Жанр: Фантастика
Войны вис 3. Белая змея
...заравийской границы. До разбойничьего укрытия они
доберутся завтра утром, но Чакор опасался ночного нападения, ибо главарь разбойников
мог послать кого-то из своих на разведку.
Едва над костром с едой поднялся ленивый дымок, как дозорный заметил какое-то
движение на пустынной местности в трех милях от лагеря. Время от времени там
кружилась пыль, подсвеченная солнцем, но лишь в одном, четко определенном месте.
- Там что, пыльная буря? - нервно спросил Чакор, еще не привыкший к жизни на
Равнинах.
- Нет, ваша честь, - отозвался солдат. - Слишком рано для этого времени года.
Еще слишком мало пыли.
- Шутишь? - усмехнулся Чакор. Как и дозорный, он был покрыт пылью с головы
до ног.
Тот усмехнулся в ответ.
- Если я не ошибаюсь, ваша честь, то там, где пляшет пыль, стоят приграничные
Драконьи врата.
Чакор уже несколько раз видел Врата, проезжая сквозь них по дороге в Сар. Они
вызывали в нем суеверное чувство, заставляя взывать к Коррах - но и только. Заявив, что
обязан поехать туда и посмотреть, он распорядился не привлекать к лагерю внимание
возможных наблюдателей и вместе с тремя людьми ускакал на север. По левую руку от
него медленно садилось солнце.
Чем дальше они ехали, тем больше Чакору казалось, что в вечере есть нечто
зловещее. У него не было объяснения этому - разве что красный свет заката, долгий
утомительный переход и обрывки команд, крутящиеся в голове во время скачки плечом к
плечу с другими солдатами. Или, может быть, что-то, связанное с погодой. Они слышали
о летнем граде и наводнениях далеко на севере, о подземных толчках в Дорфаре, которые
уже стали там привычны и не вызывали тревоги, ибо ни один из них не был столь
вредоносным, чтобы заставить население кинуться в храмы. Однако его чувствительность
не была чрезмерной. Даже если клубящаяся пыль имела отношение к главарю
разбойников (в чем Чакор сомневался) - четверо вооруженных людей, в доспехах, на
верховых зеебах, смогут постоять за себя.
Когда они преодолели последнюю милю и сквозь пыль, словно призраки,
проступили очертания Врат, кожа Чакора покрылась мурашками. Жители Равнин, не
задумываясь, назвали бы это чувство "присутствием Анакир", как они называли любое
странное незнакомое ощущение.
Затем они услышали крик - человеческий, но гневный и полный отчаяния. А
следом - протяжный утробный рык тирра.
Двое из солдат были вооружены длинными копьями. Чакор отдал приказ, и они
понеслись сквозь пыль.
Им открылось устрашающее зрелище: каменистый склон, сожженные солнцем
деревья и никем не запряженный фургон, скользящий по склону в клубах пыли, готовый
опрокинуться. Два человека пытались удержать его от падения, одновременно отбиваясь
дымящими факелами, чье пламя было почти неразличимо на фоне заката. Шесть тирров
припали к земле или драли когтями стены фургона. Время от времени та или другая тварь
встречалась с огнем факела и отползала в сторону.
- Анак! - воскликнул полукровка с копьем.
Никто не медлил. В следующий миг железо пригвоздило к земле двоих тирров.
Третий зверь развернулся и бросился на них. Чакор ударил зееба и направил его прямо на
тирра, видя только смертельно отточенные когти и налитые кровью монеты глаз. В
последний момент корл уклонился, его меч полоснул по шее твари. Зверь рухнул, и Чакор
еле успел отдернуть зееба от его смертоносных когтей. Он обернулся и увидел, что один
из копьеносцев взял на копье четвертого тирра, а пятый готовится прыгнуть на спину
солдату без копья, который не рискует пронзить его мечом. Этот зверь был самкой с
торчащими из меха желтоватыми сосками. Что ж, больше ей не кормить щенков.
