Жанр: Фантастика
Песнь льда и пламени 1-7.
...бытий и предсказаний судеб
знаменитостей. Некоторые заявляли, что
могут общаться с душами умерших. Но, оставаясь равнодушной ко всему
сверхъестественному, Холли и не задумывалась,
где здесь правда, где вымысел. Не то чтобы все эти люди казались ей обманщиками,
просто сама тема нагоняла зевоту.
Она подозревала, что ее жесткий и нередко циничный рационализм
достаточно гибок, чтобы принять идею о
существовании медиума, обладающего реальным могуществом, вот только не была
уверена, подходит ли слово "медиум"
для Джима Айренхарта. В отличие от всех прочих, он не печатал астрологических
прогнозов в дешевых газетенках,
"прозорливо" предрекая успех новым фильмам великого Стивена Спилберга или
предсказывая, что австриец Шварценеггер
и дальше будет говорить по-английски с акцентом; ветреный Том Круз бросит свою
нынешнюю подружку, а негр Эдди
Мэрфи в обозримом будущем останется черным. Этот человек знал, кому, где и когда
угрожает смерть, и, обладая этим
знанием, бесстрашно вмешивался в ход событий. Он не гнул ложки усилием воли, не
вещал загробным голосом древнего
Рама-Лама-Дингдонга, не гадал на картах, внутренностях животных или воске.
Вступая в схватку с судьбой, Айренхарт спасал человеческие жизни.
Он помогал не только тем, кого спасал, но и родным и друзьям этих
людей, избавляя их от ужаса потери близкого
человека. Его возможности поистине не знали границ. Даже за три тысячи миль,
отделявших Лагуна-Нигель от Бостона, он
чувствовал опасность и спешил на помощь.
Не исключено, что она знает о подвигах Джима далеко не все. Занявшись
изучением американских газет, она
совсем выпустила из виду, что его имя могло встречаться в зарубежной прессе.
Теперь Холли не удивилась бы, узнав, что
Айренхарт спасает людей в Италии, Франции, Германии, Японии, Швеции или ПагоПаго.
Конечно, слово "медиум" не годилось. Однако в голову не приходило
ничего лучшего. Холли охватило
удивительное ощущение причастности к чуду. Такого она не испытывала много лет -
с тех пор как выросла и стала взрослой.
Но вместе с этим светлым чувством в ней родился суеверный страх. Повеяло
холодом, она поежилась.
Так кто же он? Что он за человек?
Около тридцати часов назад, наткнувшись на статью о спасении маленького
Николаса О'Коннора, Холли поняла,
что ей в руки попал сенсационный материал; после того как она ввела информацию в
компьютер и получила результаты,
стало ясно: новая работа будет главным достижением ее репортерской карьеры. Ну а
теперь она начала подумывать о том,
что имеет все шансы написать лучшую статью десятилетия.
- Что-нибудь не так?
- Все не так, - сказала Холли и лишь мгновение спустя сообразила, что
отвечает на чужой вопрос.
Подняла голову и увидела официантку, которая с озабоченным видом стояла
возле ее столика. "Бернис" - прочла
Холли имя девушки, вышитое на форменной блузке. Она спохватилась, что уже давно
сидит, уставившись в тарелку, и не
ест, занятая мыслями о Джиме Айренхарте. Это заметила Бернис и подошла выяснить,
что не нравится клиентке.
- Не так? - переспросила Бернис и нахмурилась.
- Да.., все не так.., как я думала... Захожу к вам, думаю, что попала в
обычное кафе, а мне приносят потрясающие
оладьи. В жизни не ела ничего вкуснее!
Бернис с подозрением посмотрела на странную посетительницу, спрашивая
себя, не разыгрывают ли ее.
- Значит.., они вам в самом деле понравились?
- Я просто в восторге, - с воодушевлением заверила ее Холли и принялась
жевать холодные непропеченные оладьи.
- Я так рада! Хотите еще что-нибудь?
- Спасибо, только счет, - промычала Холли с набитым ртом.
Официантка наконец ушла, а сраженная внезапным приступом голода Холли
обратила все свое внимание на
содержимое тарелки.
