Жанр: Фантастика
Из глубины
...ом моего последнего назначения была
гигантская пирамида - место поклонения! Лежа на боку на руках шести Тхуун'а, я смог
разглядеть, что у основания пирамиды, как и прежде, бежал, пенясь, серебристый ручей.
Выходя из пирамиды, воды ручья становились зелеными. Поток исчезал в отверстии дальней
стены чудовищной пещеры. Неожиданно, прямо на моих глазах ручей начал пересыхать.
Видимо, внутри сооружения он был направлен в другое русло... И тогда я понял, что вскоре
должно наступить Время Тумана...
Глава 18
Жертвоприношение. Двенадцатая фаза видения
История болезни Кроу.
Из записей доктора Юджина Т. Таппона
Меня втащили в низкий проход в основании гигантской пирамиды. Было ли мне суждено
умереть, задохнувшись в ядовитых испарениях зеленого тумана, или же возмездие за мое
преступление в нерестилище будет еще ужаснее? Я снова оказался в темноте. Меня потащили
по круто уходящим вниз извилистым внутренним коридорам, потом дорога выровнялась. Затем
мои носильщики ухватили меня покрепче. Их странные пальцы буквально впились в мое тело.
Сбежать было невозможно. Я понял, что неведомая мне цель нашего пути уже близка. Еще
через несколько минут послышался рев воды, приглушенный каменными стенами, и я
вспомнил, что видел, как пересыхает поток за пирамидой. Так значит, меня принесли туда, куда
направлялись воды ручья от пирамиды? Если так, то зачем? Как только я задал себе этот
вопрос, то сразу же понял, что смогу увидеть ответ собственными глазами. Спертый воздух
подземелья принес резкий запах, столь же непривычный для моего обоняния, сколь
непривычным было прикосновение Тхуун'а для моей плоти. Слышалось бульканье какой-то
жидкости и рев каких-то мощных машин. Перед моим мысленным взором сразу же предстали
черные котлы и зеленое кипящее варево, дымящееся и испускающие смертельно ядовитые
пары.
Насколько верной оказалась моя догадка, стало ясным, когда меня пронесли через
просторную пещеру, тускло освещенную кострами, разведенными под рядами огромных
каменных чанов, исчезающих в пропитанной миазмами тьме. Пещеру оглашали бульканье
кипящих жидкостей и стук перемешивающих приспособлений. У котлов работали Тхуун'а,
выливая из сосудов в бурлящую воду какие-то зловонные химикалии. Высоко под сводами
огромные трубы выбрасывали наружу зеленый туман, клубящимися непрозрачными облаками
поднимавшийся из котлов. Один-единственный вдох, сделанный мной в тот момент, когда меня
поспешно проносили через эту ужасную пещеру, заставил меня зайтись в приступе
удушающего кашля. Все это выглядело точь-в-точь как одна из мрачных картин Иеронима
Босха - пожалуй, как "Ад" из его триптиха "Сад земных наслаждений". Вспомнив о жутких
полотнах этого художника, на один кошмарный миг я решил, что меня бросят в один из этих
ужасающих котлов. Но мои носильщики миновали их, нырнув в темноту следующего туннеля.
Мы снова спускались вниз, все глубже и глубже, туда, где, казалось, должна находиться
сама преисподняя. Там, в темноте, закончилось мое невероятное путешествие. Я почувствовал,
как меня погрузили в емкость вроде корзины и начали спуск.
Ощупав свою темницу, я пришел к выводу, что действительно нахожусь в корзине,
соединенной двумя толстыми веревками с тем, что могло быть лишь системой блоков,
расположенных где-то наверху. Вытянув руки над бортиком корзины, я ощутил, как скользит
вверх каменная стена, и, взглянув вниз, различил не так далеко внизу красное зарево.
Вскоре корзина проскользнула через кольцо горящих факелов, установленных в
подставки вокруг отверстия шахты, так что на миг я почувствовал на своем лице их жар. А
потом устремилась к каменному полу нижней пещеры.
