Жанр: Фантастика
Баймер
...устраивайтесь, - сказал я заботливо. - Сейчас вы в порядке, но скоро захотите
кушать, устанете. Вам понадобится холодильник, кресло или кушетка для отдыха...
Она тупо смотрела в экран. Иногда мне казалось, что изображение для нее исчезает, она
видит только цветовые пятна, но глазные яблоки в орбитах все же двигаются, зрачки за чем-то
следят...
Ее умело накрашенный рот изогнулся в брезгливой гримасе.
- Но это же компьютер! - произнесло она протяжно. - А я не знаю, как он работает.
- А как работает телевизор? - спросил я торопливо. - Даже я не знаю! А я
ремонтировал все марки. Это тот же телевизор, только управляете собой сами. Берите мышку в
правую руку... вот это устройство и есть мышка...
Она сказала с недовольной гримаской:
- Ну, знаете ли... Илья Юрьевич, что только не придумает!
Я сказал уважительно
- Илья Юрьевич очень хотел, чтобы вы попробовали...
Это было рискованно, Конон такого не говорил, но мне надо спасать шкуру, сейчас моя
карьера не просто зашаталась, а затряслась, как при землетрясении.
- Ну, знаете ли, - повторила она еще недовольнее, - Илья вечно что-то придумает. То
самолетики в дом таскал, то модели двигателей... Он вынужден был возиться с техникой,
работа такая, а я... я человек искусства, для меня Пикассо - бог...
Однако, если Пикассо бог, то Конон - полбога, и она не осмелилась встать и уйти,
смотрела, как я вожу мышкой, потом взяла ее в ладошку сама. Держала мышь брезгливо и
очень цепко, будто это и в самом деле живой грызун, вот-вот извернется и вцепится в палец
длинными отравленными зубами, на которых микробы, потому надо держать крепко, даже
душить, чтобы не вырвалась. Курсор ползал по экрану везде, но только не там, где надо, а так
как я настроил все три кнопки и даже колесико, то по пути ставились на газон холодильники,
кусты, даже стены...
На экране цифра, означающая сумму в долларах, обнулилась. Светлана Васильевна
сказала с досадой:
- Вот видите! Ничего не получается.
- У вас получается намного лучше, чем у большинства, - похвалил я, это надо делать
обязательно, иначе начинающие совсем падают духом и бросают это дело, "чтобы не
позориться", - другие вовсе не попадают курсором в экран! Теперь делаем так... Выходим без
сохранения... вот снова вы у обочины, смотрите на свой участок, у вас прежние семь тысяч.
Она сказала с сомнением.
- Тогда лучше сперва поставить стены?
- Мудрое решение, - похвалил я. - У вас, в самом деле, получается хорошо.
Мне показалось, что кончики ее ушей порозовели от удовольствия. Конон заботится о
ней, это ясно, но явно лишь как о боевом товарище, который к ним шел плечо в плечо по тайге,
жил в бараке, коммуналке, который с ним безропотно переносил голод и холод, растил детей, а
теперь заслужил покой и отдых. А он, Конон, счастлив, что может дать ей покой и отдых... но в
нем самом еще столько звериной силы, что какой там отдых, с шашкой наголо несется на
боевом коне, что-то там создавая, захватывая, расширяя, это на нем еще пахать и пахать,
взрыхлять Змеевы Валы...
- Хорошо-хорошо, - сказал я. - Не дергайте ее, она посуду сама уберет...
- Но там мухи! - сказала Светлана Васильевна с тихим ужасом. - Мухи над
тарелками!
- Она там... - сказал я и поправился, - вы там сами уберете.
На экране уменьшенная копия Светланы Васильевны остановилась, подняла руку,
понюхала подмышкой, поморщилась.
- Что с ней? - встревожилась Светлана Васильевна.
- Увы, на дезодоранты пока нет средств, - сказал я сочувствующе. - Придется мыться
чаще...
Мне показалось, что Светлана Васильевна дернула локтем, словно намереваясь поднять
руку и понюхать у себя в реале, но сумела удержаться, кое-как с третьей попытки послала себя
виртуальную в душевую кабину. Я торопливо объяснил, что когда станет зарабатывать больше,
то сможет купить ванну, а потом и вовсе всякие там джакузи, а пока вот так...
