Жанр: Фантастика
гор 07. Пленница гора
...ывала уверенность в том,
что я, к счастью, избавлена от ненавистных мне женских слабостей, от женской тоски по
вниманию мужчин.
- Сегодня вечером вы все будете прислуживать за праздничными столами! -
радостно сообщила Юта.
На лицах девушек отразилось явное удовольствие.
В этот день, впервые за несколько последних недель, рейд тарнсменов Раска
оказался удачным. Они привезли с собой одиннадцать пленниц и много других трофеев.
Седла их тарнов были увешаны нанизанными на ремни кубками, а сумки раздувались от
драгоценностей и золотых монет. Кружась низко над землей, они бросали нитки жемчуга
на головы встречающих их радостными криками невольниц.
В лагере воцарилась праздничная атмосфера. Еще накануне заезжие торговцы
доставили в лагерь Раска туши разделанных для жарки босков, корзины с фруктами и
сыром, хлеб, шелка, вино, цветы и сладости. Всех охватило нетерпеливое ожидание
вечера и предвкушение большого праздника. Занятые приготовлениями девушки
суетились и, сгибаясь под тяжестью награбленных трофеев, помогали перетаскивать их в
палатки воинов. Пленниц отвели в палатку для женщин, где они немедленно разбрелись
по углам, со страхом дожидаясь приближения завтрашнего утра, когда на них должны
будут надеть невольничьи ошейники.
- Сегодня, - не вставая с седла, объявил Раск, - у нас будет праздничный ужин!
- Его щит был обильно покрыт следами засохшей крови, а глаза все еще горели
возбуждением выигранного сражения.
Мужчины дружно загрохотали мечами и древками копий по своим щитам, а
девушки с радостными возгласами разбежались, чтобы заняться приготовлениями к
празднику.
Я, конечно, решила, что не буду прислуживать на этом праздничном ужине. Юта,
как обычно, позволит мне уйти. Она знала, что я не такая, как все.
Сидя в темном бараке, я мрачно наблюдала за приготовлениями девушек к
праздничному пиршеству. Они возбужденно переговаривались, смеялись и обменивались
шутками. Такие, конечно, будут изо всех сил стараться услужить мужчинам!
По приказу Юты девушки с радостными лицами выскочили из барака и побежали
получать шелка и ножные браслеты с колокольчиками.
Как я презирала этих жалких, слабых созданий!
Я осталась в бараке. Мне украшения не понадобятся. Я сегодня лягу спать пораньше.
Мне нужно хорошенько отдохнуть и набраться сил. Завтра предстоит обычный рабочий
день.
- Эли-нор, иди сюда! - услышала я голос Юты.
Это меня озадачило.
Я поднялась с пола и вышла из барака. У дверей стоял сундук с шелковыми
накидками, колокольчиками и косметикой. К крышке сундука было прикреплено большое
зеркало. Мужчин рядом не было. Никто не мешал девушкам делать последние
приготовления.
Я удивленно посмотрела на Юту.
- Раздевайся, - приказала она.
Меня пронзила страшная догадка.
- Нет! - воскликнула я. - Только не это!
Но под строгим взглядом старшей невольницы я сняла с себя рубаху. Юта бросила
мне шелковую накидку и завернутые в нее ножные браслеты с колокольчиками.
- Ну пожалуйста, Юта! Может, не надо? - пробормотала я, чувствуя, как слезы
наворачиваются мне на глаза.
Девушки прыснули со смеху. Они перестали вертеться перед зеркалом и уставились
на меня.
- Пожалуйста, Юта! - разрыдалась я. - Я тебя очень прошу!
Юта была неумолима.
- Приводи себя в порядок, - отрезала она. - Да постарайся выглядеть как можно
привлекательнее!
Я обернула вокруг плеч шелковую накидку. Бросив на себя взгляд в зеркало, я
невольно содрогнулась. Мне много раз приходилось стоять обнаженной перед
мужчинами, но я еще никогда не чувствовала себя настолько голой, как в этом
прозрачном одеянии. Это были горианские шелка для наслаждений. Даже одетая, я
выглядела в них более чем обнаженной - если такое вообще возможно.
