Жанр: Фантастика
Из глубины
...ния на то, что уже давно наступила глубокая
ночь.
Когда я снова начал клевать носом над своей работой, я услышал странный звук,
доносящийся откуда-то снизу. Я находился в таком состоянии, когда любой посторонний шум
резал ухо...
Я быстро спустился в темноте на первый этаж, бесшумно проверил мои укрепления и
прислушался, не повторится ли звук. Я находился в библиотеке, осматривая высокие и узкие
окна, когда он раздался снова, на этот раз где-то совсем близко, испугав меня до ужаса. Кто-то
пытался вскрыть одно из окон автогеном!
Я бесшумно пробрался в кухню, нашел большой тесак и вернулся в библиотеку. Отлично
зная дом, я ни разу нигде не включил свет. Только лампа в моем кабинете продолжала гореть, и
мои противники, несомненно, полагали, что я сейчас там и крепко сплю. Что ж, я приготовил
им неприятный сюрприз. Я сел, положив на колени тесак, и стал ждать.
На светящемся циферблате библиотечных часов был ровно час ночи, когда первую доску
отрезали и осторожно убрали. Я встал и отошел в сторону, чтобы остаться незамеченным, когда
в библиотеку ворвался луч света снаружи. С моря дул бриз, и вместе с ним комнату наполнил
запах океана, который был каким-то не таким. За стеной бесспорно суетились глубоководные.
Отметая дальнейшие сомнения, в отверстии показалась пятнистая и перепончатая рука.
Перепонки намного превосходили мои собственные, так что я понял, что их обладатель должен
быть полностью развившимся глубоководным.
За тот час, который я провел, безмолвно сидя в темноте, моя ярость снова разрослась до
ужасных размеров, так что я не отдавал отчет в своих действиях, когда сделал первый ход.
Рука, которая только что начала ощупывать края образовавшейся дыры, шарила там и сям,
продвигаясь все дальше и дальше, когда я с силой ударил тесаком по ее пальцам. Немедленно
раздался дикий крик боли, и рука исчезла, но три пальца и кончик еще одного остались внутри
дома!
Демонически хохоча и пританцовывая в безумном ликовании, я вышвырнул мерзкие
обрубки вслед их обладателю и заколотил дыру более крепкой доской. На этот раз я
использовал длинные гвозди, которые можно было выбить только большим молотом. Я не
боялся, что глубоководные воспользуются огромной силой шоггота, чтобы ворваться внутрь:
это вызвало бы серьезные разрушения, которые не так легко объяснить.
Закончив восстанавливать поврежденную баррикаду, я включил свет и в течение
следующего часа занимался дополнительным укреплением остальных комнат первого этажа.
Что бы ни случилось, я не собирался позволить глубоководным заполучить меня до того, как
моя рукопись будет завершена.
Через некоторое время после отчаянных физических усилий безумие покинуло меня, так
что когда я закончил, то обнаружил, что снова пришел в себя и безумно устал. Но в конце
концов, довольный, я бесшумно вернулся обратно в кабинет. Свет на первом этаже я оставил
включенным, пусть думают, что я все еще внизу. Возможно, это убедит их держаться подальше
от моего дома.
Остаток ночи я провел в работе над рукописью, то и дело клюя носом. Я просидел за
столом, пока рассветное солнце не вползло ко мне в комнату, и тогда я понял, что дожил до
нового дня. Умывшись, я снова вышел на балкон. Они все еще были здесь: большая машина,
группа на пикнике, наблюдатель на вершине лестницы. Но около дома никого не было. Это как
нельзя лучше отвечало моим интересам. Я быстро позавтракал и приготовился снова принять
душ.
Именно тогда я обнаружил, что обложили меня по-настоящему. Вода из душа бежала с
куда меньшим напором, чем обычно.