На экране фигурка разделась донага, вошла в душевую и закрыла дверь. Здесь был
опасный для меня момент, так как я убрал цензурный блок, затемняющий нагие тела, но
Светлана Васильевна смолчала. Да и вообще-то объяснимо: хоть я выбрал из набора самую
полную фигурку, но все же это полная фотомодель, а не располневшая домохозяйка. Сейчас
Светлана Васильевна с удовольствием ждет, когда она домоется и выйдет, чтобы еще раз
посмотреть на себя...
Где-то через час в комнату заглянул Сергей.
- А, вы здесь... Там Нюрка уже накрыла стол.
Светлана Васильевна сказала торопливо:
- Вы, Андри...ша, Андрий, идите-идите. У меня, увы, диета. Лишний вес, знаете ли. Мне
даже смотреть нельзя на все эти... А как выйти в режим покупки? Ах да, вспомнила...
Я тихонько попятился. Сергей покачал головой, молча вышли в коридор. Сверху с
лестницы просторный холл во всей красе: два камина, мебель и картины на стенах, а посредине
немалый обеденный стол. Во главе стола уже сидел Конон. Его брови удивленно поднялись,
когда увидел только двоих.
- А где же Светлана?
Сергей сказал почтительно:
- Они сказали, что у них диета. Доктор запретил ей даже смотреть на все жирное, а так
как мы с вами толстые...
Конон поднял взгляд на меня. Мое сердце тряслось, как овечий хвост, ибо за последние
десять минут были мгновения, когда его жена готова была все бросить и никогда к компу не
возвращаться, сейчас вроде бы заинтересовалась, но интерес еще не перешел в стадию
увлечения, вдруг да споткнется на каком-то камешке за мое отсутствие...
- Осваивает комп, - ответил я кратко.
- Комп?
- Через игру, - пояснил я. - Все с игр, все с игр...
- Как все звери, - подсказал Сергей. - И птицы. И рыбы... Вот у меня кошка, так вот
она...
Конон покачал головой, в глазах было сильнейшее недоверие.
- Ей и не надо осваивать... Пусть освоит хотя бы то, что относится к играм. Я не хочу,
чтобы она звала тебя включить его или включить. Но, честно говоря, ты меня ошарашил. В тебе
спит великий педагог!
Сергей хмыкнул, предложил мне деловито:
- Разбуди и выгони. Или бери квартплату.
Нюрка, покачивая горячими бедрами, у нее свои игры, поставила передо мной тарелку с
половинкой курицы в окружении парующей гречневой каши. Ухитрилась прижать бедром мне
руку к столу так, что я ощутил ее крепкое жаркое тело. Сергей гадко заулыбался, глядя, как я
неуклюже попытался выдернуть пальцы. Дергал я не сильно, не хотел привлекать внимания, но
при желании мои судороги можно было истолковать и по-другому.
Конон смотрел на меня неотрывно.
- Уверен, что она сейчас не на диване с розовым романом в руках?
- Не уверен, - признался я. - Но если не лежит, то она... попалась.
Сергей хихикнул:
- Илья Юрьевич, придется яйцеголовому повышать жалование.
- Пока не проверю, - сказал Конон, - пока не проверю...
Но обед закончил быстрее, чем обычно. Я не видел, как он обедает обычно, но сейчас явно
торопился.
Когда мы вдвоем заглянули в ее комнату, Светлана Васильевна суетливо двигала мышкой,
ругала, но не комп, а себя, ту себя, которая там ходит бестолково и натыкается на мебель,
застревает, не успевает в туалет, вот снова уписалась, ревет...
Я подошел на цыпочках, сказал негромко:
- Все хорошо, все отлично! Вы все делаете восхитительно правильно. Но только не
мучайте там себя, доверяйте больше... Вы там внутри сами накроете себе стол, сами сходите в
туалет, помоете руки или примете душ. Только не мешайте отсюда сверху, не загружайте
другими заданиями. Мебель расставили хорошо, со вкусом. У вас хороший вкус! Только
оставьте здесь проход пошире... Просто передвиньте стол. Ей и так хорошо, но когда придет
мужчина, они могут застрять...
