Жанр: Фантастика
Клинок ворона
...екомендации были как нельзя более своевременны: пола не существовало - куда ни
посмотри, вниз уходили лишь отвесные стены. Обелиск просто висел в центре этой пропасти,
поддерживаемый магией и фосфорно-светящимися, толстыми линиями огромной паутины,
которую я сначала приняла за орнамент мозаики.
Пришлось оставить факел и, рискуя головой, сползти вниз по насыпи, пробкой
затыкавшей арку, благо, кости спрессовались за долгие века и не осыпались под руками - и
осторожно поставить ногу на одну из линий паутины. Выждать несколько секунд, окончательно
уверившись, что паутина материальна и способна выдержать мой вес, поставить вторую ногу и,
наконец, отцепиться от костей. Нити слегка завибрировали, но даже не прогнулись.
Дальше я, как канатоходец, осторожно двинулась вперед - сетка линий была довольно
частой, что утешало: если начну падать, главное как следует раскорячиться, тогда точно за
что-нибудь затеплюсь.
Таким черепашьим манером я медленно продвигалась вперед, останавливаясь на каждом
перекрестье паутины перевести дыхание. Чем ближе к обелиску, тем чаще становилась паутина.
Последние пару метров мне удалось пройти, как по ровному полу. Теперь я могла подробней
рассмотреть черный камень.
На первый взгляд, он казался абсолютно монолитным и однородным, но через несколько
секунд пристального вглядывания я различила еще более черный сгусток в центре. Почти
прижавшись к холодному камню и вцепившись в гранитный постамент (паутина, конечно,
прочная, но мало ли), я старалась различить что-то еще. Перед моим взглядом обелиск словно
терял цвет и становился прозрачным - теперь стала видна фигура человека. Она проступала
все отчетливей, и вскоре стало возможным различить, что это мужчина. Довольно высокий и
широкоплечий, безволосая голова опущена на грудь - так, словно он спит стоя. Я протерла
заслезившиеся от напряжения глаза. Что-то в его фигуре казалось странным и неправильным.
Через несколько секунд, когда камень стал почти полностью прозрачным, я поняла, что: с
оборотня содрали кожу. Были прекрасно видны линии мышц, серые веревки связок. Кое-где
(видимо, кожу сдирали неосторожно) полностью обнажились кости. Кошмарней всего
смотрелся когда-то яркий и блестящий медальон, который теперь покрылся бурыми пятнами
ржавчины и врос в грудь оборотня, раздвинув в стороны мешавшие ему ребра, под которыми
живым куском мяса пульсировало сердце. Плоть вокруг медальона почернела и бугрилась
темными нарывами.
- Мамочки... - прошептала я. - Так вот как сабиры командира своего делали...
Этот шепот словно проник через толщу камня, и мужчина пошевелился - медленно,
очень медленно он поднял голову. От созерцания лишенного кожи и половины мышц лица
меня чуть наизнанку не вывернуло. Поборов тошноту, я заставила себя посмотреть прямо в
глаза тому, кого столько лет называли Предавшим. Наверно, они с Айсом действительно были
когда-то похожи - сейчас об этом напоминал только темно-серый, с легким ртутным
отблеском цвет радужки - единственное, что осталось неизменным на изуродованном лице.
Атор чуть наклонил голову, рассматривая меня, потом перевел взгляд на клинок и
медленно кивнул. Я непонимающе подняла брови, но меч, который соображал в тридцать раз
быстрее, решительно дернулся.
- Не понимаю! Надо разбить камень? - выкрикнула я.
Последовал второй кивок.
- Но ведь тогда ты умре... - я замолчала от нахлынувших чужих воспоминаний.
Минуты, часы, дни, годы - почти полная неподвижность, адская боль, от которой уже сотни
раз сошел с ума, темнота везде - внутри, снаружи; сотни лет одиночества, сотни лет чувства
вины, бешеной злости и жажды мщения, и снова темнота, и скитание измученного разума на
грани бреда; сожаление о несделанном и несказанном, какая-то женщина, подкладывающая
сучья в костер, звон стали, искаженное в муках лицо совсем молодого сабира, и опять темнота,
боль и ожидание смерти, которая не торопится приходить...
