Жанр: Фантастика
Полуночная гроза 2. Львиный престол
...в своих подозрениях, но сделать с
этим знанием я ничего не могу. Остается только хранить при себе да ждать удобного случая.
Удобного для чего - представления не имею.
Конечно, мне следовало сопоставить факты и догадаться раньше, еще во время нашего
пути из Пограничья в Аквилонию. Но, как и все вокруг, я была слепа. И слишком увлечена
встречей с человеком, которого полагала своим давним другом.
Я перевернула еще одну страницу высокоученого трактата и сделала вид, что внимательно
читаю. На самом деле я перебирала свои воспоминания. Я искала зацепку. С какого момента я
заподозрила, что дело не в изменившемся за прошедшие годы характере моего приятеля? Когда
в моей голове поселилась невероятная мысль о том, что внешность Конана - всего лишь
маска? Искусно сделанная карнавальная маска, под которой... Да, а кто же прячется под ней?
И что, в таком случае, на самом деле произошло с остальными людьми из его отряда? С
теми немногими верными друзьями, что последовали за настоящим Конаном в Пограничье? В
том числе и моим мужем? Меня изводило мрачное подозрение, что с ними поступили, как
обычно поступают с видевшими слишком многое свидетелями...
Тогда мои дела совсем плохи. Я могу положиться только на себя. Если бы до меня дошла
хоть какая-то весточка из города! Но пока новостей нет, я не могу ничего предпринимать. Мне
нужно знать, что мои действия никому не причинят вреда. Я уже и так натворила слишком
много непоправимых ошибок.
Поэтому я подожду. Терпения у меня хватит.
Если бы кто заглянул сейчас в зимний сад королевского дворца Тарантии, то не увидел бы
ничего необычного. Молодая дама сидит в беседке из вечнозеленого можжевельника и с
глубокомысленным видом штудирует толстенный фолиант в черной кожаной обложке.
Конечно, слегка необычное занятие для женщины, но каждый волен сходить с ума так, как ему
нравится.
Итак, я нахожусь здесь уже почти три седмицы. Две - собственно в Тарантии, и еще дней
десять было потрачено на дорогу сюда. Все началось на постоялом дворе в Брийте, большом
селе в Пограничном королевстве. Значит, начнем раскладывать события по своим местам
именно с того момента.
Я всегда подозревала, что моему пути суждено рано или поздно снова пересечься с
непредсказуемыми дорогами Конана. И произойдет это, разумеется, в самом неподходящем для
встречи месте. Где-нибудь на краю земли или посреди огромного города, причем и я, и он
будем куда-то страшно торопиться и поглядывать за спину - далеко ли погоня. В сущности,
так оно и случилось. Никто же не спорит, что Пограничье - самый что ни на есть край земли.
Я имею в виду, край цивилизованной земли. Все, что находится на полночь отсюда, загадочно,
неизведанно и внушает опасения...
В общем, я наткнулась на Конана именно в тот миг, когда меньше всего этого ожидала.
Он просто вышел из-за угла бревенчатого дома, прошел мимо, не обратив никакого внимания
на меня и моего проводника... и вернулся. Ему, видите ли, почудился знакомый голос, вот он и
не поленился проверить, мерещится ему или нет. И, к своему глубочайшему удивлению,
обнаружил знакомую пятнадцатилетней давности.
Проговорили мы тогда всю ночь. Не помню уже, о чем. По большей части о пустяках,
казавшихся очень важными. Однако самое главное я все же успела узнать - зеленого огня
больше не будет. А мой муж умудрился в очередной раз уцелеть во всех передрягах, куда его
втянули не в меру предприимчивый приятель и собственное стремление во всем докопаться до
истины. Так что мне предоставлялся замечательный выбор - дожидаться Мораддина дома, в
Немедии, или прогуляться в Аквилонию, поискать там корни заговора против трона Льва.
Я выбрала Аквилонию. Беспокоиться за Мораддина больше не имело смысла - раз все
закончилось, он непременно в скором времени объявится либо в Тарантии, либо в Бельверусе.
