Жанр: Фантастика
Из глубины
...ду находить себе места, пока она не вернется
обратно.
- Можете считать, что я дал вам слово, - поспешно ответил Кроу.
Через десять минут Сэджвик проводил его до выхода из здания. По дороге Кроу спросил:
- Как вы думаете, откуда Принн, уроженец Брюсселя, узнал так много об обычаях
черной магии среди сирийских и арабских кочевников?
Сэджвик задумался:
- Я что-то где-то об этом читал, - пробормотал он. - Принн очень много
путешествовал, много лет прожил в ордене сирийских колдунов в Джебель-эль-Ансарийе. Вот
где он мог этому выучиться. Переодетые нищими или юродивыми, они вместе с другими
членами этого ордена совершали паломничества к самым известным местам зла в мире, что, как
считалось, способствовало изучению демонологии. Помню, что одно такое центральное место
зла особенно меня поразило, поскольку находилось на побережье Галилеи! Старый Принн
некоторое время жил там среди развалин. Он даже упоминает его название где-то в своей
книге. - Сэджвик наморщил лоб. - Как же называлось это место?
- Хоразин, - объявил Кроу, чувствуя, как сердце стискивают ледяные пальцы страха.
- Да, именно так, - подтвердил библиотекарь, одарив его одобрительным взглядом. -
Знаете, мне кажется, что вы хотите лишить меня моего места! А теперь идите и позаботьтесь об
этой книжечке, ладно?
Эту ночь, всю субботу и воскресенье Кроу провел над "Сарацинскими ритуалами", и хотя
он подробно изучил книгу, она тем не менее оставила его разочарованным. Казалось, что он
гораздо больше узнал из длиннейшего предисловия, чем из самого текста. Таинственный автор,
кем бы он ни был, по всей видимости, потратил уйму времени на исследование жизни Людвига
Принна, и гораздо меньше - на сам перевод его текстов.
В предисловии автор прошелся по различным гипотезам о происхождении Принна, о его
жизни, путешествиях, истоках его сил и колдовства, зачастую ссылаясь на те или иные главы в
"De Vermis Mysteriis", например, говоря о духах-хранителях, о демонах из цикла мифов
Ктулху , о прорицателях, о некромантии, стихиях и вампирах. Но когда дело дошло до того,
чтобы запечатлеть некоторые из богохульств Принна на бумаге, он, по всей видимости,
оказался в затруднении. Или, возможно, его религиозное воспитание удержало его.
Снова и снова Кроу обнаруживал, что следует за писателем до грани каких-то леденящих
душу откровений, но лишь затем, чтобы оказаться разочарованным нежеланием автора
раскрывать истинные слова Принна. Там, например, было следующее место с интересной
выдержкой из "Аль-Азифа " Альхазреда, где, в свою очередь, оказалась ссылка на еще более
древний трактат Ибн-Шакабао:
И велика была мудрость Альхазреда, который видел деяния червя и хорошо его знал. Его
слова звучали загадочно, как здесь, где он размышляет о склепах червей-колдунов древнего
Ирема и некоторых их заклинаниях:
"Нижние пещеры (сказал он) не для очей зрячих, ибо чудеса их странны и ужасающи.
Проклята земля, где мертвый разум обретает новое воплощение, и зло есть тот разум.
Мудры были слова Ибн Шакабао, изрекшего, что блажен град, чьи колдуны все суть прах.
Древняя молва гласит, что душа, проданная дьяволу, не спешит из земли могильной, но питает
и взращивает самого червя грызущего; пока гниение и тлен не дает рождение зловещей жизни,
пока жалкие пожиратели останков не обретут хитрость, чтобы вредить, и силу, чтобы
губить. Огромные ходы втайне прорываются там, где достало бы обычных пор земных, и
твари, обреченные ползать, научаются ходить..."
В Сирии я, Людвиг Принн, собственными глазами видел, как один чародей многих лет без
числа переместился в тело молодого человека, чье число он узнал посредством магии, когда в
назначенный час он произнес слова червя. Я видел это... (Примечание редактора: описанное
Принном разложение чародея и его вселение в новое тело мы сочли чересчур ужасающим и
чудовищным, чтобы допустить к нему любой случайный или неподготовленный взгляд.)