Она ела, поглядывая по сторонам и украдкой рассматривая пестро одетых
отдыхающих за соседними столиками.
Они оживленно разговаривали, делились впечатлениями, строили планы, предвкушая
новые удовольствия. Холли
наблюдала за окружавшей ее суетой с чувством невыразимого превосходства. Она
знала то, о чем они даже не подозревают,
была единственной владелицей потрясающей репортерской тайны. Скоро расследование
подойдет к концу, и она напишет
главное произведение своей жизни. Это будет прозрачная кристальная проза,
строгая и вместе с тем яркая, достойная пера
самого Хемингуэя (почему бы и нет?) Статья попадет на первые страницы всех
центральных американских газет, завоюет
ей славу во всем мире. И самое прекрасное то, что ее тайна не имеет никакого
отношения к политическим дрязгам, торговле
наркотиками и всей той грязи, которой питаются современные средства массовой
информации. Она напишет об
удивительных чудесах, мужестве и надежде. Поведает миру о неслучившихся
трагедиях, спасенных человеческих жизнях,
победе над смертью.
Как прекрасна жизнь, думала Холли, глядя на соседей за столиками и
сочувственно улыбалась, жалея их, веселых,
шумных, не знающих, что такое настоящее счастье.
Сразу после завтрака, раскрыв путеводитель с картой Лагуна-Нигель,
Холли без труда нашла дом Джима
Айренхарта. Его адрес она получила еще в Портленде, проверив с помощью
компьютера все сведения о продаже
недвижимости в Апельсиновой Стране за последний год. Предположив, что человек,
выигравший в лотерею шесть
миллионов, захочет купить себе новый дом, Холли попала в самую точку. Джим
выиграл эти деньги в начале января. Не
исключено, что с помощью своей способности к ясновидению. Третьего мая он
приобрел дом на улице Бугенвиллия-Уэй.
Поскольку в регистрационных записях не упоминалось о продаже его старого дома,
Холли решила, что до того, как ему
улыбнулась фортуна, Джим снимал квартиру.
Она порядком удивилась, увидев, в каком скромном доме он живет. Место
было хорошее: новый район, чистые,
опрятные здания, построенные в лучших традициях Апельсиновой Страны. По краям
широких, плавно изгибающихся улиц
росли молодые пальмы. Живописные домики средиземноморского типа блестели
красными черепичными крышами. На
некоторых черепица была цвета песка или спелого персика. Но даже в таком
чудесном южном городке, как Лагуна-Нигель,
где цены на землю не уступают нью-йоркским в районе Манхэттена, Джим мог бы
позволить себе куда более роскошное
жилище. Его домик был самый маленький в округе. Перед крыльцом на крохотной
зеленой лужайке пестрели азалии и
пионы. Рядом росли две пальмы. Их раскидистые кроны отбрасывали кружевные тени
на кремово-белую штукатурку.
Холли сбросила скорость и, не спуская с дома глаз, медленно проехала
мимо. Стоянка для машины пуста. На окнах
занавески. Единственный способ узнать, дома Айренхарт или нет, - просто подойти
к двери и позвонить. В конце концов
она так и сделает. Но не сейчас.
Она достигла границы квартала, развернулась и снова проехала мимо дома.
Он показался ей милым и
привлекательным, но совершенно обычным. Трудно поверить, что за этими стенами
живет такой удивительный человек.
Виола Морено жила в зеленом живописном районе, построенном компанией
"Ирвин" в шестидесятыхсемидесятых
годах. Даже в самый палящий зной здесь было хорошо и прохладно под
сенью высоких эвкалиптов. Красивые
светлые здания, окруженные живой изгородью, утопали в зелени лавров.
Все в доме у Виолы было простым и удобным: старый горбатый диван,
мягкие глубокие кресла, широкие скамеечки
для ног. Преобладали яростные тона. Холли обратила внимание на картины, висевшие
на стенах. Спокойные, традиционные
пейзажи радовали глаз. Повсюду лежали стопки журналов, на полках стояли книги.
