Жанр: Фантастика
темная башня 7. Темная башня
... и натужно ревел. И о том, что кабину все время трясло. Если б
она застряла, им бы не составило труда вылезти через технологический люк в крыше,
даже набравшему чуток лишнего веса (ну, даже не чуток... а просто разжиревшему)
человеку, такому, как Прентисс. Дамли-Хауз на небоскреб не тянул, помощь, и в
достаточном количестве подоспела бы тут же.
Кабина поднялась на третий этаж. И тут табличка на двери лифта висела вверх ногами.
На ней было написано: "ТОЛЬКО ДЛЯ СОТРУДНИКОВ", и "ВОСПОЛЬЗУЙТЕСЬ
КЛЮЧОМ", и "НЕМЕДЛЕННО СПУСТИТЕСЬ ВНИЗ, ЕСЛИ ВЫ ПОДНЯЛИСЬ НА ЭТОТ
ЭТАЖ ПО ОШИБКЕ. ВЫ НЕ БУДЕТЕ НАКАЗАНЫ, ЕСЛИ СРАЗУ ЖЕ ОБ ЭТОМ
ДОЛОЖИТЕ".
Доставая карточку-ключ, Финли как бы между прочим (Бог бы подрал эти
непроницаемые глаза) спросил: "Есть новости от сэя Сейра?"
- Нет, - довольно-таки резко ответил Пимли, - да я их и не жду. Мы изолированы здесь
по веской причине, сознательно забыты в пустыне, как ученые "Манхэттенского проекта"
в 1940-ых годах. Когда я видел его в последний раз, он сказал мне, что... возможно, я вижу
его в последний раз.
- Расслабься, я спросил из любопытства, - Финли с силой провел карточкой по щели и
дверь лифта раскрылась с противным скрипом.
8
Читальней называли длинное помещение в середине Дамли-Хауз. Стены Читальни
поднимались на три этажа, к стеклянной крыше, в которую вливался достающийся с
таким трудом солнечный свет Алгул Сьенто. На балконе напротив двери, в которую
вошли Прентисс и Тего, стояло странная компания: тахин с головой ворона, его звали
Джекли, Конрой, техник из кан-тои, и два чела, имена которых Пимли сразу не вспомнил.
Тахины, кан-тои и челы, которым приходилось работать вместе, конечно же, старались
держаться в рамках приличия, пусть иной раз такое давалось не без труда, но никто не
мог ожидать, что они будут собираться одной компанией, общаться и в свободное от
работы время. Впрочем, на балконе ни о каком общении речи просто быть не могло.
Находившие внизу Разрушители не были ни животными в зоопарке, ни экзотическими
рыбками в аквариуме. Пимли (и Финли тоже) не уставали напоминать об этом персоналу
Алгул Сьенто. Ректору Алгул Сьенто за все проведенные здесь годы лишь однажды
пришлось отдать приказ сделать лоботомию одному сотруднику, идиоту-охраннику, челу
по имени Дэвид Берк, который что-то (орешки арахиса?) сбрасывал на находящихся внизу
Разрушителей. Когда Берк понял, что насчет лоботомии ректор настроен серьезно, он
молил дать ему еще один шанс, клятвенно обещая более не допускать никаких глупостей.
Но Пимли предпочел его не услышать. Он увидел возможность преподать своим
сотрудникам наглядный урок, который будет у них перед глазами годы, даже десятилетия,
и воспользовался ею. Действительно ставший идиотом Берк до сих пор болтался как по
Моллу, так и по всему Алгул Сьенто, с раззявленным ртом и застывшим в глазах
недоумением. Они словно говорили: "Я почти что знаю, кто я, я почти что помню, что я
сделал, чтобы стать таким ". И он стал наглядным уроком, показывающим, чего нельзя
делать в присутствии работающих Разрушителей. А вот правила, запрещающего
сотрудникам иногда подниматься на балкон и смотреть на Разрушителей, не было, и они
все время от времени приходили.
Потому что пребывание в Читальне прибавляло жизненных сил и энергии.