Этот отрывок невыносимо раздосадовал Кроу, но в конце его попалась та самая фраза,
которая дала ему первый настоящий ключ к тайне и к мотивам действия Карстерза. Хотя в то
время, если бы Кроу даже сумел добраться до истины, он не смог бы в нее поверить. Ключ
скрывался в упоминании о том, что колдун знал число молодого человека. Когда Кроу
перечитал эту строчку, в его памяти всплыл день его первой встречи с Карстерзом, когда тот
внезапно спросил у него дату его рождения. Кроу солгал, добавив себе целых четыре года и
назвав в качестве даты 2 декабря 1912 года. Теперь же он впервые задумался об этой дате с
точки зрения нумеролога.
По ортодоксальной системе 2 декабря 1912 года значило: 2+12+1+9+1+2 - двадцати
семи, а если сложить цифры этого числа, то получалось девять.
Кроме того, само по себе число двадцать семь представляло собой три девятки.
Девятка считалась либо числом смерти, либо числом невиданных духовных и умственных
достижений. И, разумеется, результат подкреплялся тем, что в имени Кроу девять букв, если бы
это была истинная дата его рождения.
Применив же другую систему, можно было получить из цифр фиктивной даты
следующий результат: 2+1+2+1+9+1+2 = 18, а сложив друг с другом один и восемь, Кроу снова
получил девять.
Или можно считать 18 - Тройной Шестеркой.
Шестьсот шестьдесят шесть!
Число Зверя! У Кроу голова пошла кругом. Откуда-то из дальних уголков памяти смутно
всплыл отдающийся эхом голос: "Его числа самые благоприятные... благоприятные...
благоприятные..." Но когда Кроу попытался ухватить этот голос, тот стих, и в голове
зазвучало: "Не стоит... всего лишь сон... неважно... совершенно неважно..."
Кроу встряхнулся, швырнул на пол ручку, потом поднял ее. Знакомая комната казалась
Кроу фрагментом какого-то ночного кошмара.
- Это важно! - закричал он. - Чертовски важно!
Но, разумеется, его никто не мог услышать.
Позже, подкрепившись кофе и твердо решив продолжать, он воспользовался
каббалистической системой и рассчитал свое число, сложив числа, соответствующие буквам
его имени и фамилии. Поскольку в этой системе не использовалось число 9, он вполне мог
надеяться получить какой-нибудь другой ответ. Но его результат оказался равным 36. А,
сложив три и шесть, он в третий раз получил девять. Но тридцать шесть само по себе было
удвоенным числом восемнадцать. Удвоенное число Зверя!
Благоприятное? Как и кому? Уж точно не ему!
Значит, Карстерзу?
Медленно и осторожно Кроу отложил ручку...
Глава 7
Карстерзу, поджидавшему Кроу в полумраке входа, показалось, что тот необычайно долго
ставил машину в гараж, а когда он показался на ведущей ко входу дорожке, кое-какие черты в
его облике при других обстоятельствах могли бы вызвать немалое беспокойство. Его измятая и
растрепанная одежда, усталость, проскальзывающая в его осанке, непривычно поникшая голова
и покрасневшие воспаленные глаза. Карстерз, однако, не беспокоился; напротив, он ничего
другого и не ожидал. Что же касается Кроу, то несмотря на внешний вид, он был сама
настороженность! Красные глаза - результат втирания едкой, но совершенно безвредной мази;
а неприглядный вид его костюма и мнимая слабость - заранее обдуманная инсценировка.
Короче говоря, он играл, и актер из него вышел бы великолепный.
- Мистер Кроу, я рад, что вы вернулись, - приветствовал его Карстерз, встретив у
порога. И Кроу различил в приветствии оккультиста неподдельное облегчение. Да, он
действительно радовался, что его секретарь вернулся. - Вы уже завтракали?