От земли до свода пещеры было добрых пятьдесят футов, а от одной до другой тускло
освещенной стены - вдвое больше.
Как только я увидел это место, меня охватило ужасное предчувствие. Где-то в уголке
моего больного мозга всплыло смутное воспоминание о том, что я уже видел эту пещеру. Здесь
царила пугающая тишина.
Корзина плюхнулась на землю с режущим ухо хрустом, и хотя моим первым
побуждением было остаться на месте, у тех, кто остался наверху, имелись другие
представления о дальнейшем развитии событий. Одна из удерживавших корзину веревок
ослабла и полетела вниз, закручиваясь на ходу. В то же самое время вторая веревка натянулась,
перевернув корзину набок и вывалив меня. Прежде чем я успел встать на ноги, корзину быстро
подняли наверх, и она исчезла в окруженном факелами отверстии в потолке. Я в одиночестве
остался среди колышущихся теней пещеры.
Потом я заметил, что покрывало пол в этой ужасной пещере. Я сказал, что корзина
захрустела, достигнув пола. Когда я наклонился, чтобы взглянуть на него поближе, то понял
причину хруста. Пол оказался усыпан костями. Это был настоящий склеп. Не стоило и пытаться
предположить толщину костяного слоя под моими ногами.
Подавляющее большинство костей очень походило на скелеты больших обезьян или
шимпанзе, и я быстро соотнес их характеристики с пропорциями Тхуун'а. Неужели здесь их
кладбище? Затем, заметив череп гораздо крупнее остальных и трясущимися руками подобрав
его, я увидел, что этот череп некогда принадлежал человеку. Еще я обнаружил несколько
крупных костей не вполне человеческой природы. Я счел их разрозненными останками давно
умерших ящерообразных существ, подобных Бокругу. Значит, это место действительно
служило усыпальницей - как для водяных ящериц-богов, так и для их слуг! Неожиданно более
хрупкие останки под моими ногами треснули, заставив меня пошатнуться, и в отдалении я
заметил то, от чего волосы мои встали дыбом. Это были черные резиновые ласты для
подводного плавания. Я снова вспомнил об акваланге и спелеологах, которые сгинули в
неведомых подземельях...
В тусклом мигающем свете факелов мне не удалось рассмотреть отдаленные уголки
пещеры, и чтобы лучше освоиться с новым окружением, я, спотыкаясь, побрел в направлении
отвесной стены, иногда по колено проваливаясь в костяное крошево. И с каждым шагом меня
все больше и больше охватывало чувство, что я знаю это место. Когда я разглядел огромную
вырубленную в скале статую с глазами из изумительных пещерных жемчужин, я с криком
отпрянул, поняв наконец, где же я нахожусь. Я был внутри пещеры, которая привиделась мне в
кошмаре после рассказа Бокруга о происхождении светлячков, ореолом окружавших головы
всех жителей подземелья. В этой пещере пол был усыпан костями, у стены возвышалась статуя
гигантской рептилии и... и...
Спотыкаясь, я побежал прочь от каменной статуи по хрустящим костям к
противоположной стене. Я должен был узнать наверняка... Должен!
Я остановился как вкопанный, чувствуя, как стучат мои зубы. Вытянув вперед руки, я
попытался защититься от зрелища чересчур чудовищного, чтобы в него поверить. Там, в
дрожащих тенях, виднелась зияющая дыра, ведущая вниз, во тьму - и кости, лежавшие около
этой дыры, были покрыты черной блестящей пленкой зловонной слизи, происхождение
которой не вызывало сомнений!
Чувствуя, как леденящий ужас сжимает мое сердце, я понял, что я действительно знаю,
откуда она взялась. Эта грязь, прилипшая к обломкам костей, была ничем иным, как следом
Шоггота. В этой пещере держали в заключении ту самую его "другую форму", упомянутую
Бокругом, чтобы она могла выполнять свою "необходимую функцию" - уничтожать тела
умерших Тхуун'а, их богов, а изредка и чрезмерно любопытных странников, забредших сюда из
верхнего мира! И, уж конечно, Тхуун'а время от времени приносили Шогготу живую жертву!
