Жанр: Фантастика
Хроники Эльрика 2. Крепость жемчужины
...едле, чтобы поцеловать его в щеку, не закрытую шлемом. - Ты только должен знать вот
что. Я никогда не предам ни ее, ни тебя, если у меня не будет другого выхода. Но если я
буду вынуждена предать кого-то одного из вас, то это будешь ты.
Элрик недоуменно посмотрел на нее.
- Неужели может возникнуть такая ситуация? Она пожала плечами, потом
вздохнула.
- Не знаю, Элрик. Смотри. Кажется, мы добрались до Крепости Жемчужины.
Это было нечто, похожее на дворец, вырезанный из самой изящной слоновой кости.
Белый на фоне серебристого неба, он возвышался над снегами гор множеством стройных
шпилей, башен, куполов и каких-то таинственных сооружений, имевших такой вид, будто
строительство неожиданно прервали на половине. Здесь были мостики и лестницы,
искривленные стены и галереи, балконы, сады на крышах, игравшие пастельными
оттенками бесчисленной массы растений самого разного рода - цветов, кустарников,
деревьев. За время своих путешествий Элрик только раз видел дворец, который не
уступал по красоте Крепости Жемчужины, и дворец этот стоял в его собственном городе
- Имррире. И все же Грезящий город был экзотичной, богатой земной постройкой -
романтическая фантазия рядом с изощренной строгостью этого дворца.
Они подъехали еще поближе по мраморной дороге, и тогда Элрик понял, что
Крепость не чисто белая, что в ней есть оттенки голубого, серебристого, серого и розового
цветов, иногда с примесью желтизны или зелени, и у него вдруг возникло впечатление,
что все это сооружение было вырезано из одной гигантской жемчужины. Вскоре они
добрались до единственных ворот Крепости - громадного кругового отверстия,
защищенного остроконечными пиками, которые были вделаны в боковины, сверху и
снизу, и соединялись в центре. Крепость была огромна, но даже самые ее ворота
демонстрировали Элрику и Оуне, насколько они ничтожны по сравнению с ней.
Элрик не смог придумать ничего лучшего, как крикнуть:
- Откройтесь именем Священной Девы! Мы пришли сразиться с теми, кто
удерживает здесь ее дух!
Его слова эхом отдались в башнях Крепости, пронеслись меж неровных зубцов гор
за нею и словно бы растворились под сводами пещеры. В тени под воротами он увидел,
как мелькнуло и исчезло что-то алое. Он почувствовал аромат великолепных духов, к
которому примешивался все тот же странный запах океана, что он ощутил, когда они
только оказались в Безымянной земле.
Потом ворота открылись. Это произошло так быстро, словно пики растворились в
воздухе, и перед ними предстал всадник - его похохатывание без всякого намека на
веселость было уже хорошо знакомо Элрику и Оуне.
- Я думаю, так оно и должно быть, - сказал воин Жемчужины.
- Присоединяйся опять к нам, воин Жемчужины, - сказала Оуне, и в голосе ее
зазвучали властные нотки. - Это то, что желает она!
- Нет! Нужно, чтобы она не была предана. Вы должны исчезнуть. Немедля!
Немедля! Немедля! - Он прокричал последние слова, откинув назад голову, - ни дать
ни взять бешеная собака.
Элрик вытащил меч из ножен. Он светился тем же серебристым цветом, каким сиял
клинок воина Жемчужины. Оуне последовала примеру Элрика, хотя и сделала это
неохотно.
- Мы должны пройти, воин Жемчужины.
- Ничего не выйдет! Я хочу вашей свободы.
- Она получит ее! - сказала Оуне. - Свобода будет принадлежать тебе, только
когда она дарует ее тебе.
- Она говорит, что свобода моя. Я буду таким. Я буду таким!
Элрик не понимал, о чем идет речь в этом странном разговоре, и он решил не терять
на него время. Он пришпорил своего серебристого коня, клинок сверкнул в его руке. Этот
меч был так хорошо сработан, держать его рукоять было так удобно, что на мгновение
ему даже показалось, что он нашел равную замену своему рунному мечу. Может быть,
этот меч был выкован Законом, чтобы служить его, Закона, целям, точно так же как
Буревестник был, несомненно, выкован Хаосом?
