Жанр: Фантастика
Гроза над миром
...ью.
- Не делай этого, - Белый Брат схватил ее за плечо, - Кто будет помнить о
ней, как не ты? Доктор, держите ее!
Пини уронила нож.
- Рональд... Рональд! Она жива - скажите мне!
Шейные позвонки, возможно, не разорваны, а повреждения гортани невелики -
петля съехала под весом тела под самый подбородок... При неглубоких причинах
смерти человека можно спасти даже через три минуты после остановки сердца. Но
Наоми пробыла в петле гораздо дольше, и мои усилия будут напрасны...
Своим платком я очистил ей рот от остатков слюны и слизи. Вывел вперед ее
нижнюю челюсть, захватив пальцами за восходящие ветви возле ушных раковин, так
чтобы нижние зубы оказались впереди верхних. Большими пальцами, при этом,
отодвинул нижнюю губу - теперь дыхательные пути свободны. И начал оживление
дыханьем изо рта в рот и массажем сердца.
Вселенная озарилась и раскололась невероятным раскатом грома. Наш транспорт
остановился, когда перепуганный стикс лег на струящуюся потоками воды мостовую.
Сверху уже не лилась, а падала сплошной стеной вода, и я безразлично подумал,
что многие горожане, не успев добраться домой, промокнут до нитки. Ветром
отогнуло край брезента, в лицо хлестнула горсть водяной пыли. Небо в зените
стало гнойно-ржавым, в нем непрерывно грохотало, а я все не прекращал свою
безнадежную работу. Сквозь хлопающий полог проникал мерцающий свет грозно
гудящего неба. В горле Наоми послышался хрип,... грудь ее приподнялась... Она
дышала! Сердце ее ожило!
Телега наша скособочилась на повороте, и очередной порыв урагана наполовину
сдернул полог. Стикс натужно тащил нас вперед, шерсть его встала дыбом. На
востоке прояснилось немного и, совсем близко я увидел серебряный купол Белой
церкви, плывущий на фоне грозового неба.
- Я послал в аптеку Эшера за кислородом, - сказал Настоятель, - Наш запас
кончился.
Совсем молодой, но с сильной проседью в бородке и длинной шевелюре, он не
колеблясь, дал нам убежище, хотя из-за нас обитель оказалась в большой
опасности. В здешней больничке нашелся кислородный цилиндр и сердечные
стимуляторы. А в качестве расслабляющего я использовал яд моих стрелок от
игломета-зажигалки, сделав короткие, быстрые уколы Наоми в гортань и под корень
языка.
Сердце ее билось вновь, дыханье восстановилось, щеки порозовели, показывая,
что жизнь возвращается к ней. Но осталась ли душа в этом теле? Или я гляжу на
обрубок человека, неспособный существовать самостоятельно, неспособный больше
мыслить? Пини, насупившись, продолжала ритмично сжимать резиновую грушу
дыхательной машинки. Она уже все обдумала. Если нас постигнет неудача, то Пини
хладнокровно отправит Наоми обратно на тот свет и, следом, убьет себя.
Передали посылку от Эшера. Вовремя - наш цилиндр уже испустил дух. И тут
ресницы Наоми дрогнули, она открыла глаза, тихо смаргивая... Я повел рукой перед
ее глазами - она следила взглядом. Тогда я осторожно извлек дыхательную трубку и
дал Наоми просто подышать из баллона. И услышал ее тихий шепот:
- Krushen: cho kao?... Почему... вы плачете, Рон?
Я держал кислородный цилиндр в руках и не мог стереть слезы, струящиеся по
моему лицу. Только что на наших глазах произошло чудо - из тех невероятностей,
что хоть раз, да встречаются в практике врача. И, ко всему, наглядно
подтвердилось мое убеждение, что женский организм более жизнестоек, чем мужской.
Теперь все, что оставалось - это длительная вентиляция легких Наоми кислородом,
клетки ее измученного тела жаждали живительных молекул. Но что ждет ее и нас
дальше? Когда Бренда узнает, что так сильно оконфузилась? На ее великодушие я
никак не рассчитывал. Добьет жертву деловито и уже без лишних церемоний.
- На все воля Марии-девы, - откликнулся на мои невысказанные мысли
Настоятель.