Во-первых, если рядом работали Разрушители, отпадала необходимость в разговорах.
"Светлый разум", так они это называли, врывался в голову, когда ты шел от лифта по
коридору третьего этажа, направляясь к Читальне, что с одного ее короткого торца, что с
другого. А когда ты открывал дверь на балкон, светлый разум расцветал во всей красе,
распахивая все двери восприятия. Олдос Хаксли, Пимли не раз думал об этом, точно
съехал бы с катушек. Иногда казалось, что твои ноги отрываются от пола, и ты уже не
идешь, а плывешь. Вещи в карманах поднимались и зависали в воздухе. Если ты чего-то
забывал, скажем, о встрече в пять часов вечера или среднее имя брата сестры, здесь все
тут же вспоминалось. А если выяснялось, что ты забыл что-то важное и не вспомнил
вовремя, ты никогда не огорчался. С балкона уходили с улыбкой на лице, даже если
поднимались туда в самом отвратительном настроении (отвратительное настроение
считалось наилучшей причиной для визита на балкон). Там ты словно вдыхал
поднимающийся от находившихся внизу Разрушителей газ счастья, невидимый глазу и
неуловимый для самой изощренной телеметрии.
Пимли и Финли поприветствовали четверку на противоположном балконе, подошли к
ограждению, поверху тянулся широкий поручень из дуба, и посмотрели вниз. Помещение
внизу действительно напоминало библиотеку богатого мужского клуба в Лондоне.
Лампы, дающие мягкий свет, многие в абажурами от Тиффани, стояли на маленьких
столиках или крепились к стенам (естественно, обшитых дубовыми панелями). На полу
лежали дорогие турецкие ковры. Одну стену украшал Матисс, другую - Рембрандт...
третью - "Мона Лиза". Настоящая, не чета той подделке, что висела в Лувре, на Ключевой
Земле.
Перед ней стоял мужчина, сцепив руки за спиной. Сверху казалось, что он изучает
картину, пытается расшифровать знаменитую загадочную улыбку, но Пимли знал, что это
не так. Мужчины и женщины с журналами в руках вроде бы увлеченно их читали, но, если
вы находились рядом, то увидели бы, что они смотрят на свои экземпляры "Маккола" или
"Харперса" пустым взглядом, а то и вообще в сторону. Девочка одиннадцати или
двенадцати лет, в ярком полосатом платье, которое могло стоить больше полутора тысяч
долларов в одном из бутиков для детских товаров на Родео-драйв, сидела перед
игрушечным домиком на каминной доске, но Пимли знал, что она не обращает ни
малейшего внимания на точную копию Дамли-Хауз.
В Читальне находились тридцать три Разрушителя. Ровно тридцать три. В восемь
вечера, когда отключалось искусственное солнце, им предстояло уступить свое место
следующей смене. И лишь один человек, один и только один, приходил и уходил, когда у
него возникало на то желание. Человек, который сумел преодолеть все преграды и
сбежать, и не понес за это никакого наказания... разве что его вернули сюда, что для этого
человека, конечно же, стало самым суровым наказанием.
И, словно мысль Пимли послужила сигналом вызова, в дальнем конце открылась дверь,
и в Читальню тихонько проскользнул Бротигэн, все в той же твидовой кепке. Даника
Ростова оторвалась от игрушечного домика и улыбнулась ему. Бротигэн подмигнул в
ответ. Пимли двинул Финли в бок.
Финли: ("Я его вижу")
Но они не просто видели его. Чувствовали. В тот самый момент, когда Бротигэн вошел
в Читальню, те, кто находился на балконе, и, что более важно, находящиеся внизу,
ощутили подъем энергии. Они по-прежнему не знали, каким образом Бротигэну удавалось
так воздействовать на окружающих, контрольные приборы не помогали (а несколько,
Пимли в этом не сомневался, старый пес сознательно сломал). Если были и другие с
таким же талантом, то "низшие люди", охотившиеся за потенциальными Разрушителями,
их не нашли (теперь охота прекратилась; набранного количества Разрушителей вполне
хватало для завершения проекта). С Бротигэном полная ясность была лишь в одном: он не
только обладал сверхъестественными психическими способностями, но и мог усиливать
их у других, находясь рядом. Мысли Финли, обычно надежно укрытые даже от
Разрушителей, теперь горели в голове Пимли, как неоновая реклама.