- Да, спасибо, я поел по пути сюда.
Голос Кроу звучал сдавленно, хрипло, но и это тоже была инсценировка.
Карстерз улыбнулся и повел Кроу в библиотеку. У самых дверей он заметил:
- Ох уж эти выходные! После них возвращаешься выжатый как лимон, да? Ну, тут уж
никаких сомнений, вы славно отдохнули.
Кроу зашел в библиотеку, однако Карстерз остался в коридоре.
- Я загляну попозже, - предупредил он. - Вы, возможно, расскажете мне о выбранной
вами системе и о своих успехах. А пока...
И он тихо закрыл за Кроу дверь.
Теперь молодой человек привел себя в порядок. Он направился прямиком к рабочему
столу и улыбнулся при виде бутылки вина с наполовину вынутой пробкой. Вытащив пробку, он
наполнил бокал, поднес бутылку к зарешеченным окнам, приоткрыл одно из них... и, просунув
горлышко между прутьями, вылил омерзительное зелье в сад. Пустую бутылку он спрятал в
своей спальне в нише, подальше от глаз.
Затем, усевшись за стол и взявшись за работу, он заставил себя сосредоточиться на
составлении каталога книг Карстерза, как будто это и была настоящая причина его пребывания
здесь. Не разгибаясь, он усердно проработал все утро. Примерно в полдень, решив, что сделал
достаточно, чтобы удовлетворить возможное любопытство своего работодателя, если появится
подобная необходимость, он сварил себе кофе. Не мешало бы еще поесть, но это подождет еще
час или даже больше.
Утро выдалось не из легких. Глаза Кроу точно магнитом тянуло к стеллажу, где стояла
книга Принна. Но секретарь не осмеливался открыть ее, пока был шанс, что Карстерз может
застать его с ней. Он должен вести себя крайне осторожно, чтобы не вызвать никаких
подозрений. Кроме того, на столе стоял бокал с красным вином, и Кроу обнаружил, что с
трудом борется с искушением пригубить его. Но, уничтожив симптомы предполагаемого
"привыкания", Гарри Таунли также сделал большой шаг и к ограничению самой потребности в
дьявольском зелье.
Бокал все еще оставался на своем месте, нетронутый, когда через полчаса Карстерз
тихонько постучался и вошел в комнату. Первым делом, переступив порог, он направился
прямо к окнам и задернул занавеси, а уж потом подошел к столу и взял в руки блокнот с
записями Кроу. Ничего не говоря, он некоторое время изучал их, и Кроу понял, что его
работодатель удивлен. Он не ожидал, что Кроу будет так быстро продвигаться вперед - это
было совершенно очевидно. Ну что ж, в будущем он станет работать медленней. На самом деле,
это практически ничего не меняло, так как Кроу был уверен, что "работа" занимала далеко не
первое место среди настоящих причин, по которым Карстерз держал его в своем доме. Если бы
только он мог разобраться, что это за причины...
- Я очень доволен, мистер Кроу, - объявил Карстерз через некоторое время. -
Чрезвычайно доволен. Несмотря на неблагоприятные условия, вы, как оказалось, отлично
работаете.
- Неблагоприятные условия?
- Да!.. Здесь темно, скучно, одиноко и совсем неудобно. Разве это не неблагоприятные
условия?
- Мне лучше работается в одиночестве, - отвечал Кроу. - И мои глаза, похоже,
привыкли к скудному свету.
Тем временем Карстерз приметил бокал с вином и завертел головой, оглядывая комнату в
поисках бутылки. Казалось, он с полным одобрением отнесся к способности Кроу поглощать
его зелье в таких количествах.
- Ах, - замялся Кроу. - Ваше вино. Боюсь, что я...
- Не стоит извиняться, молодой человек, - Карстерз успокаивающе поднял руку. - У
меня очень много вина. На самом деле, мне очень приятно, что оно пришлось вам так по вкусу.
