Жанр: Фантастика
Далекие королевства 3. Королевства ночи
...л на берег. Он подозрительно глянул на меня, затем благодарно кивнул и сказал:
- Но вообще-то я здесь не для того, чтобы умирать. Во всяком случае, не таким способом.
Я счел его высказывание странным, но ничего не сказал. Джанела готовилась к следующему
заклинанию. Она тоже отвела меня в сторону.
- Я не знаю, подействует ли оно, поскольку мне неведомы законы, которым подчиняются эти
твари, или люди, или кто там они есть. Но, может быть, сам процесс произнесения заклинания хоть чемто
успокоит наших.
- А что же утром? - поинтересовался я. - Вдруг и при свете дня у нас появятся проблемы с
тем, как оказаться на кораблях?
- Ну нет. Уж об этом я позабочусь. Я могу сотворить заклинание, обращенное к божеству солнца,
а против его помощи ничто на земле не устоит.
Я облегченно вздохнул, но тут же снова напрягся, когда она добавила:
- По крайней мере, так полагал тот человек, который обучал меня ему. - И криво улыбнулась.
- Ну ничего, посмотрим.
Уже совсем стемнело, и наступила полнейшая тишина. Единственное освещение исходило от
фонарей на кораблях да от наших костров. Но стоило отступить от огня на несколько футов, как
человек пропадал в темноте.
А над водой можно было разглядеть люминесцентное свечение глаз.
Наблюдающих и ждущих.
Джанела с помощью тетивы изобразила ограду, сожгла несколько сухих терновых колючек, затем
добавила сушеных цветов кактуса, от которых пошел дым, и прочитала заклинание, написанное на
клочке пергамента.
Я увидел какое-то дрожание в воздухе между нами и рекой... и больше ничего.
Мы уселись в ожидании.
Около полуночи я услыхал разъяренный рев из темноты, словно один из крокодилов попытался
вылезти на берег, но был отброшен назад. Лучники отправили стрелы на звук, но, боюсь, не попали. А
заклинание Джанелы, похоже, действовало надежно.
И действовало до ранних утренних часов. Несмотря ни на что, я все же задремал, а затем мы
услыхали какой-то плеск.
Тоура, командовавший охраной лагеря, закричал:
- Они идут!
И мы все вскочили на ноги. Первая тварь выскочила из полумрака, но, словно попав в невидимую
сеть, запуталась и забилась, стараясь вырваться и добраться до нас. Рядом появилась другая, и обе
заработали вместе, дружно пытаясь прорваться. Подскочили и остальные, втыкаясь в магический
барьер. Мне показалось, что заклинание слабеет. И тут взлетела туча дротиков. Часть из них вонзалась в
незащищенные бока существ, но по большей части они отскакивали от крепких спин. Одна тварь
взвыла почти по-человечески, когда ей в глаз почти по оперение вонзилась стрела. Зверь заметался и
забился в агонии.
Копья пронзали и других, но вдруг я увидел, как мерзкое чудище, самое большое из них, прорвало
блокаду. Я мог бы поклясться на алтаре любого из богов, что оно в два раза превосходило размерами
того крокодила, что мы убили ранее... Оно стремительно приближалось, преодолев не выдержавшие
атаки заклинания. Крокодил уже взвыл, предчувствуя триумф, а я выхватил из костра горящую головню
и воткнул ее прямо в разинутую пасть.
Существо завопило и стало биться, как выброшенная на берег рыба, хвостом сшибая с ног других
тварей, поменьше. Те переворачивались, подставляя незащищенные мягкие животы под тут же
обрушившиеся на них стрелы и копья. Взмыли в смерче песок и вода, раздался вой, и остались в живых
только мы, люди, тяжело дышащие, сжимающие оружие. И не было вокруг ничего, кроме ночи, огня
костров и жужжания насекомых. А затем, спустя чуть ли не вечность, взошло солнце.
