Жанр: Фантастика
Далекие королевства 3. Королевства ночи
...еки, если прием окажется недружественным. Но страхи наши оказались напрасными.
Впереди показался грубо сколоченный деревянный причал. Мы встали на якорь недалеко от него
и спустили на воду лодки. Джанела, Квотерволз, Пип и я направились к берегу, желая скорее размять
ноги, а не надеясь получить хоть какую-нибудь информацию.
И хорошо, что мы не обольщались, потому что обнаружили на редкость бедных и несчастных
созданий. Мы не удивились, узнав, что они называют себя "народом пламени". Но при этом они
утверждали, что являются последними представителями некогда могущественного племени,
правившего когда-то в этих пустынных землях. Но боги лишили их силы и славы.
- Какие боги? - спросила Джанела.
- Которые живут там, - ответил вождь племени, указывая рукой куда-то на восток.
- Но кто же они? Как выглядят? Далеко ли до них? И видел ли их кто-нибудь из вас?
Джанела забросала вождя вопросами, но ни на один не смогла получить вразумительного ответа.
Торговать им было нечем, разве что вкусной колодезной водой, и мы, скорее жалея их, чем из
надобности, наполнили бочонки, оставив им взамен безделушки и леденцы.
Я дал кусок сахара мальчугану лет семи. Был он совершенно наг, и, судя по запаху, исходившему
от него и его соплеменников, мытье тела здесь не считалось занятием, достойным внимания. Мальчик
держал на поводке ручную зверюшку, ящера, размером с мою руку. Я спросил, как называется это
животное, но мальчик покачал головой. Он сказал, что название ящера запрещено произносить, и
добавил, что это существо является потомком великих животных, отнятых у народа пламени богами.
Я склонился, чтобы осмотреть это создание. Оно разинуло крошечную клыкастую пасть и
плюнуло в меня, при этом слюна задымилась и загорелась. Я отпрыгнул и выругался.
Мальчик усмехнулся:
- Оно и со мной так поступает.
Он пососал кусочек сахара, и лицо его приняло счастливое выражение, из которого было ясно, что
такого ему пробовать еще не доводилось.
Я посмотрел на ящера, хотел еще что-то спросить, но понял, что ничего полезного не выведаю.
Мы вернулись на корабль и поплыли дальше.
На шестой день после этой встречи мы увидели тянущуюся на горизонте дрожащую полоску.
Мы подплывали ближе и ближе, и вскоре перед нами раскинулось огромное озеро.
А на далеком противоположном берегу поднимались горы.
Глава 11
ОЗЕРНЫЙ НАРОД
Все речные жители имеют склонность размышлять о начале и конце сущего. Мы сидим по
берегам наших рек и наблюдаем за бесконечными причаливаниями и отчаливаниями и задумываемся,
не принять ли и нам участие в этом процессе. Некоторые доходят до того, что становятся бродягами,
вечно ищущими смысл всего на свете, а иногда и похваляющимися тем, что даже нашли это. Подобное
детское желание прославиться позволяет на короткий миг забыть о том, что ты обычный жалкий
смертный, и вместо этого представить себя надменной и вечно существующей горой, взирающей на все
свысока. Я и сам несколько раз за свою жизнь испытывал такие мгновения. И они никогда не
приедаются. И теперь, когда мы оказались в этом громадном озере, откуда, как позднее выяснилось,
брала начало река, часть меня настороженно принюхивалась, не пахнет ли новыми опасностями, а
другая часть вдыхала пьянящий воздух открытия - ведь старейшины, должно быть, царствовали здесь
тысячелетиями, и я первым из Ориссы добрался досюда.