На том и порешили - я вместе с королем и сопровождающими его гвардейцами еду на закат.
Конан торопился. Он был уверен, что за время его отсутствия (пусть и недолгого) в
столице наверняка начались беспорядки. Масла в разгорающийся огонь тревоги подлила я,
привезя новости о готовящемся заговоре и возможной причастности к этому Кофа.
Мы прикинули возможный обратный путь. Выходило, что если держаться известных всем
немногочисленных трактов Пограничья, то дорога займет не меньше двух седмиц. Вдобавок,
как нас пугали на постоялом дворе, со дня на день должны были начаться снегопады. Тогда все
пути окажутся завалены и придется ждать, пока снег осядет и лошади смогут пройти через
сугробы.
Вот почему я очень обрадовалась, встретив следующим утром Темвика - мальчишку из
рода оборотней, провожавшего меня до Брийта. Юнец все еще дулся на меня за то, что я
оказалась женщиной, однако мне удалось с ним помириться. Неплохим поводом к примирению
стали золотые монетки, в обмен на которые оборотень согласился провести нас коротким путем
через леса к границе королевства.
Так мы и отправились в путешествие - король Аквилонии, восемь гвардейцев под
командой мрачноватого центуриона Юния Паллантида, проводник-оборотень и неизвестно
откуда взявшаяся графиня Эрде, на которую доблестные гвардейцы косились с величайшим
подозрением.
Несмотря на уйму недостатков, самым заметным из которых была неумеренная
болтливость, дело свое Темвик знал отлично. Я подозреваю, что в отместку мне следопыт
протащил наш отряд через все буреломы и овраги Пограничья, но уже через пять дней мы
оказались неподалеку от Кюртена - поселка, где смыкаются границы Немедии, Аквилонии и
владений Эрхарда. Ехали полный день - от серенького рассвета до рано наступающих здесь
сумерек. Единственное исключение случилось на третий или четвертый день пути.
Мы ехали по унылой холмистой равнине, изредка минуя сосновые рощицы. По моим
предположениям, скоро должен был пробить пятый или шестой дневной колокол, когда Темвик
вдруг подал знак остановиться. Я не поняла, с какой стати - день ничем не отличался от
прошедших, только было очень холодно. Конан отправился выяснять причину задержки, и
после краткого разговора с оборотнем вернулся слегка встревоженным.
- Что стряслось? - поинтересовалась я.
- Темвик говорит, скоро начнется буран, - объяснил Конан. - Так что придется
ставить лагерь и пережидать.
Я посмотрела на небо - низкое, затянутое свинцово-серыми облаками. Местному
жителю, конечно, видней, но мне казалось, что никаким бураном и не пахнет. Однако я решила
придержать свое мнение при себе и сунулась помогать - вытаптывать снег, натягивать пологи,
укутывать лошадей толстыми попонами... Мы еще возились, когда между деревьев и по
равнине засвистел усиливавшийся ветерок, поднимавший маленькие снежные вихри. Быстро
темнело. Я поймала проходившего мимо Темвика за рукав и негромко спросила:
- Это надолго?
- До вечера - точно, - неопределенно ответил следопыт. - Может, затянется на всю
ночь. Да ничего с нами не случится - мы же в низине и среди деревьев. Поверху пройдет,
только засыплет слегка.
По-моему, приближающийся буран никого не испугал, а даже обрадовал. Появилась
возможность отдохнуть. За последние дни мы все здорово вымотались.
Темвик отделался от меня и заполз под свой полог. Я еще немного постояла, смотря, как
летят сухие колкие снежинки и слушая шум раскачивавшихся над головой сосен. Очередной
порыв ветра заставил деревья вздрогнуть и запустил пригоршней холодного снега мне в лицо.
Нет, не люблю я все-таки полуночные страны!