- Прекрати! Не надо, пожалуйста! - я безостановочно просила, умоляла, убеждала, но
все было тщетно - воспоминания продолжали мелькать одно за другим, и каждое оставляло в
памяти кровоточащую зарубку. - Не надо! Ты хочешь умереть?! Хорошо, я все сделаю! Я все
сделаю, только прекрати! - уже ничего не соображая, я нащупала рукоять клинка и со всех сил
ударила по обелиску.
Взрыв, который последовал за ударом, откинул меня в сторону и швырнул о камень,
славно приложив затылком. От боли в глазах потемнело. Мелькнула мысль, что паутина не
выдержала и лопнула, и я уже лечу, как сказочная Алиса, в бездонную пропасть.
Внезапно я ощутила, что на меня смотрят. Взгляд был почти осязаемым, он словно
шелком обласкал щеку, потом плечо. Затем на смену взгляду пришли чьи-то теплые и нежные
руки. Сделав колоссальное усилие, я открыла глаза - собственные веки казались мне
чугунными гирями, которыми так лихо перебрасываются в цирке силачи. Сначала ничего не
было видно, кроме серой туманной пелены, потом сквозь нее, как контур на проявляемой
фотографии, проступила тень склонившегося надо мной оборотня. Атор. Такой же, как и в
моем сне: на плечах темный плащ, потертая дорожная одежда покрыта пылью, серо-черная
грива волос растрепана, над бровями каньонами залегли глубокие морщины. Я, как
завороженная, уставилась в темные спокойные глаза, на дне которых притаилась легкая грусть.
- Ты живой? - во рту внезапно пересохло, и собственный язык показался самым
непослушным и неловким существом на свете.
Оборотень улыбнулся и отрицательно покачал головой.
- Значит, я тоже?..
Еще одна улыбка и движение, означающее "нет". Оборотень осторожно погладил меня по
голове. Странно, разве у мертвых бывают такие теплые руки?
- Атор, ты... - моя говорливость была остановлена самым банальным образом - мне
просто прикрыли рот ладонью. Затем оборотень еще раз улыбнулся, вложил мне в руку тот
самый медальон, что когда-то был у него на груди, и легко, словно крыльями мотылька,
коснулся поцелуем виска.
- Вы так похожи, - еле слышно прошептала я. - Ты все знаешь, скажи, что мне делать?
Я хочу вернуться домой...
Улыбка исчезла с лица Атора, как исчезают пустынные миражи, стоит только подойти к
ним ближе. На смену ей явилась гримаса боли, словно мои слова ударили оборотня по самому
уязвимому месту. Он как-то беззащитно и горестно усмехнулся, пожал плечами и еще раз
погладил меня по голове.
"Нечего ему тебе сказать. И помочь он не может. Это просто призрак, по странному
распоряжению судьбы задержавшийся в мире живых. Привидение. Фантом с теплыми и
ласковыми руками", - от этой правды стало еще горше, и я почувствовала, что вот-вот самым
бесстыдным образом расплачусь.
Тем временем оборотень поднялся с колен, поправил на плечах потрепанный плащ,
проверил, легко ли выходит меч из ножен, взмахнул на прощанье рукой и, развернувшись,
растворился в густом тумане. Не исчез, не ушел в серую муть, а именно растворился - словно
сам состоял из того же тумана.
Ушел к своему Ворону. Теперь уже насовсем. Пророчество из книги сабира начало
сбываться: Предавший обрел смерть, а вместе с ней и свободу.
Боль воспользовалась тем, что некому ее отогнать, и стала безнаказанно вгонять в затылок
железные сваи. Наконец-то можно было закрыть глаза, покрепче сжать в кулаке медальон и
позволить себе потерять сознание. Первый раз за всю жизнь я погружалась в беспамятство с
такой радостью.