Воин Жемчужины расхохотался и еще шире открыл свои жуткие глаза. В них была
смерть. Смерть мира. Он опустил все то же свое самодельное копье, которое уже
направлял на них раньше, и Элрик увидел, что на нем застыла старая кровь. Воин держал
оборону, и копье неожиданно для Элрика метнулось ему в лицо, и альбиносу пришлось
нырнуть вбок, чтобы избежать удара. Одновременно он нанес ответный удар и
почувствовал, что его меч встретил гораздо большее сопротивление, чем прежде.
Казалось, воин Жемчужины с момента их последней встречи набрался сил.
- Заурядная душа! - Губы искривились, произнося это оскорбление, явно не менее
унизительное, чем все остальное, что могло прийти в голову воину Жемчужины.
Он снова начал хохотать - на сей раз потому, что его атаковала Оуне, выставив
вперед на полную длину меч, другая ее рука держала копье, а поводья были зажаты у нее
в зубах. Меч занесен для удара, копье отведено назад и готово для броска. Копье и меч
ударили воина Жемчужины одновременно, отчего его нагрудник треснул, как панцирь
какого-нибудь ракообразного, и меч пронзил его насквозь.
Элрик был поражен таким приемом - раньше он не видел ничего подобного. Сила и
точность действий Оуне были просто невероятны. Это было боевое искусство, о котором
будут говорить еще тысячу лет, многие попытаются ему подражать и погибнут, делая это.
Пика сделала свое дело, раскроив доспех воина Жемчужины, а меч завершил
начатое. Однако воин Жемчужины был жив.
Он застонал. Он забормотал что-то. Он засучил руками. Его меч поднялся, словно
чтобы защититься от уже нанесенного удара. Здоровенный конь воина поднялся на дыбы,
ноздри его дымились яростью. Оуне увела своего коня в сторону. Ее меч оставил свой
след в теле воина Жемчужины. Ее руки потянулись за вторым копьем, за кинжалом.
Элрик снова поскакал вперед, нацелив собственную пику в треснувший доспех,
надеясь последовать примеру Оуне, однако его клинок попал в слоновую кость и был
отражен. Элрик потерял равновесие на несколько мгновений, и воин Жемчужины сумел
воспользоваться этим. Его меч ударил по доспехам Элрика с такой силой, что в шлеме у
него раздался невыносимый грохот, а из глаз посыпались искры. Он упал на шею лошади
и едва смог отразить следующий удар. Тогда воин Жемчужины издал вопль, глаза его еще
больше расширились, красный рот разверзся, из него клубилось нечистое дыхание, а
кровь ручьем лилась из-под латного воротника между шлемом и нагрудником. Он
надвинулся на Элрика, который увидел, что рукоять пики торчит из груди воина в том
месте, где она пробила нагрудник.
- Это не останется безнаказанным! - воскликнул воин Жемчужины. Его слова
прозвучали как угроза. - Я этого не могу допустить!
И с жутким грохотом - словно мешок с костями - он свалился с коня на плиты
двора. За ним вдруг заработал фонтан, выполненный в виде фигового дерева. Вода быстро
переполнила лоток, и ручеек коснулся тела воина Жемчужины. Лошадь без всадника
начала ржать и бегать кругами, поднимаясь на дыбы и пуская из пасти пену. Потом она
галопом выскочила за ворота и понеслась по мраморной дороге.
Элрик перевернул тяжелое тело, чтобы убедиться, что в воине Жемчужины не
осталось жизни, и осмотреть поврежденные доспехи. Он не переставал восхищаться
боевым приемом Оуне.
- Я такого еще не видел, - сказал он, - а ведь сражался рядом с прославленными
воинами и против них.
- Похититель снов должен многое знать, - сказала она, принимая его похвалу. -
Этому приему научила меня моя мать, которая была отважной воительницей - куда мне
до нее.
- Твоя мать была похитительницей снов?
