Жанр: Фантастика
Агнец
...Джошуа. - Он обошел всех фарисеев и пошептал
каждому что-то на ушко, после чего Иаакан осведомился, чьей властью я поднял Симона из
мертвых.
- И что ты ответил?
- Ничего я не ответил. При саддукее-то? Но Иосиф им сказал, что Симон вовсе не умер, а
просто спал.
- И они что?
- Тогда они спросили, чьей властью я его разбудил.
- И ты что?
- И я разозлился. Я сказал, что всею властью Бога и Духа Святого, властью Моисея и
Илии, властью Давида и Соломона, властью грома и молнии, властью моря, и воздуха, и огня
земного. Вот что я им сказал.
- А они что?
- А они ответили, что у Симона, должно быть, очень крепкий сон.
- Сарказм этим парням - что слону дробина, - сказал я.
- Да, только патроны переводить, - согласился Джошуа. - Как бы то ни было, когда я
уходил, снаружи торчали два храмовых стражника. Копья переломлены, а сами без сознания. У
одного к тому же - весь череп в крови. Ну, я их исцелил, а когда увидел, что оба приходя г в
себя, пошел обратно.
- А они не подумали, что это ты на стражников напал? - осторожно поинтересовался
Симон.
- Не-а, меня жрец провожал. Он их тоже сразу увидел.
- А исцеление его не убедило?
- Едва ли.
- И что нам теперь делать?
- Думаю, стоит вернуться в Галилею. Иосиф сообщит, если из заседания Совета что-то
выйдет.
- Ты сам знаешь, что из него выйдет, - сказала Мэгги. - Ты для них - угроза. А
теперь они сюда и жрецов втянули. Ты знаешь, что произойдет.
- Знаю, - ответил Джошуа. - Это вы не знаете. Утром уходим в Капернаум.
Позже Мэгги пришла ко мне в большую комнату Симонова дома, где мы все
расположились на ночлег. Заползла ко мне под одеяло и прижалась губами к моему уху. Как
обычно, пахла она лимонами и корицей.
- Что ты со стражниками сделал? - спросила она.
- Застал врасплох. Я думал, они Джоша пришли арестовать.
- За такое его и могли арестовать.
- Слушай, ты этим когда-нибудь раньше занималась? Потому что если у тебя есть план, я
был бы признателен, если б ты меня в него посвятила. Лично я все играю на слух.
- Ты молодец, - прошептала она. И поцеловала меня в ухо. - Спасибо тебе.
Я потянулся было к ней, но она ускользнула.
- Но спать с тобой я все равно не буду, - прибавила она.
Гонец, должно быть, скакал несколько суток без роздыху, чтобы нас опередить. Когда мы
добрались до Капернаума, нас уже ждало послание от Иосифа Аримафейского.
Джошуа,
Совет фарисеев приговорил тебя к смерти за богохульство. Ирод согласен. Официальный
приговор пока не подписан, но я настоятельно тебе рекомендую забрать учеников и уйти на
территорию Ирода Филиппа, пока тут все не утрясется. От жрецов пока ни слова. Это
хорошо. Приятно было тебя видеть на ужине, в следующий раз будешь в городе - заходи.
Твой друг Иосиф Аримафепский.
Джошуа прочел письмо вслух всем нам, а потом показал на голую скалу на северном
берегу озера у Вифсаиды.
- Пока мы снова не ушли из Галилеи, я иду вот на эту гору. И останусь там, пока сюда не
соберутся все галилеяне, кто желает услышать благую весть. И только после этого уйду я на
территорию Филиппа. Ступайте и приведите верных мне. И сообщите, где они меня найдут.
- Джошуа, - сказал Петр, - в синагоге тебя и так уже ждут две или три сотни хворых и
хромых. Накопились, пока тебя не было.
- Так чего ж ты мне раньше не сказал?
- А что? Варфоломей всех принял, записал имена, а потом мы им сказали, что ты будешь
с ними, как только у тебя появится возможность. С ними все в порядке.
- Время от времени я прогуливаю мимо синагоги собачек - вроде как мы тут делом
заняты, - сказал Варф.