Едва переступив порог комнаты, она
почувствовала себя как дома.
Под стать жилищу оказалась и хозяйка, встретившая Холли тепло и
радушно. Виоле было около пятидесяти. Но,
несмотря на возраст, кожа на загорелом лице оставалась матово-гладкой. В
блестящих мексиканских глазах, черных, как
чернила, горели веселые искорки. Роста она была небольшого и немного располнела
с возрастом, но Холли представила, как
в молодости эта женщина шла по улице и мужчины провожали ее взглядами, рискуя
вывихнуть шеи. Виола и сейчас
казалась очень красивой.
Распахнув дверь, она протянула Холли руку и пригласила войти, будто они
были старыми друзьями, а не
познакомились вчера по телефону. Они прошли в гостиную, а потом во внутренний
дворик дома и очутились на маленькой,
покрытой дерном лужайке, где на стеклянном столике стояли два стакана и кувшин с
лимонадом, в котором плавали
кусочки льда. На плетеных стульях лежали мягкие желтые подушки.
- Летом я провожу здесь почти все время, - сказала Виола, усаживаясь за
столик. - Не правда ли, чудесный уголок?
Прозрачный зеленый занавес отделял дом Виолы от зданий на
противоположной стороне улицы, белеющих в тени
высоких деревьев. Издали виднелись круглые цветочные клумбы с ярко-красными и
фиолетовыми гладиолусами. Две белки
спустились с маленького пригорка и перебежали через извилистую тропинку.
- Здесь просто замечательно, - согласилась Холли.
Виола налила лимонад в стаканы.
- Когда мы с мужем купили дом, деревья были совсем крохотные. Кругом
почти пустыня. Но мы мечтали о
будущих временах. Мы умели ждать, хотя лет нам тогда было совсем немного, - она
вздохнула. - Иногда бывает так
грустно. Горько думать, что он умер таким молодым и никогда не увидит, как
выросли наши саженцы. Но обычно я гляжу
на сад и радуюсь. Я знаю, Джо сейчас в лучшем мире, чем мы с вами. Мне хочется
верить, что он радуется вместе со мной.
- Простите, - смутилась Холли, - я не знала, что ваш муж умер.
- Конечно, моя дорогая. Откуда вам знать? Это случилось так давно. Еще
в шестьдесят девятом. Мне тогда было
всего тридцать, а ему тридцать два. Муж служил в морской пехоте. Я им так
гордилось. Столько лет прошло, как Джо погиб
во Вьетнаме, а для меня он как живой.
Холли поразила мысль о том, что павшие в этой войне, останься они в
живых, были бы уже далеко не молодыми
людьми. Их вдовы прожили без них долгие годы, гораздо больший срок, чем вся их
семейная жизнь.
Сколько лет пройдет, прежде чем Вьетнам встанет в один ряд с крестовыми
походами Ричарда Львиное Сердце и
Пелопонесскими войнами?
- Погиб таким молодым... - Голос Виолы дрогнул, однако она справилась с
собой и сказала тихо и печально:
- Столько уж лет прошло...
Холли смотрела на женщину совершенно другими глазами. Первое
впечатление оказалось ошибочным. Спокойная,
умиротворяющая обстановка в доме, радушие и доброта хозяйки, веселые искорки в
ее черных глазах - за всем этим
кажущимся благополучием таилось огромное безутешное горе. То, с какой любовью
Виола произносила "мой муж", ясно
говорило: никакое время не в силах стереть память о молодом морском пехотинце -
ее первом и последнем мужчине. После
смерти Джо жизнь к потеряла для Виолы всякий интерес и, несмотря на веселый
жизнерадостный характер, в сердце
женщины навсегда поселилась скорбь.
Люди редко оказываются тем, чем кажутся, - этот урок усваивает каждый
начинающий журналист, если он только
способен чему-нибудь научиться. Люди никогда не бывают проще, чем сама жизнь со
всеми ее проблемами и сложностями.
Виола опустила в лимонад соломинку.
- Слишком сладко. Я всегда кладу чересчур много сахара. Прошу прощения.
Она поставила стакан на столик.