Я тут же выключил воду, надел халат и поднялся на чердак. Произошло то, чего я и
боялся: глубоководные ухитрились как-то перерезать мое водоснабжение, и в дом не поступало
воды. Интересно, сколько времени пройдет, прежде чем они отключат электричество? Ответ я
узнал в полдень, когда попытался сварить себе кофе. Игра окончена. Видимо, они разозлились
всерьез. И все же... Если бы я смог продержаться еще хотя бы одну ночь, то успел бы закончить
свою работу. Действительно, работа над рукописью превратилась для меня в наваждение, по
мере того, как день медленно полз к вечеру, я писал все быстрее и быстрее.
Однако же я не мог надеяться продержаться без сна и обнаружил, что сплю урывками,
каждый раз резко просыпаясь от малейшего шороха. После этого я вставал, отправлялся в
ванную и хорошенько смачивал лицо и жабры, каждый раз тщательно закрывая краны, чтобы
растянуть стремительно убывающий запас воды в трубах.
Около шести часов вечера мой тревожный сон прервал настойчивый телефонный звонок.
Но не только он, ибо свет в моем кабинете включился. Глубоководные почему-то решили
временно включить электричество, но не воду, как я обнаружил позже. Прежде чем взять
трубку, я догадался сбегать вниз и включить электрический чайник. До меня дошло, что когда я
закончу разговаривать по телефону, они могут отключить электричество. Так что, если только
мне удастся несколько минут продержать звонящего на линии, у меня будет кофе! Звонила
Сара, и теперь ее голос был почти неузнаваем:
- Джон, послушай... Пожалуйста, не бросай трубку. Ты должен выслушать меня.
Глубоководные очень сердиты, Джон, и если ты не образумишься, они намерены захватить тебя
силой. Ты ведь уже понял, что не сможешь победить?
- Я могу попытаться, - ответил я ей.
- Джон, не будь идиотом! Все кончено. Теперь остались лишь ты и я - мы вместе, и
глубоководные!
- Я скорее убью себя, - объявил я ей, подавив ярость, быстро закипавшую в моей душе.
- Но почему? Мы будем вместе, Джон, и даже сейчас еще не поздно...
- Сара, - перебил я ее, заставляя себя сохранять какое-то подобие здравого рассудка. -
Уже поздно. Слишком поздно. Я не принимал таблетки.
Повисла долгая тишина, потом она переспросила:
- Таблетки? - Ее голос сорвался на мертвый надломленный шепот: - Какие таблетки?
Не те, которые...
- Да, именно те - те, которые не дают вашим несчастным жертвам сойти с ума. Те,
которые помогают им сохранить душевное равновесие, когда изменение начинает ускоряться.
Семпл рассказал мне о них, но слишком поздно. Я не принимал их.
- Джон... Я иду к тебе, - прошептала она, и в ее изменившемся голосе прозвучало
отчаяние. - Я иду!
- Не сейчас, Сара, - возразил я ей. - Не приходи сегодня. Только не в темноте, не при
выключенном свете. Не принеси с собой зловоние глубоководных! Если ты сделаешь это, я
убью тебя! Я убью каждого мерзавца, который сунет ко мне свой чертов нос! Ты слышишь? Ты
слышишь?
Я бешено швырнул трубку. Черт бы побрал всех этих вонючих выродков!
Спотыкаясь, я побрел в ванную, чувствуя, как внутри меня клокочет ярость, и принялся
плескать водой себе в лицо. Увидев свое отражение в зеркале, сорвал его со стены! Потом я
начал метаться по дому в неистовстве разрушения. Я переворачивал стулья и столы, крушил
полки с хрусталем, который собирал годами, сдирал со стен картины и срывал шторы, пока мое
нервное возбуждение не начало выдыхаться. Очнулся я на кухне. Вода в чайнике все еще была
горячей. Дрожа, точно лист на ветру, потрясенный и ослабевший от своей неконтролируемой
выходки, я сделал себе кофе и на трясущихся ногах понес чашку наверх, в свой кабинет.
Потом, когда начали спускаться сумерки, а свет потихоньку угас, я вспомнил о коробке
свечей, завалявшейся в одном из кухонных ящиков. Я купил их в деревне месяц назад, когда в
проводке случилось короткое замыкание. Тогда я спустился вниз и отыскал их - восемь штук.