Джошуа мгновенно унесся в синагогу, воздев руки к небу и размахивая ими, словно
спрашивал у Господа, зачем Он наслал на него эту чуму из недоумков, хотя, возможно, я просто
трактую так его жест. А все остальные рассеялись по Галилее - объявить, что Джошуа
закатывает большую проповедь на горе к северу от Капернаума. Мы пошли с Мэгги - а также
Симон-кананит и Мэггины подружки Иоанна и Сусанна. Решили за три дня обойти кругом всю
Северную Галилею, заглянув по пути в десяток городков, и успеть вернуться к горе - дабы
помочь регулировать паломнические толпы, которые к тому времени уже начнут
подтягиваться. В первую ночь мы стали лагерем в укромной ложбинке возле местечка под
названием Ямнит. Поели хлеба с сыром у костра, мы с Симоном выпили вина, а женщины сразу
легли спать. Мне впервые выпало поговорить с зилотом наедине - чтобы рядом не тусовался
его кореш Иуда.
- Надеюсь, Джошу на этот раз удастся обрушить на их головы Царство Небесное, -
сказал Симон. - А то иначе мне придется искать себе другого пророка и присягать на верность
ему.
Я чуть вином не поперхнулся. Откашливаясь, я передал зилоту бурдюк.
- Симон, - сказал я. - Ты веришь, что он - Сын Божий?
- Нет.
- Не веришь, но все равно за ним идешь?
- Заметь, я ж не утверждаю, что он плохой пророк. Он клевый пророк. Но сам Христос?
Сын Божий? Ну, не знаю.
- Ты с ним много странствовал. Слышал, как он выступает. Видел, какая у него власть
над бесами, над людьми. Ты видел, как он исцеляет. Кормит. И что он просит взамен?
- Ничего. Ночлег. Чуточку еды. Глоток вина.
- А если бы все это умел ты - чего б ты захотел? Симон откинулся на спину, поглядел
на звезды и пустил воображение в свободный полет.
- Ну-у, я б захотел себе в постель целые деревни женщин. Я бы себе отгрохал дворец
покрасивше, и чтоб рабы меня купали. Я бы выбрал самую изысканную еду и вино, а цари
съезжались бы отовсюду одним глазком глянуть на мое золото. Я бы стал суперзвездой.
- А у Джошуа только плащ и сандалии. Симона, похоже, это несколько отрезвило, но он
остался недоволен.
- Лишь от того, что я слаб, он еще - не Христос.
- Он Христос именно поэтому.
- А если он просто наивный?
- Вот на это и рассчитывай. - Я встал и протянул ему бурдюк: - Допивай. Я иду спать.
Симон воздел брови.
- А вот Магдалина - шикарная ведь женщина. Ею запросто можно увлечься.
Я поглубже вдохнул и подумал: наверное, стоит защитить честь Мэгги или хоть
предупредить Симона, чтобы не вздумал к ней клеиться. Но затем я передумал. Зилоту
необходим урок, а преподать его у меня не хватит квалификации. Зато у Мэгги ее в избытке.
- Спокойной ночи, Симон, - сказал я.
Наутро Симон сидел у остывшего кострища, сжимая голову в руках.
- Симон? - окликнул я.
Он поднял голову, и мне в глаза бросилась здоровенная багровая шишка у него на лбу -
под самыми кудряшками его римской прически. По лицу зилота струилась кровь, а правый глаз
вообще заплыл.
- Ай, - сказал я. - Как тебе это удалось? Тут из-за кустика показалась Мэгги:
- Он случайно заполз ночью в скатку Сусанны. Я решила, что это насильник, ну и,
естественно, шарахнула его камнем по башке.
- Естественно, - согласился я.
- Я так извиняюсь, Симон, - сказала Мэгги. За кустом хихикали Сусанна с Иоанной.
- Это была честная ошибка, - проскрежетал Симон. Чью он имел в виду - Мэггину
или свою, - я не понял, но в любом случае он врал.
- Хорошо, что ты - апостол, - утешил я. - К полудню все затянется.
Мы закончили рейд по Северной Галилее без приключений. В самом деле, к нашему
возвращению в Вифсаиду на Симоне почти все зажило. На горе нас ждал Джошуа, а с ним -
больше пяти тысяч приверженцев.
- Я не могу от них отойти даже за корзинами, - пожаловался Петр.
- Куда ни пойду, за мной полсотни человек тащится, - сказал Иуда. - Как, они
думают, мы их накормим, если они работать не дают?