Возможно, оно поможет вам как-то скрасить впечатление от этих спартанских условий,
которые, я уверен, совершенно не соответствуют вашему обычному образу жизни. Ну, ладно, я
предоставляю вас самому себе. Сегодня я буду здесь, поработаю у себя в кабинете, а завтра мне
нужно будет уехать. Возможно, мы увидимся в среду утром.
И с этими словами он вышел из библиотеки.
Довольный тем, что сегодня никто больше не должен потревожить его, не
побеспокоившись раскрыть оконные шторы, Кроу снял с полки "De Vermis Mysteriis", но
каково же было его разочарование, когда он обнаружил темную потрескавшуюся кожаную
обложку с вытисненными на ней старонемецкими готическими буквами, почти точную копию
книги, которую он просматривал в Британском Музее. Однако его разочарование сменилось
радостью, когда, открыв тяжелую обложку, он увидел вставленный в старинную внешнюю
оболочку сравнительно новый трактат, надпись на титульном листе которого гласила:
МИСТЕРИИ ЧЕРВЯ
Полный вариант
в шестнадцати главах
со множеством деревянных гравюр,
представляющий ОРИГИНАЛ ЛЮДВИГА ПРИННА
в переводе
Чарльза Леггета,
включая его комментарии.
Седьмой экземпляр
ограниченного издания.
ЛОНДОН
Кроу немедленно унес книгу в свою нишу и спрятал под подушку. С этим можно
подождать до вечера. Потом он разобрал свои немногочисленные вещи, спрятав пистолет
Таунли под матрасом. Наконец, с удивлением отметив, что у него появился аппетит, он решил
пообедать.
Но когда он раздвинул занавеси своей ниши и направился к двери, что-то привлекло его
взгляд. Это оказалась еще одна омерзительная розовая тварь, извивающаяся на выцветшем
ковре в том месте, где стоял Карстерз. Кроу отнес ее к окну, но там, собравшись выкинуть ее в
сад, он обнаружил второго червя, ползущего по стене. Его передернуло от отвращения. Здесь
оказалось на двух червей больше, чем ему хотелось бы!
Он избавился от мерзких тварей, выплеснул вслед за ними нетронутый бокал вина и
отправился прямиком к кабинету Карстерза. Постучав, он услышал внутри какое-то медленное
шевеление, и через миг раздался голос оккультиста:
- Войдите, мистер Кроу.
Это удивило его, поскольку прежде входить в эту комнату ему запрещалось. Тем не менее
он открыл дверь и вошел. Царивший внутри мрак превращал все в жуткие тени, в особенности
темную фигуру, сидящую за огромным столом. Единственное окно было задернуго плотной
шторой, и комнату освещала лишь тусклая настольная лампа, образовывавшая на поверхности
стола бледно-желтую лужицу света. И сейчас в этом тесном помещении, в затхлом запахе
старого дома, отчетливо улавливался запах склепа, такой сильный, что перебивал все остальные
запахи.
- Я давал отдых своим глазам, мистер Кроу, - раздался замогильный голос
Карстерза. - Давал отдых своему дряхлому старому телу! Ах, как хорошо быть молодым! У
вас что-то случилось?
- Да, - твердым голосом начал Кроу. - Странная и очень неприятная вещь. Я просто
подумал, что должен рассказать вам об этом.
- Странная вещь? Неприятная? К чему вы клоните? - Карстерз выпрямился за своим
письменным столом.
Кроу не видел его лица, которое оставалось в тени, но видел, как оккультист вздрогнул,
когда он продолжал:
- Черви! И довольно много. Я по всему дому на них натыкаюсь.
Сидящая в кресле фигура задрожала, привстала и снова села:
- Черви?
В его голосе прозвучало наигранное удивление, потом он ненадолго замолчал,
подыскивая, как догадался Кроу, объяснение этой загадке. Кроу решил подтолкнуть его:
- Я думаю, вам следует как-то разобраться с этой проблемой. Иначе они сгрызут весь
дом до основания.
Карстерз откинулся на спинку кресла и, похоже, расслабился:
- Нет, мистер Кроу, - с хриплым смешком ответил он. - Это не тот вид. Полагаю, они
предпочитают более изысканную пищу. Да, я тоже их видел. Это личинки!
