Жанр: Фантастика
темная башня 7. Темная башня
...х, пусть и другими словами.
- Потому что о нас заботились, - подчеркнула Грейс Рамблоу, с нажимом на последнее
слово, - и у нас нет возможности, во всяком случае, на какое-то время, заботиться о себе
самим.
В толпе Разрушителей раздались крики одобрения. Роланд смерил женщину взглядом,
и ее негодование сразу куда-то подевалось.
- Уйди с дороги, - процедил стрелок, - а не то я тебя оттолкну.
Она побледнела под толстым слоем пудры и подчинилась, более не произнеся ни
слова. Ропот неодобрения поднялся, лишь когда Роланд и Джейк вошли в Корбетт-Холл и
скрылись из виду: Разрушители более могли не бояться, что тяжелый взгляд синих глаз
стрелка остановится на ком-то из них. Чем-то они напомнили Джейку некоторых из
учеников школы Пайпера, где он когда-то учился, кретинов, которые могли кричать: "Хер
в жопу " или "А может дать тебе отсосать ", но только когда учитель выходил из класса.
Коридор первого этажа Корбетт-Холла ярко освещался флуоресцентными лампами.
Сильно пахло дымом, поскольку сгоревшие Дамли-Хауз и Феверел-Холл находились
поблизости. Динки Эрншоу сидел на складном стуле справа от двери с табличкой
"АПАРТАМЕНТЫ ПРОКТОРА", курил сигарету. Вскинув голову, посмотрел на
приближающихся Роланда и Джейка. Ыш, как обычно, семенил рядом с Джейком.
- Как он? - спросил Роланд.
- Умирает, - ответил Динки и пожал плечами.
- А Сюзанна?
- Держится. Когда он уйдет... - Динки вновь пожал плечами, как бы говоря, что не
знает, как тогда поведет себя Сюзанна, и ждать можно, чего угодно. Роланд тихонько
постучал в дверь.
- Кто там? - послышался приглушенный голос Сюзанны.
- Роланд и Джейк, - ответил стрелок. - Ты нас впустишь?
Джейк решил, что пауза между вопросом и ответом очень уж затянулась. Роланда,
однако, пауза эта не удивила. Динки, кстати, тоже.
- Заходите, - наконец, ответила Сюзанна. Они вошли.
5
Сидя с Ышем в успокаивающей темноте, ожидая зова Роланда, Джейк вспоминал
открывшееся его глазам в полутемной комнате. Это, и сорок пять минут, которые он
провел там, прежде чем Роланд понял, в каком он состоянии, и разрешил ему уйти, сказав,
что позовет, когда придет "время".
После того, как его "извлекли" в Срединный мир, Джейк часто видел смерть,
непосредственно сталкивался с ней, даже испытал на себе, хотя вот это помнил смутно.
Но сейчас умирал член ка-тета, и то, что происходило в спальне апартаментов проктора,
казалось совершенно бессмысленным. И бесконечным. Джейк всем сердцем хотел
остаться за дверью, рядом с Динки. Не хотел запомнить таким своего остроумного,
иногда вспыльчивого друга.
Прежде всего, Эдди (Сюзанна держала его за руку), лежа на постели проктора,
выглядел не просто хрупким, но старым и (Джейк ненавидел себя за такие мысли)
глупым. А может, следовало сказать, что он вдруг превратился в старика-маразматика. В
углах рот запал, образовав глубокие ямки. Сюзанна омыла ему лицо, но из-за щетины на
щеках и подбородке оно все равно казалось грязным. Под глазами появились большие
лиловые мешки, словно этот мерзавец Прентисс избил его, прежде чем застрелить. Под
опущенными веками глаза непрерывно двигались, словно Эдди что-то снилось.
И он говорил. С его языка непрерывным потоком срывались слова. Какие-то фразы
Джейку удавалось разобрать, другие - нет. В некоторых был хоть какой-то смысл, но
большинство были полной галиматьей, ки'кам, как сказал бы его друг Бенни. Время от
времени Сюзанна смачивала тряпку в тазике, что я стоял на столе у кровати, выжимала ее
и протирала лоб и пересохшие губы мужа. Однажды Роланд поднялся, взял тазик вылил из
него воду в ванной, наполнил вновь, принес к кровати. Она поблагодарила его ровным,
доброжелательным, лишенным всяких эмоций голосом. Чуть позже воду поменял Джейк,
и она поблагодарила его теми же словами и тем же тоном. Словно и не знала, что рядом с
ней сидят именно они.