Наоми вскоре настолько оправилась, что смогла непринужденно с нами болтать и
даже порывалась встать, чего я ей категорически не разрешил. Призналась, что не
помнит, как шла к виселице, о чем думала. Последнее воспоминание: ее забирают из
тюремной камеры. Затем пробуждение, как после долгого сна. И мы с Пини рядом.
Утомившись, Наоми задремала. Я заставлял отдыхать и Пини, но эта сильная
натура себя не жалела. За окнами стемнело, наступила ночь. Мы подозрительно
прислушивались к любому звуку с улицы... Нервное напряжение, в конце концов,
разрядилось у меня коротким, не больше часа, сном на одеяле на полу у постели
Наоми. Меня разбудила Пини. Она так и не прилегла ни на минуту, под глазами у
нее уже проступила синева.
- Гаяр, церковь окружают!
За окнами светлели утренние сумерки. Мы вышли в прихожую, я выглянул в
дверной глазок: картина меня удручила. Послышался скрип ступеней - по лестнице,
ведущей в кельи второго этажа, спускались Настоятель и знакомый мне здоровенный
Брат. Оба вооруженные тяжелыми иглометами, стрелы которых насквозь пробивают
человеческое тело. А что толку? Добавить Пини с ее кинжалом и меня с
двуствольным карманным пистолетиком?.. Что сделают четверо против толпы? Но тут
адреналин хлынул мне в кровь, я ощутил себя бесшабашным молодым удальцом, каким
был недавно - лет тридцать назад. Погибать надо с музыкой. Снял засов, отворил
дверь и с уверенным видом вышел на крыльцо.
Толпа перед церковью насчитывала около сотни вооруженных людей. У многих
головы повязаны цветными платками - единственная роскошь в одежде, что позволяли
себе чистильщики. Один, пожилой, худой и смуглый, выше других ростом, с
неподвижно висящей левой рукой, вышел вперед. Карабин он ловко держал на сгибе
правой, действующей руки.
- Чего угодно, любезный? - остановил я его вопросом.
Он усмехнулся.
- В этом доме прячут женщину, зовущуюся Наоми Вартан. Вчера ее неудачно
повесили. Пора закончить дело.
- Вам надули в уши бабьих сплетен, - я повысил голос, чтобы слышали все, - А
дом называется Белая церковь!
Он нетерпеливо мотнул головой, призывая товарищей следовать за ним.
- Она здесь. Обыщем дом!
Я торопливо раздумывал. Даже если застрелю его сейчас, оставшихся только
разъярит смерть вожака. Безвыходное положение.
- Да, я здесь!
Наоми появилась из-за моей спины и, спустившись по крыльцу на пару ступеней,
остановилась перед толпой. Подпоясанная тесьмой длинная мужская рубаха
составляла все ее одеяние. Да еще синий шейный платок, который она неторопливо
развязала и бросила у ног. На ее горле виднелся глубокий след петли.
- Когда я умерла вчера, - голос ее зазвучал среди утренней тишины, - Темнота,
вначале окружившая меня, разошлась ослепительным светом. И я увидела себя на
берегу Виолы. За моей спиной высился огромный город - невероятной высоты дома,
прямые улицы, блеск стеклянных окон - таким станет Вагнок в будущем. А впереди
поднимался к небу широкий мост. Он вел не к другому берегу, а в бесконечную
даль, все выше и выше и пропадал в свете сумерек, таких как сейчас.
Я шагнула вперед, готовая пересечь последний рубеж между жизнью и смертью и
тут увидела, что у начала моста, преграждая мне путь, стоит человек. Очень
невысокий для мужчины, с невыразительным лицом, на котором заметнее всего были
каштановые усики.
- Вернись обратно! - он говорил непреклонно, голос его западал в душу, -
Вернись, ты не исполнила предназначения.
- Мне нечего делать там больше, - возразила я, - Я пренебрегла ненавистью
врагов и любовью друзей. Первые меня победили, а вторых не осталось. Впусти
меня.
- Прочь! - человек вытянул руку мне навстречу, и меня оттолкнула неодолимая
сила. Я ощутила вдруг боль, вначале слабую, потом все сильнее и сильнее. Мост с
его стражем стал отдаляться, пропадая в тумане, вокруг меня опять смыкалась
темнота...
