Жанр: Фантастика
Повелители камней
... предлагали, сэр, мы с Синой хотели бы объявить о нашей помолвке в самом конце
церемоний перед последними тостами.
- Помолвка с Синой? - Адлер удивленно посмотрел на Ньяла из угла шатра. - Я не знал. -
Щеки у него покраснели.
- Мне бы хотелось, чтобы вы, лорд Ландес, и Мастер Фаллон провозгласили бы тосты, -
продолжил Ньял. - Вы согласны, сэр?
- Да, да, - хрипло проговорил Ландес. - Мы произнесем их перед Камнем, да.
Бенаре задумчиво постучал ногтем по зубам.
- Теперь, раз это решено, Ньял, поговорим о другом.
- Да, господа? О чем? - нетерпеливо спросил Ньял.
Бомбалер откашлялся.
- Ньял, ты отделился от нас по дороге.
- Отделился? Я вытащил своего слугу из реки, сэр.
- Да, но некоторых лордов беспокоит то, что это случилось в подходящий момент.
Ньял нахмурился:
- В подходящий момент?
- И этот гном тоже выбрал отличное время, чтобы упасть. Он чуть не разбил Камень! -
проворчал лорд Фаррил.
- Это же Руф Наб! - с упреком проговорил Ньял.
- Мне все равно, кто он, но это чуть было не закончилось бедой! - Фаррил, коренастый
мужчина немногим старше Ньяла, осуждающе покачал головой.
Ньял обвел взглядом сидящих перед ним лордов. Все они были состоятельными людьми, один
великолепнее другого, и доспехи у всех отделаны золотом. Они сидели перед ним на складных стульях,
такие властные и неприступные. Адлер отвернулся и смотрел через откинутое полотнище на падающий
дождь. Недрик оценивающе наблюдал за Ньялом от стены. Ландес сидел не двигаясь. Его обычно белорозовое
лицо покрылось красными пятнами. Остальные беспокойно ерзали и не глядели Ньялу в глаза.
- Простите, милорды, я забыл рассказать вам о случившемся. Вскоре после того, как мы
разделились, на нас у дороги напал незнакомый всадник. Руф Наб рисковал собственной жизнью, чтобы
спасти меня. Так уж он привык, - продолжал Ньял. - Дом Кровелла давно дружен с его семьей. Руф
Наб спас моего отца в Гаркинском лесу, а теперь меня. Кто-нибудь из вас, господа, находит это
оскорбительным?
- Ньял, нет нужды вести себя так, словно ты - единственный защитник гномов, - сказал
Бенаре. - Просто кое у кого из лордов есть вопросы. Нам кажется, что церемонии - наши самые
важные политические церемонии - сегодня прошли не так, как следовало бы. Нам бы хотелось понять,
что произошло. - Он говорил монотонно и смотрел на Ньяла открыто и пристально.
- Не так? - воскликнул Ньял. - Вас не было здесь, господа, а церемонии необходимо было
начать.
Недрик кашлянул:
- Я уверен, Ньял сделал все, что в его силах.
Ландес хмыкнул, и все взгляды устремились к нему.
- Все, что в его силах? Кто был тот мошенник, с которым он ехал рука об руку?
- Милорд, пожалуйста, не надо, - попытался успокоить лорда Нед.
- Кто ехал вместо меня в процессии? - повторил Ландес.
- Мой слуга Тим, - ответил Ньял.
- Твой конюх?! - негодующе воскликнул Ландес.
Ньял все понял.
- Лорд Ландес, это было вызвано крайней необходимостью. Вас не было, а церемонии должны
были начаться по обычаю. Тим никоим образом не заменял вас, он только как бы играл вашу роль...
- Конюх играл меня? - Покрытое пятнами лицо Ландеса побагровело.
- Милорд...
- Меня никогда еще так не оскорбляли!
- Да, это ужасно, - согласился Адлер. - Конюх! Подумать только!
- Милорды, вас не было...
- Но мы уже подходили, - настаивал Адлер.
- Ты что - не мог подождать? - крикнул Ландес.
- Простите, сэр, не мог! - ответил Ньял. - Церемония должна была идти, как заведено. Кроме
того, я боялся, что что-то случилось.
Бенаре встал.
- Чего ты боялся, Ньял? - спросил он.