- Пожалуйста, расскажите мне о брате, которого вы разыскиваете. Вы меня
очень заинтриговали.
- Помните, когда я вам звонила из Портленда, то сказала, что меня
воспитали чужие люди. Я очень благодарна за
все, что они для меня сделали, и люблю их, как любила бы настоящих родителей,
но...
- Конечно, вы хотите узнать, кто ваши настоящие родители.
- Просто.., я чувствую какую-то пустоту.., пустоту в сердце, -
запинаясь, заговорила Холли, стараясь не переиграть.
Ее удивила не легкость, с какой она лгала, а то, как хорошо у нее это
получается. Обман - удобный способ получить
информацию у не слишком разговорчивых собеседников. В свое время такие
признанные светила, как Джо Макгиннис,
Джозеф Вамбо, Боб Вудворд и Карл Бернштейн, доказывали, что журналист имеет
право на обман во имя высшей истины.
Однако Холли не могла похвалиться большими успехами в этом искусстве. Она
смущалась и ругала себя за вынужденную
ложь, но, по крайней мере, ей удавалось скрывать эти чувства от Виолы Морено.
- В агентстве по усыновлению почти не сохранилось сведений о моих
настоящих родителях, но я все-таки сумела
узнать, что они умерли двадцать пять лет назад. Мне тогда было всего восемь.
В действительности она рассказывала историю о родителях Джима
Айренхарта, которые умерли, когда мальчику не
исполнилось и десяти. Обо всем этом Холли узнала из газет, читая статью о
лотерейном выигрыше.
- Поэтому я их совсем не помню.
- Как это ужасно. Теперь моя очередь жалеть вас. - В мягком голосе
Виолы звучали нотки неподдельного
сочувствия.
Холли чувствовала себя последним предателем. Состряпанная ею история
выглядела насмешкой над огромным
горем Виолы. Однако, помня, что обратного пути нет, она продолжала:
- Но оказалось, все не так уж плохо. Я обнаружила, что у меня есть
брат. Помните, я говорила вам по телефону.
Виола придвинулась к собеседнице и положила руки на стол. Ей не
терпелось услышать подробности и узнать,
какая от нее требуется помощь.
- И вы обратились ко мне потому, что я могу помочь отыскать вашего
брата?
- Это не совсем так. Дело в том, что я его уже нашла.
- Как замечательно!
- Но.., я боюсь...
- Боитесь? Чего?
Холли опустила глаза в землю. Проглотила несуществующий комок в горле,
всем своим видом изображая, что
пытается овладеть собою и борется с охватившим ее волнением. Вышло неплохо.
Сцена, достойная Академической награды.
Холли была противна сама себе. Она снова заговорила, стараясь придать голосу
убедительную дрожь:
- Он мой единственный родной человек во всем мире, единственная ниточка
к отцу и матери, которых я никогда не
увижу. Он мой брат, миссис Морено, и я люблю его. Люблю, хотя : никогда не
видела. Но что, если я брошусь к нему с
открытым сердцем, а он.., оттолкнет меня? Скажет.., лучше бы мне не
показываться? Что, если я ему не понравлюсь?
- Боже мой, да как вам такое пришло в голову! Как может не понравиться
такая славная молодая женщина?
Говорю вам, он будет счастлив, когда узнает, что у него есть такая сестра!
Гореть мне в аду синим пламенем, мрачно подумала Холли, но вслух
сказала:
- Вам это может показать глупым, но я ужасно волнуюсь. Мне никогда не
удавалось произвести хорошее
впечатление при первой встрече.
- Что вы, дорогая, мне вы сразу понравились!
Ну-ка, стукни мне каблуком по носу, давай, чего же ты медлишь, мысленно
обратилась она к Виоле, но вслух
сказала:
- Я боюсь рисковать. Хочу узнать о нем как можно больше, прежде чем
постучусь в его дверь. Что он любит, что не
любит. Как относится к.., ко многим вещам. Ах, миссис Морено, я боюсь все
испортить.
Виола понимающе кивнула:
- И вы пришли ко мне потому, что я знаю вашего брата. Возможно, он был
среди моих учеников?