Свет больно ударил в глаза, я зажмурилась, снова открыла их: доктор Гаяр
колдовал надо мной, и я была жива.
Чистильщик отшатнулся.
- Ты видела Тойво!?
- Да, это был Тойво Тон. Ваш вождь, завещавший мне свою силу.
Наоми шагнула еще на ступеньку ниже.
- Вот стою я перед тобой. Стреляй в меня!
Сухорукий выронил карабин, глухо загремевший на деревянных ступенях.
- Наследница... Наследница Тойво? Так скажи, когда взойдет заря над Миром?
Наоми выбросила вперед руку в своем любимом приветственном жесте, только
ладонь была сжата в кулак.
- Взойдет лишь та заря, к которой мы пробудимся сами. Так восстаньте люди и
идите за мной!
Толпу как громом ударило. Кто-то и вовсе повалился в экстазе на колени. Даже
у меня стучали зубы от непонятного волнения. Никогда не встречал я и не слышал
Тойво Тона, но твердо знал, что не только жесты, но и глуховатые нотки в голосе
Наоми в точности копируют манеры Великого чистильщика.
Главарь бережно дотронулся ладонью до щеки Наоми, левая его рука продолжала
безжизненно висеть вдоль тела. Наоми в ответ обняла чистильщика за плечи, он
заметно вздрогнул. Потом нагнулся, подобрал свой карабин и повернулся к
товарищам.
- Слышали все? Видели все?
- Все... - эхом отозвались голоса.
- Тойво жив! Он жив в ней!
Каждый поднял над головой свое оружие в знак согласия.
- Как зовут тебя, друг мой? - спросила Наоми старика.
- Гордей. Приказывай, мы ждем.
- В этот квартал путь закрыть всем. С докладом ко мне можешь входить только
ты или тот, кого представишь мне лично. Вы хорошо знаете свое дело - так
делайте. И скажите всем: миссия Тойво живет. И ты придешь ко мне вечером за час
до заката. А сейчас мне нужно подумать.
Наоми небрежно и властно взмахнула рукой в прощальном приветствии и легко
взбежала по ступеням. Я поспешил за ней. Нас встретили Пини и двое мужчин с
иглометами наготове. Они все это время, невидимые в темноте, держали собеседника
Наоми и нескольких ближайших чистильщиков на мушке. Ко мне вернулся дар речи:
- Кажется, пока пронесло. Вы великая актриса, Наоми. Но... все же... Дальше -
опять за свое?
- А что делать? - устало возразила она, - Я больше не боюсь смерти. Но и
вторично умереть не спешу. Как и вы. Так, Пини?
Наоми говорила правду. Только что она спасла не одну свою жизнь, но и наши
тоже. От того, сохранит ли она так внезапно обретенную власть над горсткой
чистильщиков, зависело будущее.
- Теперь держите меня. Сейчас упаду.
Дрожа, тяжело оперлась о мою и Пини, вовремя поданные руки. Тело ее под
рубашкой было мокро от пота.
13. ОТ СУДЬБЫ НЕ УЙДЕШЬ
- Встаю - вас нет. Выглядываю в коридор: молодой послушник, юноша бледный,
зевающий громко - до ветру тащится. Меня увидел - остолбенел. Подошла, голая:
"Отдавай шмотку, во имя Девы!" И вышла к народу. Да, штаны я ему оставила...
- Лежите теперь смирно! - прикрикнул я на нее, - Не осложняйте мне задачу по
постановке вас на ноги. Учтите: ближайшие дни будете еще слабы. Лучше сочиняйте
и дальше трогательные тексты - вдруг еще пригодятся. Ваша сказка про призрак
Тойво Тона слегка потрясла и меня. Или... вы в самом деле его видели?
- Нет, - Наоми послушно улеглась обратно, - На самом деле я ничего не помню с
минуты, как меня вывели из камеры. Очнулась и не скоро сообразила, что Пини и вы
спасли меня во второй раз.