С этой мыслью я отправилась по уже заметаемому метелью лагерю разыскивать свое
пристанище - королевскую палатку. Куда ж еще было поселить такую высокопоставленную
особу, как я? Не с гвардейцами же... А лишней палатки, разумеется, в хозяйстве отряда не
нашлось.
Я с трудом откинула в сторону тяжелый входной полог и забралась внутрь, едва не
опрокинув маленькую походную жаровню с тлеющими угольками. В палатке оказалось
неожиданно тепло и уютно. И даже почти светло - под потолком висел на цепочке тусклый
слюдяной фонарик. Конан лежал, забросив руки за голову, и вроде бы дремал, но, когда я
стянула полушубок и шапку и принялась стряхивать с них снег, проснулся.
- Что там? - лениво спросил он.
- Метет, - я забралась на свое место. Спать вроде не хотелось, поэтому я просто села
поверх сложенных в несколько раз оленьих шкур, обхватив колени руками. - И завывает.
Темвик сказал - снег будет идти целую ночь. Слушай, а вдруг нас засыплет?
- Значит, будем откапываться, - хмыкнул киммериец. - Ты что, никогда в Пограничье
не бывала?
- Нет, - честно сказала я. - И в будущем постараюсь сюда без нужды не заглядывать.
Холодно, нормальных людей раз, два - и обчелся, зубастые оборотни шастают... Пиво вечно
прокисшее... Снега такие, что в них утонуть можно... Вот каждый раз, как с тобой свяжусь -
начинаются сплошные неприятности.
- Так мы же последний раз когда встречались? - возмутился Конан и даже поднял
голову. - Какие с тех пор у тебя могут быть неприятности?
- Смотря что считать за "встречались", - поправила я. Тоскливые завывания пурги
нагнали на меня какую-то легкую грусть и я заговорила совсем не о том, о чем собиралась. -
Знаешь, а я тебя видела. Недавно, года три назад.
- Где это? - удивленно спросил варвар.
- Я была в Зингаре... По своим делам, - я задумалась, вспоминая. Это случилось в
начале лета, и моя память сохранила блеск морской глади, острые запахи разогревающейся на
солнце смолы и свежей рыбы. - Кто-то мне сболтнул, будто ты в Кордаве, на службе у
Фердруго. И я вдруг решила - наведаюсь в столицу, отыщу тебя. Просто захотелось. Я
приехала и отправилась в гавань. Там оказалось такое скопление кораблей и людей, что я
представления не имела, где в этой кутерьме можешь быть ты. Тогда я заглянула в первую
подвернувшуюся таверну, чтобы порасспросить тамошних посетителей. И тут...
- Что? - Конан приподнялся на локте, с интересом ожидая продолжения моего рассказа.
- И тут я увидела тебя, - я грустно хмыкнула. - Вернее, вас было четверо. Вы шли по
набережной. Ты. Потом высокий парень-северянин - длинные рыжие волосы, серые глаза,
борода в косичку заплетена. Он носил на шее странное украшение - кажется, зуб какого-то
животного. Третий - мужчина средних лет, зингариец, уже начинающий седеть и довольно
грузный. У него были такие здоровенные усы, закрученные кончиками вверх. Маленькие
черные глазки, очень умные и, как мне показалось, хитрые. Затем мальчишка-подросток.
Тощий, лохматый, из тех, кого называют "сорвиголовами". Он замешкался, и вы остановились
его подождать. Рыжий хотел дать ему подзатыльник, мальчишка увернулся и что-то сказал. Вы
все рассмеялись. И ушли.
- Что же ты не подошла? - не понял киммериец.
- Зачем? - я пожала плечами. - Да, ты бы очень удивился. Возможно, даже вспомнил
бы, кто я такая. Твои друзья были бы со мной вежливы, а потом принялись выспрашивать у
тебя, что это за девица. Вы куда-то собирались - в трактир, в бордель или, может, в гости к
королю - и я стала бы просто досадной помехой на пути. Такая встреча была против правил.
Слишком просто и слишком... вульгарно, что ли? Поэтому я посмотрела, как вы уходите, и
отправилась своей дорогой.