- Я боялся, что на вас напали так же, как на меня.
- Как на нас могли напасть? - взревел Ландес. - Что могло случиться с отрядом хорошо
вооруженных всадников? Да в праздник к тому же! Ты должен был подождать!
- Отец, успокойся, - попросил Нед.
- В самом деле, возьмите себя в руки, - прошептал лорд Бенаре.
- Ах, если бы ты не убежал от нас, Ньял! - посетовал Адлер.
- Ах, если бы ты плавал получше! - вспылил Ньял.
- Или ты не так торопился! - отрубил Ландес. Бенаре нетерпеливо взмахнул рукой:
- Так мы ни до чего не договоримся! - Он повернулся к Ньялу. - В связи с тем, что ты начал
церемонию без нас, возникло несколько вопросов. Ты выступал перед собравшимися сегодня утром. Я
не слышал всей речи, но вожди Других обратились ко мне за разъяснениями. Великаны, в частности,
были совершенно расстроены. Они тревожатся из-за какого-то из своих пророчеств. Они говорят, что
ты предлагаешь нам готовиться к еще одной войне.
- Нет, я только сказал, чтобы мы были бдительнее.
- Но почему?
Ньял колебался.
- Я пришел к выводу, что эйкон виновен в смерти моего отца и брата.
- Что за нелепость! - вскипел от злости Ландес. - Телерхайд был убит троллями, и мы все
видели, что Брэндом умер от болезни! Как можешь ты утверждать, что его убили?
Вспомнив свою клятву Сине, Ньял прикусил губу.
- Я не могу сказать вам, откуда я это знаю, но это так. Был тайный сговор и убийство.
- На каком основании ты заявляешь, что твоего брата убили? - спросил Бенаре.
- Сводного брата! - поправил его Адлер, оторвавшись от созерцания дождя. В палатке
воцарилась тишина, как после удара грома.
- Это правда? - спросил Бенаре.
Яркая краска залила шею Ньяла.
- Да, - ответил он. - Телерхайд сказал мне об этом незадолго до гибели.
- Твоя мать, должно быть, оказывала внимание оборванцам из Гаркинского леса! - хмыкнул
Адлер.
- Возьми свои слова назад! - крикнул Ньял.
- Почему, если это правда? Ты - ублюдок! - Адлер потянулся за своим наполненным вином
кубком. - Твоя мать открыто опозорила Телерхайда. По-видимому, наш великий вождь у себя дома
был не таким могущественным, как среди нас.
Ньял ухватил Адлера за куртку и рывком поставил лорда на ноги.
- Лжец!
Адлер, защищаясь, ударил Ньяла кулаком, и они оба повалились на землю, ругаясь на чем свет
стоит и молотя друг друга. Лорды растащили их.
- Какой позор! - прогремел Ландес. - Вы попрали святость Завета Драконихи!
- Мне жаль, милорд, - пробормотал Адлер, осторожно трогая пальцем разбитую губу. - Я
прошу прощения у Совета.
Нед и Бенаре прижали Ньяла к опорному столбу.
- Выйдем отсюда, и я рассчитаюсь с тобой раз и навсегда! - в ярости кричал Ньял, пытаясь
вырваться.
- Хватит! - рявкнул Ландес. - Ньял, утихомирься! Адлер, держи себя в руках. Ты оскорбил его
происхождение. Я предлагаю держать их обоих взаперти до конца церемоний!
Лорды хором выразили согласие.
- Адлер, я полагаюсь на твое честное слово, что ты никуда не выйдешь. Ньял, ты останешься
здесь под стражей, пока не остынешь.
- Мы не можем ставить на место Камень без представителя Кровелла, - сказал Бенаре, когда
Ньял затих. - Для эйкона это было бы триумфом.
- Да, вы правы. - Ландес досадливо покачал головой. - Значит, он должен появиться, но под
клятвой Драконихе. Ты навлек на себя позор, Ньял. Ты ни с кем не будешь говорить и будешь под
охраной до конца церемоний. Если ты не сможешь сдерживаться, я оставлю тебя под охраной даже во
время тоста в честь твоей помолвки! Ты понял?
- Да, сэр, - пробормотал Ньял, враждебно глядя на Адлера.