Я непонимающе уставился на нее, а она обратилась к своей верной подружке:
- На "Громовержце". Ты, Пини, совсем не напрасно поперлась за мной туда. Я
никак не могла взять в толк, что странного ты мне потом рассказала? Ты же после
Рона умудрилась подстрелить Йо Шира - главу заговора против Арни. Очнувшись, он
спрятался у себя в каюте и не казал носа, пока не выяснилось, что это твоих рук
дело, а о заговоре никто не подозревает. Из-за тебя весь его план тормознулся на
сутки. Иначе Арни и меня вместе с ним убили бы в нашу первую ночь.
Мы с Пини переглянулись, пораженные. А Наоми закруглила свою маленькую лесть:
- Вот так. Пусть я - тварь неблагодарная, но кому и чем обязана, помню
хорошо.
Я не стал ловить ее на противоречиях, поняв, что под "неблагодарностью" она
подразумевает некоторую свою эмоциональную холодность. Подмену недостатка
искренних чувств логикой типа: "как вы ко мне - так и я к вам".
Наоми угадала мои думы.
- Рон! Я не такой уж чурбан бессердечный. Просто есть обстоятельство, из-за
которого мне не следует...
И умолкла на полуслове.
В обед Наоми поела немного бульона. Пожаловалась:
- Глотать больно. И ребра ноют...
Возник Гордей с докладом. Запястье левой руки он обмотал куском материи, в
котором я признал платок, оброненный Наоми утром, когда она держала перед
чистильщиками "тронную речь".
- Ты ранен, Гордей? - Наоми сделала вид, что привстает со своего ложа.
Он с улыбкой напрягся и согнул в локте больную руку почти под прямым углом.
- Два года висела, как мертвая!
Гордей всерьез уверился, что это Наоми излечила его своим прикосновением! А
она и не думала разубеждать неофита. Посоветовала серьезно:
- Нагружай руку постепенно и все будет хорошо.
И без паузы перешла к делу:
- Что-то серьезное?
Гордей уселся верхом на ближайший стул.
- Бренда Картиг заявилась в Ратушу. Маракуют о чем-то с Джено и Майлом. В
городе вопли и стоны - вчера на площади подавилось много народу. Врагам покамест
не до нас.
- Гордей! - встрепенулась Наоми, - Бренда не станет торчать в Ратуше весь
день, отправится домой, в Гнездо.
Гордей ударил кулаком по спинке стула.
- Я понял! Мы возьмем ее!
Он ушел, быстрый, стремительный. Я уже знал, что, несмотря на старообразный
вид, этому человеку только-только стукнуло сорок. Решительный и опасный тип. Но
Наоми рассчитала верно - ей он теперь беззаветно предан.
Будто решив подтвердить мои опасения насчет ее психического здоровья, она
стала возбуждена, на бледных щеках проявился румянец. Часто и невпопад
заговаривала с Пини. Общий смысл ее бессвязных речей сводился к тому, что хватит
сидеть, как зайцы в норе. Отряд чистильщиков, уверовавших в наследницу Тойво
Тона, пополняется все новыми людьми. Этой силой надо суметь вовремя
распорядиться.
Уселась на постели, скрестив ноги и вперив в пустоту пугающе неподвижный
взор. Торчащие во все стороны нечесаные космы делали ее похожей на молодую
ведьму.
Я вздрогнул от звука взрыва, поднялся со скрипучего стула, на котором
прикорнул, было, свесив на грудь буйную головушку. Пини куда-то вышла, а Наоми
все сидела, так и не переменив позы. Ее былое возбуждение улеглось. Меж тем
хаотический обстрел города нарастал, загудел колокол Церкви, в нашей келье
хорошо слышался его резкий звук. Вошла взволнованная Пини.
- Ратушу разбило! Полностью... рухнула. Сейчас порт лупят, корабли горят на
рейде. От Виолы в бедняцкие кварталы вошел десант, жгут дома, все подряд. И...
твой Гордей взял Бренду...
Голос ее задрожал.
- Наоми! Арни обещал порушить город... за тебя. Зачем? Всеобщая гибель, ты
этого хочешь, Наоми?
Вид Бренды был страшен. Коротко остриженные волосы почернели от запекшейся
крови, ее засохшие струйки вертикальными полосами делили лоб. Правый глаз почти
не открывался, разбитые губы безобразно распухли. Неяркий свет в комнате слепил
ее, в уголках глаз выступили слезы.