Ворота медленно выплывали навстречу из вечернего тумана, как гигантский силуэт
"Титаника", - совершенно идентичные тем, первым, на пустоши, через которые мне довелось
пройти целую вечность назад. Возвращаться обратно в замок решили именно через них,
плюнув на предосторожности. Для того чтобы оживить каменного дракона, не было ни крови,
ни сил, ни времени, а возвращаться нужно было обязательно. И быстро.
- Нас будут ждать, - Дэв остановился, чтобы снять вконец развалившиеся сапоги. -
Как думаешь, нас сходу на костер отправят или немного попытают для порядка?
- Нет. Это произойдет не сразу, - ответила я. - Предполагаю, что они нам позволят
выйти из ворот и даже сделать пару шагов по мосту, а может и дальше. Знаешь, почему нам так
везет?
- Везет? Это ты называешь удачей?
- А что? - от взгляда на тонкие босые ступни сэта, которым были нипочем снег и холод,
меня пробрала дрожь. - Мы до сих пор живы, отряд Патруля стал кормом для червей,
пророчество начало сбываться. Аллилуйя! Чем ты недоволен? - я пожала плечами и
продолжила менторским тоном: - А везет нам только потому, что командор, при всем своем
уме, страдает двумя грехами - он тщеславен и чертовски любопытен. Вместо того чтобы тихо
и незаметно убить такую подозрительную личность, как я, Стайн устроил цирк. Хотя, наверно,
его можно понять. Впервые за долгое время появилась тень угрозы, а сабиры всего лишь люди,
пусть и наделенные силой. А людям очень хочется, чтобы враг был, ну хоть самый
завалящийся. Вы на эту роль уже не подходите. Вот командор и вцепился в меня, как кот,
который всю жизнь играл только с плюшевыми мышами и вдруг увидел живую. Ему стало
любопытно: Стайн верит, что пророчество может сбыться, но, одновременно с этим, полностью
уверен, что способен в любой миг прекратить надоевшую игру.
- Возможно, но зачем ему это?
- Командору скучно. Тяжело искать черную кошку в темной комнате, особенно когда ее
там нет. Для проверки своих подозрений он изобрел изощренный план. Как в овечьем стаде
найти маскирующегося волка, если зверь хитер и осторожен? Просто запустить туда своего,
прикормленного и верного, а еще лучше - созданного своими руками. Тогда настоящий зверь
тут же ринется в драку. Сильно сомневаюсь, что бродяга, с таким успехом выдающий себя за
Ворона, состоит из крови и плоти - скорее это просто колдовство, глиняный голем. Один раз
сабиры уже провернули этот фокус с подменой - тогда жертвой стал предок Айса, но
командор решил пойти еще дальше и создал лже-Ворона, чтобы заставить меня действовать.
- Если ты все заранее знала, тогда зачем...
- Да не знала я ничего! Командор ошибся, понимаешь?! Я не Ворон, никогда не была им
и никогда не стану!
- Но ты и не сабира, - констатировал Суод.
- Кстати, все время забываю спросить: а откуда у вас такая уверенность? Вы
единственные, кто в это поверил.
Дэв осклабился:
- Все просто. У тебя кровь солонее.
- Что, было невкусно? - обиделась я. - Тоже мне, гурманы!
- При чем здесь это? У оборотня нюх - второе зрение, для него ты пахнешь человеком,
для ольта, способного видеть сквозь камни крупинку золота - ты выглядишь как человек, и
только мы смотрим глубже, - философски рассудил Дэв. - Кровь не лжет: ты не сабир. Да и
на человека не тянешь.
Перед воротами вышла короткая заминка - сэты поспорили, кому идти первым. Вскоре
мне надоело слушать препирательства, и я, рявкнув "Довольно!", шагнула в распахнутый
проем.
Расстрельной команды поблизости не наблюдалось. Мост был пуст, только алые
полотнища знамен на башнях слабо шевелились на ветру, создавая иллюзию жизни.
За время нашего отсутствия замок претерпел изменения: западной стены больше не было
- на ее месте грудами лежали каменные блоки, целясь крючьями крепежных скоб в серое
небо; по одной из остроконечных башен черной змеей вилась толстая трещина.