Джанела сотворила заклинание и распорядилась группами направляться в лодки. Она настояла на
том, чтобы сесть в первую лодку и стать первой жертвой, если ее заклинание не подействует. Я остался
на берегу. Я должен был последним покинуть этот дьявольский остров, обещавший недолгий отдых, но
обернувшийся кошмаром. Лодки добрались до кораблей, и люди забрались на палубы. Затем лодки
вернулись, и все мы постепенно оказались на кораблях.
Когда мы подплывали к "Ибису", я увидел четыре тела, плавающие лицом вниз. На всех были те
же самые украшения, как и на том покойнике в кустах. И ни у кого не было и следа от полученных
ранений.
Мы подняли лодки на палубы и взялись за весла. Ветер уверенно дул в сторону востока, и можно
было бы поднять паруса. Всем нам хотелось делать прямо сейчас хоть что-нибудь, лишь бы побыстрее
убраться из этого места.
Келе окликнула меня, показывая за борт. Я увидел, как всплыл крокодил, ухватил плавающее тело
и исчез, оставив лишь воронку на воде.
- Жрать будет, - сказала Келе. - А теперь, дорогой Антеро, когда вы все уже знаете... скажите,
кто кого пожирает... крокодил человека... или человек человека?
Я содрогнулся.
Глава 10
В КАНЬОНЕ
Совершенно неожиданно болото закончилось, река вернулась в обычное русло и потекла мимо
равнин с рощицами деревьев и кустарником по берегам. Мы с Джанелой говорили о той обширной
болотистой заводи, которую только что преодолели. Вряд ли старейшины допустили бы, чтобы их
главная водная магистраль превратилась в трясину. Что-то тут было не так. Возможно, заклинание
подействовало не так, а может быть, крокодилье племя собственной магией изменило ослабевшее со
временем заклинание древних.
- Но допустимо и такое, - сказала Джанела, - что мы попались в ловушку, устроенную именно
старейшинами для тех, кто не в состоянии сотворить достойное заклинание или не имеет проводника.
Впрочем, теперь уже никто ни о чем не переживал. Путешествие снова шло гладко, можно было
не грести, а ветер устойчиво дул с запада. Однако мы держали наблюдателей на носах судов, поскольку
все же попадались отмели или густые заросли водорослей, способных задержать нас.
Землю вокруг покрывала зелень, и мы разглядели небольшие ирригационные каналы, уходящие от
реки в глубь суши. А вскоре стали попадаться и разбросанные тут и там хижины, пасущиеся животные.
Небольшое стадо подошло к берегу на водопой, давая нам возможность рассмотреть животных
получше. Крупный рогатый скот, но довольно странного вида, с огромными горбами, изогнутыми назад
рогами и длинной шерстью. Разглядели мы и пастухов, представителей, по всей вероятности,
примитивного народа, в кожаных юбках и туниках и вооруженных копьями. Но все же им была знакома
торговля или натуральный обмен, поскольку наконечники копий отливали хорошо обработанным
металлом в лучах солнца. Мы махали им руками, и порою они откликались, но как-то равнодушно,
словно их нисколько не интересовал факт появления на реке чужестранцев.
- Нравятся мне эти крестьяне! - прокричал Берар, когда его "Светлячок" оказался рядом с нами.
- Они так давно не видели ничего нового в жизни, что забыли, как надо удивляться. Не хочешь
сделаться фермером, Келе?
Келе в ответ сделала довольно вульгарный жест.
Однажды, когда в течение часа или больше того ветер отсутствовал и мы бросили якорь,
Квотерволз заметил одного пастуха недалеко от берега. Человек, похоже, не замечал нашего
присутствия, сидя на корточках перед одним из своих животных и внимательно его разглядывая.
Квотерволз спросил разрешения ненадолго высадиться на берег и попробовать разжиться информацией.
Я сказал, чтобы он взял с собою Пипа, у которого уже давно не было нового повода на что-либо
пожаловаться, и возвращаться на корабль сразу же, как только мы их позовем или поднимется ветер.