Бренду усадили на пол, спиной к стене. Ее вытянутые мускулистые ноги были
туго замотаны широким ремнем. Испачканные в жирном черноземе руки также
притянуты сзади к туловищу веревкой, обвитой еще и вокруг горла. При любой
попытке освободиться Бренда задушила бы сама себя.
Как ни была Пини зла на свою тетку, но, увидев ее беспомощную, жестоко
избитую, растерялась. Губы Бренды в болезненном усилии раздвинулись в улыбке, на
подбородок упала густая капля крови. В глазах читались слитые воедино немыслимый
ужас и сумасшедшая радость.
- Ничего, Пини... Ничего... Дотронься до меня... пожалуйста. Я... я... У меня
был нервный срыв, но теперь я в порядке, не бойся.
- Мы схватили ее на Черном кладбище, - пояснил Гордей. - Бродила среди
могил, пыталась раскапывать руками...
- Я... искала... Пини... - оказывается, Бренда умела плакать.
Пини вытерла платком ей лицо.
- Рон! - Наоми заговорила резко и властно, - Осмотрите ее. Потом Гордей
устроит ее в подвале. Ни в коем случае она не должна иметь возможности
освободиться, головой ответите, Гордей!
Бренда вжалась лопатками в стену. А Наоми медленно подошла к ней, дрожащая,
как не знаю кто. Ее, победительницу, мучил страх перед поверженным врагом! Но
она пересилила себя.
- От судьбы не уйдешь, правда, Бренда? Наверное, мне суждено утонуть.
И залепила ей крепкую пощечину, так что Бренда стукнулась затылком о
штукатурку. Но даже не охнула, только облизала губы.
- Может, ты - сам дьявол... и напрасно бороться. Не верю. Такая низкая
душонка - только у человека. Не в пример тебе: выдержу все, делай со мной, что
хочешь. Тело мое будет выть, и корчиться, но душа тебе не подвластна.
Я напрасно боялся за Наоми, она вдруг совершенно успокоилась.
- Простите, Бренда. Нехорошо я сделала. Даю слово, что ни я, ни кто из моих
друзей не причинит вам снова физической боли. Не думаю пытать вас, верьте. Но,
знайте: бывает другая боль, которой не выдержать.
Гордей ловко приковал Бренду к стене подвала, так что нечего было и мечтать о
бегстве. Все, что она могла, это сидеть или лежать, насколько позволяла длина
цепи.
Я осмотрел нашу знатную пленницу, промыл ссадины и порезы, пришлось наложить
и пару швов. Бренда стоически вытерпела все.
- Что вы даете мне... Гаяр? - она отвернулась от протянутого ей стакана.
- Вода. И немного обезболивающего.
- Черт с вами. Травите... мудрейший Гаяр. Всегда знаете, чью сторону вовремя
принять.
Выпила жадно, перевела дыхание.
- Но как?! Как случилось? Я не ошибаюсь, видя мертвого!
Я тщательно взвесил ответ.
- Бренда... Так понимаю: вы переживали сильно, узнав о намерении Пини
совершить самоубийство?.. Учтите, она осталась жить постольку, поскольку мне
удалось вытащить Наоми с того света. Примиритесь же с тем, что Бог спас вашу
жертву, сохранив тем самым и жизнь вашей племянницы.
- ...Попытаюсь. Но расскажите, как?
Я пожал плечами и, каюсь, не сдержал издевку:
- Повешенье - технически простой и очень зрелищный вид казни. Только не
слишком надежный, вот вы и оплошали. Практики не хватило, что ли? Вам бы часа на
два оставить тело висеть, ах... да, нужна охрана, никто не хотел мокнуть под
дождем! Тогда - контрольный выстрел или рывок за ноги, чтобы гарантировать
смерть. Тоже забыли? Агония вышла долгой, (так вы хотели?) и сердце Наоми
остановилось за секунды до того, как мы с вами это проверили. А дальше... "Гаяр
- великий врач" - ваши слова? Я не упустил шанса, а вы даже катафалк не
охраняли, и позволили нам укрыться у Братьев...
Бренда застонала.