- Вечно ты создаешь себе трудности, - со смешком сказал Конан. - Ничего бы не
случилось, если бы мы немного поболтали.
- Может быть, - согласилась я. - Но мне показалось, что время для нашей встречи еще
не пришло. Потому я и не стала соваться вам на глаза. Как выясняется, я была совершенно
права.
Палатка вздрогнула под ударом ветра, фонарик закачался, бросая на матерчатые стены
наши прыгающие тени. Я подняла руку и остановила раскачивающийся огонек.
- А мне казалось, что ты не такая, - вдруг медленно и как-то задумчиво проговорил
Конан. - Раньше ты была... резкая. Никогда никого не слушала. И всегда знала, чего
добиваешься.
- Я и сейчас знаю, - удивилась я. - Просто я несколько изменилась. Семейная жизнь и
все такое прочее...
По-моему, Конан так и не смог понять, как я умудрилась связать с кем-то свою жизнь. Да
не просто с первым попавшимся, а с таким вечным молчальником и замкнутым человеком, как
Мораддин. Я, честно признаться, этого тоже доселе не понимаю. Мораддин говорит, будто он
меня убедил в необходимости подобного шага. Логически доказал, что в жизни надо все
испытать. А я настолько растерялась, что согласилась. И не жалею.
Самое забавное, что пятнадцать лет назад я иногда всерьез задумывалась о том, как бы
мне переупрямить Конана. Мы могли бы составить неплохую пару: я с моей
сообразительностью и киммериец с его напористостью и умением находить выход из самой
безнадежной ситуации. К счастью, я вовремя поняла, что ничего из этой затеи не выйдет. Уж
слишком мы гордились своей независимостью... Впрочем, что не делается в мире - все к
лучшему.
Воспоминания - чрезвычайно коварная вещь, напоминающая спутанный клубок из
множества нитей. Дернешь за одну - наружу вылезает совершенно другая, к которой
неизвестно почему прицепилась третья. Прошлое манило за собой, и я даже не обратила
внимания, что меня окликают, придя в себя только от осторожного прикосновения к волосам. И
расслышала чуть различимый звук падения деревянных шпилек, которыми я закалывала волосы
в узел. Их было ровно шесть, этих маленьких, заостренных кусочков дерева, и сейчас они один
за другим покидали отведенные им места. Не самостоятельно, разумеется - их вытаскивали.
Освобожденные пряди с пугающей готовностью скользили вниз и завивались колечками.
У меня еще было несколько мгновений, чтобы сказать "Остановись" или выдумать
подходящую отговорку, но я их безнадежно упустила. Мне ничего не оставалось, как
вздохнуть, махнуть на все рукой и предоставить событиям развиваться так, как им
заблагорассудится. Я даже успела подумать - правы все-таки мои недоброжелатели, сравнивая
меня с уличной кошкой. Кошка и есть - черная, с желтыми глазами и спрятанными до поры
коготками. И, как это не печально, наделенная кошачьей любвеобильностью.
Потом думать стало некогда. Да и желания отвлекаться на посторонние размышления,
честно говоря, не было. Краем уха я слышала завывания бурана и скрип раскачивающихся
деревьев, но вскоре перестала их замечать.
...Проснулась я от холода. За ночь угольки в жаровне выгорели дотла. Фонарик под
потолком тоже погас, но в щели между входным пологом и стенами проникало немного
тусклого света.
Я дотянулась до скомканного шерстяного пледа и натянула его поверх уже наброшенных
шкур. Стало немного теплее. Вставать не хотелось, так что я лежала и прислушивалась.
Снаружи было тихо. Значит, как и предсказывал Темвик, метель к утру закончилась.
Двускатная крыша нашей палатки заметно прогнулась внутрь - наверное, сверху навалило
немалый слой снега. Приглушенно заржала лошадь, потом долетели перекликающиеся голоса,
смешки, хруст ломающегося дерева - кто-то собирался разводить костер.