- Вы преподаете историю в старших классах Ирвинской школы...
- Да, я работаю здесь с тех пор, как умер Джо.
- Видите ли, мой брат не был вашим учеником. Он преподавал английский в
вашей школе. Мне сказали, что вы лет
десять работали в соседних кабинетах и хорошо его знаете.
Лицо Виолы озарилось улыбкой:
- Так вы говорите о Джиме Айренхарте?
- Да, Джим и есть мой брат.
- Вы просто не представляете, как вам повезло! Это замечательно!
Такая восторженная реакция поразила Холли, и она захлопала ресницами, в
растерянности уставившись на Виолу.
- Джим - замечательный человек, - сказала женщина с искренней теплотой
в голосе. - Как бы я хотела иметь сына,
похожего на него! Он иногда заходит ко мне, правда, не так часто, как раньше. Мы
вместе обедаем. Люблю угощать его
чем-нибудь вкусненьким. Для меня это такая радость...
Она умолкла на полуслове, и тень легкой грусти прошла по ее лицу.
- Да.., лучшего брата невозможно и желать. Редко встретишь такого
хорошего человека. Джим - прирожденный
учитель, вежливый, добрый, терпеливый.
Холли подумала о Нормане Ринке - психопате, который вошел в магазин и
средь бела дня убил продавца и двух
покупателей. Самого его застрелил вежливый, добрый Джим Айренхарт. Он всадил в
Ринка восемь зарядов в упор. Причем
четыре из них в бездыханный труп. Хотя Виола Морено и знала своего коллегу
столько лет, она не имела ни малейшего
понятия о том, каким он бывает в гневе.
- Я повидала немало хороших учителей на своем веку, но Джим Айренхарт
не такой, как все. Он заботился о своих
учениках, точно это были его собственные дети.
Виола откинулась на спинку стула и покачала головой, припоминая:
- Джим отдавал им всего себя, хотел сделать жизнь детей лучше, а ему
так страшно не повезло. Он и ученики
понимали друг друга с полуслова. Иной учитель за такое все готов отдать, и так и
этак старается, а все бесполезно - не любят
его дети. А у Джима все само собой получалось.
- Почему он ушел из школы?
Улыбка на губах Виолы погасла. Помолчав, она нерешительно произнесла:
- Отчасти в этом виновата лотерея.
- Лотерея?
- Разве вы не знаете?
Холли посерьезнела и отрицательно покачала головой:
- Джим выиграл шесть миллионов долларов. Это было в январе, - пояснила
Виола.
- Что вы говорите!
- Представляете, первый раз в жизни купил билет и выиграл.
Убрав с лица удивление, Холли изобразила озабоченный вид:
- Какая неожиданность! Теперь Джим подумает: я приехала, узнав, что он
разбогател.
- Ну что вы, - поспешно успокоила ее Виола. - Джим совсем не такой. Он
никогда не думает о людях плохо.
- Зарабатываю я прилично, - выдала Холли новую ложь. - Мне его деньги
не нужны. Если Джим их предложит, я
все равно откажусь. Мои приемные родители - врачи. Не миллионеры, конечно, но на
жизнь всегда хватает. Сама я работаю
адвокатом, у меня много клиентов.
"Ну довольно, раскудахталась: тебе в самом деле не нужны его деньги, -
подумала Холли, презирая себя до глубины
души, - но ты гнусная лживая тварь, погрязшая во вранье. Стоять тебе веки вечные
по уши в дерьме и чистить Сатане
ботинки".
Настроение Виолы изменилось. Она отодвинула стул, встала и подошла к
большому керамическому горшку с
бегониями и медно-желтыми ноготками. Сорвала стебелек сорной травы, размяла его
в ладони, устремив отсутствующий
взгляд на зеленые кроны деревьев.
Она долго молчала.
Холли сидела как на иголках, обеспокоенно соображая, не выдала ли она
себя, ляпнув какую-нибудь глупость. С
каждым мгновением нервничала все больше. Еще немного - и она выложит всю правду
и покается во лжи.