Последняя тварь пригнулась к земле, озлобленная и лишенная сил. Тот, кто охотился
на них, знает, что тирры предпочитают убивать, а не защищаться. Имея возможность
убежать, они зачастую не делают этого, если считают, что еще могут ранить. Даже
здоровые мужчины редко выживают после удара лапой тирра, если не очистить рану за
пять минут. А для хрупкой женщины или ребенка и вовсе нет никакой надежды.
Чакор смотрел в красные глаза твари, в которых было что-то неестественное.
Интересно, могли бы он и его люди пожалеть это животное? Неожиданно Чакор вспомнил
имя, которым Регер назвал свою любовницу-эманакир - Аз'тира. Оно было созвучно
другому слову - тирр. Эта мысль была неуместной и беспокоящей.
- Кончайте его! - выкрикнул Чакор.
Копье в четвертый раз обрушилось на зверя. Тирр, уже готовый кинуться на
человека и смять его, тяжело завалился на спину и упал замертво. Один из прочих тирров
все еще бился в судорогах. Однако никто не подходил, чтобы добить его из жалости -
это продолжало оставаться опасным.
Двое в фургоне перестали шуметь и погасили факелы. Один из них, заравиец,
выпрыгнул наружу и с помощью солдата-полукровки застопорил колеса камнями. За ним
из укрытия вылез другой человек. Он не был заравийцем, но тоже имел темную кожу и
волосы Виса, пусть и покрытые пылью Равнин.
- Вы солдаты из мойхийской крепости, не так ли?
- Совершенно верно, - ответил Чакор.
- Что ж, сержант, сегодня вечером вы спасли нам жизнь. Но смею думать, мы
заслужили это. Что за день у нас был! Сначала нас ограбили - мы лишились зеебов и
оружия, не говоря уже о невосстановимых образцах моего нанимателя. Потом на нас
напали тирры. Не иначе ваша великая богиня послала вас нам на помощь!
"Богиня Коррах", - решительно подумал Чакор, но склонил голову. Его люди
занимались тушами зверей. Последний умирающий тирр испустил дух. Спешившись,
Чакор подошел к высокому человеку средних лет, но удивительной живости и энергии.
Когда мужчина повернулся и тоже сделал шаг к нему, протягивая руку в приветствии,
Чакор остолбенел. Над ним разверзлось полыхающее небо. Человек из повозки был
Регером, но Регером через двадцать лет. Сержант Мойхи ответно протянул руку.
- Чакор эм Корл, - дружелюбно произнес он, чувствуя, как пьянеет от
нахлынувшего понимания.
- Йеннеф эм Ланн. Но сейчас уже кажется, что родом отовсюду.
Примерно в сотне шагов от них поднимались ввысь, теряясь в наползающих
сумерках, две огромные, белые, ничем не украшенные колонны Драконьих врат.
- Наше приключение случилось в историческом месте, - заметил Йеннеф, отец
Регера, взглянув на них. - Говорят, первые короли Висов, прилетев в животах драконов,
опустились на землю именно здесь?
- Это мифы Дорфара, - пожал плечами Чакор. - А мы сейчас на Равнинах.
Идемте в наш лагерь, выпьем за то, чтобы грабителям недолго оставалось здравствовать.
Они в очередной раз поужинали жареными сусликами и сухим печеньем с неплохим
вином из деревни близ крепости, разбавленным водой.
Когда стемнело, а над головой обильно высыпали лучезарные звезды Равнин, все
сели беседовать у костра. Йеннеф производил впечатление очень общительного человека.
Он много путешествовал и не без основания говорил о себе "я отовсюду" - бывал в
Ланнелире, Междуземье, Вардийском Закорисе... и в Иске, отметил про себя Чакор. Это
был истинный странник, каким мог бы стать - или еще станет - Чакор. Йеннеф тоже
"немного служил в юности". Сейчас же он добывал себе хлеб как посредник торговой
гильдии Зарара, и, конечно, его хозяин не обрадуется тому, что Йеннефа ограбили. Чакор
коротко описал свой план налета на разбойников, и Йеннеф немедленно предложил свою
помощь.
- Если ты выделишь мне скакуна и меч, клянусь, я еще могу сражаться, особенно
после сегодняшнего.
- И подчиняться приказам? - уточнил Чакор.