"Мы идем туда ради нее, - сказал Роланд Джейку. - Потому что потом она вспомнит,
кто был рядом, и будет нам благодарна".
Но будет ли? Джейк задумался над этим, в темноте, окружавшей таверну "Клевер".
Будет ли она благодарна? Именно из-за Роланда Эдди Дин лежал сейчас на смертном
одре в свои двадцать пять или двадцать шесть лет, не так ли? Но, с другой стороны, если
бы не Роланд, она никогда бы не встретила Эдди. Нет, все слишком сложно и запутано.
Как идея о множественности миров, с Нью-Йорком в каждом из них, от которой у Джейка
сразу начинала болеть голова.
На смертном одре Эдди спрашивал своего брата Генри, почему тот всегда забывает
погасить свет, выходя из сортира.
Он спрашивал Джека Андолини, кто сделал его таким уродом.
Он кричал: "Посмотри, Роланд, это Джордж Большой Нос, он вернулся!"
И: "Сюзи, если ты расскажешь ему историю о Дороти и Железном Дровосеке, я
расскажу все остальное".
И, отчего сердце Джейка холодело: "Я не стреляю рукой; тот, кто целится рукой, забыл
лицо своего отца".
После этой фразы Роланд в полумраке (окна затянули портьерами) взял Эдди за руку и
сжал ее: "Да, Эдди, ты говоришь правильно. Ты откроешь глаза и увидишь мое лицо,
дорогой?"
Но Эдди не открыл глаза. Вместо этого, и сердце Джейка похолодело еще сильнее,
молодой мужчина, с бесполезной повязкой на голове, зашептал: "Все умолкает в чертогах
мертвых. Вот комнаты руин, где паутину плетут пауки и светочи гаснут один за другим".
После этого какое-то время Эдди лишь что-то невнятно бормотал, Джейк, во всяком
случае, не мог разобрать ни слова. Он сменил воду в тазике, а когда вернулся к кровати,
Роланд, увидев его мертвенно-бледное лицо, сказал, что он может идти.
- Но...
- Иди, иди, сладенький, - поддержала стрелка Сюзанна. - Только будь осторожен. Ктото
из них мог остаться, чтобы отомстить.
- Но как я...
- Я тебя позову, - пообещал Роланд и прикоснулся к виску оставшимися пальцами
правой руки. - Ты меня услышишь.
Джейку хотелось поцеловать Эдди перед уходом, но он побоялся. Не потому, что
смерть могла передаваться, как простуда, он знал, что это не так, но боялся, что
прикосновения его губ будет достаточно, чтобы отправить Эдди на пустошь в конце
тропы.
И тогда Сюзанна могла обвинить его в смерти мужа.
В коридоре Динки спросил его, как Эдди.
- Очень плох, - ответил Джейк. - У тебя есть сигарета?
Динки изогнул бровь, но сигарету Джейку дал. Мальчик постучал ею по ногтю
большого пальца, как делал стрелок с самокрутками, прикурил от зажигалки,
предложенной Динки, глубоко затянулся. Дым по-прежнему жег горло, но не так сильно,
как в первый раз. Голова только чуть закружилась, и он не закашлялся. " Скоро стану
курильщиком, - подумал он. - Если удастся вернуться в Нью-Йорк, может смогу поступить
на работу в телевещательную корпорацию, в отдел отца. Я уже наловчился устранять
конкурентов ".
Он поднял сигарету на уровень глаз, маленькую белую ракету с дымком, идущим из
носовой, а не задней части. Прочитал слово "CAMEL", написанное у самого фильтра.
- Я говорил себе, что никогда не буду курить, - признался он Динки. - Никогда в жизни.
И вот стою с сигаретой в руке, - он рассмеялся. Горько и невесело, взрослым смехом, от
которого по его телу пробежала дрожь.
- Прежде чем попасть сюда, я работал на одного парня, ответил Динки. - Его звали
мистер Шарптон. Так он говорил, что никогда - то самое слово, которое слушает Бог, если
хочет посмеяться.