Две из них я зажег и поставил у себя в кабинете так, чтобы они давали как можно больше света.
Потом я заправил и принес в кабинет паяльную лампу, которой как-то раз снимал краску: она
могла мне пригодиться, пусть даже и в качестве дополнительного источника света.
Приготовившись к наступлению ночи, я решил положиться на удачу и часок поспать. Я
поставил будильник и вытянулся на кровати, и вскоре меня сморил сон...
Что-то пробудило меня от затянувшегося кошмара, в котором я бесконечно тонул в
черной воде. Мокрый от пота, вспомнив все, что произошло, я вскочил и посмотрел на
светящийся циферблат будильника. 23:35? Что случилось? Я не мог поверить своим глазам!
Схватив часы, я заметил, что механизм звонка заклинило. Очевидно, я сам был виноват:
слишком сильно закрутил завод! Я поставил будильник на место и отправился в кабинет, где в
одной из подставок все еще догорала свеча. Крошечный фитилек плавал в небольшой лужице
растопленного воска. Я немедленно зажег еще одну свечу и стал ждать повторения звука,
разбудившего меня.
Стоило мне усесться, как снаружи тотчас же послышались какие-то непонятные шорохи.
Я прошел в ванную, которая находилась именно в том конце, и тихо и осторожно на несколько
дюймов приоткрыл окно. Снизу немедленно ударила почти невыносимая вонь, заставившая
меня в ужасе и отвращении шарахнуться от окна! Чтобы создать такое зловоние, здесь должна
была собраться целая толпа глубоководных. Интересно, что они затеяли?
Я закрыл окно, взял свой тесак и бесшумно спустился вниз, на кухню. Из кухни боковая
дверь вела в гараж, и судя по всему, глубоководные именно там и собрались. Но что они могли
там делать? В гараже не было окон, а его внешняя дверь сделана из прочного металла. Не могли
же они оттуда пытаться пробраться в дом?
Я открыл дверь в гараж, и буквально пошатнулся под ужасным напором вонючих газов,
немедленно заполнивших кухню. Хотя батареи моего фонаря уже почти совсем сели, я все-таки
прихватил его с собой. Зажав нос, я положил тесак, вытащил фонарь из кармана халата и
посветил им в пыльное чрево неиспользуемой комнаты. Все оставалось точно таким, как и в
прошлый раз, и...
Нет, не в точности таким. Откуда-то донесся необычный звук, как будто капала какая-то
маслянистая жидкость. Эта чудовищная вонь... капли... и движение... Я увидел какое-то
шевеление и быстро направил туда тусклый луч фонаря. Крепко сжимая фонарь, дрожа так
сильно, что едва мог контролировать свои движения, я медленно перевел луч обратно к
широкой металлической двери. Медленные, клейкие капли темной... субстанции...
просачивались сквозь замочную скважину и капали в маленькую лужицу на бетонном полу.
Я тихо перешагнул через старые ящики и коробки и, обогнув кучу неиспользованных
досок, приблизился к двери и встал на колени, чтобы посмотреть, как эта мерзость
просачивается в гараж. Она была блестящего черного цвета и распространяла ту самую
отвратительную вонь, от которой меня чуть не вырвало. Я подумал, не может ли она оказаться
горючей? Неужели глубоководные намеревались сжечь меня? Я не думал, что они осмелятся
пойти на подобную крайность. Любое последующее расследование несомненно приведет к...
Страшное подозрение закралось в мой мозг, и прежде чем я смог осознать свои действия
остановиться, я протянул палец и коснулся края липкой лужи. Вещество оказалось теплым,
клейким и прицепилось к моему пальцу, как будто... как будто оно было живым!
Я отдернул палец и увидел, что внешние слои кожи слезли с него - растворились - и,
разинув рот, еще раз обернулся к луже ядовитой дряни, чтобы увидеть... увидеть, что она
превращается в небольшой бугорок, студенистый сталагмит, увеличивавшийся прямо на моих
глазах, и образовывавший... образовывавший... глаз!