Глава 18
Той ночью Руф уснул так крепко, что Сина не могла его добудиться. Конюхи тихо ушли, как
только стемнело. К этому времени Сина поняла, что Ньял не вернется и не приведет Фаллона и что
никто ей не поможет. Руф Наб метался в горячке, выкрикивая имена Телерхайда и остальных друзей.
Наверное, звал их в бой. А Сина вела свою битву. Она разговаривала с гномом голосами его друзей,
успокаивала его, убеждала жить, ходить, быть сильным. Страх, который она чувствовала поначалу,
сменился злостью, и эта злость вылилась в стремление сохранить жизнь воина-гнома. Сина запретила
себе думать о нем, как об умирающем. Потирая свое золотое кольцо Целительницы, она представляла
Руфа здоровым и смеющимся, говорящим Фаллону, что она - лучший целитель, чем чародей. Под утро
лампа замерцала и погасла. В конюшне стало холодно и сыро. Сина сменила припарку и встала на
колени рядом с гномом. Она исцеляла его в своих мыслях, пока не почувствовала, что кольцо
Целительницы на ее пальце сильно разогрелось.
Тусклый рассвет уже разгонял темноту в стойле, когда гному стало лучше. Жар спал, дыхание
выровнялось, лицо посветлело. Свернувшись калачиком, как ребенок, положив ладонь под щеку, Руф
Наб погрузился в спокойный, тихий сон. Сина не чувствовала ни радости, ни удивления. Для нее это
было тем единственным результатом, который и следовало ожидать.
Руф спал недолго, а когда проснулся, Сина помогла ему переодеться в сухое - та одежда, что
была на нем, промокла от пота, - и покормила овсянкой. Когда Руф снова спокойно уснул, Сина
накинула плащ и вышла во двор.
Было пасмурно. Горы на западе, за Гаркинским лесом, стояли окутанные облаками. С моря дул
холодный ветер, бодрящий и освежающий, прогоняющий запахи конюшни и болезни. Сина поднялась
по ступеням на зубчатую стену и долго стояла, слушая крики чаек, ссорящихся на крыше кухни, и рокот
прибоя, бьющегося об утесы далеко внизу. Она закрыла глаза, трижды глубоко вдохнула и молча
поблагодарила Китру за исцеление Руфа.
Замок начал просыпаться. С крепостной стены Сина увидела эйкона в великолепной малиновой
мантии - он шел через двор к храму.
Сина вернулась в конюшню, чтобы еще раз взглянуть на гнома. Убедившись, что Руф спит
нормально, она ушла из Обители и поспешила к Кудрявому Лугу. От дождя и передвижения большого
числа народа дорога раскисла, идти по ней было трудно, но вскоре Сина свернула на проторенную
тропу, ведущую по склону к роще. Последователи Древней Веры, вымокшие за ночь в шатрах, начали
собираться вокруг Камня, некоторые выглядели весьма так себе.
Фаллона Сина нашла в другом конце луга. Чародей стоял на коленях под исполинским дубом,
глаза его были закрыты, голова опущена. Левая рука, словно на плече друга, лежала на шершавой коре
дерева. Наконец Фаллон открыл глаза - красные, воспаленные - и, увидев Сину, кивнул ей.
- А, Сина, доброе утро. - Он поморщился и осторожно потер лоб тонкими длинными пальцами.
- Надеюсь, в один прекрасный день я найду траву, которая сможет излечить похмелье после
эльфийского бренди. - Держась за ствол, он с трудом встал на ноги. - А как там доблестный Руф
Наб?
- Ему было очень плохо, Мастер. Разве Ньял не нашел вас?
- Нашел, нашел.
- Вы должны были прийти, - сердито сказала девушка.
- Но ты вылечила его?
- Да. К утру жар спал.
- Замечательно! Я знал, что ты справишься. Если бы я действительно был нужен тебе, я бы
немедленно пришел.
Гнев Сины смягчился.
- Он был при смерти, Мастер Фаллон. Заражение крови, сильный жар. Как вы думаете, а может
быть, Целительство - мой Дар?
- Твой Дар? Похоже, тебе становится невтерпеж, а? Нет, Сина, это не твой Дар. По крайней мере
я на это надеюсь. Целительство - способность, которой обладаем все мы, каждый последователь
Древней Веры. Да и Новой тоже, только они не верят в свой дар, а потому и не используют его. Но это
было важное исцеление, и я очень горжусь тобой!