Джейк не ответил. Думал о том, как Эдди говорил о чертогах мертвых, о палатах, в
руинах лежащих. Джейк проследовал за Миа в такую палату, когда-то давно и во сне.
Теперь Миа мертва. И Каллагэн мертв. И Эдди умирает. Он подумал о телах, лежащих под
одеялами, пока гром в отдалении перекатывал кости. Подумал о мужчине, потовый
покатился влево после того, как его прикончила пуля Роланда. Попытался вспомнить
праздничную вечеринку, которую устроили в их честь в Калья Брин Стерджис, с музыкой,
танцами, цветными факелами, но на память пришла смерть Бенни Слайтмана, еще одного
друга. В этот вечер в мире, похоже, не было ничего, кроме смерти.
Он сам умер и вернулся: вернулся к Срединный мир и к Роланду. Всю вторую половину
дня он пытался убедить себя, что такое же может произойти и с Эдди, но каким-то
образом знал, что не произойдет. Участие Джейка в этой истории еще продолжалось.
Эдди - закончилось. Джейк мог бы отдать двадцать лет своей жизни... тридцать! - чтобы
не верить в это, но верил. Должно быть, он все-таки обладал даром ясновидения.
"Комнаты руин, где паутину плетут пауки и светочи гаснут один за другим".
Джейк знал одного паука. Малой Миа наблюдал за сражением? Получал удовольствие?
Может, даже кричал, подбадривая одну или другую команду, как гребаный болельщик
"Янки" из сектора с самыми дешевыми местами?
"Он и сейчас наблюдает. Знаю, что наблюдает. Я его чувствую".
- Малыш, ты в порядке? - спросил Динки.
- Нет, - ответил Джейк, - не в порядке.
И Динки кивнул, словно получил вразумительный ответ. "Может, такой он и ожидал, -
подумал Джейк. - Он же, в конце концов, телепат".
И словно в подтверждение его мыслей Динки спросил, кто такой Мордред.
- Тебе не захочется это узнать. Поверь мне, - он затушил наполовину выкуренную
сигарету ("Твой рак легких именно здесь, в последней четверти дюйма", - любил
говорить его отец, указывая на одну из своих сигарет без фильтра, тем же тоном, что и
диктор телевизионного магазина) и покинул Корбетт-Холл. Воспользовался черным
ходом, чтобы избежать встречи с толпой встревоженных, не знающих, как жить дальше,
Разрушителей, и ему это удалось. И теперь находился в Плизантвиле, сидел на тротуаре,
как один из бездомных, которых он видел в Нью-Йорке, ожидая, когда его позовут.
Ожидая конца.
Он подумал о том, чтобы зайти в таверну, может, налить себе пива (если уж он был
достаточно взрослым, чтобы курить и убивать людей из засады, то, понятное дело, мог
позволить себе и выпить пива) или хотя бы посмотреть, будет ли играть музыкальный
автомат без брошенных в него монет. Он мог поспорить, что Алгул Сьенто был тем
местом, каким, по твердому убеждению отца, должна была стать Америка, обществом,
забывшим, что такое наличные деньги, так что старенький "Сиберг" наверняка
отрегулировали таким образом, чтобы музыка включалась лишь от нажатия кнопок. И он
мог поспорить, что взглянув на полоску с названием песни рядом с кнопкой 19, увидел бы
"Кто-то сегодня спас мне жизнь" в исполнении Элтона Джона.
Он вскочил, как только его позвали. Не только он услышал зов. Ыш печально тявкнул.
Роланд словно возник рядом с ними.
"Ко мне, Джейк, и поторопись. Он уходит".
Джейк поспешил в один из проулков, обогнул все еще дымящийся дом директора
Девар-тои (Тасса, слуга, который проигнорировал приказ Роланда или не имел о нем ни
малейшего понятия, молчаливо сидел на крыльце в килте и футболке, закрыв лицо
руками) и побежал через Молл, бросив короткий взгляд на лежащие рядком тела.
Участники спиритического сеанса, что стояли кружком на траве, давно разошлись.
"Я не буду плакать, - мрачно пообещал он себе. - Если я достаточно взрослый для того,
чтобы курить и думать, а не налить ли себе пива, то смогу контролировать мои
бестолковые глаза. Я не буду плакать".