Я дождалась своей очереди перед зеркалом и по приказу Юты наложила на себя
тонкий слой косметики, как того требует от невольницы горианская традиция. Я хорошо
умела пользоваться тенями и румянами, поскольку на занятиях в Ко-Ро-Ба этому
искусству уделялось довольно много времени.
Затем я привязала к щиколоткам ножные браслеты с колокольчиками и снова
подошла к Юте.
- Пожалуйста, Юта, - попросила я.
Она посмотрела на меня и рассмеялась.
- Ты хочешь, чтобы я помогла надеть тебе колокольчики на руки. Я правильно
поняла? - поинтересовалась она, словно не замечая моего состояния.
Я уронила голову.
- Да, - прошептала я.
Юта взяла два узких кожаных браслета с колокольчиками и завязала их у меня на
запястьях.
При каждом моем движении, как бы я ни старалась этого избежать, колокольчики
издавали нежный, мелодичный перезвон. Я беспомощно оглянулась.
Девушки прихорашивались перед зеркалом, заканчивая последние приготовления. В
своих шелках, с колокольчиками и умело наложенной косметикой они выглядели
нарядными и весьма привлекательными.
- Ты довольно хорошенькая, - заметила мне Юта.
Я промолчала. Я чувствовала себя подавленной.
Через несколько минут Юта, остававшаяся в рабочей тунике, поскольку была
освобождена от прислуживания за столами, начала проверку приготовившихся к
празднеству невольниц. Она давала советы, делала замечания и говорила, что где кому из
нас нужно подправить. Она за нас отвечала и хотела, чтобы мы выглядели как следует.
Вскоре очередь дошла и до меня.
- А ну выпрямись, - сказала она.
Сдерживая раздражение, я выполнила ее приказ.
Она подошла к сундуку, вытащила из него еще пять маленьких колокольчиков и
привязала их к моему ошейнику.
- Чего-то не хватает, - заметила она, окидывая меня скептическим взглядом.
Я решила молчать.
Она: снова направилась к сундуку. Девушки раскрыли рты от изумления.
Юта достала из сундука громадные золотые серьги и вдела их мне в уши.
Слезы градом покатились у меня по щекам.
- Это, конечно, не оставит мужчин равнодушными, - усмехнулась она. - Нужно
чем-то их поразить.
Девушки дружно рассмеялись.
Юта взяла белую шелковую ленточку и несколько раз, не завязывая, обернула ее
вокруг моего ошейника.
Этим она подчеркнула, что я была девушкой белого шелка.
Инга с Реной рассмеялись.
- А вы не смейтесь, - остановила их Юта. - Вы будете помечены точно так же,
иначе как бы Рафф и Прон, эти охотники из Трева, в самый неподходящий момент не
забыли о том, что и вы - девушки белого шелка!
Теперь расхохотались остальные невольницы.
Я с возмущением заметила, что Инга и Рена проявили явное неудовольствие по
поводу того, что и их ошейники обмотали белыми лентами. Я не могла этого понять.
Неужели они хотели почувствовать себя беспомощными рабынями в объятиях Раффа и
Прона? Очевидно, все обстояло именно так, и я снова почувствовала глубокое презрение к
их женской слабости. А ведь Инга некогда принадлежала к касте книжников, а Рена
прежде вообще была свободной женщиной! Ее даже величали госпожой Реной из Лидиса.
Впрочем, стоит ли удивляться: все они рабыни по самой своей природе.
Мне было приятно сознавать, что у меня нет с ними ничего общего.
Но как же унизительно мне, Элеоноре Бринтон из Нью-Йорка, будет предстать перед
мужчинами и тем более прислуживать им в подобном одеянии, с колокольчиками на
руках и ногах!
Юта сбрызнула каждую из нас туалетной водой.
- Ну, вперед, рабыни! - хлопнула она в ладоши, и девушки побежали к
центральной части лагеря, где их встретили радостные, полные восхищения крики муж
чин.
Мы с Ютой остались вдвоем.
- Ты тоже иди, - сказала Юта.