Сходные жалобы я слышал от Матфея, Иакова и Андрея. Даже от Фомы, который
беспрерывно скулил, что ему всего Фому-два истоптали. Семь хлебов Джош преумножил так,
чтобы хватило всем, но, чтобы раздать еду страждущим, до нее сперва надо было добраться.
Нам с Мэгги в конце концов удалось пробиться к вершине, где проповедовал Джошуа. Он дал
толпе знак, что нужен перерыв, и подошел к нам.
- Великолепно, - сказал он. - Так много верных.
- Э-э, Джош...
- Я знаю. Ступайте вдвоем в Магдалу. Найдите большую лодку и перегоните ее в
Вифсаиду. Как только мы их накормим, я отправлю к вам апостолов. Выходите на озеро и
ждите меня.
Мы выцепили в толпе Иоанна и направились в Магдалу. Ни Мэгги, ни я не обладали
мореходными навыками и без рыбака на борту с управлением судна бы не справились. Полдня
спустя мы пришвартовались в Вифсаиде. Апостолы уже нас ждали.
- Он повел их на тот склон, - сообщил Петр. - Там он сотворит благословение и всех
отпустит. Надеюсь, они спокойно разойдутся по домам, а он сможет с нами встретиться.
- Солдат в толпе не видно? - спросил я.
- Пока нет, но нам все равно уже пора убираться с территории Ирода. По краям
шибаются фарисеи, точно знают - что-то будет.
Мы думали, Джошуа поплывет или погребет к нам в лодке поменьше, но когда он в конце
концов появился на берегу, за ним по-прежнему шла толпа, и он просто двинулся к нашему
судну по воде. Ступая по вялым волнам. Толпа заулюлюкала от восторга. Даже нас это новое
чудо поразило, и мы сидели, раззявив рты. Джош подошел к борту.
- Чего? - спросил он. - Что? Что? Что?
- Учитель, ты идешь по водам, яко посуху, - сообщил Петр.
- Я только что поел, - ответил Джошуа. - А в воду после еды целый час заходить не
рекомендуется. Судорога скрутит. Вас что, в детстве мамы ничему не учили?
- Но это же чудо! - заорал Петр.
- Подумаешь. - От чуда Джош отмахнулся. - Это просто. Правда, Петр, - возьми и
сам попробуй.
Петр неуверенно приподнялся с банки.
- Попробуй-попробуй.
Петр принялся стаскивать тунику.
- А это оставь, - сказал Джошуа. - И сандалии не снимай.
- Но, Господи, это ж моя новая рубаха.
- Так и держи ее сухой, Петр. Иди ко мне. Шагай на воду.
Петр свесил одну ногу с борта.
- Доверяй своей вере, Петр! - крикнул я. - Коль усомнился, ничего не выйдет.
Петр шагнул на воду сразу обеими ногами - и какую-то долю секунды стоял на воде. И
все мы поразились этому.
- Эй, а я... - И он камнем пошел ко дну. Потом, отплевываясь, вынырнул. Мы все
покатились со смеху, даже Джош утоп по щиколотку - так сильно он смеялся.
- Как ты мог клюнуть на такой глупый розыгрыш? - Он пробежал по воде и помог
Петру забраться в лодку. - Петр, ты туп, как целая груда камней. Но какая потрясающая у тебя
вера. На этой груде камней я и возведу свою церковь.
- А строительством у тебя тоже Петр будет руководить? - спросил Филипп. - Раз он
по воде ходить пытался, да?
- А ты сам бы попробовал? - спросил Джошуа.
- Нет, конечно, - ответил Филипп. - Я плавать не умею.
- И у кого из вас вера крепче? - Джошуа забрался в лодку, вытряхнул из сандалий воду
и потрепал Петра по мокрой шевелюре. - Кому-то надо будет за церковью присматривать,
когда меня не будет, а не будет меня уже очень скоро. Весной мы на Песах пойдем в
Иерусалим, и там предадут меня первосвященникам и книжникам на поругание, там будут меня
бить и распинать, и в конце концов осудят меня на смерть. Но через три дня после смерти я
воскресну и вновь буду с вами.
Пока Джошуа говорил, Мэгги цеплялась ногтями за мою руку. А когда закончил, из моего
бицепса уже сочилась кровь. По лицам учеников скользнула скорбная тень. Мы не смотрели
друг на друга, не смотрели в днище лодки, мы таращились в некую точку в нескольких футах от
наших лиц - именно в ней, видимо, всегда пытаешься отыскать ясный ответ, когда по башке
лупит нечто невыразимое.