Конан спал. Моя голова весьма удобно устроилась у него на плече, и я ощущала его
дыхание - ровное и спокойное. Я медленно повернулась набок, стараясь не разбудить
киммерийца, и поближе вгляделась в его лицо. Да, тот на редкость самоуверенный молодой
человек, с которым я была хорошо знакома, вырос. И уже стоял в начале той короткой дороги,
что неумолимо ведет к старости. Всю жизнь меня удручало, как быстро угасают те, кого я
знала. Кажется, давно ли по горам в окрестностях Бельверуса бегали, радуясь жизни,
русоволосый маленький мальчик по имени Нимед и я? А теперь король Нимед уже старик, и у
него самого взрослые дети... И становится жутко при мысли, что, возможно, я переживу
Конана и увижу, что получится из его начинаний. Сколько ему еще отпущено - двадцать,
тридцать лет? Он состарится, а я, если ничего не случится, останусь прежней...
Долгая молодость - никакой не дар свыше, а самое что ни на есть проклятие. В Рабирах
говорят, что таким образом боги наказали наш род за излишнюю заносчивость. Правда, иногда
мне кажется, что даже настолько суровая кара не слишком перевоспитала моих сородичей.
Достаточно вспомнить моего отца и его отпрысков.
Я легонько потрясла головой, отгоняя тоскливые мысли о бренности всего сущего. Какой
толк от размышлений над обстоятельствами, которые ты не в силах изменить? Давай-ка лучше
подниматься.
Одежда, раскиданная вчера по самым разным углам, за ночь изрядно промерзла. Я
торопливо оделась, на четвереньках выползла наружу и от неожиданности зажмурилась. Все
вокруг было искристо-белым, солнечный свет резанул по глазам, и я юркнула обратно - в
спасительную полутьму палатки, все-таки своротив эту злосчастную жаровню. Правда, я успела
кое-что разглядеть - дымящийся костерок, казавшиеся очень четкими на белом фоне силуэты
гвардейцев и прохаживавшегося неподалеку от королевского шатра Паллантида. Судя по всему,
в душе центуриона шла неравная борьба между долгом и вежливостью, и долг должен был
вот-вот одержать верх.
Разумеется, мои метания туда-обратно разбудили Конана, и он сквозь зевок
поинтересовался, чем это я занимаюсь. Вместо ответа я отодвинула в сторону полог, впустив в
палатку морозный воздух и ослепительные лучи солнца. Конан недовольно заворчал и поднял
руку, защищая глаза.
- Вставай, король, - ехидно сказала я. - Пора в дорогу. Твоя гвардия изнывает от
нетерпения и желания совершить что-нибудь героическое, а Паллантид вполне заслуженно
собирается предать меня какой-нибудь мучительной казни. Вставай, вставай, - для
убедительности я легонько ткнула киммерийца кулаком в бок. Меня тут же сграбастали и с
рычанием немного поваляли по начавшей зловеще крениться палатке. Из-за отсутствия времени
нам пришлось ограничиться несколькими весьма горячими поцелуями, а потом я все-таки
убралась из шатра. Иначе мы до следующего вечера никуда бы не уехали.
Паллантид безошибочно сообразил, что к чему, и я удостоилась кривоватой понимающей
ухмылки центуриона. А также откровенно презрительного взгляда Темвика, после чего мне
немедля захотелось сунуть следопыта головой в сугроб.
Вместо этого я гордо прошла мимо оборотня и отправилась к костру, откуда уже долетал
заманчивый аромат жарившегося мяса. Интересно, что скажет Мораддин, если до него дойдут
подробности путешествия его любящей супруги по Пограничью в обществе короля Аквилонии?
Скорее всего, он промолчит. Мораддин, как правило, отлично осведомлен о моих похождениях
и знает, что в нашем с ним ремесле добиться необходимого порой возможно только одним
весьма незамысловатым способом. Кроме того, я самого начала предупредила его об
особенностях моего характера. Он, как обычно, вздохнул, а потом сказал: "Пусть так".