- Нет, - с отсутствующим видом сказала Оуне, рассматривая свой погубленный
меч. Она бросила его, подобрала меч воина Жемчужины и сказала: - Она была
королевой.
Оуне взвесила в руке меч убитого, примерила к своим ножнам и обнаружила, что он
для них великоват. Она небрежно засунула его себе за пояс и, отстегнув ножны, бросила
их на землю. Вода, вытекавшая из фонтана, дошла им уже до колен, и кони начали
волноваться.
Взяв коней под уздцы, они провели их под имеющей форму сердца аркой в другой
дворик. Здесь тоже работали фонтаны, но вода не вытекала из них. Казалось, что эти
фонтаны вырезаны из слоновой кости, как и большая часть Крепости; они были
выполнены в виде цапель, которые стояли, подняв головы и соединив клювы. Элрику это
напомнило архитектуру Кварцхасаата, хотя здесь не было и капли кварцхасаатского
упадка, ничего похожего на то старческое слабоумие, которое было характерно для
города, переживающего свои худшие времена. Может быть, эта Крепость была построена
предками нынешних властителей Кварцхасаата, Совета Шести и Еще Одного? Может
быть, какой-то могущественный король бежал из города за тысячу лет до этого и попал
сюда - в царство Снов? Может быть, именно так легенда о Жемчужине и проникла в
Кварцхасаат?
Они переходили из одного дворика в другой, каждый необыкновенной красоты, и
наконец Элрику пришла в голову мысль, что они таким образом могут пройти через всю
Крепость и выйти с другой стороны.
- Размеры этого сооружения явно не соответствуют числу его обитателей, - сказал
Элрик Оуне.
- Я думаю, мы очень скоро столкнемся с его обитателями, - пробормотала Оуне.
Они поднимались по дорожке, которая шла вверх серпантином вокруг огромного
центрального купола. Хотя у дворца и был строгий вид, Элрику его архитектура не
казалась холодной - в ней присутствовало что-то чуть ли не органичное, словно весь
этот комплекс был окаменевшей живой плотью.
Их кони все еще были при них, но звук копыт теперь приглушался роскошным
ковром. Они двигались по залам и коридорам, стены которых были увешены гобеленами
или украшены мозаикой, хотя изображений живых существ они здесь нигде не видели -
только геометрический орнамент.
- Я думаю, мы находимся рядом с сердцем Крепости, - шепотом сказала ему
Оуне, словно боясь, что ее услышат, хотя они так никого и не видели.
Она заглядывала за мощные колонны в анфиладе комнат, освещенных, вероятно,
солнечными лучами, проникавшими снаружи. Элрик проследил за направлением ее
взгляда, и ему показалось, что он увидел, как за дверью затрепетала на ветру голубая
ткань и тут же исчезла.
- Все равно, - сказала себе Оуне. - Все равно. Однако меч она опять держала
наготове и дала знак Элрику, чтобы тот сделал то же самое. Они въехали еще в один
дворик. Этот, казалось, находится под открытым небом - под тем же серым небом,
которое они увидели, въехав на нагорье. Вокруг них многими этажами громоздились одна
на другой галереи. Элрику показалось, что он видит глазеющие на него лица, потом что-то
жидкое ударило его по лицу, и он почти вдохнул клейкое красное вещество, покрывшее
его тело. Новые потоки этого вещества полились на них изо всех частей галереи, и скоро
дворик был затоплен тем, что на вид было похоже на человеческую кровь. Элрик услышал
бормотание наверху, тихий смех, крик.
- Прекратите это! - воскликнул он, отпрянув в угол дворика. - Мы пришли сюда
для переговоров. Все, что нам нужно, - это Священная Дева! Верните нам ее дух, и мы
уйдем!
Ответом ему были новые потоки крови, и он пришпорил коня, направив его к
следующему проходу. Этот проход был перекрыт воротами. Элрик попытался поднять их.
Он пытался раскачать их, освободить из запоров. Потом он посмотрел на Оуне, которая,
отерев с лица красную жидкость, присоединилась к нему. Она просунула в щель свои
длинные пальцы и нащупала какую-то кнопку. Ворота открылись медленно, чуть ли не
неохотно, но все же открылись. Она улыбнулась Элрику.
