мне когдалибо
доводилось видеть. Роскошные светлые волосы, свободно рассыпавшиеся по плечам;
огромные темно-синие глаза, сейчас смотревшие на меня с таким презрением... Казалось,
она рождена лишь для того, чтобы доставлять радость мужчине. Однако в каждом ее
движении сквозил хищник; она напоминала пантеру в человеческом обличье, дерзкую и
коварную, желанную и смертельно опасную, женственную и неутомимую. Высокий рост
женщины, пожалуй дюймов на шесть превышавший средний рост горианской женщины,
лишь подчеркивал производимое ею впечатление горделивой надменности.
- Нет, - ответил я, - смотреть на тебя не неприятно.
Незнакомка окинула меня высокомерным взглядом.
- Я свободный человек и требую, чтобы со мной обращались как с пленным, а не
как с рабом.
Она медленно провела острием копья по моей открытой груди. Я стиснул зубы.
- Вам не следовало пить вино, - медленно произнесла женщина. - Тут вы
допустили ошибку.
- Да, - согласился я.
Я не мог отвести от нее глаз.
- Мы уже не первый раз используем свой лагерь как ловушку.
У меня сжались кулаки от ярости.
- Тебе удалось уйти в лес дальше, чем всем остальным, - продолжала она. - Ты
сильный и выносливый.
Я снова почувствовал наконечник копья на своем теле. Я посмотрел ей в глаза.
- Ты сильный, - повторила она.
Я рванулся в растягивающих тело кожаных ремнях, напрягая мышцы рук и ног.
Безрезультатно. Путы, затянутые женщинами-пантерами, держали надежно. Я был
полностью в их власти. Я снова посмотрел в глаза стоящей рядом со мной молодой
женщины.
Это, конечно, Вьерна, в этом я нисколько не сомневался. Только предводительница
банды, чье влияние и власть общепризнанны и бесспорны, может смотреть на пленника с
таким холодным спокойствием и безразличием. Ее право - решать, как со мной
поступить. Я и мои люди находились всецело в ее власти.
Подошла еще одна девушка и остановилась рядом с Вьерной. Ее я тоже узнал. Это
была Мира, с которой я разговаривал в нашем лагере в лесу.
Она запрокинула голову и посмотрела в небо.
- Скоро взойдут луны, - сказала она и, взглянув на меня, рассмеялась.
Вьерна села рядом со мной на землю, по-мужски скрестив перед собой ноги.
- Давай побеседуем, - сказала она, вынимая из-за пояса охотничий нож. - Как
твое имя?
- Где мои люди? - спросил я.
- Ты должен только отвечать на мои вопросы, - холодно заявила Вьерна.
Я почувствовал у себя на горле лезвие ножа.
- Я Боск, - ответил я, - торговец со свободного острова Таборг.
- Тебе ведь советовали больше не входить в леса, - сказала она, поигрывая ножом
у меня перед глазами.
Я промолчал. Мы продолжали внимательно рассматривать друг друга.
- Где мои люди? - снова спросил я.
- Закованы в цепи.
- Что вы собираетесь с нами сделать?
- Зачем тебе эта женщина, Талена? - не ответив на мой вопрос, спросила Вьерна.
- Некогда, очень давно, она была моей свободной спутницей.
- И ты решил спасти ее, как герой, и возобновить ваши прежние отношения?
- Да, я очень надеялся, что наши отношения будут восстановлены.
- Она была бы тебе неплохой спутницей, верно?
- Верно, - согласился я.
- Но ведь она всего лишь рабыня! - рассмеялась моя собеседница.
- Она дочь убара! - с негодованием воскликнул я.
- Мы научили ее тому, что значит быть рабыней, - заверила меня разбойница. -
Я лично за этим следила.
Я снова заворочался в своих кожаных путах.
- Думаю, она очень изменилась с тех пор, как вы виделись в последний раз, -
заметила Вьерна.
- Что вы с ней сделали? - закричал я.
- Человеческие существа вообще изменчивы, - пожала плечами
предводительница. - Мало что в них остается постоянным. Ты - глупец, потому что
принимаешь образ, оставшийся в твоих воспоминаниях, за живого, реального человека.
Так не бывает!
- Что вы с ней сделали? - взмолился я.
- Самым лучшим для тебя было бы совсем забыть о ней, - ответила Вьерна,
продолжая играть с ножом: установила на пальце кончик лезвия и старалась удержать его
вертикально. - Послушайся моего совета. Она уже не достойна спасения.
Я забился в своих путах, как связанное животное, почувствовавшее приближение
своей последней минуты.
- Какой ты свирепый раб! - насмешливо заметила Вьерна.
В отчаянии от собственной беспомощности я откинулся на спину.
Вьерна начала играть лезвием ножа у самого моего лица. Время от времени я
ощущал холод стали.
- Талена собственноручно написала послание своему отцу, Марленусу, великому
убару, - продолжала Вьерна.
Я молчал.
- Разве тебе не интересно узнать, что говорится в этом послании?
Я почувствовал лезвие ножа у самого горла.
- В нем она просит отца заплатить за ее освобождение, выкупить ее.