Озеро было огромным, как море. Карта Джанелы говорила, что нам следовало пересечь его и
добраться до противоположного восточного берега, которого отсюда почти не было видно. Над
холодными водами клубился туман, но они уже сверкали под яркими лучами восходящего солнца,
придавая сходство озеру с магическим зеркалом. В это время года у берега было мелко, и водоросли
расстилались по поверхности. Лилии с плавающими листьями размерами с большую тарелку вовсю
цвели, наполняя воздух благоуханием. Тут и там метались, трепеща крылышками, сказочных расцветок
стрекозы, а птицы с изумрудным оперением ростом по пояс человеку бродили в воде на тонких
голенастых ногах и длинными розовыми клювами как кинжалами втыкались в воду, отыскивая пищу
среди лилий.
Слабый бриз доносил прохладный влажный запах папоротников, разросшихся под удивительно
прямыми и высокими деревьями, устремленными к небу. Пушистые облака придавали всей картине
такой безмятежный вид, словно в этом краю абсолютно всем было жить просто, хорошо и радостно.
Из этого озера и вытекала река, по всем берегам которой когда-то цвела жизнь многочисленного
населения. После зимних холодов снег в горах начинал таять, к озеру устремлялись гремящие потоки и
бесчисленные ручейки, неудержимые в своих узких берегах, и наполнялось озеро, и река несла воды
вниз через все земли, которые мы миновали, и впадала в море. В эпохи процветания в это время года в
деревнях и городах люди, должно быть, устраивали праздники, благодаря богов за их милость; звучала
музыка, целовались влюбленные, и болтливые старушки покачивали головами, наблюдая за
происходящим.
Я улыбнулся нахлынувшим ярким видениям, выглядевшим, как мои собственные воспоминания,
почувствовал себя их участником в те времена, когда я был молод, когда кровь еще во мне играла, как
вода в горных ручьях, а вокруг было полно девиц, готовых развлекаться вволю, давая повод посудачить
старушкам.
- Что тебя так позабавило, Амальрик? - спросила Джанела. Когда я рассказал ей, она
улыбнулась и заметила:
- А ты уверен, что эти годы для тебя уже безвозвратно потеряны, а, друг мой?
Я почувствовал, как вспыхнули мои щеки, а она, увидев это, совсем развеселилась. Я не мог
отрицать, что здорово изменился с тех пор, когда она впервые увидела меня на моей вилле. Я стал
сильнее, гибче, руки и ноги обросли новыми мышцами, талия сузилась, пропала одышка. Старческая
сутулость исчезла, и я вновь приобрел стройность; шаг мой стал увереннее. Я не нуждался в зеркале,
чтобы понять, как исчезают с лица приметы пожилого возраста, или почувствовать, что мои седые
локоны сменились на пылающие рыжим огнем пряди. И лишь иногда, поймав удивленный взгляд
товарища по путешествию, я понимал, что выгляжу как человек, которому под сорок, а не как старик,
проживший почти семьдесят лет.
Однако никто вслух не высказывал своего удивления. Поначалу меня это поражало не менее, чем
таинственные изменения в моем организме. Но позднее я понял, что все считали происходящее лишь
еще одной гранью того таинства, что называется Амальриком Антеро, тем таинством, что на их глазах
шло, ведя за собой остальных к очередному невероятному открытию.
Но вместе с радостью от омоложения я, услыхав напоминание Джанелы об изменении моей
внешности, почувствовал печаль. Годы забрали моих друзей и мою любимую Омери. Почему же меня
ждет иная судьба? А если и ждет, то я вовсе не был уверен - благословение это божье или проклятие?
Иногда я ощущал себя чужаком среди товарищей, иностранцем, рядящимся не в свое платье. Их мысли
и разговоры говорили об их настоящей молодости, которой свойственны безрассудность и вера в
чудеса.
- Что происходит со мной, Джанела? - спросил я. Она успокаивающе положила руку мне на
запястье.
- Не уверена, но я не думаю, что эти изменения - плод деятельности черной магии, - сказала
она.
Я посмотрел на нее, удивляясь, как она могла догадаться о моих самых мрачных мыслях.