- Думаю, что никогда не служил под началом такого молодого офицера, когда сам
был молод. Но буду слушаться, - ответил Йеннеф. Однако заравийца он не захотел взять
с собой. Он был его слугой и, по его словам, не отличался силой, а храбрость в сражении с
тиррами проявил исключительно от отчаяния.
Время Застис еще не пришло, луна тоже не взошла. Через час Чакор послал своих
людей разведать склоны, где они обнаружили погруженное в сон разбойничье логово. Ему
детально описали это место, и новые сведения совпали с полученными ранее. Собрав
людей, оставив заравийца и двоих часовых поддерживать видимость стоянки в лагере,
окруженном кольцом огня, они отправились.
Отряд пришел на место к полуночи и быстро расправился с разбойниками, застав их
спящими. Копья пригвоздили часовых к земле, и схватка перешла в рукопашную. Логово
находилось под насыпью, на вершине которой сохранились развалины старых стен. Около
тридцати негодяев были сброшены с гребня холма или выкурены из своих нор. Троечетверо
из них оказались полукровками, а у их предводителя были светло-серые глаза.
Бой кончился быстро, исход его был ясен заранее, так как разбойники привыкли иметь
дело с безоружными горожанами. Однако выяснилось, что Йеннефа ограбила совсем
другая шайка, и никто не знал, куда делись эти паразиты, не умеющие убивать, вместе с
заравийскими товарами. Но все же в этих грязных норах они взяли кое-какую добычу, и
Йеннефу, который проявил себя достойно, обещали выдать возмещение, чтобы успокоить
его хозяина.
Еще до рассвета всех сдавшихся повязали и заставили готовить костры для своих
мертвых. В отряде Чакора оказалось лишь три серьезных ранения. Так как фургон
Йеннефа направлялся в крепость, было решено перевезти в нем раненых и добычу.
Йеннеф ехал на запад рядом с Чакором. Вечером у костра он снова рассказывал
истории и всю дорогу вел себя дружелюбно и отзывчиво. Но когда Чакор, отдав ему
обещанное и отчаянно желая привезти его в Мойю, предложил ему и дальше ехать вместе,
Йеннеф отказался.
- Фургон тащится медленно, даже если запрячь в него прекрасных зеебов из вашей
крепости. Мы будем вас задерживать.
Чакор, которому, как и прочим Висам северо-запада, было крайне отвратительно
мужеложство, невольно подумал, уж не любовники ли Йеннеф и его скромный слугазаравиец
и потому не хотят, чтобы кто-то мешал им. Но поскольку человека, зачавшего
Регера, было сложно заподозрить в чем-то подобном, видимо, дело заключалось в какойто
другой тайне.
- Ладно, - сказал он, когда они входили в крепость. - Ты знаешь, где
остановишься в Мойе?
- О, на каком-нибудь постоялом дворе.
- Не сочти меня надоедливым, просто я отвечаю за это возмещение, которое выдал
тебе. Мне надо будет встретиться с тобой в городе.
- Ах, возмещение... В таком случае, сержант, есть ли у вас в городе славная винная
лавка под названием "Ножка с янтарным браслетом"?
- Конечно. На Янтарной улице. Я сам готов ее рекомендовать. Там выпивают
многие дорфарианцы.
- Правда? Мне рассказал о ней заравиец. Заходи туда и спрашивай обо мне. Когда я
получу твое послание, то сам найду тебя.
Чакору, у которого тоже не было постоянного жилья в городе, показалось, что они
играют в какую-то игру.
- Тогда так: зайди в "Ножку" в первый вечер следующего месяца.
- Уже придет время Застис. Ты уверен, что не пойдешь еще куда-нибудь?
- Уверен.
Йеннеф окинул его странным взглядом. Неужели теперь он подумал, что ему хотят
что-то предложить?
- Ты слишком великодушен, - заметил ланнец. - Не много ли заботы в ответ на
несколько кривых ударов взятым в долг мечом?
- Это закон Мойи, - ответил Чакор. - Даже испытывай я к тебе тайную
ненависть, друг мой, я все равно поступил бы так же.
Он мчался в город на полном скаку. За полмили до цели, видимо, для пущего
драматизма, небо стало лиловым, и на него обрушилась летняя гроза невероятной силы.