Со сжатыми от злости кулаками, надушенная, в прозрачной шелковой накидке, с
колокольчиками, мелодично перезванивающимися при каждом моем движении, я угрюмо
побрела к центру лагеря, где возвышался пламенеющий шелками шатер Раска из Трева.
- Вина, Эли-нор! Принеси мне вина! - крикнул молодой воин.
Сопровождаемая перезвоном колокольчиков, я поспешила его обслужить.
Опустившись перед ним на колени, я наполнила его кубок. Аккорды разливающейся
по всему лагерю музыки были такими же знойными и пьянящими, как подогретое вино.
Повсюду слышались крики, смех и стоны удовольствия, вырывающиеся из груди
девушек, попадавших в объятия мужчин.
Праздник был в самом разгаре. Вино лилось рекой.
В центре, на посыпанной песком площадке, в алой шелковой накидке перед воинами
танцевала Талена. Они осыпали ее обидными словами и швыряли в нее обглоданные
кости и куски мяса.
Я уже хотела было подняться на ноги, но молодой воин, кубок которого я наполняла,
схватил меня за волосы и пригнул к земле.
- Так, значит, ты лгунья, воровка и предательница? - поинтересовался он.
- Да, - испуганно пробормотала я.
Он развернул меня к себе и присмотрелся к моим серьгам. Воин был пьян, и я
чувствовала, что он возбужден. Одним махом он опрокинул в себя целый кубок и снова
протянул его ко мне.
- Еще вина! - потребовал он.
Я вторично наполнила его кубок подогретым вином.
- Уши у тебя проколоты, - заметил он, стараясь сосредоточить на мне свой
помутневший взгляд.
- Чтобы было приятнее моему хозяину, - прошептала я.
- Вина! - снова раздался его требовательный голос.
Я поднялась на ноги и побежала наполнить опустевший кувшин.
Талена покинула посыпанную песком площадку, и ее место заняла другая
танцовщица.
Пиршество возглавлял величественно восседающий на коврах Раск. Это был его
день, его победа. Рядом с ним, по-мужски скрестив перед собой ноги, сидела Вьерна,
которой девушки-невольницы прислуживали так, словно она была одним из воинов. Как я
сейчас позавидовала ее свободе, ее красоте, гордости и одеянию из шкур лесных пантер!
Она не была одета в прозрачные шелка, не гремела при каждом движении треклятыми
колокольчиками!
Воин, которому я наполнила кубок, неуклюже потянулся ко мне руками.
- Я девушка белого шелка! - испуганно отшатнулась я.
- Вина! - потребовал другой мужчина, постарше, за моей спиной.
Я стала подниматься на ноги, но тут почувствовала, что молодой воин держит меня
рукой за накидку. Если я встану, накидка или порвется, или соскользнет у меня с плеч.
Тут рядом с нами на траву опустилась еще одна девушка. Она протиснулась к
самому лицу молодого воина и обольстительно ему улыбнулась.
- А я - девушка красного шелка, - проворковала она. - Притронься ко мне! Ты
увидишь, что я того стою!
Рука парня отпустила мою накидку, и я вскочила на ноги.
Не теряя времени, я переместилась к требовавшему вина другому мужчине и
обслужила его.
- Вина! - воскликнула Вьерна.
Я поспешила к ней и наполнила ее кубок.
- Вина! - подвинул ко мне свой кубок Раск.
Все во мне затрепетало. Я не осмеливалась поднять на него глаза. Когда я наполняла
его кубок, руки у меня дрожали.
- А она хорошенькая, - прозвучал надо мной голос Вьерны.
Под насмешливое глумление зрителей очередная танцовщица покинула посыпанную
песком площадку, и ее место заняла следующая девушка.
- Вина! - крикнул воин из первого ряда наблюдающих за танцами зрителей.
Я вскочила на ноги и под перезвон своих колокольчиков поспешила к нему. Когда я
опрокинула кувшин над его кубком, оказалось, что кувшин пуст. Мне нужно будет снова
бежать к подогретому котлу на кухне, чтобы наполнить кувшин.