Спустили лодку, и наша парочка отправилась на берег, прихватив с собою в качестве подарков
несколько ожерелий и фрукты, сорванные нами еще в дельте реки. Квотерволз приблизился к пастуху.
Пип держался в нескольких ярдах сзади. Квотерволз, активно жестикулируя, присел на корточки и
попытался завести разговор. Очевидно, попытка оказалась не слишком успешной, поскольку он вскоре
встал, махнул рукой Пипу и они вернулись к лодке, неся с собою обратно и подарки.
Когда они забрались на палубу, все устремились к ним, желая узнать, что же произошло и что
представляет собой тот человек, - в таком длительном путешествии каждая новость была желанной.
Квотерволз был задумчив. Имя человека вроде бы звучало как Виндхия, а может быть, так
называлось его племя - даже помощь магического дара к языкам не позволяла толком понять речь
пастуха.
- А вот корову, - добавил Квотерволз с непроницаемым выражением лица, - зовут Сонда. Он
нас представил друг другу.
Джанела хмыкнула.
- А что же он не захотел поболтать? - спросил один из моряков. - Слишком гордый?
- Нет. Дело в том, - и я увидел, что Квотерволз с большим трудом сохраняет серьезное
выражение на лице, - что он молился на свою корову.
- Чего?
- Виндхия, или эти все виндхии, обожествляют коров.
Тут уж началось всеобщее веселье, усилившееся после слов Отави:
- А что, прекрасная мысль. Если тебе этот бог не угодил, ты его раз - и на обед! А если это
богиня, тоже можно попользоваться ею. А крепость веры зависит от удойности.
Квотерволз подождал, пока смех утихнет, и продолжил:
- А разговаривать Виндхия не захотел и даже не глянул на наши подарки потому, что занимался
созерцанием Сонды. Он сказал, что это его любимая корова и если проводить рядом с ней достаточно
много времени, то он сможет приобрести от нее всю ее коровость.
- Коровость? - недоверчиво повторил я.
- Он так и сказал: коровость.
Когда утих новый взрыв смеха, Пип задумчиво почесал в затылке.
- Благодарение Тедейту, мы не спросили, как у них тут осуществляется интимная жизнь. Не
удивлюсь, если мужчины тут добиваются руки телок. Или ноги... как это сказать? Надо предупредить
впередсмотрящих, не увидят ли они в окрестностях ребятишек-полукоров.
Разговор продолжился, углубляясь в сторону непристойностей. Я отошел в сторону, не желая, как
воспитанный человек, принимать в нем участие.
Коровость... Ничего себе.
Этим же вечером Джанела предприняла попытку послать свой дух назад по пройденному нами
пути и пошпионить за Клигусом.
На случай, если ее раскроют, ей требовалась моя помощь. Скрестив ноги, она уселась на палубе
посреди нарисованного круга с выведенным посередине глазом. Окружившие ее четыре жаровни
посылали в небо извивающиеся дымки. Когда она закончила творить заклинание, я буквально ощутил,
как дух ее покинул тело. Внешне это никак не проявлялось, но я, сидя рядом, чувствовал.
Прошли томительные минуты, и наконец она зашевелилась и открыла глаза. В них застыло
выражение ужаса. Вытянув руки и вытаращив глаза, она пыталась что-то сказать, но вместо этого из
горла раздавались лишь какие-то булькающие звуки.
Я не стал мешкать, плеснул водою на жаровни, они зашипели и перестали дымить. Не успел
раствориться последний дымок, как я схватил лежащий рядом кинжал и полоснул лезвием по
нарисованному кругу. Заклинание прекратилось, и Джанела вернулась к себе.
Она была бледной, всю ее трясло. Я крикнул, чтобы принесли бренди, и тут же Квотерволз
подскочил с фляжкой. Джанела сполоснула рот, сплюнула, а затем сделала долгий глоток.
- Они плывут за нами, - наконец сказала она. - Продвигаются быстро. Уже на подходе к той
трясине.
- Они заметили тебя? - спросил я.