Прибыв в город, он первым делом направился в мастерскую Вэйнека на Мраморной
улице.
Над Мойей тоже лился дождь, и ради этого на крыше стояли ведра и ковши -
дождевая вода, если только не дул соленый ветер с моря, подходила для нужд мастерской
лучше, чем взятая из общественных емкостей. Вэйнек отсутствовал, подмастерья тоже
разбежались - мастерская пустовала. Лишь у прилавка снаружи стояли слуга и какой-то
богатый лентяй смешанных кровей, перебирающий резные вещицы из кости в поисках
"чего-нибудь такого". Не было и Регера. Приказчик, торопясь на обед, сообщил Чакору,
что о Регере можно спросить в доме Эрн-Йира.
Чакор снова вскочил в седло и под проливным дождем понесся по улочкам,
превратившимся в реки.
От Джериша, который, женившись, жил с Аннах на Янтарной улице, он знал, что ее
отец ушел на "Красотке" вдоль заравийских берегов и далее к Оммосу. Привратник в
передней сказал Чакору, что жены Эрн-Йира сейчас тоже нет дома - она ушла вышивать
к подруге. Самое время было разузнать о местонахождении Регера, как вдруг в дверях
встала младшая дочь Эрн-Йира.
Привратник замолчал. Чакор и Элисси так же молча уставились друг на друга.
Возбужденный после быстрой скачки и вымокший насквозь под дождем, что все еще
стучал по крыше, он горел как огонь. Она была ослепительно красива с садовыми цветами
в руках - она расставляла их в вазы, - уже обласканная летним солнцем, но сейчас
неестественно бледная.
- Спасибо, - поблагодарила она привратника и обратилась к Чакору: - Не
зайдешь ли сюда?
Встреча потрясла его. Он думал об Элисси, постоянно вспоминал ее в связи с
множеством самых разных вещей. Сейчас, как и всегда в ее присутствии, на него
нахлынула волна успокоения. Он, в свою очередь, поблагодарил ее и прошел в комнату,
окна которой выходили в сад.
Девушка положила цветы на стол. Она стояла и смотрела на него, все ее тело
напряглось в одном вопросе.
Озабоченный своим собственным вопросом, Чакор не подумал, как будет выглядеть
в ее глазах его появление. Она видела, что он примчался издалека, сквозь дождь, гонимый
страстной целью. И так как она хотела оказаться этой целью, то разве могла решить
иначе?
- Элисси, я надеюсь, что ты простишь мой вид и поспешность, но это дело большой
важности... - начал он.
Она продолжала стоять и смотреть на него. Что-то промелькнуло меж ними, но
Чакор не мог в один миг взять и развернуть в сторону то, что двигало им последние
несколько дней.
- Мне нужно поговорить с Регером Лидийцем, - сказал он. Она побледнела еще
сильнее, став почти белой. - Я... мне сказали, что он здесь... - закончил Чакор, не
слыша, что говорит. Только сейчас он наконец понял, о чем она могла подумать.
Она опустила глаза и подошла к столу, на котором оставила цветы.
- Я очень сожалею, Чакор, но его здесь нет. Разве Джериш не сказал тебе, что он
снимает квартиру близ Академии? Если его нет в мастерской Вэйнека, то...
- Элисси, - перебил ее Чакор.
Она расставляла цветы в вазе, и ее руки не дрожали.
- Конечно же, он приходит в гости к отцу. Но сейчас отец в плавании.
- Элисси...
Она осеклась, посмотрела на него и покачала головой, словно говоря: "Это глупая
ошибка, ничего не случилось".
Чакор вдруг понял, что, возможно, даже не предстоящая поразительная встреча
Йеннефа эм Ланна с Регером эм Ли-Дис заставила его мчаться сюда, в Мойю, в разгар
грозы. Конечно, Джериш говорил ему, что Регер живет около Академии оружия, где все
еще занимается тренировками - сейчас юноша вспомнил об этом. Приказчик Вэйнека
тоже сказал, что мастер вернется через полчаса или час, Чакор мог бы дождаться его. И не
приказчик, а он сам сказал себе, что Регера можно найти в доме Эрн-Йира. Приказчик
сказал лишь, что там можно спросить о нем. Излишне. В этой неразберихе главным для
него было - примчаться сюда...