Зная почти наверняка, что будет.
Шими и Тед присоединились к Динки у двери апартаментов проктора. Динки уступил
стул Шими. Тед выглядел усталым, но Шими, решил Джейк, был просто никакой: глаза
вновь налились кровью, кровь корочкой запеклась под носом и одним ухом, щеки
посерели. Он снял один из шлепанцев и массировал ногу, словно она у него болела.
Однако, чувствовалось, что он счастлив. Вне себя от восторга.
- Луч говорит, что сможет оправиться, юный Джейк, - сообщил мальчику Шими. - Луч
говорит, еще не поздно. Луч говорит, спасибо вам.
- Это хорошо, - Джейк потянулся к ручке. Он едва слышал Шими, сосредоточившись
(не плачь и не тем самым не усугубляй ее горе) на том, чтобы взять под контроль свои
эмоции с того самого момента, как он переступит порог. Но потом Шими продолжил, и
вот эти слова заставили Джейка забыть про возможные слезы.
- Еще не поздно и для Реального мира. Мы знаем. Мы заглянули туда. Видели
движущийся знак. Не так ли, Тед?
- Действительно, заглянули, - Тед, как обычно, держал в руке банку с "Нозз-А-Ла".
Теперь поднес ко рту, глотнул. - Когда будешь там, Джейк, скажи Роланду, если вас
интересует 19 июня девяносто девятого года, то пока все нормально. Но временной запас
невелик и постоянно тает.
- Я ему скажу, - пообещал Джейк.
- И напомни ему, что время здесь иногда соскальзывает. Как прокручивается старая
коробка передач. И это будет продолжаться, несмотря на то, что Луч пойдет на поправку.
А как только 19-ое уйдет...
- Больше оно не повторится, - закончил фразу Джейк. - Во всяком случае, там. Мы
знаем, - он открыл дверь и проскользнул в темноту апартаментов проктора.
Единственный круг желтого света, на столике у кровати горела настольная лампа,
падал на лицо Эдди Дина. Свет этот отбрасывал тень носа на левую щеку, а закрытые
глаза превращал в темные глазницы. Сюзанна на коленях стояла у кровати, держала руки
Эдди в своих, не отрывала от него глаз. Ее тень дотягивалась до стены и частично
ложилась на нее. Долгий монолог-бормотание умирающего прекратился, регулярность
дыхания осталась в прошлом. Теперь он делал долгий вдох, надолго задерживал воздух в
груди, после чего он с хрипами и свистом выходил наружу. Грудь его застывала так
надолго, что Сюзанна всматривалась в лицо Эдди, а ее глаза тревожно блестели, пока не
следовал очередной вдох.
Джейк сел на кровать рядом с Роландом, посмотрел на Эдди, на Сюзанну, потом
перевел взгляд на лицо стрелка. В глубоком сумраке не увидел на нем ничего, кроме
усталости.
- Тед просит передать, что на американской стороне скоро пойдет 19-ое июня. А также
напоминает, что время может и соскользнуть.
Роланд кивнул.
- И однако, думаю, мы подождем, пока все закончится. Много времени это не займет, и
это наш долг перед ним.
- Сколько еще это продлится? - прошептал Джейк.
- Не знаю. Я думал, он уйдет до того, как ты успеешь добраться сюда, даже бегом...
- Я и побежал, как только вышел на траву...
- ...но, как сам видишь...
- Он борется изо всех сил, - сказала Сюзанна, и у Джейка защемило сердце: ничем
другим гордиться она уже не могла. - Мой муж борется изо всех сил. Может, он еще чтото
скажет.
И он сказал. Через пять бесконечных минут, которые Джейк провел в спальне, глаза
Эдди открылись.
- Сю... - начал он. - Сю... зи...
Она наклонилась ближе, по-прежнему держа его руки, улыбнулась его лицу, не видя
ничего вокруг. И с усилием, Джейк не мог поверить, что такое возможно, Эдди освободил
одну руку, поднял, ухватился за ее кудряшки. Если вес руки и тянул волосы вниз, вызывая
боль, она не подала вида. На губах расцвела радостная, приглашающая, даже чувственная
улыбка.
- Эдди! С возвращением!
- Не обманывай... обманщика, - прошептал он. - Я ухожу, любимая, не прихожу.