Все же я постаралась хоть немного изменить образ жизни. Например, прекратила строить
глазки каждому встречному обладателю приятной внешности и резко уменьшила число своих
поклонников и близких друзей. На какие только жертвы не пойдешь ради семейного счастья!
Так что запоздалое раскаяние меня не мучило. Я вообще не имею такой глупейшей
привычки - жалеть о сделанном. Вдобавок, Конан - наш общий давний знакомый. Уж
наверняка у него хватит сообразительности не трепать понапрасну языком.
Тогда с какой стати мне тревожно? Чего я понапрасну беспокоюсь?
Уже и лагерь свернули, и кострище засыпали снегом, и Драконы с шуточками забирались
в седла, а я все ловила настойчиво ускользающую от меня мысль. Скорее, даже не мысль -
смутное ощущение какой-то неправильности. И, наконец, поймала. В самый неподходящий миг
- я как раз нацелилась носком сапога в болтающееся стремя. Разумеется, промахнулась,
ткнулась носом в жесткое седло и бросила опасливый взгляд по сторонам - не заметил ли кто
моего позора?
К счастью, на меня никто не смотрел. Так что я благополучно повторила попытку,
вскинулась на спину лошади, разобрала поводья и заняла свое место в общем строю. Я
держалась чуть позади Конана и Паллантида, с таким расчетом, чтобы слышать их разговоры и
иногда вмешиваться, но не маячить все время перед глазами. Темвик на своей приземистой
лошаденке ускакал вперед, дав сигнал к началу обычного дневного перехода, и мы тронулись в
путь. По занесенному метелью тракту, мимо искрящихся снежных холмов, на закат. Иногда мне
даже казалось, что далеко впереди различимы округлые синеватые вершины Немедийского
хребта, но, скорее всего, только казалось.
Не дававшая мне покоя мысль оказалась очень простой и вместе с тем слегка пугающей.
Ехидный внутренний голосок назойливо интересовался: "Дорогуша, а ты уверена, что провела
ночь именно с тем человеком, который некогда был твоим приятелем?"
Что за ерунда!
Я еле слышно ругнулась и посмотрела вперед. Король Аквилонии и капитан его гвардии
ехали впереди, их лошади выбивали копытами комья слежавшегося снега. Конан оглянулся,
чтобы махнуть мне - подъезжай поближе, есть разговор.
"Мы просто все устали, - повторила я, тщетно пытаясь заглушить упрямый голосок. -
Мы устали, вымотались и этим все объясняется. Заткнись, а?"
Голосок не унимался. Хихикал и повторял: "Ты уверена? Уверена? Скажи честно -
уверена?"
- Нет! - в конце концов не выдержала я. Сказала - и стало легче. Сейчас, когда первые
впечатления поутихли, ко мне вернулась способность здраво соображать. Действительно,
ночью время от времени мне начинало казаться, что бывший со мной человек, если так можно
выразиться, весьма смутно представляет, каких именно действий от него ожидают. То есть он
осведомлен, что нужно делать, но не знает - как. Ха! Это Конан-то! Сорокалетний
бродяга-наемник, у которого женщин было едва ли не больше, чем у меня - друзей-приятелей!
А я его старше на... Ладно, скажем так, весьма намного.
Что же тогда получается, многоуважаемая графиня Эрде? С кем это вы изволили
веселиться почти всю ночь напролет?
Я стегнула своего недовольно фыркнувшего конька и поравнялась с Конаном. Что за
бессмыслицу я выдумала? Кем еще, кроме Конана, может быть этот человек? Или я к старости
начинаю потихоньку сходить с ума? С нами, рожденными в Рабирах, такое иногда случается...
- Слушай, - как ни в чем не бывало начал киммериец. - Мы тут поспорили, а ты вроде
все на свете знаешь. Когда границу Аквилонии перенесли за Тайбор? До основания Шамара
или после?