Боже правый, так у них там был шоггот, один из их примитивных "механизмов"! И он
лился в мой гараж, точно гной из какой-то огромной болячки!
Глаз уставился на меня, и зловонные капли на миг прекратили сочиться. Потом
омерзительное око снова растворилось в первоначальной слизи, и течение возобновилось с
удвоенной скоростью. Я помчался наверх, не заботясь о том, чтобы не шуметь, вернулся в мою
освещенную комнату, чтобы найти способ выкурить шоггота обратно на улицу.
Почти в тот же миг мой взгляд упал на заправленную паяльную лампу. "Интересно,
сработает ли она? - подумал я. - Боже! Она должна сработать!" Если и существует хоть
что-то, против чего этот ужас из гаража не сможет выстоять, то это должен быть огонь. Я
хорошо знал, что эти чудовища могут генерировать ужасные температуры внутри себя, но эта
маленькая лужица, это щупальце живой материи - оно несомненно должно быть уязвимым.
Я бросился обратно вниз на кухню, а оттуда в гараж, добрался до двери и грохнулся на
колени перед пульсирующим и комковатым озерцом мерзости. Я быстро поджег и накачал
лампу, превратив ее в ревущее копье невидимого жара. Липкая гадость потекла еще быстрее, и
волнение на увеличивающемся озерце стало более целенаправленным. На этот раз образовалось
два глаза, выпятившихся и уставившихся на меня. Тогда я направил на них паяльную лампу!
В тот же миг над лужей образовалось облако зловонного дыма, укутавшего все темной
пеленой, а я, зажав одной рукой нос и рот, другой орудовал огненным мечом. Внезапно я
почувствовал дикую боль в ноге, как будто на нее плеснули кислотой, и через просвет в
вонючем дыму я увидел извивающиеся ложноножки неистово мечущейся слизи. Затем,
сопровождаемый совершенно нечеловеческим воплем агонии из-за двери - звуком, который
не под силу было бы воспроизвести ни человеческому горлу, ни горлу животного, ни
какому-либо механизму, известному людям, - последний клок шоггот-ткани исчез в замочной
скважине. Я с паяльной лампой в руках остался стоять посреди пятна черного, выжженного
цемента.
Я снова победил, получив время, необходимое для завершения рукописи. Я поднялся
наверх и с головы до ног обрызгался животворной водой; затем, как только мои нервы
достаточно успокоились, вернулся за стол и продолжил работу, которая была завершена уже
больше чем на три четверти...
Это произошло прошлой ночью, почти двадцать четыре часа назад, и это была последняя
попытка глубоководных выкурить меня из дома. Вероятно, они знали, что я уже недолго смогу
выдержать осаду. Полагаю, что они просто пытались "спасти меня от себя самого", от
самоубийства. Я никогда не собирался убивать себя, но они об этом не знали...
Утром, когда встало солнце, я попытался немного подремать, но обнаружил, что мои
кошмары стали совсем чудовищными. О сне больше не могло быть и речи. А потом мне
позвонила Сара, сказав, что придет в полдень.
Она пришла, принеся с собой раковину, с которой начался для меня весь этот кошмар.
Она принесла и раковину и, наконец-то, ответы на те несколько последних вопросов, которые
до сих пор вызывали у меня недоумение; ответы, которые позволили кусочкам головоломки
сложиться в единую четкую картину.
Я не убил Сару, как грозился, а спрятал свою рукопись, снял доски, преграждавшие вход,
и встретил ее со всей приветливостью, на которую был способен. Безумие покинуло меня,
оставив после себя лишь огромную усталость - усталость поражения, горькое знание, что не
могу выиграть битву.
Да, она принесла мне мою раковину, похожую на те, которые адаро с Соломоновых
островов используют, чтобы созывать своих рожденных на земле собратьев и заманивать их в
море. Действительно, именно эта раковина впервые позвала меня. Именно ее очертания и цвета
затронули какие-то потайные струны в памяти предков, которая дремлет в крови и скрывается в
мозгу всех глубоководных. Эта раковина, вместе со снами из Р'льеха, послужила толчком,
запустившим рост семян, таившихся внутри меня. Все остальное стало лишь медленным, но
верным процессом внушения и подготовки.