- А что, придет и мужчина?
- Если позовете, - объяснил я. - Знакомых будет много... А телефон вы уже повесили
на стенку. Хорошо повесили, близко к ванной. И к кухне. Только еще один можно будет в
гостиной...
- А не дорого? - спросила она тревожно. - Я, знаете ли, только что устроилась на
работу официанткой... Зарплату еще не получала!
Конон вышел на цыпочках.
Глава 11
Светлана Васильевна то и дело останавливала игру, заново переставляла мебель. Деньги
она экономила отчаянно, умело. Похоже, ей в самом деле пришлось испытать и крайнюю
бедность, и работу в две смены, и придирки хозяина, у которого они с Кононом снимали
квартиру.
Наконец я тоже покинул ее, наговорив кучу комплиментов умению так быстро схватывать
принципы управления. В коридоре пусто, воздух прохладный. Из окна виден зеленый как
биллиардное поле двор, Козаровский что-то втолковывает Антону, тот виновато разводил
руками. Вот Козаровский рявкнул, Антон вздрогнул и вытянулся в струнку, руки по швам.
Черт, да тут еще та команда...
Я попятился, а то еще и меня вот так по струнке, спустился по лестнице. Справа по холлу,
он же коридор, вроде бы голоса, я добрался к двери, из-за которой не только голоса, но и запахи
украинского наваристого борща, жареного мяса, картошки,
Раскрасневшаяся Нюрка сидела на коленях Сергея. Тот развалился в небрежной позе на
широкой деревянной лавке с широкой спинкой, в одной руке бутылка с пивом, другую
небрежно забросил на дерево лавки. Я бы попятился, но кроме них здесь же на кухне Антон и
Гриць, один присосался к горлышку бутылки, запрокидывая ее кверху донышком, другой
раскачивается на массивной табурете, пытается усидеть на двух ножках.
- Заходи, - пригласил Сергей великодушно. - Говорят, Иисус умер за наши грехи. Так
давайте его не разочаруем.
А Гриць бухнул:
- Добро пожаловать в клуб "Для тех, кому за 30"
Нюрка кивнула мне, нехотя слезла с Сергея, да то лишь потому, что на двух сковородках
угрожающе шипело, пришлось, где полить маслом, где перевернуть, где потыкать вилкой.
Шипение медленно стихло. Нюрка для верности накрыла крышкой.
- Девушка не шлюха, - объяснил мне Сергей. - Она просто расслабилась. Пиво
будешь? У Нюрки целый склад.
- Буду, - сказал я. - Хотя я от пива всегда тупею. Но такая жара.
Нюрка оценивающе оглядела меня с головы до ног и обратно.
- Говорят, ты новый яйцеголовый?
- Моня зовут Андрий, - сказал я. - А ты и есть Нюрка?
Она промурлыкала:
- Что в имени тебе моем, ты оцени груди объем... Что тебя еще интересует, кроме
компов?
Антон повторил заинтересовано:
- Что в вымени тебе моем... Класс!
Сергей вмешался:
- Нюрка, он человек самой банальной сексуальной ориентации. Как и все мы здесь.
Примитивы!.. Андрий, ты ей не поддавайся. Они любит умников. Это для нее такое
извращение. Мол, чем выше интеллект, тем ниже поцелуи.
- Нюрка у нас умница, - подтвердил и Гриць. - Слона на скаку остановит.
Нюрка огрызнулась:
- То, что ты писаешь стоя, еще ничего не значит. Если бы у моей собаки была такая же
рожа как у тебя, я бы гуляла с ней только ночью.
Сергей заметил:
- В женщине все должно быть прекрасно: и ноги длинные, и язык короткий. Так что,
Нюрка, ты лучше раздвинь ноги навстречу традиции... и помалкивай. А если еще и поставишь
мне литру водки, ты будешь даже красивая.
Нюрка снова оглядела меня, теперь уже с ног до головы и обратно. Промурлыкала:
- Из двух зол я выбираю то, какое раньше не пробовала.