- Спасибо, Мастер! Я приготовила гному припарку из листьев арники и черный ивовый чай.
Думаю, это арника вылечила его.
- О боги! - Фаллон сжал голову руками.
- Вы нездоровы, Мастер? - забеспокоилась Сина.
- Вполне здоров, но не успел я подумать, что ты сделала гигантский шаг вперед, как ты
повернулась и помчалась назад. Травы не исцеляют. Исцеляют Целители.
- Конечно, но...
На краю луга зазвучали фанфары и затрепетали флаги. К Сине и Фаллону по лугу шагал Ландес, за
ним - Ньял и остальные северные лорды.
- Доброе утро, отец, - окликнула Ландеса Сина.
- Да, Сина, здравствуй, - отрывисто отозвался лорд.
- Ты не слышал? Я совершила исцеление! Руф Наб поправляется!
- Что? Ах, да. Поздравляю, дорогая, - и он прошагал мимо.
- Руфу легче! - Сина улыбнулась Ньялу, прощая его за вчерашнее исчезновение.
Ньял встретился с ней взглядом, затем отвел глаза и ушел вслед за Ландесом. Только Адлер,
идущий с остальными лордами, кивнул ей и улыбнулся.
Фаллон заметил ее растерянность.
- Они заняты политикой, - мягко сказал он. - В отличие от Телерхайда - и в этом было его
величие - большинство людей забывают про Закон, когда начинают совать нос в политику. А потом,
когда все запутают, они приходят к нам и требуют, чтобы Магия все исправила. Помни, все, что мы
можем сделать для них, это помочь им действовать, удерживаясь в рамках Закона.
Племена собрались у Камня. Царственные Другие к лорды стояли вокруг него огромным кругом
на тех же местах, что и вчера. Все, кроме Ньяла, заметила Сина. Ньяла с двух сторон сжали Ландес и
Нед. Он избегал взгляда девушки. Лицо его казалось мертвенно-бледным. "Слишком много выпил? -
подумала Сина и рассердилась. - Почему он вчера так и не вернулся?" Сзади нее толпились люди и
Другие, взволнованные и благоговеющие. Фаллон протянул к толпе руки:
- Я благодарю всех вас, друзья мои, за то, что помогли успеху нашей встречи. - Зазвучали
крики, раздались аплодисменты. - Я хотел бы обратиться к тем из вас, кто моложе меня. Таких среди
вас большинство. - Чародей печально улыбнулся и был награжден добродушным смехом толпы. -
Каждое поколение должно найти и поднять Магию своим собственным путем. Каждое поколение
передает Магии свои собственные желания, убеждения и надежды и таким образом определяет себя и
свое время. Не обязательно верить в Магию, чтобы это произошло. Сегодня мы подошли к
беспокойным временам. Важно, чтобы вы не искали ответа где-то снаружи, он - внутри вас, ибо вы -
живое воплощение Закона. Именно вы - самое магическое творение во всем Мироздании.
Все громко захлопали в ладоши. Не дожидаясь, пока рукоплескания стихнут, Фаллон повернулся к
Камню. Час пробил.
Сина сжала руку пикси правой рукой, руку Фаллона - левой и закрыла глаза. Бессонная ночь
давала себя знать: плечи ломило, голова кружилась. Сина стояла и ждала, когда Камень поднимется.
Вдруг ей захотелось, чтобы все скорее кончилось, захотелось лечь в постель и заснуть.
Полусонная, она попыталась вспомнить мельничный пруд, но вместо этого увидела, как она в стойле,
испуганная и одинокая, ждет Ньяла. Память о страхе оказалась настолько яркой, что у Сины
перехватило дыхание. Усилием воли она заставила себя сделать вдох и вспомнить поверхность воды,
отражающую небо.
За спиной Сина услышала шепот и поняла, что Камень движется. Он должен был плавно
подняться, принять вертикальное положение и опуститься в свою яму. Воспоминания девушки
путались: Сина опять вернулась мыслями к Ньялу, к его вчерашнему уходу и странному поведению
утром. Ей стало тяжело дышать, и Сина даже с закрытыми глазами почувствовала, что Камень
вздрагивает, повиснув в воздухе. Скорее назад, к воде! К воде, отражающей небо! Сина смотрела сквозь
воду на гальку на дне пруда, и все вокруг потемнело.