- Личинки? - Кроу не смог сдержать отвращения, хотя и подозревал это. - Здесь что,
есть мертвечина?
- Была, - ответил Карстерз. - Вскоре после вашего приезда я нашел в погребе
разложившегося кролика. Бедняга покалечился на дороге или попал в капкан и забрался в мой
погреб, чтобы умереть. Его останки кишели червями. Я избавился от скелета и засыпал все
химикатами, чтобы уничтожить червей. Вот почему вам не разрешалось ходить в подвал. Эти
яды дают очень вредные испарения.
- Понятно...
- Что касается тех нескольких личинок, которых вы видели: вне всякого сомнения,
некоторые твари успели уползти и пробрались по трещинам и щелям старого дома. Но для них
здесь нет никакой поживы, так что скоро они исчезнут.
Кроу кивнул.
- Так что не беспокойтесь.
- Не буду.
Тем все и кончилось.
Кроу так и не стал обедать. Вместо этого, чувствуя тошноту, он вышел в сад подышать
свежим воздухом. Но даже на улице атмосфера казалась отравленной. Казалось, над домом и
усадьбой нависла пелена мрака, и с каждой минутой тени сгущались, выдавая чье-то зловещее
присутствие...
Какое-то сверхъестественное шестое чувство подсказало Кроу, что он разгуливает по
нитям немыслимо опасной паутины, и где-то неподалеку его караулит огромный раздутый
паук, ждущий, когда настанет время, или когда он сделает всего лишь один неверный шаг. Кроу
накрыла волна нестерпимого желания уехать отсюда, оказаться как можно дальше от всего
этого, но в его характере была одна упрямая черта, которая ни за что не позволила бы бежать от
опасности. Рука судьбы причудливо сдала карты в этой игре, где, как сейчас казалось, Карстерз
получил большую долю тузов, чем ему полагалось бы, а Титусу Кроу досталась лишь одна
козырная карта.
Даже сейчас он не осознавал, насколько много зависело от этой карты, но чувствовал
твердую уверенность в том, что очень скоро это выяснит.
На остаток того дня Кроу сделал очень немного, если вообще что-то сделал. Он ощущал
все усиливающееся чувство опасности, как будто за ним кто-то наблюдал. Он обыскал
библиотеку от стены до стены, осмотрел каждый квадратный дюйм ковров, занавесей и обивки
стены, а также нишу - в особенности свою кровать в поисках личинок. Ни на миг не поверил
Кроу объяснению Карстерза, хотя логика подсказывала, что оно вполне правдоподобно. Но,
несмотря на то, что его осмотр был очень долгим и тщательным, он ничего больше не нашел.
В ту ночь, усевшись за задернутыми занавесями в своей нише, он вытащил "De Vennis
Mysteriis" и открыл их на "Сарацинских ритуалах", но лишь для того, чтобы обнаружить, что
большая часть главы отсутствует. Кто-то аккуратно вырезал страницы острым, как бритва,
ножом. Начало главы, однако, сохранилось, и кое-что из середины тоже. Читая то, что осталось,
Кроу выделил три момента, показавшиеся ему особенно интересными.
Один из этих отрывков касался нумерологии, на которой Кроу собаку съел понятия
оккультной науки были описаны в таких простых терминах, которые вряд ли кто-то не сумел
бы понять.
Имя человека, вместе с его числом, очень важны. Зная первое, маг получает знание о
человеке; зная второе, он получает знание о его прошлом, настоящем и будущем, и он
обретает власть над человеком посредством своих заклинаний и может даже призвать его в
могилу и вызвать из нее!
Другой предостерегал против чародейской щедрости:
Никогда не принимай даров от некроманта, или колдуна, или хранителя. Кради то, что
может быть украдено, покупай то, что может быть куплено, зарабатывай, если это вообще
возможно и если это нужно получить, но не принимай это, ни в дар, ни в наследство...
Кроу показалось, что оба отрывка имеют касательство к его отношениям с Карстерзом.