- Вот паскудство, - раздался чей-то голос.
Мы высадились у города Гиппос на том берегу Галилейского моря - прямо напротив
Тивериады. Джошуа в Гиппосе уже проповедовал, когда мы тут скрывались в первый раз, и
многие жители согласились нас приютить, пока Джошуа снова не разошлет апостолов по
городам и весям.
Мы привезли с собой из Вифсаиды множество корзин с хлебами преломленными, и
Симон с Иудой помогали мне выгрузить их на берег. Таскать пришлось по воде - в Гиппосе не
было причала.
- Хлеба там горами громоздились, - сказал Иуда. - Намного больше, чем тогда, для
пяти тысяч. С таким рационом еврейская армия сражалась бы много дней. Если римляне нас
чему и научили, так это что армия сражается на полный желудок.
Я перестал шлепать по мелководью и посмотрел на него.
Симон остановился рядом, поставил корзину на берег, приподнял край перевязи и показал
мне рукоять кинжала.
- Царство будет нашим, только если мы возьмем его мечом. Пролить римскую кровь - в
чем проблема? Нет господина, кроме Господа.
Я протянул руку и мягко прикрыл кинжал тканью.
- Ты слыхал, как Джошуа говорит о том, чтобы не причинять никому вреда? Даже врагу?
- Да, - ответил Иуда. - Он же не может открыто говорить о штурме Царства, пока сам
не готов к атаке. А потому всегда выражается притчами.
- Горшок тухлого ячьего масла! - донеслось с борта лодки. Джошуа приподнялся - с
головы его драным талесом свисала рыбачья сеть. Он спал на баке, и мы совершенно о нем
забыли. - Шмяк, собери всех прямо на берегу. Очевидно, я не вполне ясно выразился и кое-кто
меня не понял.
Я бросил корзину и кинулся в город собирать народ. Часа не прошло, как все мы
расселись по берегу. Джошуа расхаживал перед нами взад-вперед.
- Царство открыто для каждого, - говорил он. - Для каж-до-го. Понятно?
Все закивали.
- Даже для римлян. Все перестали кивать.
- Царство Божие грядет, однако римляне останутся в Израиле. Царство Бога не имеет
ничего общего с израильской государственностью. Все уяснили?
- Но Мессия должен привести народ наш к свободе! - крикнул Иуда.
- Нет господина, кроме Господа, - прибавил Симон.
- Заткнитесь, - велел Джошуа. - Я прислан не гнев нести. К Царству нас приведет не
завоевание, но прощение. Народ, мы же все это проходили. Неужели до сих пор не понятно?
- Но как нам вышвырнуть из Царства римлян? - выкрикнул Нафанаил.
- В твоем возрасте пора бы поумнеть, - ответствовал Джошуа. - Балбес белобрысый.
Еще раз: мы не станем вышвыривать из Царства римлян, ибо Царство открыто для каждого.
На этот раз, наверное, до каждого и дошло - уж до зилотов точно, поскольку морды у
обоих разочарованно вытянулись. Это ж надо: всю жизнь ждать Мессию, чтоб он установил
Царство, сокрушив римлян, а теперь он сам своими богодухновенными словами утверждает,
что такому не бывать. Но тут Джошуа пустился в загадки.
- Царство - это пшеничное поле с плевелами; их невозможно выдрать, не повредив
злаков.
Пустые взгляды. У рыбаков - вдвойне пустые, поскольку они в сельском хозяйстве ни
шиша не петрили.
- Плевелы - это такая травка, называется вика, - объяснил Джошуа. - Очень похожа
на пшеницу, сплетается с нею и с ячменем корнями, и тогда ее невозможно выполоть, не
выдернув доброе семя.
Никто ничего не понял.
- Хорошо, - продолжал Джошуа. - Доброе семя - это сыны Царствия, а плевелы -
сыны лукавого. Жнем и тех, и других. А когда закончим, придут ангелы, соберут всех гадов и
сожгут их к чертовой матери.
- Ничего не понял. - И Петр затряс пегой гривой, словно попутавший лев, которому
примстилось стадо бегущих антилоп гну.