Вдали послышался ужасный крик. Ньял скакал галопом, его гнедой жеребец тяжело дышал и был
весь в мыле. Доносился топот погони. Неясно проступали очертания башни, уходящей высоко в небо.
Крики стали громче. Кричала женщина: она бежала по снегу, оглядываясь назад. Воин схватил
женщину за руку. Сзади подходили другие воины - злобные лии,а за черными щитами. Женщина
извивалась, тщетно пытаясь вырваться. Взметнулись мечи. Будто отрезанный бритвой, крик
прекратился.
Сина изо всех сил старалась проснуться, но ее неудержимо уносило все дальше и дальше от
знакомых мест.
Она парила в вышине над холмистой долиной. Низкое солнце освещало огромный камень,
вертикально стоящий на дальнем холме. Тень от камня протянулась через долину, к полуразвалившейся
крепости. Две армии стояли друг против друга. В одной оборванные пикси прилаживали в руках
короткие луки, да тощие эльфы, поудобнее устроив на левой руке деревянные и кожаные щиты,
вынимали из ножен короткие бронзовые мечи. Другое же войско было огромным: все до одного -
люди, и хорошо вооруженные.
- Сина! Сина! - звал Фаллон. - О боги, ну и время ты выбрала!
Сина лежала на спине на мягкой земле, над ней склонился Фаллон. Крик, который она слышала,
затерялся в горестных воплях окружающей их толпы. Сина села, обхватив голову руками.
- Ты заболела? - спросил Фаллон.
- Нет, я здорова. А что случилось?
Вокруг них толклись великаны с выражением оглушенного неверия на лицах. Ур Логга открыто
плакал. Мейга билась в истерике, заботливые мужья повели ее прочь, поддерживая под руки.
- Камень разбился, вот что случилось! Он выскользнул из наших мыслей.
Сина подняла голову. Камень раскололся пополам. Он пал гранью на другой камень, поменьше,
стоящий рядом. Верхняя половина встала вертикально рядом с меньшим камнем, нижняя половина
лежала в траве.
- О нет! - Вот и все, что могла сказать Сина. - О нет! - Она была так потрясена, что даже не
слышала, как сама причитает вместе с великанами.
- Да, вот беда, мы разбили его. - Фаллон быстро закивал. - Боюсь, слова великанов начинают
сбываться. А что случилось с тобой? - Он внимательно посмотрел на Сину.
Все еще напуганная, в полуобмороке, Сина покачала головой:
- Я не знаю.
- Понимаешь, сначала упала ты, потом - Камень. Я подумал, что, возможно, здесь есть какая-то
связь.
- Это было так странно, - прошептала она, вспоминая. - Как будто я видела сон.
- У тебя было видение?
- Я видела, как убивали женщину, - сказала она едва слышно.
Фаллон промолчал, не сводя с нее пристального взгляда.
- И я видела Ньяла. Он спасался бегством. Еще там была башня... Мастер, я видела битву. Нет, не
саму битву - две армии. Это было похоже на кошмар.
- Да, да, - сказал Фаллон, крепко сжимая ее руку. - Что еще? Кто сражался?
Сина сморщилась от боли и выдернула руку.
- С одной стороны эльфы и пикси. Я мало что видела.
Она содрогнулась. А чуть погодя добавила:
- Они стояли против большой армии людей.
- Но исхода битвы ты не видела? Ну, это хорошо! - . Он посмотрел на Сину так, будто впервые
увидел. - Поздравляю, госпожа, теперь он у вас есть, и я очень рад.
Он сунул руку за пазуху и вытащил тяжелую золотую цепь, похожую на ту, какую носил сам.
Трясущимися руками он надел цепь Сине на шею. От чего дрожали руки чародея - от благоговения,
написанного на его лице, или от последствий пития эльфийского бренди, - Сина так и не поняла, но
встревожилась.
- О чем вы? И почему называете меня госпожой?
Фаллон улыбнулся торжественно, совсем не насмешливо:
- Вы больше не моя ученица. Вы обрели свой Дар И какой замечательный! Чего бы я только не
отдал, чтобы быть молодым и иметь Дар Пророчества!
- Пророчества? Нет! То, что я видела, это только сон, Мастер! - стала отбиваться Сина. - Я со
вчерашнего дня ничего не ела и всю ночь не спала. Это был просто обморок.