- Давай беги быстрее! - недовольно поморщился подозвавший меня воин.
- Я сейчас, хозяин, - пообещала я.
Я отбежала от пылающего костра и тут же об кого-то споткнулась в темноте.
Мужской голос выругался. Я отпрянула в сторону и в отблеске костра увидела лежащую
на траве Тейшу. Счастливое лицо девушки было залито лунным светом, волосы
разметались, а раскрытые влажные губы все еще тянулись к мужчине в страстном
поцелуе. Я поскорее нырнула в темноту и поспешила к кухне.
У самой кухни меня вдруг рванули в сторону, и я утонула в мужских объятиях.
Волосатая рука воина потянулась к потаенным складкам моей невесомой накидки.
- Нет! - испуганно закричала я.
Мужчина приблизил к себе мое лицо.
- А-а! Ты - Эли-нор, - пьяным голосом протянул мужчина. - Маленькая лгунья,
воровка и предательница!
Я стала выворачиваться из его рук. Он заметил серьги у меня в ушах и сильнее
прижал меня к себе.
- Я девушка белого шелка! - воскликнула я.
Он покачал головой и попытался задержать свой пьяный взгляд на белой ленте,
обвивающей мой ошейник. На лице у мужчины отразилось разочарование.
- Пожалуйста, - прошептала я, - отпустите меня!
- А что с тобой еще делать? - презрительно усмехнулся он.
Под улюлюканье зрителей посыпанную песком площадку у костра покинула
очередная танцовщица. За весь вечер лишь две девушки добились аплодисментов,
остальных рабынь выпроваживали с арены объедками фруктов и обглоданными костями.
- Я хочу увидеть, как ты танцуешь, маленькая предательница, - решил
схвативший меня воин.
- Я должна приносить вино пирующим, - вывернулась я из ослабевших объятий
потерявшего ко мне интерес воина и поспешила к кухонному бараку.
У дверей барака стояла Юта и следила за выдачей вина.
- Юта, не посылай меня назад к столам! - взмолилась я.
- Наливай вино и возвращайся, - скомандовала старшая невольница.
Я наполнила свой кувшин вином и снова подошла к ней.
- Ну пожалуйста, Юта! Прошу тебя! - обращалась я к ней, едва удерживая
подступающие к глазам слезы.
Крики у костра зазвучали громче; зрители желали смотреть новые танцы, но никто
из девушек не решался выйти на площадку.
- Где Эли-нор? - услышала я чей-то крик. - Элинор, предательница!
Я вздрогнула.
- Тебя зовут, - кивнула Юта в сторону костра.
- Иди сюда, рабыня! Танцуй! - В голосе кричавшего человека - того бородатого
воина, который только что сжимал меня в объятиях, - слышалось нетерпение.
- Поторапливайся, рабыня! - подтолкнула меня Юта.
Сдерживая рыдания, расплескивая вино из кувшина, я побежала обратно к костру.
Едва лишь его пламя осветило меня, какая-то молодая невольница забрала у меня
кувшин.
Меня грубым пинком вытолкнули на середину площадки для танцев. Чьи-то руки
сорвали с меня шелковую накидку. Я упала на колени и закрыла лицо руками.
- Лгунья! Воровка! - посыпалось со всех сторон. - Предательница!
Музыканты заиграли снова. Я не могла даже пошевелиться.
Девушки принялись осыпать меня оскорблениями. Послышались возмущенные
крики мужчин.
- Принести плеть! - приказал чей-то начальственный голос.
- Давай, рабыня! Потанцуй для своих хозяев! - крикнула Вьерна.
Стоя на коленях в самой середине посыпанной песком площадки, я оторвала руки от
лица и протянула их к величественно восседающему на коврах Раску. У меня за спиной
раздались шаги приближающегося к арене воина. Я заметила у него в руках длинную
плеть-семихвостку. Я застонала и снова с мольбой в глазах посмотрела на Раска. Он
должен, должен проявить ко мне жалость и понимание! Он обязан это сделать!
Однако напрасно я ждала от него сочувствия. На лице Раска не дрогнул ни один
мускул.