Сама судьба предстала перед Чакором на Равнинах, воплощенная в отце Регера, в
согласии со сверхчувственным пророчеством, сделанным почти год назад. Судьба - если
угодно, можно звать ее Анакир - в самом деле существовала. Может быть, он всегда
предполагал это, хотел этого чувства поддержки, понимания, что по жизни тебя несет на
чьей-то ладони. Все, что ты делаешь или чувствуешь, можно отпустить от себя и отдаться
в руки судьбы. Падать и плыть в другой мир...
Склонившись над цветами, укрытая тенью, Элисси напомнила ему серебряную
статуэтку.
- Я пришел не за тем, о чем сказал тебе, - отчаянно выговорил Чакор. - Разве что
сначала, но сейчас уже не так. Если я поговорю с твоим отцом, он не выкинет меня из
самого верхнего окна?
- О чем? - спросила она бесцветным голосом. Неужели она не услышала, как над
домом ударила молния?
- О тебе. Разве у вас не в обычае просить позволения у отца девушки?
- Что ты сказал, Чакор? - она снова оставила цветы, но не повернулась к нему.
Что он сказал? Раньше он говорил: я умру за тебя, позволь обладать тобой. Иногда
даже добавлял лживое признание в любви. И тогда мягкая постель или теплый склон
холма принимали их в свои объятия.
Он привел мысли в порядок и, не желая позорить себя сладкими словами, которые
говорил когда-то, произнес вместо них древний свадебный обет принцев Корла:
- Перед богиней я беру тебя, чтобы обладать тобой сейчас и до конца дней. Ты -
моя, как плоть моя. Как кости мои нужны мне, так и ты мне нужна. Я отдам свою кровь за
тебя. С тобой я пойду за магией дарения жизни. Богиня - женщина. Она слышит мои
слова. И не быть мне более мужчиной, если я отступлю от них.
Он был стар, этот обет - едва ли не так же стар, как джунгли и болота, как первые
люди, умеющие говорить и знающие, что принадлежат Коррах. Чакор много раз слышал
эти слова от своего отца, когда тот женился еще на одной женщине. Вседневная жизнь
Корла обесценила их. Но они оставались Словами, и он вручил их ей, бледной девушке
Равнин. Пылающий и гордый, удивленный и воодушевленный, он добавил:
- По законам Корла я взял тебя в жены. Но по законам Мойи, я знаю, мы должны
обручиться. Если только твой отец дозволит мне обладать тобой, прекрасная Элисси.
Она дождалась, пока он замолчал. Взяв еще один цветок, она опустила его в вазу.
Гроза закончилась, дождь постепенно стихал. Чакор остыл.
- Скажи мне наконец "да", - поторопил он.
- Нет, - ответила Элисси.
Месяцы спустя она уверяла его, что это не было мелкой женской местью. Поворот
случился столь внезапно, что она ему не поверила. Она ответила так, боясь, что он может
пожалеть о своих словах. А может быть, на нее просто снизошло озарение. Ведь Чакор
был воином и охотником, и согласие, полученное так легко, без борьбы, не имело бы для
него цены. Она же дала ему погоню и сражение. Оттолкнув его, она поселила в нем
уверенность, что он желает только ее и пронесет это желание сквозь всю пору Застис.
Во второй половине дня пришло сообщение, что на берег высаживаются элисаарские
пираты, и Чакор был отозван в крепость. Дело с Регером и его отцом приостановилось. То
ли человек, которого Чакор послал в "Ножку с браслетом", упустил Йеннефа, то ли
ланнец просто не появился там.
Чакор был уверен, что известит Регера, как только кончится боевая тревога, и он
выловит Йеннефа. Но когда тревога кончилась, его одолела неуверенность. Все ли так
просто, как ему кажется? Возможно, он сам вообразил это сходство. Чувство судьбы,
перечеркнутое отказом Элисси, ослабело и отступило.