Сара должна была стать наживкой, которую они насадили на свой крючок, и, разумеется,
я попался на приманку. Когда все пошло в точности так, как они и планировали, я испортил им
весь план, вернувшись в лодочный клуб в тот момент, когда они совершенно меня не ждали.
Единственным оставшимся для них выходом было захватить меня силой и провести
метаморфозу как можно быстрее.
Все это я уже знал, но были и другие вещи, которых я до сих пор не мог понять. Сара
рассказала мне о них. Например, о ее "отце". Он был ей вовсе не отцом, а
пра-пра-пра-пра-прадедом! Одним из преимуществ существования в шкуре глубоководного
является неимоверное долголетие. Я и сам мог бы "гордиться" своей генеалогией. Моим
неизвестным дедом был иннсмутский Марш из первородной линии Маршей, что стало одной из
двух причин, по которой меня выследили и отобрали для... изменения.
Что же касается второй причины: Белтон оказался прав. Будучи морским биологом, я мог
многому научить глубоководных - и многому научиться у них, живя в невообразимых
глубинах. Глубоководным предстояло преодолеть еще множество проблем, ибо наука в
подводной среде - дело непростое.
Сара рассказала мне все об этом и о многом другом, но когда я почувствовал возвращение
безумия, я заставил ее уйти. Потом я снова заколотил дверь и принял душ, чтобы облегчить как
физическую, так и душевную боль. Что же снова разожгло во мне огонь ярости - неистовое
кипение крови и отвратительные желания, вызванные им?.. Думаю, это было лицо Сары, уже не
совсем человеческое, и все же ни в коем случае не отвратительное, каким, как я думал, оно
должно мне показаться. Пучеглазое и толстогубое, оно стало для меня отражением моего
собственного лица, которое больше не раздражало меня, а казалось почти... естественным? И
действительно, именно этот парадокс раздул во мне искру гнева... но ненадолго.
После того, как я заставил ее уйти, большую часть времени я провел за столом, приводя в
порядок эту рукопись, пока, наконец, не счел ее завершенной.
Приближается полночь, и на серебристые пески легли странные тени. Некоторые из них
кажутся мне чудовищными. Скоро придет назначенный час, когда я поклялся сказать
глубоководным свое окончательное слово... Я присоединюсь к ним!
Разве что...
Кем бы ни были вы, читающие эти строки, будьте уверены в одном: даже несмотря на то,
что я присоединяюсь к ним, я ненавижу и презираю их! Но мне дорога жизнь - пусть даже и
жизнь изменившегося. Нераскрытые тайны океанов ждут меня...
И все же я обещаю вам, что отомщу за себя! Клянусь в этом!
Кто бы вы ни были, когда бы вы ни обнаружили эту рукопись, запертую в металлическом
ящике, не мешкайте, сделайте так, чтобы она немедленно попала на глаза представителям
властей! От этого зависит существование всего вашего мира!
А если кто-то усомнится в моих словах, пусть он заглянет в морские глубины, пусть
пройдется по берегам этого мира и прислушается к песням моря. Если глубоководным и
суждено когда-нибудь быть уничтоженными и исчезнуть, то вы, а не я, должны стать причиной
этого уничтожения. Я не могу помочь вам, ибо не могу больше помочь даже себе самому. Хотя
я и поклялся отомстить, мщение может теперь исходить только от вас.
Безумие тлеет во мне, а голос штормов зовет меня к себе. Я слышу их неистовство сквозь
устье моей раковины, вижу пенистые гребни волн, вызванные в моем воображении контурами
ее завитков! Я должен идти туда, где кошачьими глазами вглядывается в темные глубины
осьминог; где кальмар безмолвно выпускает в ледяные воды струи чернил; где вечные волны
ведут рассказ о древнем океане, а коралловые лабиринты дрожат в такт песням сирен,
раздающимся из глубоководных пещер.