- Танцуй, рабыня, - властным голосом произнес он.
Я вскочила на ноги и застыла с поднятыми над головой руками.
Музыканты снова ударили в свои инструменты.
Элеонора Бринтон из Нью-Йорка, бывшая там богатой женщиной, закружилась в
варварском танце перед воинами этого жестокого, грубого мира.
Над лагерем поплыла тихая, наполненная глубокой чувственностью мелодия.
Внезапно на лицах зрителей я заметила восхищение, граничащее с каким-то
благоговейным ужасом. Глаза их пылали. Мускулы напряглись. Мужчины подались
вперед. Рабыни замерли в напряженном безмолвии.
Не зря я проходила столь долгий курс обучения в невольничьей школе в Ко-Ро-Ба, и
не напрасно нас с Ланой считали одними из самых лучших учениц.
Пляшущие в такт музыке языки костра бросали на меня кровавый отсвет.
Сладострастно стонала флейта. В медленную ритмичную дробь барабанов вплетался
трепетный перезвон колокольчиков. Обволакивающий меня запах духов обострял чувства
зрителей, пьянил разум. Колдовской отблеск золотых серег у меня в ушах зажигал
устремленные ко мне взгляды. Пылающая на губах помада будоражила кровь.
Музыканты наращивали темп. Мелодия стала как-то жестче, ее аккорды зазвучали
отрывисто.
Я продолжала плыть в ее бурных, поглощающих все вокруг переливах.
Внезапно я осознала ту колоссальную, невероятную власть, которую имеет над
мужчинами моя красота, зажигающая их кровь, туманящая разум, сводящая с ума -
пробуждающая в них желание.
- Она великолепна! - услышала я восхищенный шепот.
Я заметила произнесшего эти слова воина и в танцевальном движении потянулась к
нему всем телом. Он рванулся ко мне, и только схватившим его за руки товарищам
удалось удержать его на месте. Я медленно и плавно отошла в другой конец площадки,
протягивая к нему ладони, словно изнемогая от боли разлуки с ним - моим
возлюбленным.
Парень заскрипел зубами. По рядам зрителей пронесся стон. Я видела, что даже
девушки пожирают меня восхищенными взглядами. Мужчины изнемогали от бушующего
в их крови желания.
Я отбросила голову назад и отдалась пронизывающей все мое тело разбушевавшейся
варварской мелодии.
Из каких-то потаенных глубин моего сознания выплеснулось неведомое мне прежде
стремление покорить мужчину своей чувственностью, красотой, женской силой. Да, у
меня есть над ними власть - безграничная, не знающая пределов. Я заставлю их
страдать! Заставлю умирать от желания!
И я сделаю это совершенно безболезненно для себя, потому что я - девушка белого
шелка!
Я могла танцевать перед ними как угодно, пытать их своей соблазнительной
красотой и абсолютной раскрепощенностью.
Потрясенные зрители разражались дикими криками, стонали от неутоленного
желания и восхищения. Они все были у меня в руках! И я знала, что это доставляет им
наслаждение.
Ритм музыки непрестанно менялся. Он требовал от танцовщицы перерождения в
дрожащую от страха молодую невольницу, впервые познавшую плеть и ошейник,
превращал ее в томящуюся в одиночестве рабыню, изнывающую от тоски по
покинувшему ее хозяину, дарил черты гордой, сознающей свою силу и власть женщины,
презирающей всякие оковы и находящей удовольствие в подчинении себе мужчин,
наделял горечью опытной рабыни красного шелка, сходящей с ума по рукам своего
хозяина.
И все эти черты воплощала в себе я, то робко приближаясь к выбранному мною
воину и каждым своим жестом умоляя его о защите и прощении, то удаляясь от него и
заламывая руки в безысходной тоске, словно не в силах перенести разлуку с любимым, то
проходя мимо, бросая высокомерный взгляд царственной особы, знающей себе цену, а то
корчась в беззвучном стоне изнывающей от тоски покинутой женщины.