Она дала согласие незадолго до прихода зимы, когда цветы синталя начали
осыпаться с деревьев, источая приторный аромат, от которого рыбы в пруду Эрн-Йира
совсем опьянели. Эрн, вернувшийся из удачного плавания, был заранее согласен. Найти
Регера так и не удалось, а Йеннеф стал всего лишь наваждением, которое помогло найти
любовь.
- Да, я люблю тебя, - сказала Элисси.
Она обвила руками его шею, и Чакор целовал, целовал девушку, думая, что на всей
земле нет ничего более сладостного, живого и святого, ибо она вынудила его так долго
ждать этого... Любовники, что истинно любят, сами как боги - так говорили поэты в
Свободном Элисааре.
- Конечно, - кивнула она, - это тоже Анакир.
Так Чакор понял, что сочетается браком с Мойхи, с Равнинами, со сном змеиной
богини. Это была воистину мойская свадьба.
Глава 15
Замысел Анакир
Отряд налетчиков двигался походным маршем вверх по Янтарной улице под грохот
барабанов, звон гонгов и жужжание трещоток, размахивая факелами. Толпы жителей
Мойи высыпали на вечерние улицы, хлопая в ладоши, желая им удачи и замечая, что
жених на редкость красив.
Чакор, что почти два года назад пришел в город, не имея ни друзей, ни занятия,
теперь был капитаном, командиром сотни, и в свадебной процессии, придавая ей еще
больше сходства с военным отрядом, рядом с ним шли двое других капитанов и майор -
Джериш. Они задыхались от смеха, обменивались жестами и, как велел обычай, угрожали
предать огню дом Эрн-Йира, если тот откажет им. Поглощенный игрой, вжившийся в
роль и сходящий с ума от того, что идет к девушке, которую из-за проклятого обычая не
мог видеть почти семь дней, Чакор меньше всего думал о Регере, которому мимоходом
передал приглашение на пир, или о человеке, которого некогда встретил у Драконьих
врат.
В "Ножке с янтарным браслетом" кипела жизнь, и когда через открытые двери
увидели Отряд налетчиков, толпа пьющих с криками вышла на улицу, предлагая
проходящим выпить из их чаш. Это тоже было частью обычая, и пока молодые люди
подкреплялись, крики не умолкали.
- Ты заставишь этого негодяя отдать ее! Спали ему дом, если он не захочет!
Девушка, разносящая вино, подбежала к Чакору и поцеловала его. Когда она
отодвинулась, он увидел, что в пяти шагах от него стоит Йеннеф эм Ланн.
Чакор встретился с его глазами, отнюдь не горящими радостью встречи, и громко
кашлянул. Ланнец мгновенно исчез, видимо, скользнув обратно в таверну.
- Джериш, Баэд и прочие мои друзья, - произнес Чакор. - Здесь человек,
которого я приглашал на свою свадьбу, но он не пришел.
- Должно быть, друг ее мерзкого папаши! - воскликнул капитан Баэд, распаляясь
все больше. - Держи его!
Йеннеф оказался не настолько быстрым, чтобы вырваться, когда со всех сторон на
него шумно навалились гуляки из таверны.
- Не пошел на его свадьбу? Бей урода!
- Новая приятная встреча, - усмехнулся Йеннеф, когда его доставили к Чакору. -
Как я понял, ты идешь требовать невесту, сержант?
- Я уже капитан, дружище, - ответил Чакор, обнимая Йеннефа. - Со мной ты
будешь так счастлив...
- До предела. Что еще? - спросил ланнец. Но Чакор уже повернулся к Джеришу.
- Его-то я и имел в виду. Кроме шуток, не дайте этому человеку удрать.
- Тише, - положил ему руку на плечо Джериш. - Ты должен думать только об
Элисси.
- Ну да. Но это касается Анакир.
Джериш вскинул брови. Слова Чакора удивили его, но как бы то ни было, он сказал
Баэду:
- Мы должны присмотреть за тем человеком. Это серьезно, понял?
Баэд с готовностью кивнул. Когда Отряд налетчиков двинулся дальше, Йеннеф
оказался в его середине.
- Открывайте двери! Открывайте двери!
Соседи высыпали на балконы и, свешиваясь через перила, бросали им ленты и
цветы.
- Открывайте, или мы подожжем вас!