- Это же чистая глу...
- Замолчи, - прошептал он, и она замолчала. Рука, вцепившаяся в волосы, тянула ее
вниз. Она с готовностью наклонилась, поцеловала его еще живые губы. - Я... буду... ждать
тебя, - каждое слово давалось ему с огромным трудом.
Джейк увидел капли пота, выступившие на его коже, последнее послание умирающего
тела миру живых, и только тут сердце мальчика наконец-то поняло то, что его голова
знала уже не один час. Он заплакал. Эти слезы жгли и очищали. Когда Роланд взял его за
руку, мальчик яростно сжал пальцы стрелка. Он не только грустил, но и боялся.
Случившееся с Эдди могло произойти с любым. Могло произойти с ним.
- Да, Эдди. Я знаю, что подождешь.
- На... - последовал очередной долгий вдох. Его глаза сверкали, как драгоценные
камни. - На пустоши, - еще вдох. Рука не отпускала волосы. Свет лампы держал их обоих в
мистическом желтом круге. - Той, что на конце тропы.
- Да, дорогой, - голос ее звучал спокойно, но слеза упала на щеку Эдди и медленно
поползла вниз. - Я слышу тебя очень хорошо. Подожди меня, я тебя найду, и дальше мы
пойдем вместе. Там я смогу ходить, на своих ногах.
Эдди ей улыбнулся, потом перевел взгляд на Джейка.
- Джейк... ко мне.
"Нет, - запаниковав, подумал Джейк, - нет, я не могу, не могу".
Но он уже наклонялся к кровати, в запах смерти. Уже видел тоненькую полоску грязи,
на лбу Эдди, у самых волос, которая превращалась в пасту по мере того, как на коже
выступали все новые и новые крохотные капельки пота.
- Подожди меня тоже, - губы Джейка онемели. - Хорошо, Эдди? Дальше мы пойдем
вместе. Снова станем ка-тетом, как и прежде, - он попытался улыбнуться, но не смог.
Слишком сильно болело сердце, какие уж тут улыбки. Он даже задался вопросом, а не
разорвется ли оно, как иногда разрываются камни, брошенные в сильный огонь. Об этом
ему рассказал его друг, Бенни Слайтман. Смерть Бенни была ужасна, но эта - в тысячу раз
хуже. В миллион.
Эдди покачал головой.
- Нет... слишком быстро, дружище, - он опять вдохнул, поморщился, словно воздух
дурно пах. Вновь зашептал, не от слабости, как потом подумал Джейк, потому что
сказанное предназначалось только для его ушей. - Остерегайся... Мордреда. Остерегайся...
Дандело.
- Данде...?
- Дандело, - глаза широко раскрылись. От огромных усилий. - Оберегай... своего...
дина... от Мордреда. От Дандело. Ты... Ыш. Ваша работа, - его взгляд на мгновение
сместился к Роланду, вернулся к Джейку. - Ш-ш-ш, - а потом. - Оберегай...
- Я... буду. Буду.
Эдди чуть кивнул и посмотрел на Роланда. Джейк подался назад, а стрелок
наклонился, чтобы услышать последнее напутствие Эдди.
Никогда, никогда раньше Роланд не видел таких ярких глаз, даже на Иерихонском
холме, где Катберт, смеясь, прощался с ним.
Эдди улыбнулся.
- Мы... хорошо провели время.
Роланд кивнул.
- Ты... ты... - закончить Эдди не смог. Поднял руку, чуть заметно крутанул пальцами.
- Я танцевал, - кивнул Роланд. - Танцевал каммалу.
"Да", - беззвучно произнес Эдди, опять долго, с хрипами, вдохнул. В последний раз.
- Благодарю тебя за мой второй шанс. Спасибо тебе... отец.
На том жизнь Эдди оборвалась. Его глаза по-прежнему смотрели на них, смотрели
осмысленно, но воздух более не вошел в легкие, на смену тому, что вышел с его
последним словом: "Отец". Свет лампы превращал волосы на его голых руках в золото.
Вдалеке погромыхивало. Потом глаза Эдди закрылись, голова привалилась щекой к
подушке. Его работа закончилась. Он покинул тропу, ступил на пустошь. Они сидели
вокруг него кружком, но более не ка-тет.