- Да. Модин... он даже коснулся меня. Я уже приготовилась к сражению - дух против плоти - в
его владениях, но ты вернул меня. В следующий раз...
- Следующего раза не будет, - резко сказал я. - Во всяком случае, в таком виде. У нас нет
второго воскресителя, и если не существует иного способа осуществлять разведку, значит, поплывем
вслепую.
- Может быть, крокодилы до них доберутся, - сказал Квотерволз.
Джанела покачала головой.
- Нет. Ничего им не будет. Крокодилы для них не помеха. - Она попыталась улыбнуться.
Она никак не могла оправиться после стычки с Модином. Я догадался, что свою ловушку он
приготовил заранее. В будущем придется действовать осторожнее.
Я помог Джанеле добраться до каюты, помог раздеться; она сразу рухнула в постель и закрыла
глаза. Я посидел рядом, держа ее за руку, пока дыхание ее не стало ровным. Потом пальцем
прикоснулся к своим губам и к ее. Улыбнулся и молча вышел.
Земли вокруг становились все засушливее и гористее. И вот мы вошли в глубокий каньон, стены
которого поднимались над нами на высоту двухсот или трехсот футов. Хотя река и достигала тут в
ширину четверти мили, вода неслась бы по горловине стремительным потоком, если бы древняя магия
не сдерживала ее,успокаивая. Зато ветер крепчал, и паруса стонали, неся нас на полной скорости вверх
по течению.
Тут вода кишела рыбой, а над нею носились охотящиеся птицы. То и дело пикировали вниз и
взмывали стервятники с размахом крыльев в ширину нашего судна. А вот один небольшой ястреб
опустился к воде и тут же был схвачен и утащен под воду, да так стремительно, что я не разобрал кем
- рыбиной или рептилией. После этого события наши любители рыбной ловли утратили интерес к
промыслу, и нам пришлось ограничиться лишь корабельными запасами.
Несмотря на то что нас преследовали, мы плыли только при свете дня, страшась ночью налететь
на скалы.
Ущелью не было конца, и я подумал, что если бы у нас не было столь привлекательной цели
путешествия, а позади не наседали враги, то можно было бы и не торопиться, а плыть себе спокойно,
любуясь природой. Окружавший ландшафт как-то успокаивающе действовал на всех, а мелкие дожди
воспринимались как приятный душ. По утрам вставал тихий туман, а над ущельем часто изгибалась
радуга.
То и дело в каменных стенах встречались большие пещеры, очевидно высеченные рукой человека.
В стенах были выбиты причальные уступы, и ступени вели вверх, к пещерам, устроенным над теми
местами, где видны были следы ниспадавших потоков. Мне вспомнилась дорога, шедшая по дну
высохшего речного русла, по которой шагали мы с Яношем в поисках Далеких Королевств, и я
подумал, что здесь могли потрудиться те же руки.
Во время остановок мы даже обнаруживали в утесах небольшие пещерные поселения, с
маленькими комнатками, в которых можно было спать; с большими гротами для устройства рынков;
скамьями и столами, искусно вырезанными в камне. Каждое такое поселение отстояло одно от другого
на расстояние дня пути. И путешественники в свое время могли легко передвигаться от одной пристани
до другой, ночуя не на кораблях и не на открытом воздухе, а в полном комфорте.
Келе высказалась за использование таких пещер для ночлега, но раздался целый хор
протестующих голосов. Страхи людей трудно было преодолеть, тем более что на реке достаточно
попадалось островков, к которым можно было пристать, чтобы провести ночь на суше. Мы выставляли
караульных и испытывали судьбу, забрасывая сети для ловли рыбы и следя за тем, чтобы самим не быть
пойманными водными хищниками.
Однажды вечером, после ужина, приготовленного Махом из рыбы с грибами, сушеными томатами
и соусом из мелких креветок, выловленных сеткой в реке, мы с Джанелой сидели поодаль от остальных
и вяло болтали. Она сняла сапоги и что-то выводила на песке разутой изящной ножкой.