Однако последний из трех заинтересовал и встревожил его больше всех, так как благодаря ему
Кроу смог провести еще более четкую и куда более зловещую параллель с происходящими
событиями:
Колдун не предложит руку дружбы тому, кого собирается заманить. Когда червь-колдун
не дает своей руки, это особенно зловещий знак. И если однажды не подав своей руки, он
потам предлагает ее - это еще хуже!
Наконец, изнуренный и обеспокоенный, но твердо решивший добраться до сути дела,
Кроу попробовал уснуть. Он лежал в темноте, не находя себе места и ворочаясь, пока в конце
концов его не сморил сон. Тогда он в первый раз за все время почувствовал необходимость
повернуть ключ в замке двери библиотеки...
Во вторник утром Кроу разбудил шум мотора. Подглядывая сквозь щелочку в
полуприкрытых шторах, он увидел, что Карстерз вышел из дома и сел в машину, ждавшую его
на извилистой аллее. Как только машина свернула за поворот и унесла оккультиста, Кроу
поспешно оделся и направился к двери в погреб, находившейся под лестницей в темном
коридоре. Дверь, как он и ожидал, оказалась заперта.
Ладно, возможно, существовал и другой способ проникнуть внутрь. Карстерз сказал, что
кролик смог забраться в погреб, и, если это и было неправдой, все равно предполагалось, что
существует вход с улицы. Выйдя в сад, Кроу первым делом удостоверился, что находится в
полном одиночестве, потом пошел вдоль стены дома, пока не нашел заросшую травой
лестницу, ведущую к основанию фундамента. В самом низу оказалась дверь, почти полностью
заколоченная досками, и Кроу с одного взгляда понял, что будет очень нелегко проникнуть в
погреб по такому маршруту. Равно как и замаскировать следы подобного вторжения. С одной
стороны от двери, совершенно непрозрачное от копоти, виднелось створчатое окошко, которое
Кроу проинспектировал вслед за дверью. Оно не было заколочено, но множество наложенных
один на другой слоев старой краски накрепко спаяли рамы в единое целое. Вытащив
перочинный нож, Кроу немного поковырялся, пытаясь соскоблить краску со стыков, но потом,
решив, что ему послышался какой-то необычный звук, прекратил это занятие и поспешил
обратно в сад. Там никого не было, но у него сдали нервы, и он вернулся в дом, рассчитывая
заняться исследованием подвала в другой раз.
Вместо этого он умылся, побрился и позавтракал, хотя на самом деле у него совершенно
не было аппетита, и, в довершение всего, забрался по лестнице, чтобы сквозь грязные окна
оглядеть окрестности. Не увидев ничего необычного, он вернулся на первый этаж и снова
отважился пройти по коридору в кабинет Карстерза.
Эта дверь тоже оказалась заперта, и теперь досада и нервозность Кроу начали
сказываться. Еще он начал подозревать, что скучает по вину оккультиста. А Карстерз не
преминул оставить ему на обеденном столе новую бутылку.
Боясь дать слабину, Кроу поспешил обратно на кухню, прихватив по пути вино. Лишь
вылив его в раковину, все до последней капли, он начал немного расслабляться, и только тогда
осознал, насколько устал. Он очень плохо спал, его нервы были расшатаны. В таком состоянии
у него ни за что не хватит сил, чтобы разрешить загадку, не говоря уже о том, чтобы довести
дело до конца.
В полдень, собравшись приготовить себе легкий обед, он нашел еще одну личинку, на
этот раз на кухне. Это было уже слишком. Он не мог кушать в этом доме. Только не сейчас.
Он вышел из дома, доехал до Хаслемира и пообедал в гостинице, чересчур перебрав
бренди, и вернулся в Бэрроуз изрядно навеселе. Остаток дня он проспал, за что потом долго
ругал самого себя, и проснулся только поздно вечером, терзаемый жесточайшим похмельем.
Решив как можно больше отдыхать, он сделал себе большущую кружку кофе и вновь
отправился в постель. Кофе не разогнал его сонливость, но перед сном он тщательно запер
дверь библиотеки.