- Как и большинство людей, ты теряешь голову, когда начинаешь паниковать, мой
господин, - сказала она.
Его обидела эта шутка.
- Я и понятия не имел, что здесь нужно искать такие способы, чтобы открывать
ворота, моя госпожа.
- Не забывай о таких вещах в будущем, и твои шансы выжить в Крепости
повысятся, - сказала она.
- Почему они не хотят разговаривать с нами?
- Вероятно, они не верят, что мы готовы на уступки, - сказала она, потом
добавила: - Но на самом деле я могу только гадать относительно логики их поведения.
Каждое новое предприятие похитителя снов отличается от предшествующих, принц
Элрик. Вперед.
Они миновали несколько наполненных теплой водой прудов, над которыми
поднимался пар. Никто в этих прудах не купался. Элрику показалось, что на глубине он
увидел каких-то живых существ, может быть рыб. Он наклонился, чтобы посмотреть, но
Оуне одернула его:
- Я тебя предупреждала: твое любопытство может стать причиной твоей и моей
гибели.
В пруду что-то заметалось, пуская пузыри, а потом исчезло. И сразу же помещения
начали трястись, а вода - пениться. В мраморном полу появились трещины. Их лошади
зафыркали от страха, грозя потерять равновесие. Конь Элрика чуть не провалился в одну
из открывшихся трещин. Впечатление было такое, словно в горах внезапно случилось
землетрясение. Они поспешно переместились в следующую галерею, выходившую на
мирную лужайку, и все признаки землетрясения исчезли.
К ним подошел человек. По осанке он напоминал королеву Су, но был ниже и
старше. Его седая борода лежала на камзоле из материи золотого цвета, в руке он держал
поднос, на котором они увидели два кожаных мешочка.
- Вы признаете власть Крепости Жемчужины? - спросил он. - Я сенешаль этого
места.
- И кому ты служишь? - бесцеремонно спросил Элрик. В руке он по-прежнему
держал меч и не скрывал своей готовности воспользоваться им.
Сенешаль посмотрел на него с изумлением.
- Я, конечно же, служу Жемчужине. Это Крепость Жемчужины!
- И кто же здесь правит, старик? - язвительно спросила Оуне.
- Жемчужина. Я уже говорил.
- А Жемчужиной никто не правит? - недоуменно спросил Элрик.
- Больше никто, мой господин. А теперь возьмите это золото и уходите. Мы
больше не хотим тратить на вас энергию. Они ее расходуют, но до истощения им далеко.
Я думаю, скоро вы будете уничтожены.
- Мы победили всех ваших защитников, - сказал Оуне. - Зачем же мы будем
брать золото?
- Так вам не нужна Жемчужина?
Прежде чем Элрик успел ответить, Оуне дала ему знак молчать.
- Мы пришли только для того, чтобы спасти и освободить Священную Деву.
Сенешаль улыбнулся.
- Все так говорят, но на самом деле всем нужна Жемчужина. Я не верю тебе,
госпожа.
- Как доказать правдивость наших слов?
- Никак. Истина нам уже известна.
- Мы не хотим спорить с тобой, господин сенешаль. Ну хорошо, ты служишь
Жемчужине. А кому служит Жемчужина?
- Я думаю, ребенку. - Он нахмурил лоб.
Этот вопрос, казавшийся Элрику таким простым, смутил старика. Элрик все больше
восхищался искусством похитительницы снов.
- Видишь ли, мы попытаемся помочь вам в этом, - сказала Оуне. - Дух этого
ребенка заточен. А пока он заточен, вы все тоже остаетесь пленниками.
Старик снова предложил им мешочки с золотом.
- Возьмите это и оставьте нас.
- Нет, мы этого не сделаем, - твердо сказала Оуне и повела своего коня дальше
мимо старика. - Идем, Элрик.
Альбинос заколебался.
- Может быть, порасспрашиваем его еще, Оуне?
- Больше он ничего не скажет.