- Ах, Нюрка, Нюрка! - сказал Сергей предостерегающе. - Всю ночь ты не смыкала
ног... И откуда в тебе столько... гм... женственности?
Я молча пил из горла, помалкивал. Напряженные мышцы медленно распускали узлы. В
желудке, где с утра по направлению к заднице продавливается наковальня, стало свободнее.
Вообще-то пиво я позволяю себе только в конце рабочего дня, но сейчас я вроде бы сделал
великое дело, укрепил позиции. Хотя все еще не знаю, сколько Конон собирается мне платить.
Это чисто по-русски: устраиваться на работу, не обговорив условия, не составив хитроумный
контракт, который юристы должны обнюхать на предмет заложенных мин...
- Сергей, - сказал я, - я не знаю здешних порядков. Я закончил там... со Светланой
Васильевной. Что теперь, ждать, когда меня вызовут, или самому идти искать работу?
Сергей не отрывал взгляда от могучего зада Нюрки.
- А я думал, вы с шефом старые кореши...
- То было в советскую эпоху, - нашелся я, - а сейчас время другое!
- Другое, - вздохнул он. - Совсем пропало чувство плеча, осталось только чувство
острого локтя в бок, а то и пинка в зад. Но все же жизнь есть жизнь, в какой бы позе ни
проводилась. Сейчас старые связи по фигу, миром правит экономика, а это значит, что голод не
тетка - полюбишь и козла. Так что допивай, а потом дуй снова вверх, потом направо...
понимаю, это трудно, у всех у нас рефлекс налево, но ты себя пересиль, зато будешь там в
конце вознагражден... дверью с номером семнадцать. Там рядом еще одна, без номера, я еще
ни разу не видел, чтобы кто-то в нее входил, но ты дуй в семнадцатую. Конон там. Но дверь
ногой не открывай, понял? Ногой не открывай!
Я добросовестно запоминал, кивал, Сергей трижды повторил, я, наконец, отправился
отыскивать эту загадочную семнадцатую. Сердце колотилось в страхе, что не отыщу, я всегда
мандражирую по пустякам. Если не отыщу, придется возвращаться, переспрашивать, ноги при
одной мысли о насмешках становятся ватными.
На втором этаже шел медленно, считал двери. Табличка с номером семнадцать оказалась
на двери, показавшейся смутно знакомой. Толкнул дверь, пахнуло духами, перед внутренним
взором сразу прорисовалась нежная светлая девушка с золотыми волосами, везде цветы,
бабочки...
А по ту сторону приемной массивная дверь. Я тупо посмотрел на нее, деревянные ноги
донесли вплотную, и только сейчас узнал дверь, за которой уже побывал час назад. Это Сергей
так шутит, у него свой юмор. У меня компьютерный, у него - казарменный.
Огромный кабинет, массивный стол под дальней стеной, и торчащая кабанья щетина, что
заменяет Конону прическу. Конон склонился над бумагами, видно, как листает в раздражении,
что-то подписывает, правит, вычеркивает так резко, что наверняка рвет пером бумагу.
У меня к людям, которые имеют дело с допотопными бумагами, жалость, как к инвалидам
или убогеньким. А у Конона бумаги вообще древние, в древности печатали даже не на
принтерах, а были такие механические устройства, надо было с силой колотить по клавишам,
чтобы получился оттиск. Что-то еще догутенберговское. А чтобы получить копию, надо бы
ставить еще листок, а между ними проложить такую пропитанную с одной стороны краской
бумажку, так и называемую копиркой... У секретарш пальцы всегда были испачканные, а у их
начальников... гм... Словом, секретаршам приходилось советовать, не использовать копирки
вместо туалетной бумаги.
- Садись, - велел Конон. - Ну, как тебе у нас? Я вижу, что не ошибся. А если и
ошибся, то в лучшую сторону. Думал, ты только в железе ас! Вот уж не ожидал, что сумеешь
мою дражайшую заинтересовать.
- Да все просто, - ответил я. - Я уже многих друзей так... Люди просто боятся компа.
Стоит их похвалить, сказать, что у них получается даже лучше, чем у других, тут всякий
чувствует себя орлом. И в самом деле, перестает громоздить глупость на глупость. Светлана
Васильевна сегодня поздно ляжет спать, вот увидите.