Среда пролетела очень быстро. Кроу лишь дважды сталкивался с Карстерзом. Он
поработал всего ничего, посвятив все оставшееся время поиску на стеллажах каких-либо книг,
которые могли бы пролить свет на намерения его ужасного хозяина. Он ничего не нашел, но
очарование старых книг, удовольствие от чтения и прикосновения к ним оказалось столь
велико, что вскоре его настроение поднялось, почти приближаясь к былой жизнерадостности. И
весь день он продолжал изображать все усиливающуюся зависимость от вина Карстерза,
имитируя хриплый голос и натирая глаза едкой мазью.
В четверг Карстерз снова уехал, но на этот раз забыл запереть дверь в свой кабинет. К
этому времени Кроу уже вернулся в свое обычное состояние, и его нервы не дрогнули, когда он
вошел в запретную для него комнату. Увидев почти антикварный телефон Карстерза, стоявший
на столике, он решился на небольшой контакт с внешним миром.
Кроу набрал лондонский номер Тэйлора Эйнсворта. Тот ответил, и Кроу сказал в трубку:
- Тэйлор, это Титус. Ну что, получилось что-нибудь с вином?
- А... - протянул химик искаженным от расстояния голосом. - Ты даже не смог
дотерпеть до выходных? Да, забавная штука это твое вино, там есть парочка действительно
странных ингредиентов. Не знаю, что это такое и как они действуют, но, тем не менее, они
действуют на людей, как анисовое семя на собак. Чертовски быстро вызывают привыкание!
- Ядовитые?
- А? Нет, конечно! В небольших дозах точно нет. Будь они ядовитыми, мы бы с тобой
сейчас не разговаривали! Слушай, Титус, я заплатил бы десятикратную цену, если бы ты смог...
- Даже и не думай об этом! - отрезал Кроу.
Потом он смягчился:
- Послушай, Тэйлор, тебе чертовски повезло, что этого зелья больше нет, поверь мне.
Думаю, что этот рецепт уходит корнями в самые черные дни человеческой истории. Я уверен,
что если бы ты узнал, что это за секретные ингредиенты, то счел бы их ужасными! В любом
случае спасибо за то, что помог.
И, не обращая внимания на возражения собеседника, повесил трубку.
Теперь, еще раз оглядывая сумрачную и зловонную комнату, Кроу наткнулся взглядом на
настольный календарь. Каждый день, включая сегодняшний, был перечеркнут жирной черной
линией. Однако первое февраля, канун праздника Факелов, был обведен в двойной кружок.
Канун праздника Факелов, до которого оставалось еще восемь дней...
Кроу нахмурился. Было что-то такое, что он должен помнить об этой дате, что-то, не
связанное с ее религиозным смыслом. В его мозгу медленно зашевелились воспоминания.
Канун праздника Факелов... назначенная дата... Кроу сильно вздрогнул.
Назначенная дата? Назначенная для чего? Откуда взялась эта мысль? Но мысль
ускользнула, снова нырнув в глубины подсознания.
Теперь он проверил ящики стола. Все они оказались заперты, и нигде не было видно
никакого намека на ключи. Внезапно у Кроу появилось ощущение, что на него кто-то смотрит!
Он обернулся с бешено колотящимся сердцем... и оказался лицом к лицу с портретом Карстерза
на стене. В полумгле этой душной комнаты его глаза, казалось, горели злым огнем...
Остаток дня прошел без происшествий. Кроу снова навестил створчатое подвальное окно
с задней стороны дома и еще немного поковырялся там, сдирая толстые слои старой краски, но,
казалось, это не производило практически никакого результата. Остальное время он провел, по
большей части отдыхая и еще примерно с час занимаясь книгами Карстерза - выполняя
"работу", на которую его наняли, но не более того.
Примерно в 16:30 он услышал шум подъезжающей машины и, подойдя к окнам, увидел,
как Карстерз идет по аллее
...Закладка в соц.сетях