Йа-Р'льех!
Я - единое целое с воинством Дагона и Матери-Гидры; единое целое с глубоководными,
поклоняющимися Великому Отцу-Спруту. Вместе с ними я поселюсь и буду жить в
безбрежных глубинах океана...
Лично в руки.
Уильяму П. Маршу, эсквайру.
Отель Джилмэн,
Иннсмут, Массачусетс
Досточтимый Брат!
Смиреннейшие приветствия из Англии, где все идет в соответствии с планом, за
исключением того, о чем вам было сообщено ранее. Аху-Й'хлоа быстро растет, и ее колонны
уже приобретают некоторый блеск... Но об этом, как и о доходах, которые мы получили и
продолжаем получать в Сиэме, позже.
Относительно приложенной к этому письму рукописи. Она была обнаружена под
шатающимися половицами в комнате дома, который некогда принадлежал вашему внуку. Мы,
разумеется, приобрели его, что немало поспособствовало выполнению наших планов, но эта
рукопись была найдена совершенно случайно.
Я уверен, что, читая ее, вы обратите внимание на то, что в обстоятельствах, когда
принимать меры надо было стремительно, все наши действия полностью оправданы, и если
кого-то и можно обвинить в нежелательных результатах, то, бесспорно, Дэвида Семпла. Как вы
уже знаете, он заплатил за свою оплошность сполна.
Каково и было ваше желание, на вашего внука не наложили никакого наказания,
поскольку было решено, что в силу своей недальновидности он уже достаточно поплатился.
Несмотря на свою клятву в конце рукописи, он больше не проявляет никаких опасных
наклонностей в отношении нас; напротив, он рьяно изучает наше Древнее Знание.
Кроме того, он просит позволения совершить паломничество в Р'льех! Он желает войти в
священные двери и спуститься в нижние склепы, к ногам спящего Ктулху. В своих снах он
слышал его зов, и мы не можем отказывать ему в этой высочайшей аудиенции.
Девушка, Сара, плоть от моей плоти, как вам хорошо известно, будет сопровождать его в
путешествии. Паломничество займет несколько лет, в течение которых они будут нести слово
Ктулху в удаленные поселения, встретившиеся им на пути. Само собой разумеется, что сначала
она должна дождаться времени своего нереста. Поскольку вы выражали желание, чтобы Джону
Волли-стеру не было причинено никакого вреда, и поскольку, к сожалению, он больше ни на
что не годен, этот план кажется разумным. Состояние вашего внука совершенно необратимо, но
моя девочка будет там вместе с ним и позаботится о нем, когда он будет не в себе...
Ваш по знаку Аб-Хитха
Эфраим Бишоп.
Уоппинг - район Лондона.
Сануси - одно из племен бедуинов, обитающее в пустыне Сахара в Ливии.
Бэрроуз (Barrows) - холмы, курганы (англ., устар.).
Хоггар - горная страна в Африке.
Ласко - пещера во Франции, где были обнаружены наскальные рисунки кроманьонцев, возраст которых, по
современным данным, составляет 27 тысяч лет.
Праздник Факелов (Кандлемас, Имболк, Оймелк, день Бригитты и др.) - 2 февраля, языческий праздник,
символизирующий возрождение силы Солнца.
Ворм (Worm) - червь (англ.).
Мифы Ктулху - цикл мифов американского писателя Говарда Филиппа Лавкрафта (1890 - 1937).
Аль Азиф - зашифрованный манускрипт, известный под названием "Некрономикон", написанный в 730 году
н.э. в Дамаске Абдулом Альхазредом, арабский философом.
Лемегетон (Малый Ключ Соломона) - известный сборник магических книг, посвященный демонологии и
управлению духами.
Конхиология - наука, изучающая моллюсков.
Португальский военный кораблик (physalia physalis) - крупная (10-15 метров) и очень опасная медуза,
обитающая в теплых морях Мирового океана.
Об этом рассказывает повесть Г. Ф. Лавкравта "Тень над Иннсмутом".
Закладка в соц.сетях