- Гм, - сказал он с сомнением.
- А вот нам труднее, - сообщил я. - Илья Юрьевич, мы с вами как евреи в фашистской
Германии, как негры в старых Штатах, как прокаженные в средневековой Европе, как... как не
знаю кто! Нас и сторонятся, и жалеют, как придурков, как...
Он смотрел, набычившись. Сказал с подозрением, голос похолодел:
- Что-то не понимаю, о чем ты.
- Все очень просто, - заговорил я торопливо, чувствуя, что моя успешно начатая
карьерка сейчас может оборваться. - Я хожу меняю платы одному академику. Он не так богат,
как вы, но его знают во всех странах, он лауреат международных премий, почетный член
Британской, Испанской и Сорбонской... есть такая страна?.. академий. У него имя, имидж,
сурьезные работы по ядреной физике. Так вот он играет на компе тайком даже от жены! Это ж
что за жизнь: ни разу не насладиться полноценным звуком долби... разве что, когда жену
удается спровадить в гости! А она, как назло, заядлая домоседка. Игры я ему таскаю в
рефератах по этой самой ядреной физике, чтобы если кто глянет на обложку, понимал, что
молодой аспирант идет к своему наставнику! Как будто поллитру тайком несу.
Я говорил и говорил, ибо пока человек говорит, он может заставить говорить другого, а
чем больше тот другой отвечает, тем меньше способен на какие-то решительные действия.
Наконец Конон сказал:
- Я тебя что-то не понял. Это ты к чему?
- Я не такого ранга, - сказал я с отчаянием, - как вы с академиком. Но даже мне
приходится чуть ли не тайком от отца играть... Нет, я не прячусь, но это ежедневное о том, что
глаза порчу, что черт-те чем занимаюсь, что я из интеллигентной семьи, а веду себя как
тупоголовый тинэйджер из неблагополучной семьи, что все мои одноклассники вышли в люди,
только я урод... Словом, я могу поставить вам не ту примитивненькую кваку, вторая квака куда
круче, а на днях вышла третья, то ваще рулез... Есть еще анрылий турнамент, там отпад
полный, вы в самом деле получите полную оттяжку. А то, что за жизнь: иметь такие деньги - и
не пользоваться в свое удовольствие?
Он смотрел злыми глазищами. Лицо налилось кровью. Мне показалось, что вот сейчас
наберет в грудь воздуха и рявкнет: вон, придурок, не выплачивать ему, а то и вовсе
контрольный выстрел в голову, но Конон явно вспомнил, что слегка приоткрылся еще в мой
первый визит на его роскошную виллу, а умному много ли надо? Он тогда прошелся насчет
шашлычков на свежем воздухе, наборе стандартных времяпровождений, а отсюда недолго до
вывода, что и казино для него вовсе не развлечение, а так... что-то вроде обязательного
воскресного выхода в церковь для нашего мэра.
Я с трепетом видел, как широкая горкомовская грудь угрожающе вздулась, он был грозен,
как член легендарного Политбюро КПСС, затем я услышал медленный выход, бетонная плита
широкой груди опустилась на место. Он сказал почти спокойно:
- Не спорю, эти штуки... привлекательные. Но у меня слишком много дел, чтобы...
играть.
- Это другое дело, - сказал я поспешно. - Дела - прежде всего. Я просто предложил
заменить старые игры на вашем компе новейшими. Игры - это не кино, где можно смотреть и
фильмы десятилетней давности! Игра прошлого года всегда уступает нынешним и по графике,
и по наворотам, и по трюкам. Даже по сюжетам. Если вдруг у вас окажется минутка свободного
времени... то лучше истратить ее на игру высшего класса? Ведь у вас, с вашими деньгами, и
комп хуже, чем у меня, и программы, и даже игры!.. А это, скажу честно, нелепо.
Он неожиданно усмехнулся.
- Нелепо. Даже оскорбительно. Ладно, действуй. А потом посмотрим, что у тебя
получится.
В дверь заглянул Козаровский, холодные глаза сразу отыскали меня и уже не оставляли.