Фаллон покачал головой.
- Вы должны отдать себе отчет в своей силе, госпожа Пророчество - самый великий Дар, и он
нужен Морбихану. Обладающий Даром Пророчества может распутать запутанные нити настоящего и
сплести такое будущее, какое он сам захочет.
- Мастер, это не мой Дар! Вы сказали, что я узнаю, когда получу Дар, а я не чувствую никакого
Дара. Мне просто стало дурно. - Тут Сина наконец услышала, как громко плачут все вокруг, и она
спохватилась: - Камень! Мы должны что-то делать!
Фаллон устало сел на землю рядом с ней.
- Нет, госпожа. Тут уж ничего не поделаешь. Это всего лишь камень, и он разбился не просто
так. Великие события сами предсказывают себя. - Чародей кивнул в сторону испуганной толпы. -
Оковы Молчания сняты с вас. Теперь уже все всё знают, хотя им не дано видеть будущее, как вам. Они
скажут, что Дракун наступил, что это четвертое из Семи знамений Последних Дней.
Тиму было не по себе. Случилось нечто ужасное. Ужаснее, чем болезнь Руфа Наба, лежащего без
сил на соломе в конюшне. Ужаснее, чем разбившийся Камень, хотя послушать других конюхов, так это
было очень скверно. Глядя, как Великий Камень дрожит и валится, едва не задевая Царственных
Других, стоявших внизу, Тим только уверенно кивнул. Еще десять лет назад, когда он увидел
церемонию в самый первый раз, он сказал друзьям, что так и будет.
- Вы не можете поднимать такие здоровенные камни без ничего, - сказал он тогда, и над ним
долго смеялись: вот, дескать, неверующий.
Но что-то произошло. Понимание пришло к Тиму не сразу. Сначала он думал, что сам здорово
провинился. Голова у него раскалывалась от боли, о прошедшей ночи у него остались только смутные
воспоминания, но помнилось: вроде бы Ньял давал ему какое-то поручение. Тим никак не мог
вспомнить, какое именно, и выполнил ли он поручение, но помнил, что ему что-то поручали. Поэтому
первым делом Тим, после того как проснулся, проведал Руфа Наба и опохмелился рюмочкой
эльфийского бренди, было найти Ньяла. Когда его хозяин не появился в конюшне, Тим отправился
поискать его в шатер лордов.
- Ты посыльный от эйкона? - спросил лорд Бенаре, когда Тим шагнул внутрь.
- Нет, сэр! Я слуга Ньяла, сэр.
- Ты ему не понадобишься сегодня, - сказал лорд Бенаре. - Отдыхай, занимайся своими
делами.
Тим удивился. Вернувшись в конюшню, он принялся за свою обычную работу, хотя чувствовал
себя отвратительно. Он покормил Авелаэра, вычистил стойло. Жеребец, третий день стоящий в
конюшне, лишенный долгих прогулок, вел себя неспокойно. Он бил копытами, а когда вцепился зубами
в рубашку Тима и порвал ее, слуга решил впредь не рисковать. Несмотря на то что день был
торжественный, Тим решил уговорить Ньяла, чтобы тот вывел жеребца поразмяться. С этой
единственной мыслью он и отправился на церемонию Установки Камня.
Ньял подошел. Слева от него шел Ландес, справа - Недрик.
- Прошу прощения, сэр, но ваш жеребец... - начал было Тим и умолк, ошарашенный, ибо Ньял
прошагал мимо, не сказав ни слова. Чтобы Ньял при упоминании о своем жеребце остался безучастным
- такого Тим и представить себе не мог. Вспомнив о прошлой ночи, он побежал за Ньялом, крича:
- Простите, сэр, но я забыл! Скажите мне еще раз, что я должен сделать, и я мигом сделаю...
Но тут другой вооруженный господин встал перед Тимом:
- Что тебе нужно?
- Я слуга Ньяла, сэр. - Тим сорвал с головы шапку.
- Ты не понадобишься ему сегодня. У него свои дела. Держись от него подальше.
И когда Камень упал, Тим едва заметил это, потому что во все глаза смотрел на Ньяла. Тим без
труда понял, что хозяин попал в беду. Кто-то забрал его длинный меч, а Ландес с Недриком не
отпускали от себя Ньяла ни на шаг. Дважды Ньял с тоской смотрел на Сину, будто хотел поговорить с
ней, и дважды Недрик вставал между ними. Тим возмутился.