- Что тут произошло? Не припомню, чтобы мы, уходя, разнесли ползамка. Неужели
сабиры перепили сока винных ягод и устроили дебош? - Дэв призраком возник за моим
плечом.
- Или командор нашел труп своего прислужника и решил воздвигнуть ему надгробие из
самых нижних каменных блоков? Чтоб с зеленоватым оттенком, - внес свою лепту Суод.
- Нет. Просто замку не понравилось ваше отсутствие.
Сэты переглянулись, как санитары психиатрического отделения для буйных, и критически
осмотрели меня с ног до головы.
- Я потом объясню. Хорошо? - жалобно спросила я, не задумываясь, что "потом"
может уже не быть. - Ну что, двинули?
Мост форсировали без приключений, под аккомпанемент рева рвущегося через быки
потока и еле слышный звук собственных шагов. Чем ближе мы подходили к замку, тем
очевиднее становилась степень его разрушения: сети трещин, свежие сколы на вековых камнях;
голые ветки шиповника не столько скрывали, сколько подчеркивали плачевное состояние
цитадели.
- В обход? - Дэв проверил ворот арбалета, одолженного у одного из покойных
патрульных. Толку от оружия против сабиров было столько же, сколько слону вреда от
комариного укуса, но сэтам доставляло удовольствие держать в руках бесполезные игрушки.
- Нет. Через главные ворота. Какой смысл прятаться? - судя по тому, что атаковать нас
никто не торопился, командор задумал какую-то более изощренную, чем простое убийство,
гадость. - Тем более, тогда мы сможем добраться до башни, не заходя в замок. Не горю
желанием блуждать по коридорам и ввязываться в драку с каждым встречным.
Железная решетка на воротах была чуть приподнята, и мы проползли под ней, оставляя на
частых заостренных прутьях лоскуты одежды. Большой внутренний двор был также безлюден,
как Северный полюс до пришествия первой экспедиции.
- Подозреваю, что оркестр и девушки с цветами отменяются, - сказала я,
осмотревшись. - Музыканты репетируют реквием, а девушки крутятся перед зеркалами,
выбирая покрой траурных чепцов. Похороны будут достойными!
- Не нравится мне все это, - Суод заложил болт в арбалет и потянул на себя ворот.
Оставалось лишь кивнуть и, стараясь не слишком торопиться, зашагать через первый
внутренний двор в сторону арок. Нас по-прежнему сопровождала лишь тишина.
До дверей башни мы добрались без приключений, хотя я готова была поклясться, что из
каждого окна и каждой бойницы за нами внимательно следили. Ощущение взгляда в спину
было почти материальным и напоминало щекотку. Сэты тоже чувствовали неусыпное
наблюдение - Суод то и дело тер шею, а Дэв часто и с силой втягивал воздух, словно силясь
различить, откуда конкретно исходит угроза.
Пока я не потянула на себя хлипкую дверь входа в башню, казалось, что все
происходящее вокруг - всего лишь затянувшийся на месяцы сон: ну не может такое в самом
деле происходить со мной, человеком, от которого на протяжении восемнадцати лет
шарахались даже самые безобидные и безопасные приключения! Но стоило войти под
знакомые сырые своды башни, как чувство реальности происходящего рухнуло на голову
пудовой гирей. Внезапно я поняла, что все серьезней некуда, и если сегодняшняя стычка будет
проиграна, то можно смело вживаться в роль Жанны д'Арк.
Сэты обогнали меня на узких переходах лестниц. Суод первым достиг чуть приоткрытой
двери в комнату и разочарованно свистнул.
- Что там?
- Пусто, как зимой в волчьем желудке, - Суод отошел в сторону, давая мне
возможность оглядеться.
Все как всегда: кучи соломы и шкур, покрытый копотью и грязью потолок, плесень в
углах - и никого.
- Они ушли совсем недавно, не больше двух часов назад - угли уже прогорели, но
пепел еще теплый, - Дэв продемонстрировал зачатки дедуктивного метода, пошарив рукой в
камине.