В траве бегали белки. Прилетела бабочка. Она попорхала над столиком,
села на край кувшина с лимонадом, а потом
улетела.
Наконец Холли осмелилась нарушить затянувшееся молчание. Дрожащим, на
этот раз от настоящего волнения,
голосом она спросила:
- Простите, миссис Морено, что-нибудь не так?
Виола скатала стебелек в шарик и бросила его в траву.
- Просто не представляю, как все это сказать?
- Что сказать? - нервно спросила Холли. Виола повернулась к ней и
приблизилась к столу.
- Вы спросили, почему Джим.., почему ваш брат ушел из школы. Я сказала,
что из-за лотереи. Но на самом деле это
не так. Если бы Джим любил школу, как несколько лет назад, даже год назад, он
никогда бы не бросил свою работу, пусть
даже из-за сотни миллионов.
Холли едва удержалась, чтобы не вздохнуть с облегчением. Слава Богу,
Виола ни о чем не догадалась.
- И что случилось, почему он так изменился?
- Он потерял ученика.
- Потерял?
- Его звали Ларри Каконис. Он учился в восьмом классе. Очень способный
мальчик. Добрый. Но нервы у него
никуда не годились. Семья была неблагополучной. Отец постоянно истязал мать. Бил
все годы, сколько Ларри себя помнил.
Мальчик переживал, что не может спасти мать от побоев. Чувствовал свою
ответственность, хотя его вины здесь как раз не
было. Знаете, есть дети с очень сильным чувством ответственности. Ларри был как
раз из таких.
Виола взяла стакан с лимонадом, вернулась на прежнее место и уставилась
в землю.
Во дворике воцарилась тишина.
Холли терпеливо ждала.
Наконец женщина заговорила:
- У его матери серьезные отклонения в психике. Она была жертвой своего
мужа по собственной воле. Оба они были
не в себе. А Ларри никак не мог примириться с этой раздвоенностью: он любил
мать, но терял к ней уважение, потому что
стал понимать: ей нравится получать побои.
Холли все поняла. Она знала, чем закончится рассказ Виолы, и ей
хотелось заткнуть уши, чтобы не слышать
жестоких слов, но выбора не было.
- Джим много занимался с мальчиком. Я не имею в виду только уроки
английского. Ларри доверял ему как никому
на свете, и Джим был для него как старший брат. Джим советовался с доктором
Дансингом, который работает у нас
психологом по совместительству. Казалось, дело идет на поправку. Мальчик
старался разобраться в своих чувствах к
родителям, понять их... Мы думали, все будет хорошо. Но однажды ночью, это было
пятнадцатого мая прошлого года - даже
не верится, что прошло больше пятнадцати месяцев, - Ларри взял пистолет отца,
зарядил, направил дуло себе в рот.., и
выстрелил...
Холли дернулась, как будто ее ударили. Она испытала настоящий шок, хотя
полученные ею удары не были
физическими. Она содрогнулась при мысли о самоубийстве мальчика. Тринадцать лет
- это же так мало, жизнь еще только
начинается. В этом возрасте пустяковые сложности разрастаются до огромных
размеров, а действительно серьезная
проблема кажется катастрофой и приводит в отчаяние. Холли жалела Ларри, ее
распирало чувство бессильного гнева: у
мальчика было слишком мало времени, чтобы понять - непреодолимых препятствий не
существует и в жизни гораздо
больше радости и веселья, чем горя и отчаяния.
Но не меньше ее потрясла дата самоубийства Ларри Какониса - пятнадцатое
мая.
В этот день ровно год спустя в Атланте Джим Айренхарт совершил свое
первое чудо - спас от смерти Сэма и Эмми
Ньюсомов, застрелив наркомана и убийцу Нормана Ринка.
Холли не могла усидеть на месте. Она встала и подошла к Виоле. Они
вместе стали смотреть на белок, снующих по
лужайке.
- Джим обвинил себя в смерти мальчика, - тихо произнесла Виола.
- Но почему? В том, что случилось, не было его вины.
- Он все равно во всем обвинял себя. Такой уж он человек. Но того, что
случилось потом, никто не мог представить.