- Интересно, - сказала она, - о чем бы сейчас думал прадед, если бы вместе с тобой, миновав
Ирайю, он оказался на этом берегу.
- Я не думаю, чтобы он бездельничал, сидя на песочке, - сказал я. - Скорее всего он попытался
бы прочувствовать, что нас ждет впереди. Он бы все время был занят делом, пробовал бы двигаться
вперед и по ночам, а если бы не получилось, без конца занимался бы своей магией, отыскивая ключ к
природе вещей. Хоть он и был человеком крайне разносторонним, но вот праздность не принадлежала к
числу его любимых занятий.
- Что-то такое и мне передалось, - сказала Джанела. - Именно поэтому я принялась изучать
магию под руководством наставника, обещавшего научить меня ощущать единство мира и связь вещей
между собой. А поскольку именно в этом направлении и мыслил прадед, я с радостью согласилась
начать учебу. Наставник усадил меня под дождь с желтым цветком в руках и сказал, чтобы я изучала
растение. Прошло несколько часов, но я думала лишь о том, как мне плохо, как я промокла, и как
занемели мышцы, и что скорее всего я простужусь. Но на следующий день я настроилась решительно
заниматься делом. Я сконцентрировалась вся на этом цветке. Может быть, поэтому, а может быть,
потому, что день был солнечный и очень приятный, я ощутила через некоторое время, как мысли мои
прояснились и я постигаю сущность цветка.
- Хорошо хоть не перед коровой тебя посадили, - пошутил я.
- А я бы не отказалась, - улыбнулась она. - И так прошли несколько недель, в течение которых
я почти не разговаривала. Мой наставник тоже почти не общался со мной, ограничиваясь лекциями о
сущности концентрации и внимания и распоряжениями по хозяйству, поскольку на меня были
возложены обязанности слуги и повара.
- Я слышал о таких философах, - сказал я. - Даже в окрестностях Ориссы живет несколько
подобных отшельников. Мне всегда хотелось посетить их, но как-то времени не выкраивалось.
- Не могу сказать, потеря это твоя или обретение, - сказала Джанела. - Но терпению этот
человек меня обучил. Ведь я жила у него почти четыре месяца. Однажды я ощутила, что мне становится
тяжело там жить, и я ушла от него в тот же день. Он очень рассердился, говоря, что я нарушила уговор,
по которому должна была провести с ним пять лет и только потом уже делать выбор на оставшуюся
жизнь. Но я уже сделала выбор - отыскать Королевства Ночи.
- Так именно это ты поняла, концентрируясь?
- Нет. Мне стало странно, что моя цель в процессе обучения сводилась к тому, чтобы думать как
можно меньше. Но ведькак раз глупцы думают меньше, чем умные люди. Так зачем же мне тратить
пять лет на то, чтобы превратиться в идиотку? Я хмыкнул.
- Уверен, - сказал я, - что твой наставник не согласился с твоими словами.
- Конечно, не согласился! Он даже не улыбнулся, когда я изложила ему эту мысль. И вновь я
поразилась странному явлению - почему люди, избравшие себе духовный образ жизни, теряют
чувство юмора?
- В последние годы своей жизни Янош стал именно таким, - заметил я.
- И неудивительно, - сказала она. - Короли или те, кто считает себя королями, не видят в
смехе ничего полезного и чувствуют себя очень неуютно, когда смеются другие.
Я ненадолго задумался.
- Ты знаешь, - сказал я, - одно время я очень беспокоился за тебя, как бы ты тоже не стала
походить на Яноша.