Двери распахнулись. Увешанный знаками отличия, с обнаженным мечом в руке, в
зале стоял Эрн-Йир.
- Вы не получите мою дочь.
- Я поклялся, что она будет моей, - звенящим голосом ответил Чакор,
наслаждаясь действом. - Я клялся в этом своими богами. И Анакир, - добавил он, глядя
в лицо Эрн-Йиру.
- Нет, - возразил Эрн-Йир. - Моя дочь останется со мной. Она - моя
драгоценность.
- Она будет моей, - настаивал Чакор. - Вы со мной, друзья? - обратился он к
Налетчикам. Те завопили и затопали ногами. Слуги Эрн-Йира заполнили зал, широко
усмехаясь и потрясая дубинами.
Затем со ступеней лестницы заговорил жрец.
- Мужчины, теперь послушайте голос женщины.
И по лестнице спустилась Элисси.
На ней было мойхийское свадебное платье, поколениями переходящее от матери к
дочери, от сестры к сестре, от тетки к племяннице - свободное одеяние из полотна,
протканного золотой нитью, перетянутое под грудью поясом из белого шелка. С прически
невесты спускалась сверкающая вуаль, желтая, как цветы синталя. Как и положено
невесте, она казалась более прекрасной, чем сама жизнь.
- Отец мой, ты дорог мне, - произнесла она. - Но это естественно, что я должна
уйти от тебя. Вот мужчина, которого я выбрала.
Эрн-Йир опустил меч и притворно заплакал. А Чакор, на родине которого мужчине
не дозволялось проливать слезы ни по какому поводу, уже забыл о нем в ожидании, когда
Элисси ступит на пол и возьмет его за руку, что она и сделала.
За ней спустился жрец в темном облачении, тоже с каймой из золота, и перед лицом
всех свидетелей возложил на их руки меч, брошенный Эрн-Йиром, осененный незримым
присутствием то ли того, чему нет имени, сущности богини, то ли их собственных душ, а
может быть, звезд, поднявшихся над крышей дома.
Свадебный пир, для которого соединили три смежные комнаты, сняв с петель
тяжелые двустворчатые двери, плыл сквозь ночь, подобно сияющему кораблю.
С некоторым интересом Вэйнек обнаружил рядом с собой жениха, очаровательного
и не вполне трезвого.
- Где ваш подмастерье, мастер Вэйнек?
- Какой?
- Очень одаренный. Тот, чье серебряное литье попало в Овечий переулок.
- Мы уже достигли большего... - произнес Вэйнек, растерявшись. - Ты говоришь
о Регере эм Ли?
- Только не говорите, что его тут нет.
- Смею думать, что он здесь, если ты приглашал его. Попробуй вот эти соленые
сливы.
- Очень нежные. Но я должен найти его, пока не забыл о нем окончательно.
- Хм, - протянул Вэйнек и подозвал другого мужчину со странно искаженными
пропорциями тела - его мускулистые шея, торс и руки опирались на короткие кривые
ноги карлика. - Ты не видел Лидийца?
- В окружении женщин, - мирно ответил тот. - Он обсуждал цены на бронзу с
палубным офицером Эрна.
Он провел Чакора через три комнаты, представившись по пути как скульптор Мур.
Имя было произнесено с застенчивостью, заставившей Чакора заподозрить, что Мур
хорошо известен в Мойхи.
У него хватило житейской мудрости поблагодарить скульптора за то, что тот пришел
на его свадьбу.
Последняя комната выходила на лестницу, ведущую в сад. Там стояли Регер, две
мойские красавицы - одна черноволосая, другая с гривой цвета шафрана, - палубный
офицер Эрна и еще несколько человек.
Мур замер, осматривая сцену, и указал на Лидийца, словно Чакор не знал его.
- Какой Ральднор! - произнес он спустя мгновение. Его лицо выражало
восхищение, не имеющее ничего общего с чувственным. - Он профессионально
сражался в Саардсинмее. Клянусь богиней, он вряд ли смог бы сделать свое тело лучше,
даже изваяв его, - Мур дернул себя за губу. - Вы слышали о происшеств
...Закладка в соц.сетях