Зрители бурно реагировали на каждое мое движение. Они вскакивали на ноги,
потрясали кулаками и разражались глухими стонами, но я лишь бросала каждому из них
мимолетную, дразнящую улыбку и тут же переходила к следующему участнику моего
маленького представления. Затем, когда музыка в бушующей ярости аккордов достигла
своего апогея, я обратила все свое мастерство на моего хозяина - Раска.
Возлежа на пламенеющих в свете костра толстых коврах, он равнодушно потягивал
из кубка подогретое вино. Взгляд его холодных глаз на каменном лице оставался
безучастным.
Я танцевала, каждым своим движением стремясь передать всю мою ненависть к
нему - ненависть и презрение. Я стремилась заставить его кровь закипеть в жилах,
затуманить сознание, взорваться диким желанием, которое я своей властью оставила бы
неразделенным, безответным, потому что я способна была держать себя в руках, потому
что я была лишена женских слабостей и именно в этом заключалось мое могущество, моя
сила. Я могла терзать его и даровать помилование. Я могла уничтожить его -
похитившего меня, обратившего в рабство, изувечившего мое тело рабскими клеймами и
плетьми, унизившего заточением в железном ящике. Теперь настал мой час. Я заставлю
его страдать.
Мой танец превратился в поединок с этим каменным изваянием. Все во мне
сконцентрировалось, напряглось и выплеснулось в этом акте моего отмщения.
Я отчаянно старалась пробудить в нем желание, но взгляд его оставался все таким
же безучастным. Наблюдая за мной с холодной отрешенностью многоопытного ценителя,
он время от времени поднимал свой кубок и отхлебывал подогретое вино. Постепенно я
начала ловить себя на мысли, что его взгляд приобретает надо мной все большую власть,
что каждое мое движение уже порождено не волей моего разума и моих стремлений, а
каким-то странным, непонятным образом подчинено власти, безоговорочному диктату
этих холодных глаз. Я почувствовала страх и с переходящей в остервенение
настойчивостью выплеснула на него всю свою ненависть и презрение.
Он, казалось, забавлялся всем происходящим, не более того.
Я задохнулась от ярости.
Последние аккорды музыки угасли.
Я опустилась перед ним на колени, покорно склонив голову к его ногам.
Зрители на мгновение замерли и затем разразились бурей аплодисментов. Даже
девушки, я видела, неистово колотили ладонью правой руки по левому плечу.
К Раску приблизился один из его воинов.
- Наказать ее плетьми? - спросил он.
Я покрылась холодным потом.
- Нет, - покачал головой Раск и жестом показал, что я могу оставить площадку. -
Пусть танцуют другие невольницы.
Я подняла с земли свою шелковую накидку и отошла от костра.
Все во мне дрожало от возбуждения. Я была мокрой от пота и едва держалась на
ногах.
Рафф и Прон вытолкали на песочную площадку Ингу с Реной, требуя, чтобы те
продемонстрировали свое мастерство в танце.
Зрители шумно переговаривались, делясь впечатлениями.
Я поспешила укрыться в темноте и тут же наткнулась на поджидающую меня Юту.
- Ты очень красивая, Эли-нор, - заметила она.
Я промолчала и пошла за ней к кухонному бараку.
Здесь Юта омыла меня водой и протянула полотенце. Я насухо вытерлась и
собралась отправляться в барак для рабочих невольниц.
- Нет, - остановила меня Юта.
Я с удивлением посмотрела на нее.
- Приведи себя в порядок, - сказала она, - и снова наложи косметику.
- Зачем? - спросила я.
- Делай то, что я тебе говорю, - приказала она.
Я послушно наложила тени на веки и накрасила губы. Юта привязала мне к рукам
колокольчики.
- А теперь сиди здесь и жди, - сказала она.
Больше двух часов мы просидели с ней на кухне. Наконец праздничный шум начал
стихать, и воины, прихватив с собой понравившихся им невольниц, стали расходиться по
своим палаткам.
Юта подошла и помазала меня за ушами и на груди туалетной водой.
Меня пронзила страшная догадка.
- Нет! - воскликнула я. - Только не это!
Лицо Юты оставалось непроницаемым.
- Отправляйся в шатер Раска, - приказала она.