Тридцатью минутами позже Роланд, Джейк, Тед, Динки и Шими сидели на скамье в
центре Молла. Дани Ростова и мужчина, выглядевший, как банкир, стояли неподалеку.
Сюзанна осталась в спальне проктора, омывая тело мужа перед погребением. Они
слышали ее голос. Она пела. Те самые песни, которые пел Эдди, пока они шли по тропе.
Одна называлась "Рожденный бежать" , другая - "Песня риса", из Калья Брин Стерджис.
- Мы должны отправлять в путь, и немедленно, говорил Роланд. Рукой он потирал и
потирал бедро. Чуть раньше Джейк увидел, как стрелок достал бутылочку с таблетками
аспирина (где он ее взял, знал, должно быть, только Господь Бог) и
проглотил, не запивая, три таблетки. - Шими, ты можешь отправить нас?
Шими кивнул. Он дохромал до скамьи, опираясь на руку Динки, но до сих пор никто
не удосужился взглянуть на его рану. Хромота казалась пустяком в сравнении с их
остальными проблемами. И если бы Шими Руис умер в ту ночь, все бы решили, что
причина его смерти - создание двери между Тандерклепом и Америкой. Напряжение,
вызванное еще одной телепортацией, могло оказаться для него фатальным... что в
сравнении с этим рана на стопе?
- Я попробую, - ответил он. - Я попробую и буду стараться изо всех сил.
- Те, кто помогал нам заглянуть в Нью-Йорк, помогут и в этом, - вставил Тед.
Именно Тед придумал, как определить время на американской стороне в Ключевом
мире. Он, Динки, Фред Уортингтон (мужчина с внешностью банкира) и Дани Ростова
бывали в Нью-Йорке и могли представить себе Таймс-сквер: яркие огни, толпы людей,
афиши кинофильмов... и, что самое важное, гигантскую бегущую строку, сообщающую
последние новости. Пока дыра между мирами оставалось открытой, они узнали о то, что
эксперты ООН обследуют предполагаемые места массовых захоронений в Косово, вицепрезидент
Гор провел день в Нью-Йорке в рамках предвыборной кампании, а Роджер
Клементс вывел из игры тринадцать "Техасских рейнджеров", но "Янки" все равно
проиграли.
С помощью остальных Шими мог бы держать дыру открытой и дольше (остальные с
изумлением смотрели на яркие огни Нью-Йорка, уже не разрушая, а открывая, наблюдая),
но необходимости в этом не было. За бейсбольными новостями по строке побежали
огромные, в этаж высокой желто-зеленые буквы и цифры, сложившиеся в дату и время:
"18 ИЮНЯ 1999 Г. 9:19 ПОПОЛУДНИ".
Джейк уже открыл рот, чтобы спросить, откуда уверенность, что они попали в
Ключевой мир, в котором Стивену Кингу осталось жить один день, но тут же закрыл его.
Ответ - во времени, глупенький, такой же ответ, как и всегда: цифры, составляющие 9:19,
в сумме равнялись девятнадцати.
- Как давно вы все это видели? - спросил Роланд. Динки прикинул.
- Как минимум, прошло часов пять. Если судить по тому, когда прозвучал горн и
погасло солнце.
"Следовательно, на той стороне сейчас половина третьего утра, - подсчитал Джейк.
Загибая по пальцу на каждый час. Думалось с трудом, мысли об Эдди затрудняли даже
самый простой математический подсчет, однако, он понял, что сможет заставить голову
работать, если очень захочет. - Только нельзя полагаться на то, что там прошли те же пять
часов, потому что на американской стороне время течет быстрее. Такое положение теперь
может измениться, после того, как Разрушители перестали разрушать Луч, но, скорее
всего, позже. А пока время там по - прежнему течет быстрее".
А ведь оно может и соскользнуть.
В эту минуту Стивен Кинг может сидеть за пишущей машинкой в своем кабинете
утром 19 июня, здоровый и невредимый, а в следующую... бах! Вечером лежать в
ближайшем похоронном бюро, потому что восемь или двенадцать часов пронеслись
мгновенно, в окружении ближайших родственников, сидящих в своем круге света и
пытающихся решить, какими должны быть похороны, исходя из того, что в завещании об
этом ничего не сказано; может, даже стараясь решить, где его хоронить. А Темная Башня?