Сенешаль бросился к ней, размахивая тяжелыми мешочками - поднос со звоном
упал на пол.
- Она не позволит! Это больно! Этого не должно быть. Наступит боль! Боль!
Элрик испытал сочувствие к старику.
- Оуне, мы должны послушаться его. Она не останавливалась.
- Идем. Ты должен идти.
Элрик уже научился доверять ее мнению. Он тоже прошел мимо старика, который
принялся молотить себя по телу мешочками с золотом и выть; слезы текли по его щекам
на бороду.
Впереди показался еще один огромный проход - тонкая решетка и мозаика,
отделанная полосами нефрита, голубой эмали и серебра. Перед ними были две большие
двери темного дерева на мощных медных петлях.
Оуне не знала, что делать. Она наудачу протянула руки и уперлась пальцами в
двери, и те стали медленно, как и предыдущие, расходиться. Элрик и Оуне услышали
слабый звук изнутри, чуть ли не нытье. Двери открывались все шире и шире и наконец
распахнулись до предела.
Несколько мгновений Элрик стоял, ошеломленный увиденным.
Помещение было затоплено серовато-золотистым светом, который испускала
колонна высотой в человеческий рост, на ее вершине находился шар. В центре этого шара
мерцала Жемчужина, она была огромных размеров - почти с кулак Элрика. К колонне со
всех сторон вели короткие лестничные пролеты, на ступеньках которых стояли фигуры,
которые сначала Элрик принял за статуи. Но он тут же понял, что это мужчины, женщины
и дети, одетые в самые разные костюмы, хотя большинство из них были сшиты по
кварцхасаатской моде и по моде кланов, обитавших в пустыне.
К ним сзади на нетвердых ногах подошел сенешаль.
- Не повредите это!
- Мы защищаем себя, господин сенешаль, - сказала ему Оуне, не поворачивая
головы. - Это все, что тебе нужно знать о нас.
Медленно, все еще держа на поводу своих серебристых коней, а в других руках -
серебристые мечи, они направились в следующее помещение; свет Жемчужины касался
их серебристых доспехов и шлемов, отчего те издавали мягкое мерцание.
- Это нельзя уничтожить. Это нельзя победить. Это нельзя повредить.
Элрик вздрогнул, услыхав этот голос. Он бросил взгляд к дальней стене помещения
и увидел там воина Жемчужины. Его доспехи были продырявлены и покрыты кровью, его
лицо - сплошная зияющая рана, его глаза то увядали, то загорались огнем. А иногда они
становились глазами Алнака.
Следующие слова воина прозвучали чуть ли не с жалостью.
- Я не могу драться с вами. Больше не могу.
- Мы здесь не для того, чтобы вредить, - снова сказала Оуне. - Мы пришли,
чтобы освободить вас.
Среди застывших фигур произошло какое-то движение. Появилась женщина в
голубых одеяниях и вуали. Глаза королевы Су были в слезах.
- И вы пришли с этим? - Она указала на мечи и лошадей, на доспехи. - Но наших
врагов здесь нет.
- Скоро они здесь будут, - сказала Оуне. - Я думаю, очень скоро.
Элрик, все еще пребывавший в ошеломленном состоянии, оглянулся, словно ожидая
увидеть врагов. Он сделал движение к Жемчужине в Сердце Мира, только для того чтобы
полюбоваться этим чудом. И сразу же все фигуры ожили - встали у него на пути.
- Ты украдешь! - Голос старика звучал еще несчастнее, еще бессильнее.
- Нет, - сказала Оуне, - у нас другая цель. Вы должны это понять. - Она
говорила убедительным голосом. - Нас послал за ней Раик На Сеем.
- Она в безопасности. Скажите ему, что она в безопасности.
- Она не в безопасности. Скоро она будет уничтожена. - Оуне повернула голову в
сторону перешептывающейся толпы. - Она разделена, как разделены и мы. А причина в
Жемчужине.
- В этом-то весь и фокус, - сказала королева Су.
- Фокус, - эхом отозвался раненый воин Жемчужины, и из его разодранного горла
донесся слабый смешок.