- Сомневаюсь, что они ушли по собственной воле. Скорее всего...
- Айс и остальные в башне, - я резко прервала сэта. - Наверху, на смотровой
площадке.
- Откуда ты знаешь?
- Знаю и все, - лгать не пришлось, уверенность была стопроцентной. Я уже
развернулась, собравшись выйти из комнаты, но меня остановил окрик Суода.
- Подожди! Мы кое-что должны тебе рассказать... Кое-что очень важное, - сэт в
задумчивости водил пальцем по серому пеплу в камине, вычерчивая странные рисунки,
напоминающие тайные арабские руны. Его точеное лицо словно светилось в полумраке. -
Когда мы поднимемся наверх, нам придется драться. Скорее всего - насмерть. Ворон не дурак,
и сам в бой не вступит - просто натравит на нас оборотней и ольта, и они ему подчинятся.
Твой меч хорош, слишком хорош! А злость и обида, накопившиеся в сердце, только прибавят
ему сил - никто из нелюдей не выдержит натиска. Их не спасет быстрота реакции и
врожденное умение сражаться: клинок срежет их жизни так же легко, как человеческие
женщины срезают цветы в садах. Я не знаю, кто ты, человек, сабир или Ворон, но поклянись,
что не прольешь ни капли крови тех, с кем делила хлеб и крышу над головой, - глаза сэта
требовательно сверкнули в полумраке.
Я покорно кивнула.
На башню мы поднимались медленно. Спешить не хотелось, слишком многое нужно было
обдумать за эти двести ступенек, да и сэты предпочли смирно тащиться позади, вместо того,
чтобы, как обычно, идти в авангарде.
Чем выше мы поднимались, тем холоднее становилась рукоять меча: он чуял, что там, на
смотровой площадке, лже-Бродяга и лже-Ворон ждет нашего появления. Клинок готовился к
бою: с каждой ступенью я ощущала, как через незримые каналы, что связывают меня и меч,
течет энергия. Оружие словно высасывало из меня силы, забирая все то, что так щедро отдавало
прежде. Следующую лестницу пришлось штурмовать, держась за стену. Меня шатало, как
моряка в первый день увольнения на берег.
"Я прошляпила что-то важное, - ощущение было сродни уверенности, что, уходя, забыл
выключить утюг. - Есть ошибка в словах пророчества. Ведь командор ошибся в разгадке,
сделав ставку на то, что Ворон именно я, а он располагал куда большим резервом времени и
информации. Или он вовсе так не думал? Нужно успеть понять.
"В год, когда предавший простит, а проклятый предаст, Ворон возвратится в родное
гнездо". "Предавший" простил. Не уверена точно, но свободу он обрел - допустим, это и есть
"простил". "Проклятый" предал. Потешу свою манию величия, предположив, что речь идет о
разговоре с Айсом. "Ворон возвратится в родное гнездо" - ну, здесь ларчик просто
открывается, достаточно посмотреть на карту времен бунта. "Легки шаги его по черному снегу и
крылья несут погибель всему живому. В его тени - пожарища и мор". Бла-бла-бла: аллегории,
добавленные для таинственности - прорицатели любят красивости, без них любое
предсказание превращается в сухой прогноз завтрашнего курса валют. "Под слепой дланью
звери, крови вкусившие" - кристально ясно - нелюдь последует за предводителем. "След меча
укажет ему путь, и сам встанет по правую руку" - как след может вставать?.. "
Еще пара секунд, и свирепый ветер, бесновавшийся над башней, ударил мне в лицо.