Мне не оставалось ничего другого, кроме как подчиниться...
- Входи, - сказал Раск.
Я вошла в его шатер.
В этот момент я с наибольшей остротой ощущала свою беспомощность и полнейшее
одиночество.
- Опусти полог шатра, - распорядился Раск из Трева.
Я задернула полог и стянула его края кожаными ремнями, отделяя себя и моего
повелителя от всего внешнего мира.
Обреченно уронив руки вдоль негнущегося тела, я повернулась к нему.
Над полной пылающих углей жаровней стояла тренога, предназначенная для
установки железного бочонка и подогрева в нем вина.
Изнутри шатер был обтянут красным шелком. С поддерживающих полотняные
стены шестов на толстых цепях свисали изящные, заправленные тарларионовым жиром
светильники. По краям помещения стояло множество мешков, сундуков и баулов,
наполненных сокровищами, награбленными тарнсменами во время своих разбойничьих
рейдов и нападений на караваны торговцев. Горловины некоторых мешков были
развязаны, и доверху наполняющие их золотые монеты отбрасывали на стены шатра яркие
блики. Под откинутой крышкой ближайшего ко мне сундука я увидела целые россыпи
украшений из благородных металлов, усыпанных жемчугом и драгоценными камнями.
Что и говорить: Раск из Трева владел большими богатствами.
- Подойди сюда, - приказал он.
Сопровождаемая перезвоном колокольчиков, я шагнула к нему.
Ноги мои утопали в толстых коврах, устилающих полы шатра. Их мягкий ворс
приятно ласкал мои ступни.
В нескольких футах от своего повелителя я остановилась.
- Подойди ближе, - распорядился он.
Еще несколько шагов в полной тишине, нарушаемой только перезвоном
колокольчиков.
- Подними голову, - сказал мой повелитель.
Я посмотрела ему в глаза.
На мне был надетый им ошейник, поставленные его рукой невольничьи клейма.
Я не могла выдержать его взгляд.
Я почувствовала, как он потянулся к моей накидке и через мгновение белые шелка
соскользнули к моим ногам.
Он отвернулся, отошел к пылающей жаровне и опустился на ковер, скрестив перед
собой ноги.
Некоторое время мы молча смотрели друг на друга.
- Приготовь мне вино, - наконец сказал он.
Я выбрала в углу шатра бутылку каланского вина - наверняка из винных погребов
Ара, хорошего качества, как и все остальное, попавшее к Раску из рук какого-нибудь
ограбленного им торговца. Затем я отыскала небольшой медный бочонок, перелила в него
вино и установила на треногу над пылающей жаровней.
Раск, скрестив ноги, сидел рядом и не спускал с меня задумчивого взгляда.
Через пару минут я сняла бочонок с треноги и прижалась к нему щекой; но он, как
оказалось, еще недостаточно нагрелся. Я снова поставила его на огонь.
Напряженная тишина в шатре производила на меня гнетущее впечатление. Мне
стало страшно.
- Не бойся, - словно почувствовав мое состояние, сказал Раск.
- Хозяин... - умоляющим голосом начала я.
- Я не давал тебе разрешения говорить, - оборвал меня мой повелитель.
Я послушно замолчала.
Мучительно медленно протекла еще минута-другая. Бочонок уже впитал в себя жар
раскаленных углей, но не настолько, чтобы его нельзя было держать в руках. Я сняла его с
огня и перелила вино в изящный, тонкой работы кувшин с узким вытянутым горлышком.
На гладких стенках кувшина, покрытых искусной чеканкой, плясало искаженное до
неузнаваемости отражение склонившейся над ним светловолосой невольницы с
увешанным колокольчиками металлическим ошейником на шее.
Подогретое вино уже успело подарить часть своего тепла тонкостенному кувшину.
Прикосновение к нему щекой подтвердило, что вино не перегрелось.
- Готово? - спросил Раск.
Моего повелителя не интересовало, что мне известно о его вкусах; он желал
услышать только утвердительный ответ.
- Да, хозяин, - прошептала я.
Я не знала, какой тем
...Закладка в соц.сетях