Я невольно закрыл глаза.
- Только рабы просят, чтобы их выкупили, - стучал в мое сознание голос Вьерны.
То, что она говорила, было правдой. Мне вспомнилось, как в пага-таверне девушка
Тана просила, чтобы я выкупил ее. Поступая так, она как бы признавала себя рабыней.
- Марленус разорвал это послание в клочья и швырнул в огонь, - продолжала
Вьерна.
Я внимательно посмотрел на нее.
- После этого он и его люди ушли из леса.
- Марленус ушел? - удивленно спросил я.
- Он вернулся в Ар, - кивнула Вьерна.
- Это правда, - обернувшись ко мне, подтвердила Мира, занимавшаяся какими-то
своими делами в двух агах от нас. - Я лично передала Марленусу послание и своими
глазами видела, как они свернули лагерь и, подняв тарное в воздух, улетели по
направлению к Ару.
Мира, как и многие из женщин-пантер, была довольно красива, но ее красота была
не по-женски грубой, в ней чувствовалась какая-то жестокость.
- Не могу поверить, что Марленус ушел, - пробормотал я.
- Своими собственными глазами видела, как они покинули эти леса, - заверила
Мира.
- Расскажи, что ты еще видела, - предложила ей Вьерна, - до того, как они
оставили лагерь и поднялись в воздух.
- Я видела, как Марленус взял в одну руку меч, а в другую - свой медальон убара
и во всеуслышание объявил, что он отказывается от своей дочери.
Я раскрыл рот от удивления.
- Так что, - рассмеялась Вьерна, - согласно воинским традициям и законам
города Ара, Талена больше не является дочерью и даже родственницей Марленуса.
Я был поражен до глубины души.
Действительно, в соответствии с незыблемыми традициями, распространенными как
в касте воинов, так и в жизни города в целом, Талена больше не являлась дочерью
Марленуса. Ей было отказано в доме, и с этого момента по закону и в глазах всех гориан
она не состояла в родственных отношениях со своим прежним семейством, с родом
Марленуса. Теперь у нее вообще не оставалось родства; она стала безродной, совершенно
одинокой, настоящей рабыней.
Из самой желанной женщины Гора она в одно мгновение превратилась в ничто, в
пустое место.
- Талена знает об этом? - спросил я.
- Конечно, - ответила Вьерна. - Мы немедленно поставили ее в известность.
- Какая трогательная забота, - язвительно заметил я.
- Но перед этим как следует заткнули ей рот, - добавила Вьерна, - чтобы она не
переполошила весь лес своими истошными воплями.
- И она не захотела получить какие-нибудь доказательства? - поинтересовался я.
- Ну почему же? Захотела и даже получила. - Вьерна рассмеялась. - Мы заранее
составили соответствующий указ, который теперь скреплен личной печатью Марленуса.
Документы, официально удостоверяющие отречение Марленуса, заверенные им самим и
председателем Городского Совета Ара, скоро разошлют во все горианские города.
- Один экземпляр указа уже вывешен на доске объявлений в Лаурисе, - добавила
Мира.
Она внимательно следила за встающими в небе лунами.
Густые ветви деревьев полностью скрывали от меня небо.
Мира перевела взгляд на меня. Губы ее приоткрылись. Она вдруг тяжело задышала и
нетерпеливо поскребла пальцами бедро.
- Луны еще не взошли, - резко остановила ее Вьерна.
Мира раздраженно отвернулась.
Теперь, когда глаза привыкли к темноте, я различил поодаль силуэты других
женщин-пантер, на руках и груди которых поблескивали золотые украшения.
- И что стало с Таленой потом? - спросил я.
- На следующий день мы вытащили кляп у нее изо рта, развязали ей руки, и она
приступила к выполнению своих обязанностей.
- Понятно, - сказал я.
- Она хорошо справляется, - заверила разбойница.
- Могу себе представить.
- Если она не старается, ее наказывают.
- Не сомневаюсь.
Я лежал, устремив неподвижный взгляд в ночное небо, усыпанное сверкающими
брильянтами звезд.
- Ты по-прежнему считаешь Талену подходящей партией? - поинтересовалась
Вьерна.
Теперь Талена не имела для меня никакого значения.
- Вы все еще держите ее у себя? - спросил я.
- Да, - ответила Вьерна. - Хочешь взглянуть?
- Нет, - пробормотал я. Некоторое время мы молчали.
- И как вы собираетесь с ней поступить? - поинтересовался я.
- Она не представляет для нас особой ценности, - ответила Вьерна. - Мы
отправим ее на обменный пункт и выставим на продажу.
Я не мог вымолвить ни слова.
- Вероятнее всего, мы продадим ее кому-нибудь с Тироса в качестве рабыни для
наслаждений, - продолжала Вьерна. - Тирос - извечный враг Ара, и, возможно, комуто
захочется иметь в своих Садах Удовольствий женщину, некогда бывшую дочерью
Марленуса, убара великого города.
Все сказанное Вьерной не вызывало ни малейших сомнений.
- Поэтому я еще раз советую тебе выбросить из головы всякие воспоминания о ней,
- сказала разбойница.