Причитания вокруг упавшего Камня еще не умолкли, когда Ньяла проводили обратно в шатер
северных лордов. Тиму пришлось уйти: нужно было задать корм Авелаэру и раздобыть чего-нибудь
съестного для себя. В конюшне он встретил Сину. Девушка кормила Руфа Наба.
- Ваша милость, случилось что-то ужасное,
- Я знаю. Мы все испуганы. В центральной палатке будет собрание, там Фаллон все объяснит. А
до тех пор остается только ждать.
Тим тупо кивнул:
- Вы говорили с ним?
- С кем?
- С Ньялом?
Сина поджала губы:
- Нет. Когда увидишь его, скажи, что нам нужно поговорить как можно скорее.
По ее словам, Руфу стало лучше, хотя Тиму казалось, что гном по-прежнему выглядит слабее
самого дохлого конюшенного кота. Решив не надоедать Руфу, Тим надел на Авелаэра недоуздок, сел на
своего саврасого и, ведя жеребца в поводу, выехал из Обители. Целый час Тим выгуливал коней. То он
мчался за Авелаэром, то волок его за собой. За время прогулки слуга много думал о том, что случилось
с хозяином.
За обедом он узнал самое страшное. Заняв свое место напротив Ура Баффета - одного из своих
великанов-собутыльников, и Винка - молодого конюха лорда Бенаре, Тим обвел глазами шатер. Здесь
сидели представители всех Племен. Они доедали остатки от вчерашнего пира, но разговаривали
вполголоса, и много мест пустовало.
- Где остальные? - спросил Тим.
- Все еще рыдают и вопят, - ответил Винк, обгрызая мясо с кости. - Они все рехнулись из-за
этого камня. - Он многозначительно кивнул на Ура Баффета. - Ну и видок у тебя, Тим. Он и тебя
побил?
- Кто? - Несмотря на переживания, Тим проголодался не на шутку и радовался, что за столом
мало народу. Он наполнил тарелку и налил себе большую кружку пива.
- Твой молодой хозяин.
Винк наклонился вперед и громко прошептал:
- Он ведь драчливый, а? Хотя по нему не скажешь. Говорят, у лорда Адлера башка затрещала
так, будто на него единорог наскочил.
- Что? Баффет, о чем это он? - спросил Тим и почувствовал, как мурашки побежали у него по
спине. Ур Баффет вежливо отвел глаза, и Тиму стало ясно, что великан знает больше, чем ему самому
хотелось бы.
Шепотом, но достаточно громко, чтобы всем за столом было слышно, Винк продолжал:
- Последнее дело нападать на лорда, если ты сам не лорд. А говорят, что Ньял никакой не лорд, а
вовсе дикарь лесной! - Винк жадно вглядывался в глаза Тима. - Как ты теперь будешь служить ему,
Тим, когда кругом говорят, что он ублюдок? Ну, по твоему лицу вижу, что ты ничего не знал!
У Тима язык отнялся. Он не заметил, что Ур Баффет, измученный смущением, завел разговор о
погоде. Все глаза за столом следили за Тимом. Он встал и ушел из шатра.
Сина думала, что понимает, в чем дело и что неладно, но кое-что от неё ускользнуло.
Утверждение Фаллона о том, что она получила свой Дар, взволновало девушку, и она все больше и
больше злилась на Ньяла: время шло, а он так и не соизволил появиться. Через час после падения Камня
вожди Древней Веры собрались в белом с зеленым шатре. Ландес призвал встревоженное собрание к
порядку. Сина оглядела огромный шатер, но Ньяла нигде не было видно. Она нахмурилась.
- Ну что? - спросил Фаллон.
- Мастер Фаллон. - Чистый голос Финна Дарги прорвался сквозь общий гомон. - Скажите
нам, что это значит.
- Это значит, что Великий Камень разбился, ваша светлость. Все в точности, как вы видели. Вот
и все.
Трепеща, как раненая бабочка, мейга Далло затеребила рукав Фаллона.
- Это просто случайность, что мы разбили Камень, ведь правда? Просто неудача? Это могло
случиться с кем
...Закладка в соц.сетях