- Ты хочешь сказать, что, подобно ему, я захочу противопоставить себя всем и всему, лишь бы
заполучить корону магического знания? Корону, дающую власть над бренным миром? Нет, не думаю,
чтобы мне это грозило. Я никогда не испытывала трепета перед мужчинами и женщинами,
восседающими на тронах. Взять хотя бы тех, кто сейчас гонится за нами. Модин обладает - или
обладал в какой-то степени - громадным могуществом, а теперь он тащится за нами, сам толком не
понимая, зачем ему это нужно, но зная, что наша цель почему-то представляет ценность и для него. А
Клигус? Что он получит от того, что догонит и разделается с тобой, как задумал? Да ничего. Орисса
останется неизменной, Клигус разбогатеет ненамного и вряд ли станет умнее. Разумеется, я не лишена
тех многочисленных дурных черт, которые были у прадеда. Я так же страстно стремлюсь к знанию, как
и Янош, и буду стремиться к постижению того единственного закона, который лежит в основе природы
всех вещей. Но мне ни к чему ни мирская власть, ни духовная. Познание дорого мне ради него самого.
А власть ради власти - это не по мне. Хотя должна быть откровенна с тобой, Амальрик. Сказанное -
это еще не сделанное. И по прибытии в Королевства Ночи ты за мной присматривай. Если я потеряю
чувство юмора, то не мешкая хватайся за твой кинжал.
Она усмехнулась, но тут же посерьезнела.
- Все же от моего наставника я кое-чему научилась, - сказала она. - Умению оставаться с
моими мыслями один на один. И я обнаружила, что способна размышлять над такими явлениями,
которые не знаю как объяснить. Взять хотя бы моего прадеда. Он является важной составной частью
моей жизни, он оставил мне свое имя и цель. Но мне крайне тяжело смириться с фактами прошлого, с
тем, что мой предок, мой герой - а я могу его так назвать, - в каких-то проявлениях являлся
чудовищем. И вот ты только из-за этого отрекаешься от него, отвергаешь его? Ведь ты же не
отбрасываешь все то, что вы сделали вместе, не расписываешь его злодейства, не разглагольствуешь
громогласно о его пороках, верно? Я принимала и принимаю Яноша Серого Плаща за целостного
человека и по-прежнему считаю его великим и во многом - образцом для себя.
- Это действительно непросто, - сказал я. - Мне казалось, что после кремации и прочтения
молитв по нему я прощу его. Но когда я писал книгу, понял, что по-прежнему питаю к нему недобрые
чувства, хотя ощущаю и собственную вину перед ним. И в том сочинении на самом деле уместились
две книги. В одной я искал Далекие Королевства, а во второй - человека, которого некогда называл
другом.
- И с моей точки зрения, - сказала Джанела, - наиболее успешной оказалась как раз вторая
книга. Пусть вы ошиблись, приняв Вакаан за Далекие Королевства. Но ты не ошибся в конечной оценке
Яноша как человека.
Сам не зная почему, я взял ее за руку. Долго мы сидели молча в ночной тиши. Наконец рык
охотящегося где-то вверху на плато льва вывел нас из этого состояния, и мы отправились спать.
А спустя два дня мы были все-таки вынуждены остановиться на ночлег в одной из этих пещерных
деревушек, поскольку приближался вечер, а ни одного острова нам на пути не попадалось. Я солгу,
если скажу, что боялись только те из нас, кто верил в приметы. Нет, все мы испытывали какое-то
тревожное чувство. После того острова, что прельщал нас безопасностью, и стычки с крокодильим
племенем от этих земель можно было ожидать все, что угодно.
Джанела поворожила и сказала, что не ощущает никакой угрозы или опасности. Но она попросила
всех держаться поближе друг к другу, поскольку в этих местах слишком много следов от воздействия
различной магии и не все эти следы она в состоянии точно оценить. Да мы и не нуждались в
предостережениях. Но ничего не произошло, и мы даже с радостью воспользовались этим небольшим
убежищем, поскольку небо заволокло тучами и собирался дождь. В таком укрытии над рекой нам и
Шторм был не страшен.
После ужина наши храбрецы, Чонс и братья Сирильян, рискнули даже выйти на разведку. Чонс
вскоре прибежал очень взволнованный и сообщил, что они обнаружили лестницу, ведущую, возможно,
к плато над ущельем.