- Парни, ну как же вы это проповедуете, если сами не врубаетесь? Ладно, пробуем иной
подход. Царство Небесное - это как... э-э... купец, что ищет хороший жемчуг.
- Как перед свиньями, - обрадовался Варфоломей.
- Да, Варф, да! Только на сей раз никаких свиней, хотя жемчуг - тот же самый.
Три часа спустя Джошуа еще не закончил, хотя метафоры Царства явно истощились. Его
любимая - горчичное зерно - не проканала с трех разных попыток.
- Так, еще подобно Царство Небесное мартышке... - Джошуа охрип и временами
пускал петуха.
- Как это?
- Еврейской мартышке, да?
- Оно - как мартышка, жующая горчичное зерно? Я встал, подошел к Джошу и обнял
его за плечи:
- Джош, сделай перерыв.
И я повел его по берегу к деревне. Он сокрушенно качал головой.
- Тупее сукиных сынов я на земле еще не видел.
- Они стали как дети малые. Ты же им сам велел.
- Но я ведь не межеумками велел им становиться.
Я услышал шаги по песку - сзади подбежала Мэгги и обхватила нас обоих руками.
Джоша она поцеловала в лоб, громко и влажно при этом чмокнув. Затем явно вознамерилась
проделать то же со мной, и я заранее отпрянул.
- Межеумки тут на самом деле - вы двое. Орете на них и взываете к разуму, а разум тут
как раз и ни при чем. Поэтому они здесь. Вы хоть слышали, как они проповедуют? Я слышала.
Петр уже умеет недужных исцелять. Я видела. И видела, как Иаков заставляет хромых ходить.
Вера - это же не разумное действие, это акт воображения. Всякий раз, когда ты подсовываешь
им новую метафору Царства, они только эту метафору и видят - горчичное зерно, поле с
плевелами, сад с плодами, виноградник. Это как кошке показывать - кошка на твой палец
смотрит, а не туда, куда тычешь. Им вовсе не нужно это понимать, им нужно верить, и они
верят. И Царство они себе воображают по мере надобности. Им совершенно не обязательно
схватывать при этом суть - суть в них уже есть, и пусть она себе там будет. Воображение, а не
разум.
Мэгги отпустила наши загривки и встала перед нами, ухмыляясь, как безумица. Джошуа
посмотрел на нее, потом - на меня.
Я пожал плечами:
- Я тебе говорил: она всегда права, она умнее нас с тобой.
- Я знаю, - сказал Джош. - Только не уверен, смогу ли вынести эту вашу правоту в
один день. Мне нужно время - подумать и помолиться.
- Ну так иди, - сказала Мэгги и напутственно взмахнула рукой.
Я смотрел, как мой друг уходит в деревню, и понятия не имел, что делать. Потом
повернулся к Мэгги:
- Ты слышала его прогноз на Песах? Она кивнула:
- Я так понимаю, ты ему и слова поперек не сказал?
- Я просто не знаю, что сказать.
- Мы должны его отговорить. Если он знает, что его ждет в Иерусалиме, зачем туда
переться? Почему б нам не пойти в Финикию или Сирию? Благую весть он даже в Грецию
понести может - и будет в полной безопасности. Там, куда ни плюнь, пророки бегают и
чего-то проповедуют. Взять того же Варфа с его киниками.
- В Индии мы с ним попали на фестиваль Кали. Это такая богиня разрушения, Мэгги.
Кровавее я в жизни ничего не видал. Там резали тысячи животных, рубили головы сотням
людей. Весь мир омылся липкой кровью. Мы с Джошем спасли там несколько детишек, чтобы с
них заживо кожу не содрали. Но когда все закончилось, Джош сказал: хватит жертв. Хватит.
Мэгги смотрела на меня так, будто ждала продолжения.
- И? Это ведь ужас. Каких еще слов ты от него ждал?
- Он не мне говорил, Мэгги. Он с Господом разговаривал. И мне кажется, это была не
просьба.
- Ты хочешь сказать, он считает, что отец желает убить его за то, что он хочет что-то
изменить, а избежать этого нельзя, ибо такова Божья воля?
- Нет, я хочу сказать, что он позволит себя убить, только чтобы доказать отцу, что все
нужно менять. Не собирается он ничего избегать.