Для них Шоггот был божеством смерти, творением их богов-рептилий!
С научной точки зрения Шоггот ничем не страшнее кремации...
Я в страхе не мог отвести глаз от чернеющей дыры. И тут на меня откуда-то сверху
хлынул поток зеленоватой воды. Я в ужасе вздрогнул, потрясенный этим неожиданным
потопом, закричал и попятился от дыры. На миг я съежился там, зарывшись в костях; затем,
взглянув вверх, увидел, что по входной шахте спускается труба, из которой бьет поток зеленой
жидкости. Усыпанный костями пол оказался чуть наклонен в сторону отверстия, и вода с ревом
перекатывалась через кучи останков, бушующим потоком низвергаясь по своему ужасному
руслу.
Потоп длился примерно десять минут. Я тем временем попытался взять себя в руки и
выбраться на более сухое место. Вскоре поток превратился в тоненькую струйку, которая
быстро иссякла. Трубу вытащили из шахты.
Вскорости после этого до меня опять донеслись странные хвалебные песни Тхуун'а. Эти
песнопения сопровождали меня на протяжении всего кошмарного путешествия на руках у моих
тюремщиков по подземному лабиринту, но после того, как меня спустили в пещеру, полную
костей, они затихли и прекратились совсем. Новые песни звучали по-другому. Они отличались
от тех, которые я "слышал" раньше. Я обнаружил, что впервые слушаю, а не чувствую эти
странные колебания. Вместе с этой мыслью пришла и другая, та, что заставила меня
похолодеть. Дело в том, что эти новые песни доносились из смрадной черной дыры!
Я попытался вспомнить хоть что-нибудь из того, что Бокруг рассказывал мне о Шогготе,
попутно заметив, насколько резким стал гармоничный прежде ритм. Потом раздался новый
звук, похожий на рев бешеного ветра, и через несколько секунд омерзительная дыра начала
испускать самые зловонные газы, которые только можно вообразить.
Я представлял себе Шоггота, выбирающегося из недр земли - огромную кучу вязкой
черной массы, выталкивающую перед собой собственную вонь; Шоггота, спешащего наверх в
ответ на призывы. И тогда я вспомнил, что Бокруг говорил мне о шогготах. В далеком прошлом
они обладали небывалой способностью к подражанию. Я понял, почему песни, доносящиеся
снизу вместе с чудовищной вонью, звучат резко и негармонично! Там, внизу, последний из
шогготов, как попугай, заучил загробные звуки песен своих хозяев, и сейчас он "пел" их сам
себе, выбираясь наверх, чтобы исполнить свою "необходимую функцию"!
Подобная мысль лишила меня остатков присутствия духа. Я заметался по пещере в
тщетной попытке отыскать спасительный выход или туннель. Но прежде чем я успел осознать
тщетность своих попыток, пещера задрожала, точно бревенчатая хижина на пути несущейся
лавины. Шоггот оказался у меня за спиной. Он кровожадно урчал в своей норе. Адские газы,
извергавшиеся оттуда в жертвенную пещеру, становились все гуще, и каждую секунду я
ожидал, что на выходе из этой смрадной преисподней вот-вот покажется само чудовище... что в
конце концов и случилось!
Перепрыгнув через кучу костей, я повернулся спиной к отверстию, когда появился
Шоггот. Я знал, что он здесь. Тошнотворные испарения прекратились, а еще через миг
перестали дрожать стены и хрупкий пол. В пещере снова воцарилась тишина - дьявольская
тишина. И тогда я медленно обернулся навстречу своей гибели...