Нас ждали. Самозванец сидел на полу, расслаблено облокотясь на иззубренный венец
разрушенной стены: глаза закрыты, губы искривлены в брезгливой гримасе. На коленях у него
лежал тот самый деревянный меч, с которым я обучалась фехтованию. Оборотни и ольт стояли
вокруг лже-Ворона молчаливой и мрачной свитой. Савой щурился от закатных лучей и не
отпускал рукоять тяжелого мясницкого ножа у себя за поясом. Арк стоял, чуть пригнувшись,
демонстрируя костяной гребень, пластины которого стали длиннее на добрых двадцать
сантиметров и заострились подобно шипам розы. Медведь с показной ленцой переминался с
ноги на ногу, и если бы я не знала, как он может атаковать, точно бы решила, что это самый
неуклюжий и медлительный из противников. Айс стоял чуть в стороне от других и равнодушно
смотрел куда-то в сторону, в отличие от Рыси солнечные лучи ничуть не мешали ему
(оборотень их просто не замечал), а лишь ярче подсвечивали застывшие в серых глазах
льдинки. Он больше походил на мраморную статую, ожившую на мгновение только для того,
чтобы понять, что в движении нет ничего интересного.
- Ты вернулась, - надтреснутый голос самозванца эхом разнесся над руинами
площадки. Лже-Ворон так и не удосужился открыть глаза, только его рука небрежно легла на
эфес тренировочного меча. - Я думал, ты умнее...
- Какая сенсация - булыжник умеет думать! - соблюдать правила этикета сейчас было
непозволительной роскошью. Да и какой смысл выказывать вежливость тому, кого
собираешься убить? Я затылком почувствовала, как сэты шевельнулись, занимая более
выгодную оборонительную позицию. Нужно было тянуть время, давая им возможность отойти
как можно дальше. - Или тебя сделали не из камня, а из соломы? А, чучело? Скольких людей
командор укокошил, чтобы дать тебе возможность говорить и двигаться? Сотню, две, три?
Должно быть больше, ведь ты еще и думать умеешь. Хорошая работа, качественная, и ведь не
подумаешь, что ты всего лишь сшитая из содранной кожи и наполненная под завязку силой
марионетка!
Савой угрожающе зашипел, а Медведь, глухо рыкнув, передернул богатырскими плечами.
Айс даже не обернулся.
- У-у-у, какие мы сердитые! Может, расскажете, каково это - служить и подчиняться
существу, в котором души меньше, чем в полене? Не хотите рассказывать? Экие вы сегодня
неразговорчивые! - издевательски протянула я. Сэты отвоевали еще пару сантиметров
свободного пространства. - Тогда еще один момент, и перейдем непосредственно к делу. Айс,
меня попросили кое-что тебе передать!
Оборотень неспешно перевел на меня колючий взгляд - медуза Горгона, и та смотрела на
Персея куда приветливей. Если бы холод, исходящий от клинка, не выстудил меня насквозь, то
этот взгляд точно бы заморозил на веки вечные.
- Лови! - медальон Атора, звякнув, упал у ног Айса.
В этот момент бродяга соизволил открыть глаза. Искривленные в злой усмешке губы
разомкнулись и беззвучно произнесли лишь одно словом "убить".
Савой неспешным движением вынул нож из-за пояса и сделал шаг вперед. Pax, глаза
которого мгновенно почернели и перестали походить на человеческие, приподнял верхнюю
губу, демонстрируя постепенно удлиняющиеся покрытые желтым налетом клыки. Ольт
расстегнул пряжку пояса, и обвил его вокруг руки: легкий щелчок, и импровизированный
кастет ощерился тысячью острых и тонких игл. Только Айс так и остался стоять неподвижной
статуей, бездумными глазами смотря под ноги, на тускло блестевший медальон.
Атаковать нелюди не спешили - они прекрасно знали, на что способен мой клинок.
Самозванец не торопил их, только все также кривил губы в холодной усмешке.
Я подняла меч, готовясь отразить нападение, внутренне мобилизуясь совсем для другого
- не дать клинку убивать, любыми способами добраться до лже-Ворона, и при этом не пролить
ни капли крови.
Оборотни скользящими, словно перетекающими друг в друга движениями, неуловимо
приблизились и замерли, словно ожидая чего-то. Мгновение полной неподвижности зависло
над башней: солнце, уже почти скрывшееся за кромкой горизонта, на секунду задержало свой
ход, желая увидеть, чем все закончится, и даже ветер, увлеченный необычностью
происходящего, замер на вершине ближайшей горы и затаил дыхание.