Три месяца мы просили, умоляли, увещевали, взывали к разуму, рыдали, но не могли
отговорить Джоша от похода в Иерусалим на Песах. Иосиф Аримафейский прислал известие,
что фарисеи и саддукеи по-прежнему плетут козни, а Иаакан выступил против сторонников
Джоша во Дворе язычников за стенами Храма. Но угрозы лишь укрепляли Джошеву
решимость. Нам с Мэгги пару раз удавалось даже связать его морскими узлами и принайтовить
тросами к лодке - мы научились у братьев-рыбаков Петра и Андрея, - но оба раза через
несколько минут Джош появлялся с тросами в руках и говорил, например:
- Узлы хорошие, да узы гниловаты, правда? Перед самым выходом в Иерусалим мы с
Мэгги распсиховались.
- Насчет казни он мог и ошибаться, - говорил я.
- Мог, - соглашалась Мэгги.
- А на самом деле? То есть ты как считаешь - ошибся?
- Я считаю, меня сейчас вырвет.
- Сомневаюсь, что это его остановит.
И не остановило. Назавтра мы вышли в Иерусалим. По пути решили передохнуть в
городке Вефсамис на берегу реки Иордан. Мы сидели - мрачные и беспомощные - и
смотрели на поток паломников, что тянулся по берегу, и тут из колонны выскочила какая-то
старуха и принялась клюкой молотить расположившихся на отдых апостолов.
- А ну пошли прочь с дороги, дайте-ка мне вон с тем парнем поговорить. Подвинься,
дурында, тебе помыться бы сперва не мешало. - И она двинула Варфоломея по голове, а его
четвероногие друзья вились вокруг, стараясь цапнуть ее за пятки. - Слушай сюда, я старая
женщина, я должна увидеть этого Джошуа с Назарета.
- Только не это, мамуля, - взвыл Иоанн.
Иаков попытался было остановить ее, но она замахнулась на него.
- Чем я могу помочь тебе, матушка? - спросил Джошуа.
- Я жена Зеведеева, мать вот этих оболтусов. - Она ткнула клюкой в сторону Иоанна с
Иаковом. - И я слыхала, ты вскоре идешь в какое-то царство.
- Коль суждено, так и будет, - ответил Джош.
- Так вот, супруг мой покойный, Зеведей, упокой Господи его душу, оставил этим
охламонам очень хорошее дело, прибыльное, а они за тобой вприскочку носятся и дело свое
совсем на мель посадили. - Она оборотилась к сыновьям: - На мель!
Джошуа коснулся ее руки, но спокойствие, что обычно снисходило на людей, когда он их
трогал, тут никуда не снизошло. Госпожа Зеведей отпрянула и едва не заехала Мессии клюкой
по голове.
- Ты мне тут руки не распускай, господин Говорун. Мои оболтусы ради тебя отцовское
дело испохабили, поэтому сейчас ты мне должен гарантию дать взамен: скажи, что сии два
сына мои сядут у тебя один по правую сторону, другой по левую в царстве твоем. Вот так будет
честно. Мальчики-то они у меня хорошие. - Она повернулась к Иоанну с Иаковом: - Будь
ваш папочка жив, он бы в гробу перевернулся от того, что вы натворили.
- Но, матушка, не от меня зависит, кто у трона сидеть-то будет.
- А от кого?
- Э-э... от Господа Бога, отца моего.
- Ну так иди и спроси у него. - Старуха оперлась на клюку и принялась нетерпеливо
пристукивать ногой. - Я подожду.
- Но...
- Ты откажешь умирающей женщине в последней просьбе?
- Так ведь ты не умираешь.
- Ты меня уже убил. Иди, уточняй. Мигом. Джошуа беспомощно оглянулся на всех нас.
И все мы отвели глаза, ибо все мы были трусами. Да и справляться с еврейскими мамочками
толком никто не научился.
- Уточнять мне придется вон на той горе. - И Джошуа показал на самый высокий пик в
округе.
- Ну так топай. Или хочешь, чтоб я тебе тут на Песах опоздала?
- Ага. Ну да. Значит, это... ладно. Топаю и уточняю. Уже пошел.
Джош медленно попятился, а затем эдак бочком неуверенно побрел к горе. Кажется,
называлась она гора Фавор, - впрочем, не уверен.