Боже правый! Огромные, лишенные век глаза, дюжинами возникающие в стене из
блестящей черной колышущейся грязи! Как только чудовище заметило меня, оно начало
разевать рот - огромный слюнявый рот, из которого сочилась вонючая слизь, покрывая
черные кости у входа в ужасную нору!
Человек и чудище сошлись лицом к лицу. Я почувствовал, что ужас вот-вот накроет меня
с головой. Потом раздался чудовищный взрыв, разнесший пещеру и заваливший нору Шоггота.
Этот взрыв швырнул меня ничком на усеивавшие пол кости.
Грохот этого неописуемого взрыва оглушил меня, разорвав барабанные перепонки.
Похоже, где-то поблизости взорвали огромный заряд динамита. Гигантскую статую сбросило с
постамента. Я изо всех сил цеплялся за обломки громадной каменной головы, за выпученные
жемчужные глаза на бесстрастном лице. Потом факелы вверху погасли, сметенные огромным
обломком. Чудо, что меня самого не расплющила лавина камней, низвергающихся с потолка.
Оглушенный, ослепленный и потрясенный, в чернильной тьме я попал в поток
неожиданно хлынувшей откуда-то ледяной воды, которая подхватила меня и закружила среди
черных костяных обломков.
Остальные мои воспоминания обрывочны и очень смутны. Они состоят в основном из
полузабытых ощущений. Вздымался и бешено несся поток вод, жутко саднили легкие,
откуда-то доносились испуганные песни Тхуун'а... А потом начался головокружительный спуск
по нескончаемым лабиринтам подземных рек на гребне бурлящего потока...
Письмо психиатра с Харли-стрит
Харли-стрит, 63-а, Лондон.
8 сентября 1959 года.
Титусу Кроу.
Йоден-авеню, 25, Харден, Графство Дарем
Дорогой Титус, в дополнение к моему последнему отчету от 1-го числа с величайшим
сожалением вынужден сообщить вам о том, что мне так и не удалось привести профессора в
себя. Как вы и предлагали на тот случай, если все окажется именно так, я готов снова
препоручить вашего дядю вашим заботам, хотя считаю необходимым разъяснить некоторые
факты, прежде чем вы возьмете на себя подобное обязательство. Галлюцинации и расстройства
сознания, которыми он страдает - самые невероятные из всех тех, с которыми мне
приходилось иметь дело; возможно даже, что они уникальные в анналах психиатрических
недугов.
Например, ваш дядя, даже под действием успокоительных лекарств, гипноза и наиболее
современных наркотических препаратов или сочетания этих методов, отказывается обращаться
к любым лицам иначе как по имени Бокруг! Он не желает находиться в ярко освещенном
помещении. Следовательно, говорить с ним можно лишь при свечах. Даже тогда он склонен
хватать свечи и задувать их! Я полагаю, что он вполне искренне страдает тяжелой формой
светобоязни, что вполне естественно, если он действительно провел год под землей. Любые
свои иррациональные действия (задувание свечей и т. п.) он объясняет тем, что "уничтожил
еще одного из этих проклятых Шогготов"!
Его личная гигиена до последнего времени оставляла желать лучшего, и если не купать
его насильно, он и вовсе станет избегать ванны. Если за ним постоянно не наблюдать, он
облегчается в углу любой комнаты! Даже сейчас он желает спать только на голом матрасе. Мне
не удалось отучить его от рыбы и грибов. Это по-прежнему единственная пища, которую он
охотно принимает. Он одевается лишь тогда, когда ему напоминают, что он должен носить
одежду, и то с огромной неохотой. К тому же он почти оглох - все это лишь небольшая часть
осложнений его расстройства. Я предоставлю вам полный список этих отклонений по первому
же вашему требованию.
В любом случае профессор эрудирован, но эксцентричен в своей логике, и за
исключением галлюцинаций и фантазий его мыслительный процесс вполне упорядочен.
Проблема в том, что он неприемлем для нас. Профессор полагает происходящее вокруг
неотъемлемой частью сна или кошмара, создателем которого он сам и является! Но состояние
его (хотя он никогда не станет физически опасным) - это ужасное состояние.