Мы с Джанелой решили посмотреть, что же находится выше нас. Квотерволз поворчал, что
собирался вздремнуть, но на самом деле он испытывал интерес к предстоящему походу и прихватил с
собою факел на случай, если ночь наступит до нашего возвращения. В затяжной подъем наверх с нами
отправились еще Чонс, братья Сирильян и трое хорошо вооруженных солдат.
Ступеньки в скале образовывали серпантинную тропу. В каменных стенах были прорезаны
длинные отверстия-окна, и этого освещения нам вполне хватало. За прошедшие века ступеньки сильно
поистерлись посередине. Когда до вершины осталось лишь несколько пролетов, я шепнул, чтобы все
соблюдали осторожность. Все, кроме Джанелы, взяли оружие наизготовку.
На последней лестничной площадке лежали разбросанные кости. Я мрачно оглядел их и решил,
что это останки коня и всадника. Свалились с лестницы и разбились насмерть... Или их сбросили?
Никто этого не знал. Мы двинулись дальше с еще большими предосторожностями.
Мы вышли на поверхность из приземистого каменного строения, которое издалека можно было и
не заметить. Неподалеку торчали остатки каких-то разрушенных строений, обнесенный каменной
стенкой загон для скота. Должно быть, здесь когда-то те, кто жил в пещерах на берегу, держали и пасли
своих домашних животных.
Земля вокруг представляла собой пустыню со скудной растительностью. Странного вида
искривленные деревья тянулись к небу в ожидании дождя, редко падающего на эту пустыню. На всем
пространстве, что охватывал взгляд, не было признаков присутствия живых людей.
Мы подошли к краю ущелья и глянули вниз. Далеко внизу крошечными водяными жучками
застыли "Ибис", "Светлячок" и "Искорка", пришвартованные к причалу.
Квотерволз вполголоса изобразил нечто похожее, по его мнению, на песню:
Мы решили посмотреть,
И посмотрели,
И увидели, что все мы это видели,
Видели, видели,
И видели не раз...
Один из братьев издал резкий шипящий звук, должно быть, принятый у них сигнал, и указал кудато
на берег выше по течению реки. Я посмотрел, но сразу ничего не увидел.
- Вон там, - сказал он почему-то шепотом. - Видите свет? И выше - вон на тучах отражается.
Уже темнело, и мне пришлось напрячься, чтобы разглядеть слабый, но все отчетливее
проступающий отсвет на облаках.
- А ведь там люди живут, - сказал Сирильян. - И судя по отсвету, это город. Или, по крайней
мере, большая деревня.
Мы подождали еще час, и тогда стало ясно, что мы наблюдаем не природный огонь, не вспышки
вулкана, а отблески освещения какого-то обитаемого места. Но я не взялся бы сказать, как далеко оно
располагалось, и никто другой не смог оценить расстояние.
Что ж, из этого лишь следовало, что завтра надо быть еще внимательнее. Мы пошли обратно к
ступеням. Чонс выглядел озадаченным.
- Я мог бы поклясться... - пробормотал он. - Мог бы поклясться, что слышу музыку. И она
доносится со стороны тех огней.
Я прислушался, но ничего не услыхал. Остальные тоже. Братья Сирильян принялись подшучивать
над Чонсом, сообщив ему, что он и так произвел на них изрядное впечатление и что они по
возвращении в Ориссу непременно возьмут его с собой браконьерничать, но, посмотрев на меня,
поправились - охотиться. И вовсе ни к чему сочинять сказки о том, что он так хорошо видит, слышит
или обоняет. Чонс обиженно поджал губы и замолчал.
Мы зажгли факелы и осторожно спустились к кораблям.
Джанела собрала всех трех капитанов, и мы устроили совещание по вопросу - что делать?
Двигаться к этому городу в открытую или нет?
Келе фыркнула и сказала:
- До сих пор мы плыли ни от кого не скрываясь. Кто может знать, что нас там ждет?
- Вот именно, - сказал Тоура. - Зачем нам менять свои намерения и искушать судьбу?
Я не знал,
...Закладка в соц.сетях