- Мы пришли сюда не для того, чтобы красть. Мы пришли защищать. Смотрите! -
Оуне очертила в воздухе круг своим мечом, чтобы показать им то, чего они еще,
очевидно, не видели.
Сквозь стены помещения появились татуированные воины Кварцхасаата - их
головы скрыты капюшонами, в руках оружие самых разных видов. Наемники-колдуны.
- Мы не можем с ними сражаться, - спокойно сказал Элрик своей подруге. - Их
слишком много.
Он приготовился к смерти.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Разрушение Крепости
И тогда Оуне запрыгнула в седло своей серебристой лошади и подняла свой
серебристый меч.
- Элрик! - воскликнула она. - Делай, как я!
Оуне с ходу пустила своего коня галопом, отчего стук его копыт громом разнесся по
помещению.
Готовый умереть с честью, когда до победы оставались считанные шаги, Элрик тоже
вскочил в седло, взял копье в руку, которая обычно держала поводья, и, размахивая мечом
в другой руке, понесся на противника.
И только когда они сгрудились вокруг него, подняв топоры, булавы, пики и мечи,
Элрик понял, что действия Оуне - это не жест отчаяния. Эти полутени двигались лениво,
глаза у них были подернуты дымкой, они спотыкались, а удары наносили слабые.
Эта бойня вызывала у него тошноту. Следуя примеру Оуне, он рубил направо и
налево, делая это чуть ли не механически. Головы отделялись от тел, как гнилые плоды,
отсеченные руки падали на пол, как листья с деревьев, пика или меч пронзали тела. Их
вязкая кровь - кровь мертвецов - прилипала к оружию и доспехам, а их крики жалобно
отдавались в ушах Элрика. Если бы он не поклялся следовать за Оуне, он бы повернул
коня, предоставив ей доканчивать эту работу в одиночестве. Хотя новые воины в
капюшонах продолжали появляться из стен, опасности для Элрика и Оуне они почти не
представляли - их встречала острая сталь и искусная тактика.
У них за спиной, стоя вокруг колонны с Жемчужиной, наблюдали за происходящим
придворные. Они явно не догадывались, сколь незначительна опасность, с которой
столкнулись два воина в серебристых доспехах.
Наконец все было кончено. В помещении лежала гора обезглавленных,
расчлененных тел. Элрик и Оуне покинули поле боя; они пребывали в мрачном, жутком
настроении, их одолевала тошнота - таковы были следствия их собственных действий.
- Все, - сказал Оуне. - С наемниками-колдунами покончено.
- Вы истинные герои! - По ступенькам им навстречу спустилась королева Су, она
распростерла руки, глаза ее светились восхищением.
- Мы - те, кто мы есть, - сказала Оуне. - Мы смертные воины, и мы
уничтожили угрозу Крепости Жемчужины! - В ее голосе зазвучали успокаивающие
нотки, и Элрик, научившийся доверять ей, слушал ее с удовольствием.
- Вы - дети Шамога Борма, брат и сестра Лунной Плоти, дети Воды и
Прохладного Ветра, родители Дерева... - Сенешаль уронил свои мешочки с золотом, его
сотрясали рыдания. Он плакал с облегчением и от радости, и сейчас Элрик увидел, что
этот старик очень похож на Раика На Сеема.
Оуне спешилась, и королева Су заключила ее в объятия. А тем временем
посапывание и похохатывание известили о приближении воина Жемчужины.
- Больше для меня нет ничего, - сказал он. В мертвых глазах Алнака не было
ничего, кроме смирения. - Это к уничтожению...
И он упал лицом на мраморный пол - его доспехи расколоты, руки и ноги
безжизненно разметались, и живой плоти в нем больше не было, только кость; все, что
осталось от воина Жемчужины, напоминало теперь несъедобный остов краба - остатки
трапезы какого-то гигантского морского хищника.
Королева Су, раскинув для объятия руки, подошла к Элрику. Она теперь казалась
много меньше, чем при их первой встрече. Ее голова доходила ему до подбородка. Ее
объятие было теплым, и он почувствовал, что и она плачет. Потом вуаль упала с ее лица, и
он увидел, что она потеряла свои годы, что она была всего лишь девочкой.