Как вы и просили в нашем телефонном разговоре 23 августа, я прилагаю к этому письму
полную распечатку записанного на магнитофон повествования вашего дяди. Письмо к
инспектору Блэйсдену в Радкаре обеспечило меня копией заявления Роберта Круга, которое я
включил в распечатку вместо менее подробной версии вашего дяди в том виде, в котором он
вспомнил и пересказал его. Распечатка в существующем виде, разумеется, представляет собой
неполную запись наших сеансов, поскольку многие из них оказались неудачными.
В том случае, если благоприятная атмосфера вашего дома, с которой ваш дядя хорошо
знаком, не приведет к существенному улучшению его состояния, боюсь, вам не останется
ничего, кроме как действовать единственным образом. Как вы знаете, в нашей стране
существуют высокоспециализированные частные санатории... Я могу порекомендовать вам по
меньшей мере четыре подобных заведения.
В надежде, что в ближайшем будущем ваш дядя выздоровеет, остаюсь
искренне ваш,
Д-р Юджин Т. Таппон.
В заключение
Из записной книжки Титуса Кроу
Очень трудно понять, с чего же мне начать. После всех исследований я остался с такой
коллекцией кусочков и обрывков, фактов, цифр и дат, случаев, событий и совпадений, что их
взаимосвязь кажется почти невозможной. Я знаю, что написать обо всем случившемся
беспристрастно не в моих силах, любовь к дяде продиктует мне версию, приукрашенную
эмоциями. И все же я чувствую, что это единственный способ представить открывшуюся мне
тайну. Я буду описывать одни лишь факты, дам хронологический список событий, которые,
насколько мне известно, наверняка имели место. Таким образом, я надеюсь остаться
беспристрастным, иначе кто-нибудь может счесть, что я унаследовал "безумие" моего дяди...
12 августа 1958 года профессор Юарт Кроу исчез на йоркширских торфяниках. В течение
нескольких месяцев, предшествовавших исчезновению, его состояние (ранее он перенес
довольно тяжелые травмы головы, попав в автомобильную аварию) было нестабильным, если
не сказать больше. Но за месяц, непосредственно предшествовавший исчезновению, оно так
улучшилось, что я утратил бдительность настолько, что одолжил ему машину, чтобы он мог
съездить из Хардена в Бликстоун в Йоркшире. Целью его поездки было пополнение коллекции
окаменелостей. Сначала казалось, что все идет хорошо, и он каждый день звонил мне по
телефону. Но затем, после трех дней молчания, я связался со "Святым Георгием",
бликстоунской гостиницей, в которой остановился мой дядя. Вот тогда-то и обнаружилось, что
он исчез. В последний раз его видели 12 августа примерно в полдень, идущего пешком по
торфяникам в направлении Дьявольского омута.
За пять дней поисковые партии прочесали все торфяники от Или до Дендхоупа и от
Мэрска до Ли-Хилл. Я говорю "прочесали", но это, конечно же, огромное преувеличение, ибо
прочесать торфяники не под силу даже десяти тысячам полицейских, не говоря уж о двух
сотнях, которые этим занимались! На огромных торфяниках столько укромных уголков и
расселин... В конце концов, в феврале 1959 года, Юарт Кроу был объявлен пропавшим без
вести...
5 августа 1959 года, почти ровно через двенадцать месяцев после его исчезновения, когда
я давно уже утратил последнюю надежду когда-нибудь снова увидеть моего дядю, появились
новости, изумившие и обнадежившие меня. За три дня до этого, днем 2-го числа, был
обнаружен голый человек. В состоянии крайнего возбуждения он бродил в окрестностях Сарби.
Его глаза были закрыты, по-видимому, чтобы защититься от яркого дневного света.