Я почувствовал, как лезвие ножа коснулось моей шеи.
- Поверь мне на слово, Талена больше не отвечает твоим замыслам и надеждам.
Я продолжал молчать.
- Она теперь всего лишь рабыня, - настаивала моя собеседница. - Рабыня!
- И именно ты научила ее тому, что значит быть рабыней, - пробормотал я.
- Да, - рассмеялась Вьерна. - Здесь в лесу мы очень хорошо умеем объяснять,
что это значит.
Я отвернулся.
- Но это вовсе не означает, - продолжала разбойница, - что она не сумеет
доставить тебе иной радости.
Я удивленно посмотрел на нее.
- Мы научили ее - так, как могут научить только женщины-пантеры, - быть
желанной для мужчины.
- Понятно, - еле слышно произнес я.
- Теперь она ненавидит и презирает мужчин, хотя отлично понимает, что ее судьба
- служить им развлечением до конца жизни. - Вьерна рассмеялась. - Очевидно, это
для нее особенно унизительно. Тебе не кажется?
- Да, жестокости вам не занимать, - заметил я. И снова почувствовал острие ножа
на горле.
- Мир делится на тех, кто правит, и тех, кто подчиняется, - заметила Вьерна.
Она вложила охотничий нож в ножны и поднялась на ноги.
Луны уже вышли из-за деревьев. Вьерна окинула их задумчивым взглядом и снова
посмотрела на меня.
- Когда-то очень давно я решила, что буду принадлежать к тем, кто правит в этом
мире, - рассмеялась разбойница и больно ударила меня ногой в грудь. - А твое место
теперь среди тех, кто подчиняется.
Я в который раз безуспешно рванул стягивающие тело кожаные путы.
Вьерна презрительно наблюдала за моими тщетными усилиями.
- А почему на рассвете вас не оказалось в лагере? - наконец задал я мучивший
меня вопрос. - Откуда вы узнали о нашем присутствии в лесу?
- Ты хочешь спросить, почему в настоящий момент не я лежу у твоих ног,
связанная и беспомощная, как ты сейчас?
- Вот именно.
- Ну что ж. Вы очень умело скрывали свое передвижение по лесу, - признала
Вьерна. - Я восхищена вашим мастерством.
- Как же вы узнали о нас?
- Мы следили за своими противницами, гораздо менее искусными, чем вы, за
женщинами-пантерами из банды Хуры, которая собирается отнять у меня эту землю. -
Вьерна усмехнулась. - Хуру мы, конечно, убьем. Сейчас ей просто очень повезло, что ты
поймал ее рабыню. - Она рассмеялась. - Мы видели, как ты пригвоздил ее к дереву
стрелой, а затем связал ремнями.
- Значит, вы последовали за мной?
- Нет, очень скоро мы потеряли тебя из виду. Ты очень хитер и искусен, к тому же
мы опасались твоего лука. Но нам и не нужно было следить за тобой. Мы поняли, что вы в
лесу и, значит, рано или поздно обнаружите наш лагерь и непременно решите на нас
напасть.
- Я отыскал ваш лагерь в тот же вечер. Разве вы об этом не знали?
- Нет, но мы предположили, что вы обнаружите его или в этот же вечер, или на
следующий, и решили не задерживаться в нем, чтобы проверить, когда именно это
произойдет. - Вьерна рассмеялась. - А вам, чтобы не скучали, мы оставили полдюжины
бутылок вина.
- Вы очень сообразительны, - с невольным уважением пробормотал я.
- Как имя той девчонки, которую ты поймал в лесу? - спросила охотница.
- Гренна, - ответил я.
Вьерна кивнула.
- Я слышала о ней. Она занимает высокое положение в банде Хуры.
Я промолчал.
- Что ты с ней сделал?
- Отправил на корабль, чтобы ее заковали в кандалы и заклеймили.
- Отлично! - воскликнула Вьерна. Она посмотрела на меня и рассмеялась. -
Женщина-пантера, попавшая в руки мужчине, достойна лишь того, чтобы стать его
рабыней. - Она постучала пальцами по рукоятке ножа. - Мы, женщины-пантеры,
считаем, что девушка, ставшая добычей мужчины, в глубине души хочет быть его
рабыней.
- А мне говорили, что из всех женщин-пантер получаются отличные рабыни, -
заметил я.
Вьерна с неожиданной злобой снова пнула меня ногой.
- Молчать, раб! - закричала она.
- Луны уже взошли, - из-за ее спины доложила Мира.
- Говорят, в банде Хуры больше сотни женщин, - сказал я.
Вьерна хищно оскалилась.
- Мы вышвырнем их из леса, - заявила она, - вышвырнем всех, одну за другой. И
когда они бросятся наутек, станем преследовать их до тех пор, пока оставшиеся в живых
не сложат оружие и не протянут нам руки, чтобы мы связали их и продали в рабство!
Продали мужчинам! - Хищнический оскал у нее на лице стал шире. - Я сама прослежу,
чтобы Хура и ее первые помощницы не погибли, а попали в рабство. - Она посмотрела
на меня и усмехнулась. - Гренна уже стала рабыне
...Закладка в соц.сетях