- Я слышала о людях, постаревших раньше времени; о колдуньях, превратившихся за ночь в
старух, а через день ничего не оставивших после себя, кроме клока волос да горстки праха. Но я
никогда не слыхала о том, чтобы время можно было повернуть вспять, хоть это и является заветной
мечтой большинства магов. Все, что я могу сказать: чем ближе мы подходим к нашей цели, тем,
похоже, моложе ты становишься. Хотя в последнее время этот процесс, кажется, замедлился. И я сильно
сомневаюсь, что в конце концов ты превратишься в слюнявого несмышленыша, играющего своей
саблей, как погремушкой.
Я рассмеялся.
- А вот об этом я как-то и не подумал. Ну вот, ты добавила мне переживаний.
- А ты не переживай, - сказала она. - Вспомни о той танцовщице, что носил с собою мой
прадед, и как она становилась все новее по мере продвижения к вашей цели.
И я глянул на происходящее иначе. Я подумал, как здорово было бы, если бы сейчас рядом
оказалась Омери, и мы бы молодели вместе и каждую ночь до самого рассвета доставляли друг другу
удовольствие.
Но мои мечты прервали. Чтобы обойти густое поле водорослей прямо по курсу, Келе повернула на
север и направила "Ибис" вдоль берега. Слева на берегу появился ориентировочный знак старейшин -
столб с ликом женщины-демона. Красивая сторона скульптуры смотрела на нас холодно и
величественно, словно издеваясь над моими мечтами. Я не нуждался в напоминании о том, что в жизни
наслаждения могут обернуться величайшей ложью.
И первой ложью оказалось это озеро, оказавшееся лишь небольшим слоем воды над толстым
слоем плотного ила, дна которого не доставал и самый длинный из наших шестов. Двуликие
ориентировочные столбы старейшин, стоявшие на берегу и выступающие из воды, указывали фарватер,
который существовал, должно быть, давным-давно, а теперь все было в прошлом. Целых столбов
оставалось мало по прошествии стольких лет. В основном они были обломаны, как старческие зубы, но
даже эти обломки возвышались над нашими леерами. Судя по высохшим раковинам моллюсков на
столбах, в свое время вода стояла достаточно высоко и корабли могли проплывать совершенно
свободно. Теперь же уровень был так низок, что даже наши суда с их мелкой осадкой с трудом
пробивались вперед, а иногда и застревали.
Я послал вперед разведчиков на лодках; они вернулись и сообщили, что дальше все то же самое,
хотя изредка встречаются и глубокие участки чистой воды, где можно двигаться быстрее.
Я созвал всех, включая Квотерволза, Берара со "Светлячка" и Тоуру с "Искорки", решать, что
делать дальше.
- Может быть, пора вылезать из воды? - сказал Квотерволз. - Карта госпожи Серый Плащ
указывает, что можно двигаться и по суше. Почему бы это не сделать именно сейчас?
Келе фыркнула.
- Салага, - сказала она. - Сила есть - ума не надо. Проблемы-то на ломаный грош, а он уж
готов топать по берегу в обход.
Квотерволз рассвирепел.
- А тут и не надо много ума, чтобы понять, как мы влипли, - сказал он. - Не могут же корабли
плыть в этой грязи?! Даже вы должны признать это, капитан. И я предлагаю оставить эти застрявшие
чертовы лоханки и обойти озеро вокруг пешком.
Я обратился к Джанеле, рассматривавшей карту:
- Что представляет собой местность вокруг озера?
- Трудно сказать, - проговорила она. - Эта карта не особенно точна. Здесь указан лишь
традиционный маршрут, которым пользовались старейшины для перевозки своих товаров.
Вмешался Квотерволз.
- Должна же там существовать хоть какая-то дорога, - настаивал он. - Ведущая к городам,
деревням и так далее. - Он сверкнул глазами на Келе. - Люди же по берегам должны были жить или
нет?
Не дожидаясь, пока разразится война между сторонниками суши и моря, я счел за лучшее пойти
на компромисс.