- Илья Юрьевич, - сказал он, - мне нужен ваш программист.
Конон сделал небрежный жест:
- Забирай!
Настроение мое рухнуло в пропасть. Только что я решил, что сумел завоевать симпатию
Светланы Васильевны, а это жена могущественного шефа, только что опасно сыграл с самим
шефом и... можно казать, выиграл, а теперь вот так мордой о стену, а потом по битому
стеклу...
Я обреченно поднялся. Козаровский, смотрит вроде бы бесстрастно, но я вижу, насколько
ему не нравлюсь. Есть люди, которые не могут и не понимают, как жить в обществе себе
равных. Им надо либо подчиняться, либо подчинять. К тем, кто выше, они чувствуют ровное
почтение, к нижним - ровное презрение, а вот все остальные - враги, соперники.
- Пойдем, - велел он. - А шнурки Илья Юрьевич умеет завязывать и сам. Если хочешь
посуду помыть, то... ладно, можешь помочь Нюрке.
В коридоре и на лестнице он ни разу не оглянулся, в полной уверенности, что не посмею
отстать, остановиться, залюбовавшись вот этой картиной на стене, засмотревшись на
редкостной красоты гобелены, на фигурную лестницу с третьего этаж на второй, еще более
навороченную - со второго на первый...
В груди был подленький страх, и то чувство, которое у русских выкристаллизовалось в
пословицах: стыд не дым - глаза не выест, спина от поклона не переломится, покорной головы
меч не сечет, повиниться да в ножки поклониться, побьют - не воз навьют, спина наша, а воля
ваша, тише воды, ниже травы, не кичись, а лучше в ножки поклонись... и я покорно шел за ним,
как Фатима за господином, которую если и пустят где вперед, то разве что по минному полю.
- Присматривайся, - сказал он вдруг, не поворачиваясь. - Мы прошли уже пять
телекамер. Все заметил?
- Ни одной, - пробормотал я.
- Какой же из тебя компьютерщик?
- Хороший, - ответил я. - Хороший.
Он хмыкнул, все так же не оборачиваясь, впервые видит наглеца, который так себя
хвалит, но я-то знал, что не похвалил себя, а даже принизил. На самом деле я не просто
хороший, а замечательный спец по железу. Да и любую программку напишу с легкостью, сразу
вчистую, после меня какие там баги, можно тестировать на любой конфигурации. Так что
Конон не прогадал, когда пригласил именно меня...
Я шел через узнаваемые по играм залы, коридоры из Mist'а, спускался и поднимался по
анрыльим и кваковским лестницам. Козаровский явно старался ошарашить богатством и
великолепием, даже не ошарашить, а просто добить, ведь любой уже поражен, когда только
подъезжает к воротам и видит сквозь ажурную кованую мастерами решетку в глубине зеленого
пространства величественный замок...
А ведь, мелькнула мысль, этот особняк прошлым людям, в самом деле, кажется богатым и
роскошным. Тут и мрамор, и дорогие породы дерева, и люстры, и картины... Но людям моего
мира все это нищета, раз нет выхода в Интернет, если нет или мало компов. А здесь компы либо
безобразно устаревшие, либо с допотопным софтом. И, конечно же, верх дикости - при таких
бабках жить без выхода в Интернет?
Мы спустились по лестнице, все еще богатой и широкой, в подвал. Я ожидал увидеть
ряды авто, но подземный гараж, наверное, под другим крылом. Здесь все те же просторные
комнаты, стены отделаны дорогими и очень дорогими, даже я чую, породами дерева.
Козаровский направился к дальней двери. Настоящей железной, демонстративно не
замаскированной, не покрытой даже кожей.
- Здесь везде телекамеры, - сообщил, наконец, он, все еще не поворачивая головы.
Держался холодно и бесстрастно, но мне показалось, он сильно уязвлен моим молчанием. - Но
половина либо не работает, либо не перекрывает все подходы. Займись ими, если умеешь.
- Это дело слесарей...
- А ты не умеешь?
- Сделаю. Но важнее, чтобы информация обрабатывалась. У вас какая аппаратура?