Стоявшая за королевой Су госпожа Оуне улыбалась ему, и недоуменное понимание
постепенно осеняло его. Он легонько прикоснулся к лицу девочки, к знакомым складкам
ее волос, и у него внезапно перехватило дыхание.
Перед ним стояла Варадия - Священная Дева баурадимов. Это был ребенок, чей
дух они обещали освободить.
К нему присоединилась Оуне, положившая свою надежную руку на плечо Варадии.
- Теперь ты знаешь, что мы твои истинные друзья. Варадия кивнула, окинула
взглядом придворных, которые приняли свои прежние неподвижные позы.
- Воин Жемчужины был лучшим из всех, - сказала она. - Никого другого я не
нашла. Шамог Борм предал меня. Для него наемники-колдуны оказались слишком
сильными. Теперь я могу освободить его из ссылки.
- Мы соединили его силы со своими, - сказала Оуне. - Именно поэтому мы и
победили.
- Мы трое не тени, - улыбаясь, сказала Варадия, словно ей вдруг было
откровение. - Именно поэтому мы и победили.
Оуне согласно кивнула.
- Именно поэтому мы и победили, Священная Дева. Теперь нужно подумать, как
вернуть тебя в Бронзовый шатер, твоему народу. Ведь в тебе вся их гордость и история.
- Я знала это. Мне пришлось защищать это. Я думала, что не сумела.
- Ты сумела, - сказала Оуне.
- И наемники-колдуны больше не нападут на нас?
- Никогда, - ответила Оуне. - Ни здесь и нигде. Мы с Элриком позаботимся об
этом.
И тут Элрик в восторге понял, что в конечном счете именно Оуне призвала
наемников-колдунов, призвала эти тени в последний раз, призвала их, чтобы
продемонстрировать их поражение.
Оуне смотрела на него, глазами предупреждая: не говори слишком многого. Но
теперь он понял, что все их сражения, исключая разве что в некоторые моменты сражение
с воином Жемчужины и наемниками-колдунами, были сном ребенка. Герой легенды
Шамог Борм не мог спасти девочку, потому что она знала: он не настоящий. Сходным же
образом воин Жемчужины был в основном ее собственным порождением и тоже не мог ее
спасти. А вот они, Элрик и Оуне, были реальными. Такими же реальными, как сама
девочка! В своем глубоком сне, как она и рассказывала об этом, девочка в тщетных
поисках силы выдавала себя за королеву, но все время знала истину. Не в силах бежать из
сна, она тем не менее чувствовала разницу между порождениями собственной фантазии и
тем, что было реальным, - ею самой, Оуне и Элриком. Но Оуне пришлось показать, что
она может одержать победу над тем, что оставалось от изначальной опасности, и,
продемонстрировав эту победу, Оуне освободила девочку.
И тем не менее они - все трое - по-прежнему находились в ее сновидении.
Огромная Жемчужина мерцала с той же силой, что и прежде, Крепость со всеми ее
лабиринтами, переплетающимися переходами и помещениями все еще оставалась их
тюрьмой.
- Ты поняла, - сказал Элрик Оуне. - Ты знала, о чем они говорили. Их язык был
языком ребенка - языком, стремящимся к силе и не добивающимся желанного. К силе,
понимаемой по-детски.
Но Оуне снова взглядом призвала его к молчанию.
- Теперь Варадия знает, что силу никогда не найти в отступлении. В отступлении
можно рассчитывать лишь на то, что одна сила уничтожит другую или что тебе удастся
спрятаться, как прячутся от бури, перед которой ты бессилен, пока она не кончится. В
отступлении нельзя получить ничего, кроме себя самого. Но в конечном счете ты
непременно должен лицом к лицу встретить зло, которое стремится уничтожить тебя. -
Впечатление создавалось такое, будто Оуне пребывает в трансе, и Элрик догадался, что
она повторяет уроки, усвоенные ею в годы ученичества.
- Вы пришли не похитить Жемч
...Закладка в соц.сетях