- Почему бы нам не послать вперед по берегу разведчиков? - предложил я. - Нам не помешало
бы свежее мясо, поэтому разведчики могут заодно и поохотиться. А чтобы не терять время, корабли при
этом будут по возможности продвигаться вперед. Глядя на это болото, можно заранее сказать, что
корабли далеко не уйдут, так что отряд разведчиков не потеряется, а отметки старейшин указывают, что
основной фарватер расположен недалеко от берега, так что сигналы с суши всегда можно заметить.
Когда я высказался о трате времени, на меня холодно посмотрели все, но никто не проронил ни
слова. Мои спутники не нуждались в напоминании, что, кроме всех прочих трудностей, у нас за спиной
и враг, который с радостью вознесет мольбу своим демонам, когда увидит, что мы застряли посреди
этой грязной лужи.
Я попытался ободрить присутствующих, улыбнулся Келе и сказал:
- Кроме того, мой друг, неужели ты не обменяешь часть своей прибыли от этого путешествия на
кусок поджаренной до хрустящей корочки свежей оленины?
Келе хмыкнула и хлопнула Квотерволза по спине:
- Что ж, парень, если притащишь еще и дикой мяты, то я забуду твои нападки на моряков.
Итак, было решено, что корабли будут продвигаться вперед вдоль берега по мере возможности, а
Квотерволз с отрядом отправится на охоту, но что еще более важно - попытается отыскать дорогу
вокруг озера.
Он пропадал пять дней, наполненных для оставшихся на судах столь каторжным и грязным
трудом, что даже Келе признала: ноги - не худшее средство передвижения.
Суда продвигались на веслах, и нашим гребцам приходилось так туго, словно в качестве
надсмотрщика между ними бродил некий демон, щедро одаряя их ударами черной плети. Чтобы хоть
чем-то помочь гребцам, мы, насколько могли, облегчали корабли, иногда перетаскивая все товары на
одно судно, временно остававшееся позади. Затем мы привязывали линями к кораблям лодки и по
очереди гребли на них, помогая корабельным гребцам, напрягая все силы, чтобы перетащить корабль на
несколько футов вперед. Но даже такое медленное продвижение было бы невозможным, не пользуйся
мы каменными столбами, указывающими фарватер. К некоторым столбам привязывался линь,
пропускался через систему блоков, и люди налегали на лебедку, подтягивая судно к цели. Воздух
наполняли стоны и проклятия, хрустели суставы и рвались сухожилия, но мы тянули или гребли. А
когда судно доползало до очередного столба, все приходилось делать заново - переносить грузы,
протаскивать следующее судно через заиленный фарватер.
Когда же наступало блаженное время отдыха, мы падали на палубу, настолько вымотанные, что
даже не в силах были отодрать от себя пиявок, живущих в этой грязи и, должно быть, целую вечность
моливших своих пиявочных богов о ниспослании им такого пиршества в нашем лице. Когда они крепко
присасывались, избавиться от этих тварей можно было только присыпая их солью или прижигая
горящими лучинами.
Иногда, но очень редко, мы выходили на глубокое место, и тогда паруса и весла легко несли нас
милю или чуть больше. Затем грязное дно поднималось и объявляло о своем появлении резким
торможением, заставлявшим нас проклинать наших матерей, родивших столь несчастных детей, и мы
вновь садились грести или вцеплялись в рукояти лебедки, чтобы тащить эти горы дерева по грязи.
Пятый день выдался отвратительно серым, с дождем, в добавление к нашим несчастьям. Мы
работали все утро, а небо становилось все пасмурнее, и дождь поливал все хлеще, но к полудню мы
воспряли духом, когда фарватер немного углубился, позволяя проводить корабли хоть и медленно, но
не с таким каторжным трудом.
Грязевые залежи тянулись повсюду, а вскоре показались и первые грязевые острова, некоторые из
них поднимались в высоту футов на двенадцать. Я не знал, таится ли там какая-нибудь опасность, и
лишь вспомнил, что видел подобные кучи в одной далекой стране. Так там на этих островах жили
огромные колонии мелких жучков, для которых эта грязь, очевидно, была питательной. Вскоре таких
островков насчитывалось уже сотни, при этом в них зачастую булькала жидкость, вздымаясь и опадая, а
некоторые ритмично пульсировали, словно дышали.