- Это вы - дьявол... В вас такая безнадежность была, вы навсегда с ней
прощались. И я уверилась... Беда мне, что я вас не вижу.
Со зрением у нее все оказалось в порядке, чего нельзя было сказать о
потрясенной душе. И я продолжал нагнетать давление:
- Зачем вообще понадобилась публичная казнь? Легко было убить Наоми в тюрьме,
но, нет, вы жаждали триумфа. И спешили, спешили, не желали видеть надвигавшейся
непогоды... Нельзя откладывать, вдруг Вага передумает или еще что случится. И,
добились своего!
Вы сделали больше, чем я, вернувший Наоми жизнь. Вы спасли ее общественную
репутацию. После плачевного финала с "Громовержцем", Наоми из девочки-героя
стала никем: взбалмошной идиоткой, взявшейся не за свое дело и виртуозно его
провалившей. А вы создали мученицу, символ. Умри Наоми - и ничто не изменится -
противникам Ваги достаточно написать на своем знамени ее имя.
А теперь о другом, точнее о другой... Вы любите свою племянницу?
- Она мне... - Бренда окончательно потеряла самообладание, - Да! Да!!
Шантажируйте меня еще и этим! Она - все, что у меня есть!
- Пини на редкость здравомыслящая девушка. Прежде чем совершить романтическое
самоубийство у трупа подруги, она постаралась убедиться, что та и в самом деле
испустила дух. Вот так обе и вытянули счастливый билет. Ради любви к Пини
умерьте вашу ненависть к Наоми. Вспомните: в старину выжившего после казни -
миловали. Будьте же снисходительны.
Она ответила не сразу.
- Может, вы еще пожалеете...
- Договаривайте, Бренда!
- Отвалите...
- Мы пожалеем, что Наоми не умерла?
- Да. И будет поздно. Я не намерена бороться дальше. Если она сохранит хоть
каплю совести, то когда-то станет судьей самой себе.
Когда я вернулся, Пини дремала на постели Наоми, а сама она, сидя на краешке,
косилась на меня.
- Вы с ней любовью занимались так долго?
- Читали друг другу Евангелие. Я - от Рона Гаяра о милости к падшим, она - от
Бренды Картиг о бедствиях грядущих.
- И кто уверовал?
"Каждый остался при своем", - хотел ответить я, но поперхнулся словами.
Только теперь заметил: чувство юмора Наоми вроде бы сохранила, но за все время
со своего воскрешения не улыбнулась ни разу.
Далеко в городе разорвался очередной снаряд. Залпы к вечеру стали реже, но
приобрели зловещую регулярность.
- Треть орудий ведет огонь, у остальных охлаждают стволы, - равнодушно
заметила Наоми и вдруг попросила, - Помогите мне, - снова усаживаясь в позу
лотоса, лицом к узкому, выходящему на север, окну.
- Отворите окно. Пини, встань. И... мне нужно два источника открытого огня с
отражателями, - она выражалась странно, но я понял.
Велел Пини принести пару свечей и два зеркала. Свечи зажгли, как просила
Наоми, по обе стороны на уровне ее головы, позади каждой поместили зеркало.
Наоми сидела молча, крайне сосредоточенная, уставившись в темноту за окном.
Дыханье ее становилось все реже и, вдруг, она без чувств повалилась на постель.
Пини с криком рванулась к ней, я тоже поспешил на помощь, досадуя, что
позволил вовлечь себя в дурацкий оккультный опыт. То, что Наоми не вполне
соображает, что делает, к сожалению, стало очевидным. Пришлось повозиться, пока
я привел ее в чувство, хотя это и оказалось гораздо легче, чем возвращать ее к
жизни накануне. Температура тела у нее упала, пульс стал нитевидным. Когда она
очнулась, я тактично объяснил, что чего бы ни хотела она добиться своими
странными экспериментами, они ей сейчас не под силу. Наоми согласно прикрыла
веки.
- Не получилось. Не достаю.
И, после паузы:
- Позовите Гордея.
Когда тот вошел, Наоми заговорила уверенней.
- Друг мой... Как вы это сделаете, не знаю, но это необходимо.
- Слово Великого Чистильщика - закон.
Она мягко спросила:
- В самом деле, веришь, что я - Тойво?