Госпожа Зеведей накинулась на сынов своих так, будто цыплят с огорода шугала:
- А вы что, столбы соляные? Ступайте с ним. Петр расхохотался, и старуха вихрем
развернулась к нему с клюкой наготове, чтоб выпустить ему мозги из черепа. Петр
моментально сделал вид, что на него напал кашель.
- Я тоже лучше схожу с ними... э-э... вдруг им свидетель понадобится, - выдавил он и
поспешил вслед за троицей.
Старуха зыркнула на меня:
- А ты чего смотришь? Думаешь, их родишь, и все - больно уже не будет, раз они от
тебя отселились? Как бы не так. Что б ты понимал, а? Разбитому сердцу уже все едино.
Их не было всю ночь - целую долгую, нескончаемую ночь, за которую мы узнали всю
подноготную Зеведея, отца Иоанна с Иаковом. Очевидно, обладал он мужеством Даниила,
мудростью Соломона, силой Самсона, рвением Авраама, красотой Давида и снастями Голиафа.
Упокой Господи его душу. (Забавно, что Иаков всегда описывал папочку эдаким щуплень-ким
шепелявым червячком.) Когда из-за гребня показалась наша четверка, мы вскочили на ноги и
кинулись их приветствовать. Я б лично донес их сюда на своих плечах, если бы старуха от
этого заткнулась.
- Ну? - только и спросила она.
- Потрясающе, - известил нас Петр, не обратив на старуху ни малейшего внимания. -
Мы узрели три престола. На одном сидел Моисей, на другом - Илия, а третий уготовлен
Джошу. А с неба раздался такой грандиозный голос, и он сказал: "Сей есть Сын Мой
возлюбленный, в котором Мое благоволение".
- А, ну да. Он и раньше примерно так говорил, - сказал я.
- Но теперь я тоже слышал, - улыбнулся Джошуа.
- Значит, что - всего три стула? - Госпожа Зеведей метнула молнию взгляда в сынов
своих, которые робко выглядывали из-за Джошуа. - И вам двоим, конечно, места не
досталось. - Старуха, шатаясь, попятилась, прижав ладонь к костлявой груди. - Что же,
можно только порадоваться за матерей Моисея, Илии и вот этого назаретского мальчишки. Им
совсем не нужно знать, каково это, если тебе в самое сердце костыль вбили.
И она захромала прочь по берегу, к Иерусалиму. Джошуа стиснул плечи братьев.
- Я все улажу, - сказал он и побежал догонять госпожу Зеведей.
Мэгги ткнула меня локтем в бок. Обернувшись, я увидел, что в глазах ее стоят слезы.
- Он не ошибся, - сказал она.
- Ну все, - сказал я. - Пусть тогда его мама отговаривает. Перед ней точно никто не
устоит. То есть я, например, не могу. То есть она, конечно, не ты, но... Смотри - чайка?
Часть VI
СТРАСТИ ГОСПОДНИ
Никто не совершенен... Ладно, был один парень, но мы его
прикончили.
Аноним
Воскресенье
Мать Джошуа и брат его Иаков нашли нас у Золотых ворот Иерусалима, где мы ждали
Иоанна и Варфоломея, отчаливших искать Нафанаила и Филиппа, что должны были вернуться
с Иаковом и Андреем, ушедшими за Иудой и Фомой, коих отправили в город на поиски Петра и
Мэгги, разыскивавших повсюду Фаддея и Симона, которым поручили найти осла.
- Пора бы уже найти, - сказала Мария.
Согласно пророчеству, Джошу следовало въехать в город верхом на осляти. Естественно,
искать осла никто и не собирался. Таков был план. Даже брат Джоша Иаков согласился
участвовать в заговоре. Он вошел в ворота прежде остальных - на тот случай, если кто из
апостолов прощелкал клювом и притащит за собой осла.
На дороге к Золотым воротам собралась примерно тысяча галилейских последователей
Джоша. Они выстроились по обочинам с пальмовыми ветвями в руках, дожидаясь
триумфального въезда Джошуа в город, и весь день кричали "ура" и пели осанну, однако вечер
уже был не за горам, а никаким ослятей и не пахло. Толпа стала потихоньку разбредаться: все
проголодались и пошли в город искать съестное. Ждать остались только Джошуа, его мама и я.
- Я надеялся, хоть ты мозги ему вправишь, - тихо сказал я.
- Я эт
...Поділитися у соцмережах