"Ибис" проходил по фарватеру вблизи такого холмика, и, когда я склонился над бортом, чтобы
получше его рассмотреть, оттуда взвилась большая плоская ромбовидная голова угрожающе шипящего
чудовища. Голова держалась на жирном плотном теле, была белой, с единственным глазом-бусинкой
черного цвета. Четыре острых, яростно щелкающих жвала образовывали крапчато-розовый рот. От
неожиданности и испуга я отскочил назад, и вовремя - существо откинуло голову и выпустило струю
вонючей желтой жидкости, попавшей на леер и палубу. Дерево обуглилось и задымилось, и тут же
послышался крик боли, когда следующая струя угодила в раздетого матроса. Он схватился за
обнаженную грудь, покрасневшую, как от ожога, упал на палубу и скорчился от боли.
Выпущенная лучником стрела вонзилась твари в голову. Тварь булькнула и мгновенно скрылась в
своем грязном логове.
Фарватер впереди явно расширялся, образовывая широкий плес. Я крикнул Келе, чтобы она
поспешила, и приказал сигнальщику передать на другие суда, чтобы те тоже не мешкали. Тут же
впередсмотрящий издал предупредительный крик, который подхватили все, заметившие угрозу.
Тысячи этих существ, извиваясь, двинулись на нас. В длину они не превосходили ребенка, но,
увы, имели отнюдь не детские невинные намерения. Строением серо-коричневого блестящего тела они
напоминали какого-нибудь садового слизня, но у них еще имелось по десятку коротких ножек с
ластами, что позволяло им передвигаться по грязи с пугающей скоростью.
Двадцать, если не больше, опасных тварей уже добрались до фарватера и по воде устремились к
кораблям. Они оказались настолько проворными, что запросто запрыгивали на борт, вылетая из воды,
словно выпущенные из катапульты, и поливая нас своей обжигающей струей. Две из них плюхнулись
рядом со мной на палубу, и одну я разрубил пополам саблей, но не успел развернуться к другой, как
мой бок обожгло липкой желтой жидкостью.
Я закричал от боли, а Отави прикончил эту тварь топором, но тут же и сам заорал, получив струю
от другого хищника прямо в лицо. Чонс пригвоздил одну тварь копьем к палубе, но она и в таком виде
продолжала дергаться, пытаясь добраться до него, пока подоспевшая Джанела не отхватила ей голову.
Митрайк, уже доказавший, что является недюжинным бойцом, размахивая саблей, косил головы
появляющихся рядом тварей, как траву. По всему кораблю разносились крики, ругань и вопли моряков,
очищающих палубу от нашествия. Я уже успел оправиться настолько, что разрубил еще одного
нападавшего, и он упал за борт, где пятеро подобных существ тут же набросились и сожрали его.
Каждая убитая и сброшенная за борт тварь подвергалась нападению своих сородичей. Вероятно, только
это и спасло нас - хищники слишком отвлекались. Палуба превратилась в каток от дождя и скользких
тел, и нам уже с трудом удавалось удерживать равновесие как на ногах, так и в мозгах.
"Ибис" вырвался из узкого фарватера и вошел в обширное водное пространство. Позади наши
товарищи продолжали сражаться, пробиваясь вперед. Я видел, как полетел за борт один человек с
тварью, вцепившейся ему в горло. К нему было бросились на помощь, но отскочили назад под струями
ядовитой жидкости.
Человек страшно кричал, и, перед тем как смолкнуть, мне показалось, он выкрикнул мое имя.
Наконец все три корабля вырвались на свободное пространство, но опасность не миновала. Твари
лишь на мгновение замешкались на краю открытой воды, затем вновь бросились на нас, окружая суда
плотным полукольцом слизистых тел. Они плавали, как нелетающие птицы замерзающих южных
морей, ныряя под воду, стремительно выпрыгивая и летя по воздуху до следующего нырка.