Пауза закончилась внезапно, будто местным богам надоело затянувшееся представление и
они дали пинка задремавшему в будке суфлеру. Мгновение рассыпалось калейдоскопом
осколков.
Айс наклонился, и его рука сомкнулась на медальоне, крепко зажимая его в кулак, и,
почти одновременно с этим движением, клинок резко и очень сильно дернулся вперед. Не
ожидая этого, а по инерции наклонилась и упала, успев краем глаза заметить позади себя,
примерно на том уровне, где секунду назад находилась моя шея, яркий росчерк рассекающей
воздух стали и разочарование в желтых глазах Суода.
От недоумения я на миг утратила всякую возможность соображать - просто тупо сидела
на земле, глотала ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба, и шептала "почему?".
Ответа мне никто давать не спешил. С одной стороны подступали оборотни и ольт, а с другой,
не торопясь, приближались сэты: оба вооружены мечами убитых мною патрульных.
"Интересно, где они их все это время прятали?" - отстраненно подумала я. Арбалеты, которые
вампиры посчитали лишними, остались сиротливо лежать на первых ступенях исчезающей в
темноте лестницы.
Черный клинок впадать в ступор не собирался - предательство сэтов вызвало у него
лишь злость. Не ярость, какую он испытывал при виде сабиров, не всепоглощающую
ненависть, какую меч испытывал к самозванцу, а простую злость, смешанную с досадой и
обидой, почти человеческую. Клинок рванулся в руке, вынуждая меня подняться.
Клубок злости внутри разрастался грозовой тучей, затуманивая голову и застилая зрение
пеленой, мешая видеть. В висках однообразно бухали кузнечные молоты, дублируя пульс.
Смотрящие в никуда глаза Айса, напряженные плечи Медведя, острый нож в руке Рыси, ярость
на лицах сэтов, бронзовые плечи Арка - все исчезло, остались только равнодушная улыбка на
тонких губах лже-Ворона, синий, бесконечно холодный блеск его глаз и тень, что бросали
спутанные космы грязных волос на невыразительное лицо.
"Добраться! И перегрызть горло! " - рявкнуло чужое существо, засевшее у меня меж
ребер с того самого момента, когда клинок впервые показал свою силу. И в кои-то веки я была с
ним полностью согласна. Солнце в ужасе бросило на башню последний бледный луч и
испуганно ухнуло за горизонт.
Оскалившись в жуткой улыбке, я коротко отсалютовала клинком - черный металл
ликующе взвыл, со злобным шипением разрезав необычно плотный воздух - и, не дожидаясь,
когда атакующие ударят, устремилась вперед. Первый же шаг швырнул меня в мир
замедленного времени, как тогда, на дуэли с Лайоном. Воздух сгустился до киселя, смешанного
с песком, и застрял в горле, очертания камней под ногами оплавились.
Но Айс не зря говорил, что ни один человек не выстоит против нелюди в прямом бою -
даже возможность повелевать материей времени, которую даровал клинок, не дала большого
преимущества, а лишь сравняла шансы.
Первый удар, нацеленный на Савоя, достиг цели. Рысь, получивший плоской стороной
клинка по руке, тонко взвыл и скорчился на камнях, прижимая к груди кисть, на которой
багровела полоса сильного ожога. Нож металлической птицей на секунду завис в воздухе и
начал, кружась вокруг своей оси, опускаться вниз, а я уже подкатывалась под ноги так и не
успевшему до конца сменить обличье Медведю. Короткое движение клинка, рывок в сторону,
чтобы меня не накрыло заваливавшейся на бок тушей, еще один взмах - и ольта отбросило на
остатки каменной кладки как тряпичную куклу. Где-то сбоку коротко свистнула сталь - сэты
включились в бой.
Повинуясь лишь командам, которые давал меч, я ложным движением ушла вбок,
одновременно разворачиваясь, и в последний момент успела пе
...Поділитися у соцмережах