Этот человек сначала был доставлен в маленькую местную больницу, откуда его, как
только поняли, насколько опасно его состояние, сразу же перевели в отдельную палату в
хорошо оборудованной клинике в Радкаре. Там, после неоднократных просьб представиться, он
наконец смог назвать свое имя: Юарта Кроу!
Персонал клиники передал эту информацию в полицию, а они, в свою очередь, связались
со мной. Так я впервые услышал о возвращении дяди, и, разумеется, отправился прямиком в
Радкар, в надежде узнать его в найденном человеке. В том, что передо мной дядя, не оставалось
никаких сомнений - длиннобородый, усатый, седоволосый и невероятно бледный человек,
которого я обнаружил под белоснежными одеялами клиники, действительно когда-то был
профессором.
Когда я приехал, он спал, но сиделка сказала, что сон для него полезен. В силу этого с
момента своего прибытия он постоянно находился под воздействием успокоительных лекарств.
И все-таки даже находясь в наркотическом сне, он метался и ворочался, постанывая и бессвязно
бормоча о странных и непостижимых вещах.
Рядом с его кроватью в пепельнице лежала огромная жемчужина. Сиделка, увидев, что я
не могу отвести от нее взгляда, рассказала мне:
- Эта драгоценность была у него в руке, когда его нашли. Он держал ее очень крепко,
что-то бормоча об Одиссее и о... о Циклопе с двумя глазами! Нам пришлось попотеть, чтобы
заставить его разжать пальцы.
- Можно мне ее взять? Потом я верну ее.
- Конечно. Врач сказал, что если она будет напоминать ему о том, что он пережил, то,
возможно, будет лучше забрать ее насовсем!
- Это пещерная жемчужина, - объяснил я сиделке, задумчиво подбрасывая маленький
шарик на ладони. - Чуть ли не самая большая, о которой я когда-либо слышал. Откуда она у
моего дяди?
Разумеется, сиделка не могла ответить на этот вопрос.
Я не хочу писать о... действиях профессора после того, как он наконец проснулся.
Достаточно сказать, что я немедленно обратился к лучшему психиатру, которого смог найти.
Его порекомендовал мне один из лондонских друзей дяди, с которым его связывало общее
увлечение археологией. Так и вышло, что я поручил заботу о своем дяде специалисту с
Харли-стрит, доктору Юджину Т. Таппону.
Через неделю я вернулся домой, в Харден, и лишь тогда задумался о странных
"природных" явлениях, сопутствовавших необъяснимому возвращению моего дяди.
Разумеется, я уже проследил все его передвижения в Бликстоуне, предшествовавшие
исчезновению. Почти год прошел с того момента, когда я разговаривал с полицейским той
деревушки, который сообщил мне, что за день до исчезновения профессор выражал намерение
съездить в Дильхэм, чтобы взглянуть на Дьявольский омут. Я был бы слепцом, если бы не
подумал о том, что дядя пытался исследовать подземное русло этого потока.
И, по всей видимости, я не ошибся. Полиция, переговорив с жителями Бликстоуна и
Дильхэма, пришла к тому же заключению. Мне также сообщили, что профессор был не первым
человеком, исчезнувшим в Дьявольском омуте. Невероятно, но он смог выжить под землей и
спустя почти год вновь выбраться на поверхность.
А как же насчет странных обстоятельств, окружавших его возвращение? Например,
многие месяцы в Йоркшире не было сильных дождей, и все же в тот самый день, когда дядю
нашли около Сарби, возле той же самой скалы, где обнаружили статуэтку из Радкарс кого
музея, в трех местах вышли на поверхность подземные потоки. Вполне возможно, что
профессора вынесло из-под земли силой тех внезапно и таинственно забивших потоков. Но что
же вызвало деформацию подземных пород, которой можно было бы объяснить внезапное
появление такого небывалого количества воды? Возможно, какой-то сейсмический импульс
или подземное землетрясение освободило моего дядю из подземного плена?