И тут Джанела с трудом подтащила к борту пустую бочку из-под масла. Она надрезала ножом
свою руку, и в бочку закапала кровь. Я напрягся, когда она внезапно подскочила с ножом ко мне и
мигом отхватила прядь моих волос. Она быстренько запихала волосы в мешочек на длинной веревке. И
стала раскручивать мешочек над головой, приговаривая:
Демон Мечтатель
Спящий в глубине
Пробудись на мой зов
Демон Мечтатель
Услышь мою мольбу
Проснись
Проснись
Мешочек охватило пламя, и Джанела опустила его в бочонок. Загорелись остатки масла, и вскоре
пламя стало довольно высоким.
Джанела крикнула, чтобы я помог ей, и взялась за бочонок.
Мы вдвоем подняли бочонок - жар от него был почти непереносим - и сбросили за борт.
Я успел даже удивиться: несмотря на такую температуру, руки мои остались неповрежденными;
но тут раздался немыслимый вопль, словно исходящий из недр земли, и поверхность воды запенилась и
закипела.
Бочонок взорвался, а нас отшвырнуло на противоположный борт.
Из глубин поднялся огромный демон, подобного которому мне еще не доводилось видеть. У него
были формы женщины - пышные, как у куртизанки, но покрытые чешуей ящера. С головы свисали
длинные намокшие волосы грязно-зеленого цвета. Пасть ведьмы украшали длинные острые зубы. На
длинных руках, состоящих, как у скелета, из одних костей, торчали острые когти.
Демоница огляделась, блестя черными глазами, отливающими желтизной. Страх охватил меня,
когда взгляд этих глаз упал на меня, но он скользнул дальше и наконец остановился на массе плывущих
слизнеподобных.
Она издала еще один вопль - такой громкий, что и спустя несколько часов он звенел у меня в
ушах, приводя в трепет, - и устремилась на тварей. Те изменили курс и бросились к ней.
Демоница издавала булькающие радостные звуки, загребая слизняков полными пригоршнями.
Давясь, она заглатывала их одного за другим. Слизняки, нисколько не страшась, брали демона в кольцо.
Вскоре она вся была покрыта ими и даже вскрикивала от боли, когда этим тварям удавалось прогрызть
ее чешую, но продолжала загребать их и глотать.
Мы представляли из себя невольных зрителей чуть дольше, чем следовало бы. Но битва не
выявила явного победителя, поскольку демоница с налипшими на нее слизняками в конце концов
погрузилась под воду. Но и тогда, когда мы уже оправились от схватки и, взявшись за весла, бросились
наутек, поверхность продолжала кипеть.
Наконец мы решили, что находимся достаточно далеко, и остановились передохнуть. Дождь
прекратился, а появившееся солнце добавило нам сил и отваги соскрести с палуб все это дерьмо,
Джанела же смазала целебной мазью наши ожоги от яда этих тварей.
Я помогал ей перевязать Отави, который едва не ослеп, причем воскресительница отметила, что
его угрюмая внешность нисколько не пострадает от лишнего шрама. И тут раздался крик
впередсмотрящего, увидевшего сигналы с берега от отряда Квотерволза. Отряд охотников возвращался,
и, судя по поклаже, дела у них обстояли хорошо. Когда мы приняли их на борт, первое, что спросила
Келе:
- Так ты отыскал подходящую дорогу? Квотерволз покачал головой.
- И следа не видел, - сказал он. - Леса такие густые, что мы не один месяц будем добираться
до нашей цели. Дичи там, правда, полно.
- Как жаль, - сказала Келе. Квотерволз изумленно посмотрел на нее. - А я-то здесь молилась,
чтобы мы наконец выбрались из этого проклятого озера.
Квотерволзу в его поисках пришлось одолеть немало трудных лиг и испытать опасности.