- Хорошая, - ответил он высокомерно. Рука его как-то уж очень привычно скользнула в
нагрудный карман. У меня в желуде сжалось, здесь в подвале никто не услышит моего вскрика,
если даже успею пикнуть... но в ладони Козаровского оказалась связка ключей. - Наверняка
хорошая.
Я сглотнул ком в горле, спросил осипшим голосом:
- Да нет, какие компы?
- Ну, я офицер, - отрезал он с достоинством, - а не яйцеголовый. Компы есть! Стоят,
жужжат. Летом от них жарко, а в ящиках так и вовсе пропеллеры крутятся. Там, внутри. Но все
равно жарко. Ну и как тебе это все?
Он вставил ключ в замочную скважину, но не поворачивал, оглянулся. Наши взгляды
встретились.
- Весьма, - ответил я. - Весьма!
- Что весьма?
- Всегда, - повторил я твердо и посмотрел ему в глаза. - Всегда!
В замке щелкнуло громко и властно. Так, наверное, щелкает затвор какого-нибудь
стреляющего устройства. Типа гранатомета, а то и пушки. Тоже не маскируясь под изящную
защелку, которую ставят на двери ванной или клозета.
В помещении воздух сухой, прохладный, чувствуется кондишен. Три стола в просторной
комнате, комп в непомерно большом ящике, дисплей на двадцать дюймов, а на стене ряд
черно-белых экранов. Я насчитал восемь, из них три отключены вовсе, видно же, а на
остальных, тоже темных, внизу помигивают красные глазки индикаторов, готовы к работе.
Козаровский заходил то справа, то слева, смотрел на мои пальцы. Здесь я в своей стихии,
осмелел сразу, а потом и вовсе обнаглел, едва не попросил Козаровского ввести какую-нибудь
команду на ассемблере или хотя бы на языке СИ, дабы помочь мне, раз уж так
присматривается.
- Все, - сказал я, наконец. - Я ознакомился.
- Ну и как? - спросил он. И, не дожидаясь ответа, добавил с расстановкой. - Парень,
только со мной не крути, понял? Я отвечаю за безопасность. Если заподозрю... только
заподозрю!.. ты исчезнешь из этого мира. И трупик твой хладный никогда не найдут. Так что со
мной всегда начистоту. И не думай, что если побежишь и нажалуешься Конону, тебя это спасет.
В системе приоритетов... слыхал такое слово?.. эти компы да игрушки стоят пониже
безопасности, усек?
Мороз осыпал меня с головы до ног. Козаровский стоит напротив, правая рука чуть
приподнята, пальцы хищно шевелятся. То ли готовы метнуться к пистолету, вон рукоять
выпирает из-под мышки, то ли нанесет удар голой рукой. Удар, от которого мой непрочный
череп разлетится как дынька.
- Усек, - прошептал я. - Конечно, безопасность... прежде всего.
Он кивнул, не спуская с меня глаз.
- Вот-вот. Безопасность. В том числе и твоя.
Моя, прежде всего, мелькнула в моем черепе мысль. Вы тут хоть пожрите друг друга,
пауки проклятые, мне ваша безопасность по фигу. А вот моя шкура всех ваших стоит.
- Здесь все работает, - сказал я послушно. - Только запущено слишком. Оборудование
хорошее, надежное. Но сейчас уже есть миниатюрнее, с большим радиусом захвата. Про
драйвера уже молчу, с ними у всех отставание...
Он слушал, кивал. Я с холодком понимал, что отчитываться придется ему, а не Конону.
Тот не будет вдаваться в мелочи, а я пока что мелочь. Безопасность - не мелочь, а я мелочь.
Конон спускался по анрыловской лестнице, увидел меня, поинтересовался:
- Уже побывал в нашей операторской?
- Только что оттуда, - доложил я.
Он посмотрел внимательно, что-то ему не понравилось, но смолчал, спросил только:
- И как общее впечатление?
Я спросил в ответ:
- Честно или как?
- Этого "или как" я уже наслышался. Давай уж начистоту.
- Я туповат в вашей эстетике, - ответил я искренне. - Извините, но я ни хрена в этом
не понимаю. Наверное, и операторская у вас на высоте, и весь
...Закладка в соц.сетях