18 августа я отправился в Сарби, чтобы собственными глазами взглянуть на новые
выходы потока на поверхность. Вода разрушила большую часть каменистого склона одного из
холмов, и там, где когда-то из-под земли бежал маленький ручеек, теперь зияли четыре грота,
откуда извергались потоки холодной воды. Я поговорил с несколькими геологами и
спелеологами, исследовавшими этот феномен, но обнаружил, что они столь же озадачены
причиной этого неожиданного потопа.
Была там и другая группа наблюдателей. Они держались поближе друг к другу и
переговаривались шепотом. Это оказались члены научного отдела Северо-восточного
Топливного Совета. Я, разумеется, тогда не придал этому факту особого значения и лишь
значительно позже уложил его в общую схему.
К счастью, бурный поток меньше чем в миле от скалы вливался в реку и затопил лишь
один небольшой мост, по которому проходило шоссе. Новый мост уже проектировался, а пока
группа военных инженеров построила временную переправу.
Хотя моя короткая поездка в Дильхэм не дала никакой полезной информации, стоило мне
вернуться обратно в Харден, как в "Хатрльпул Мэйл" я прочитал о еще одной археологической
"находке" в ручье близ Сарби. 20 августа очень сильная струя воды вынесла на поверхность
восемнадцатидюймовый обломок странной скульптуры, высеченной из камня - части головы
какой-то рептилии. Столь же важными оказались отлично сохранившиеся кости странных,
скорее всего, доисторических животных, которые в большом количестве вынес на поверхность
тот же поток. Но меня больше заинтересовала скульптура, и я прочитал, что обломки
представляли собой левую часть лица, похожего на мордочку ящерицы, но с высоким лбом
почти человеческих пропорций. Пустующая впадина в каменном лице указывала место, где
когда-то располагалось что-то вроде глаза. Вспомнив, что говорила дядина сиделка
относительно пещерной жемчужины, я прямиком направился в Рад-карский музей, где
археологическая находка была выставлена рядом со статуэткой в витринах "Чудеса Древней
Британии".
Я приехал еще до того, как обломок поместили иод стекло, и, улучив момент, когда никто
на меня не смотрит, вставил пещерную жемчужину в зияющую впадину в огромном каменном
лице. Жемчужина встала точно на место, бесспорно подтвердив (как я и опасался) тот факт, что
мой дядя на самом деле провел целый год в подземном заточении!
Через три недели, 10 сентября, я получил от доктора Таппона письмо, в котором он
признавал свою неспособность вылечить моего дядю, и через три дня после этого я привез
профессора обратно в Харден. Его состояние улучшилось, я заметил это с самого начала, но он
все еще оставался не в себе. Я понял, что не смогу справиться с ним сам. Поэтому, чтобы не
рисковать, я нанял местного санитара, Гарри Вильямсона, который должен был присматривать
за дядей по ночам, с шести вечера до десяти утра.
Несколько первых вечеров я все свое внимание целиком и полностью посвятил распечатке
дядиного рассказа, записанного на магнитофон. Кассеты мне передал доктор Таппон. Многое из
рассказанного дядей, вплоть до его пребывания в Бликстоуне, я уже знал, хотя не подозревал о
новых приступах его болезни. Дальше его рассказ становился невероятным и слишком
ужасным, чтобы быть правдой. Однако я нашел одно противоречие, касавшееся утверждения
профессора о том, что он вернулся от Дьявольского омута в отель "Святого Георгия" в
Бликстоуне. По всей видимости, он не делал этого. Бармен в "Святом Георгии" совершенно
точно вспомнил, когда дядю видели там в последний раз. Кроме того, существовали и другие
доказательства - например тот факт, что мою машину нашли в Дильхэме.
Как я уже говорил, совершенно несомненно, что мой дядя целый год провел под землей, и
я полагал, что он, вероятно, нашел какие-то остатки давно погибшей цивилизации. В
поддержку существования подземного города говорили статуэтки из Радкара и Бликстоуна, а
также более убедительное доказат
...Закладка в соц.сетях