Кинговская версия Темной Башни? Или версия Гана, или версия Прима? Все они будут
потеряны навсегда. И что это звуки вы слышите? Должно быть, Алый Король смеется,
смеется, и смеется в глубинах Дискордии. А может, и Мордред, Паук-Мальчик, смеется
вместе с ним.
Впервые после смерти Эдди, что-то еще, помимо горя, вышло на передний план в
голове Джейка. Что-то, напоминающее тиканье, которое слышалось из снитчей, когда
Роланд и Эдди программировали их. До того, как снитчи перекочевали в корзинку
Хайлиса, который и отправился с ними в Алгул Сьенто. То был звук времени, и время не
числилось среди их друзей.
- Он прав, - кивнул Джейк. - Мы должны отправиться туда, пока есть возможность хоть
что-то сделать.
- А Сюзанна... - начал Тед.
- Нет, - оборвал его Роланд. - Сюзанна останется здесь, и вы поможете ей похоронить
Эдди. Вы согласны?
- Да, - ответил Тед. - Разумеется, если вам так угодно.
- Если мы не вернемся... - Роланд что-то подсчитал в уме, закрыв один глаз, вторым
уставившись в темноту. - Если мы не вернемся к этому времени через одну ночь,
считайте, что мы вернулись в Крайний мир через Федик.
"Да, считайте, что мы уже в Федике, - подумал Джейк. - Естественно. Потому что,
какой смысл выдвигать другую, более логичную версию, скажем, предполагать, что мы
погибли или затерялись между мирами, в вечной черноте Прыжка, тодэшной тьме, как ни
назови?"
- Вы знаете Федик? - спрашивал Роланд.
- К югу от Алгул Сьенто, не так ли? - ответил вопросом Уортингтон. Он уже подошел к
скамье вместе с Дани, девочкой-подростком. - Хотя, где тут юг? Трампас и некоторые
другие кан-тои говорили, что там обитают призраки.
- Призраков там хватает, это точно, - Роланд помрачнел. - Вы сможете посадить
Сюзанну на поезд в том случае, если мы вернемся сюда? Я знаю, некоторые поезда еще
должны ходить, они используются для перевозки...
- Зеленых плащей? - договорил за него Динки. - Или Волков, как вы о них думаете. Все
поезда линии Д на ходу. Они - автоматы.
- Это моно? Они говорящие? - спросил он. Думал он о Блейне.
Динки и Тед с сомнением переглянулись, потом Динки повернулся к Джейку и пожал
плечами.
- Откуда нам знать? Мне об этих поездах ничего не известно. Думаю, остальным
Разрушителям тоже. Полагаю, некоторые из охранников что-то и знал. Или тот парень, -
он указал на Тассу, который по-прежнему сидел на крыльце Шэпли-Хауз, закрыв лицо
руками.
- В любом случае, мы скажем Сюзанне, что осторожность не помешает, - прошептал
Роланд Джейку. Мальчик кивнул. Он полагал, что ничего другого они сделать не могут,
но у него возник еще один вопрос. Он бы хотел задать этот вопрос Теду или Динки, но
при условии, что Роланд не сможет его услышать. Ему не нравилось, что им придется
оставить Сюзанну одну, все его существо противилось этой идеи, но он знал, что она не
покинет Эдди, не похоронив его. Знал это и Роланд. Они могли заставить ее отправиться
вместе с ними в Америку, связав и сунув в рот кляп, но кому такое пошло бы на пользу?
- Возможно, некоторые Разрушители захотят проехаться на поезде на юг вместе с
Сюзанной, - заметил Тед.
Дани кивнула.
- Нас не очень-то здесь жалуют за то, что мы помогали вам. Больше всех, конечно,
достается Теду и Динки, но полчаса тому назад в меня плюнули, когда я вернулась в свою
комнату за этим, - она показала потрепанного, но, несомненно, горячо любимого
плюшевого медвежонка. - Не думаю, что они на что-то решаться, пока вы здесь, но, после
того, как вы уйдете... - она пожала плечами.
- Слушай, я тебя не понимаю, - воскликнул Джейк. - Они же свободны.
- Свободны делать что?
...Поділитися у соцмережах