После смерти Ларри он потерял всякий интерес к работе. Не верил, что может чтонибудь
изменить к лучшему. Он добился
больших успехов, чем любой из учителей, которых я знаю, но эта неудача напрочь
выбила его из колеи.
Холли вспомнила, с каким бесстрашием Айренхарт выхватил маленького
Билли Дженкинса из-под колес бешено
мчащегося грузовика. Здесь неудачи не было.
- Он полностью ушел в себя. Ходил подавленный, никак не мог забыть.
Человек, которого Холли встретила в Портленде, не выглядел подавленным,
скорее загадочным и сдержанным. Но
у него было неплохое чувство юмора, и улыбался он легко и открыто.
Виола отпила глоток лимонада.
- Надо же, сейчас кажется кислым. - Она поставила стакан на бетонный
пол возле ног к и вытерла мокрую ладонь о
брюки. Ей хотелось что-то сказать, но она заколебалась и не сразу в произнесла:
- Затем с ним стали происходить странные вещи.
- Странные вещи?
- Джим стал тихим, отрешенным. Начал заниматься восточными
единоборствами. - Записался в школу таэквондо.
Есть много людей, которые увлекаются подобными вещами, но такие интересы
совершенно не в его характере.
Это было вполне в характере Джима Айренхарта, которого знала Холли.
- И это не было мимолетным увлечением. Каждый день, как только уроки
заканчивались, Джим ехал на тренировку
в Ньюпорт-Бич. Я уже начала беспокоиться. Он все бросил и занимался только своим
таэквондо. Когда в январе Джим
выиграл в лотерею, я была счастлива за него. Получить шесть миллионов долларов!
Такая большая удача! Я надеялась:
выигрыш изменит его жизнь к лучшему и он снова станет Джимом, которого я знала
много лет.
- Но этого не случилось?
- Да. Казалось, он даже не удивился и не обрадовался. Ушел из школы.
Переехал из квартиры в новый дом.., и еще
больше отдалился от друзей.
Виола повернулась к Холли и улыбнулась.
- Вот почему я так обрадовалась, когда узнала, что вы его сестра и Джим
ничего о вас не знает. Может быть, вы
сумеете помочь там, где оказались бессильны шесть миллионов долларов.
Чувство вины за совершенный обман с новой силой охватило Холли. Она
покраснела до корней волос.
- Я была бы счастлива помочь, если только 123 у меня получится. - Она
надеялась, что простодушная Виола примет
краску стыда на ее лице за признак волнения и радости.
- Вы сможете, я уверена. Джим сейчас одинок или, вернее, так думает.
Ваше присутствие в доме излечит его от
тоски. Поезжайте к нему сегодня, лучше всего прямо сейчас.
Холли покачала головой.
- Не так сразу. Я все-таки не буду спешить. Хочу.., немного прийти в
себя. Надеюсь, вы ему обо мне ничего не
скажете?
- Конечно, дорогая. Это ваше право первой сообщить ему эту радостную
весть. Представляю, какой это будет
волнующий момент!
Холли благодарно улыбнулась. Ей показалось, что губы сделаны из жесткой
пластмассы и приклеены к лицу, точно
бутафория карнавального костюма во время празднования Хэллоуина "Канун Дня Всех
Святых, который отмечается в
США 31 октября и сопровождается веселыми играми и красочными карнавальными
представлениями.".
Несколько минут спустя, провожая Холли до двери. Виола взяла ее руку в
свою ладонь и сказала:
- Мне бы не хотелось вас обманывать: вернуть его к жизни - задача не из
легких. Сколько я знаю Джима, в нем
всегда чувствовалась затаенная печаль. Да тут и нечему удивляться, если
вспомнить, как рано он потерял родителей. В
десять лет остался сиротой.
Холли понимающе кивнула:
- Огромное вам спасибо. Вы очень мне помогли.
Виола порывисто обняла ее, поцеловала в щеку и сказала:
- Надеюсь, мне недолго придется ждать вас обоих на ужин. Посмот
...Закладка в соц.сетях