- Нам просто повезло, моя госпожа, - сказал он Джанеле, - что вы предусмотрительно
подготовили нас ко всему.
Перед уходом его отряда Джанела сотворила защищающее заклинание над каждым, дунула в лицо
каждому костяной пылью и раздала по колечку, свитому из шерсти обезьян, известных своей
способностью легко продвигаться по лесу незамеченными.
- Я не могу вас сделать невидимыми, - сказала она охотникам, - но если вы проявите
осторожность, то я помогу вам оставаться почти незаметными. От вас будет исходить аура какогонибудь
безвредного, но и несъедобного существа, к тому же у вас будет вид придурков, так что любой
оказавшийся рядом демон или колдун не сочтет вас достойными его внимания.
- Итак, что вы там обнаружили? - спросил я Квотерволза. Он помрачнел.
- Много чего, мой господин, - сказал он. - И, если бы не заклинание госпожи Серый Плащ, не
стоять бы мне тут перед вами.
Квотерволз сначала решил заняться поиском пути, а поохотиться потом.
- Первые два дня и две ночи прошли хорошо, мой господин, - поведал он. - Хотя мы и не
нашли дороги, определенно ведущей в Королевства Ночи, но частенько встречались звериные тропы, а
дичь так и мелькала вокруг. - Он покачал головой. - Я еще никогда не видел такого леса. Деревья
такие высокие и толстые, что под ними внизу весь день чуть ли не темная ночь стоит. В этом полумраке
некоторые растения даже излучают собственный свет - особенно грибы, подобные тем, что применяют
колдуны. Эти здоровенные грибы переливаются красным и голубым, и попробуй их только тронь -
издают отвратительнейший запах. Некоторые из них предпочитают питаться мясом, а не водой и
землей. Я сам видел, как один такой гриб поймал зверюшку типа кролика. Бедняжка подошел слишком
близко, и этот гриб раскрылся, как зонтик, показав зубы и красную волосатую глотку. Он ухватил
добычу быстрее, чем я об этом рассказываю, и вновь превратился в невинный гриб.
Квотерволз далее поведал о деревьях, имеющих плоды не на ветвях, а прямо на стволе.
- Противное зрелище, - сказал он. - Плоды большие и ядовито-зеленые. Так что деревья
похожи на заболевших чумой и покрытых волдырями. И никогда мне не доводилось видеть столько
летучих мышей. Днем висят на ветках, словно растут на них, а вечером вылетают охотиться. Питаются
они плодами тех самых чумных деревьев, поэтому я не беспокоился, что они нападут на нас. Тем не
менее вид у них такой, что по коже мурашки.
Он содрогнулся от воспоминания.
- Тем более что спали они как раз на таких деревьях, которые и мы выбирали для ночевки, как
самые безопасные места. В том лесу вообще, мне показалось, водятся все хищники, какие только
возможны. Однажды мы увидели тигра, но он не обратил на нас внимания. Благодаря заклинанию
госпожи Серый Плащ он проигнорировал нас, глянув лишь мельком, и прошествовал дальше. Видели
мы и парочку медведей размером с дом, не меньше. Конечно, мы понервничали - вдруг они поднимут
головы да и посмотрят на деревья? Но страшнее всех оказался зверь, похожий на ящера, но покрытый
мехом. Он иногда вставал на задние лапы в поисках жертвы. Но больше всего ему, слава Тедейту,
нравились кролики. Увидев такого кролика, хищник поднимал неистовый визг. В жилах застывала
кровь, и мы просто цепенели. Хорошо, что мы были крепко привязаны к дереву. Кролик при этом так
просто застывал на месте, как каменный, и ящер съедал его без всяких проблем.
Келе фыркнула:
- Ну пока в твоей истории есть только приятная прогулка в лес, не знаю уж, что там дальше
будет...
Квотерволз кивнул. Он уже был наслышан о наших подвигах и был потрясен выпавшей нам
долей.
- Это правда, - сказал он. - Все происходящее нас почти не заде
...Закладка в соц.сетях