- После, конечно, - удивленно сказала я. С чего вдруг понадобилось вспоминать столь
давние события? Конан, насколько я знаю, историей вообще никогда не интересовался. Для
него, по-моему, даже года особого значения не имели. Весна - лето - осень - зима, а потом
все сначала. Или столь краткое пребывание на троне на него так подействовало? - 1054 год по
основанию Аквилонии, времена Сигиберта Завоевателя. После его смерти граница между
Аквилонией и Офиром снова стала проходить по реке, а в... - я задумалась. - Да, в 1083 ее
окончательно отодвинули на восход. Правда, в Офире до сих пор поговаривают, что надо бы
тряхнуть стариной и заняться наведением справедливости, но это не более чем дань
традициям... Можно узнать, в чем была причина вашего спора?
- Так... - неопределенно отозвался Конан. - Значит, вопрос о том, чья это земля, до
сих пор не решен?
Паллантид кивнул. Я решила блеснуть и процитировала Четвертую статью Фегберского
Уложения от 1102 года об установлении пограничных рубежей между странами Заката. Эта
парочка рубак уставилась на меня с таким видом, будто я поведала им какое-то запредельное
божественное откровение. Центурион отпустил тяжеловесный и слегка путаный комплимент
моей образованности. Конан хмыкнул и заявил, что, по его мнению, женщина должна быть
либо умной, либо красивой, и он не может решить, к какому разряду отношусь я. Наверное, к
умным. Я немедленно обиделась, и серьезный разговор выродился в легкомысленную
болтовню.
Так наш отряд и ехал через Пограничье. В Кюртене мы не без сожаления расстались с
честно отработавшим свое вознаграждение Темвиком, почти незамеченными пересекли
границу и оказались в Аквилонии. Скакать по тамошним дорогам было гораздо лучше, и уже
через три-четыре дня король и его немногочисленная свита въезжали в Тарантию.
Если кого интересует - я по-прежнему делила палатку с Конаном. Делила - и только.
Дальше некоторых допустимых между хорошими знакомыми вольностей дело не заходило. Как
ни странно, такое положение вещей вполне устраивало нас обоих. А графиня Эвисанда может
быть спокойна - я на место королевской фаворитки не претендую. Мне бы со своими
загадками разобраться.
В Тарантии, вопреки дурным ожиданиям короля, все было спокойно. Конечно, страна все
еще приходила в себя после вспышек подземного огня, но никто не собирался бунтовать,
требовать смены власти или искать виновного в бедствиях королевства. Казалось, род людской
внезапно поумнел и занялся делом - восстановлением разрушенных городов, наведением
порядка и, само собой, пополнением резко уменьшившегося населения Аквилонии.
По неизвестным мне самой причинам в день въезда в столицу я пребывала в самом
радужном настроении. Все беды миновали, а что до здешних заговорщиков, то дайте мне дней
пять-шесть, и я за шиворот приволоку их к подножию трона. После чего с чистой совестью
отправлюсь домой. К венку моих успехов прибавится еще один листок. Наверное, Мораддин
решил не заезжать в Аквилонию, а сразу из Пограничья направился в Бельверус. Конечно, это я
- вольная птица, а он считает своим долгом как можно скорее представить Нимеду полный
отчет о произошедших событиях и своих действиях. И откуда в нем это жуткое пристрастие все
записывать, рассортировывать и раскладывать по полочкам?
Меня поселили в полуночном крыле замка, на втором этаже, неподалеку от королевских
покоев. Три комнаты с видом на зимний хмурый Хорот и с выходом в маленький внутренний
двор. Там росли какие-то тонкие деревца, облетевшие с приходом осени, и вечнозеленый
колючий можжевельник. В комнатах, как и повсюду во дворце, здорово воняло краской, но я
надеялась, что через пару дней этот запах выветрится. Особенно если я буду держать все окна
открытыми.
Первую седмицу ничто не предвещало беды. Если не принимать во внимание затаенных
неприязненных взглядов Эвисанды, явно желавшей сократить мое пребывание в Тарантии, мне
было не на что жаловат
...Закладка в соц.сетях