- Может - верю, может - нет. Но ты нам подходишь.
- Хорошо. Собери самых отчаянных. Проберитесь на Северную заставу. Убейте
Арни.
Большой игломет оказался слишком тяжел для рук Тонки.
- Положи, - сказал Вага.
Он полулежал, полусидел на груде подушек лицом к двери. Правая рука уже
достаточно слушалась, и он время от времени ощупывал в кармане халата согретую
теплом ладони рукоятку револьвера.
С исчезновением Бренды и Джено система охраны Гнезда разладилась совершенно.
Часть бойцов испарилась неведомо куда, остальные, хмурые и злые, тоже
разрывались между долгом и желанием "сделать ноги". Во всяком случае, вход в
покои первого адмирала больше никто не охранял. Тонка сама задвинула тяжелую
дверь и закрыла на внутренний замок. Верная девочка еще оставалась с ним. Да
Дина, готовившая еду. Но сегодня она с утра не показывалась.
В городе рос страх, Тонка сказала, что видела, как Большая бухта вся забита
судами, спешащими отойти от берега. Свершилось. Пылающий местью Арни, обманув
противостоящих ему плоскоголовых стратегов Габа и Джено, готовился занять
Вагнок.
- Положи игломет, дурочка моя хорошая... - Вага попытался встать, но мешала
сильная слабость.
- Они могут ворваться в Гнездо!
- И ты одна его защитишь... Спасибо тебе. За меня не бойся - я прожил жизнь,
как хотел и ни о чем не жалею.
Длинная фраза его утомила, он прикрыл глаза, и в темноте перед ним медленно
завращались огненные круги. Он не видел, как Тонка тихо положила игломет у
расстеленного на полу матраса - все последние дни она чутко спала здесь рядом со
своим первым мужчиной. Сняла простыню и, намотав на руку, подошла к узкой
высокой дверце в стене. Отворила ее. Там не было ничего похожего на потайной
выход, лишь тянулся свитый из стальных нитей сдвоенный вертикальный трос.
Тонка с усилием вцепилась в него, стягивая вниз, при этом парная нить троса
потянулась наверх. Через минуту в темный проем спустилось смятое от скольжения в
тесной трубе черно-желтое полотнище. Тонка, ломая ногти, пыталась разжать
удерживающие его металлические кольца, а потом просто обрезала ткань своим
острым маленьким стилетом. После развернула простыню и стала прилаживать ее
вместо распростертого на полу флага Ваги.
- Если ветер переменится - облако накроет нас самих, - Дерек нервничал, -
Дыхательных масок всем не хватит.
- Главные силы отводим за холмы, пусть поджидают Габа, он вот-вот нас
настигнет. А остальным - черт не брат. Мы же с тобой не боимся умереть?
- Так-то оно так...
Дереку претила мысль о том, что завтра они (если повезет) покончат с
Вагноком. Отравить газом сто тысяч человек, именно столько их осталось на
сегодня в столице Острова - не шутка. Зато Гана наложит свою сильную руку на
Остров, а обеспечить это - задача Дерека. Так сказал Совет. И потому завтра он
со своим сумасшедшим другом будет наблюдать, как желто-зеленое облако окутает
город. Может, кто из жителей и отсидится в подвалах... Вага настоящий идиот, что
собрал столько химии в одном месте - Арни захватил ее всю.
Дерек ушел и Арни остался в палатке один. Лампу пригасил, он в темноте видит
и так. Упал навзничь на узкую, короткую для него походную койку, руки подложив
под голову. Завершив месть, он покончит с собой, давно так решил. Только бы не
повторилось снова, как три часа назад, когда тихий, родной голос шепнул совсем
близко: "Смирись..." С хриплым стоном Арни поднялся. Хватит! Никого здесь не
было, и нет, слова звучали в его мозгу - болезненная, рвущая душу галлюцинация.
Отдернул полог, вдохнул душно пахнущий прелой травой воздух. Замер,
приглядываясь. Тень на фоне безлунного неба имела очертания человека.
Резко пригнулся, и летящее в грудь лезвие вспороло рубаху на спине. Упал
ничком, откатившись в сторону, стрела игломета с силой воткнулась в землю рядом
с его г
...Закладка в соц.сетях