Финли: ("Он - экстраординарный")
Пимли: (И, насколько нам известно, уникальный Ты это видел)
Образ: Зрачки расширяющиеся и сужающиеся, расширяющиеся и сужающиеся.
Финли: (Да Ты знаешь чем это вызвано)
Пимли: (Отнюдь И мне без разницы Финли без разницы А этот старик)
Образ: Старый, блохастый лохматый пес, хромающий на трех лапах).
(почти закончил свою работу да и пора)
Тремя этажам ниже человек, о котором они говорили взял газету (все газеты были
старыми, как и сам Бротигэн, освещавшими события давно минувших дней), сел в
кожаное кресло, такое большое, что оно буквально проглотило его, и вроде бы начал
читать.
Пимли почувствовал, как поток психической силы поднимается мимо него, сквозь
него, к стеклянной крыше и сквозь нее, поднимается к Лучу, который проходил
непосредственно над Алгулом, борется с ним, вгрызается в него, разъедает, безжалостно
водит по нему напильником. Пробивая дыры в магии. Упорно трудится, чтобы вырвать
глаза у Медведя. Чтобы сломать панцирь Черепахи. Чтобы разрушить Луч, который идет
от Шардика к Матурин. Чтобы свалить Темную Башню, которая стоит посередине.
Пимли повернулся к своему спутнику, и нисколько не удивился, увидев острые
маленькие зубы на покрытой гладкой шерстью голове горностая. Тего наконец-то
заулыбался! Не удивило его и то, что теперь он мог читать выражение этих черных глаз.
При обычных обстоятельствах тахин мог посылать и принимать короткие ментальные
сообщения, но никого не допускал в свой разум. Здесь, однако, все менялось. Здесь...
...Здесь в душе Финли из Тего воцарился покой. Его тревоги
(то, что грызло)
ушли. Во всяком случае, на время.
Пимли послал Финли череду ярких образов: бутылка шампанского, сверкающая на
корме яхты; сотни плоских шляп выпускников университета, взлетающие в воздух; флаг,
поставленный на Эвересте; смеющаяся пара, выходящая из церкви, наклоняющая головы,
чтобы уберечь глаза от рисового дождя; планета... Земля... внезапно ярко вспыхнувшая.
Все образы говорили об одном и том же.
- Да, - ответил Финли, и Пимли задался вопросом, ну как он только мог подумать, что
эти черные глаза ничего не выражают. - Да, конечно. Успешное завершение дела.
Ни один из них в этот момент не смотрел вниз. А если б кто опустил глаза, то увидел
бы, что Тед Бротигэн, старый пес, да, и выдохшийся, но, возможно, не такой выдохшийся,
как полагали некоторые, смотрит на них.
И на его губах тоже играет едва заметная улыбка.
В Алгул Сьенто никогда не шел дождь, во всяком случае, за те годы, которые провел
здесь Пимли, но иной раз, чернильно-черными ночами, раздавались мощные раскаты
сухого грома. Большинство сотрудников Девар-тои не обращали на них никакого
внимания и продолжали крепко спать, но Пимли часто просыпался, с сердцем,
выскакивающим из груди, а в подсознании раз за разом, словно вращающаяся красная
лента, крутилась молитва "Отче наш".
Днем, в разговоре с Финли, ректор Алгул Сьенто, с улыбкой допытывался у Финли, что
его гложет.
Теперь, лежа в постели в Шэпли-Хауз (известном среди Разрушителей, как ГовноХауз),
на другом, от Дамли-Хауз, конце Молла, Пимли вспомнил это чувство, абсолютную
уверенность в том, что все будет хорошо: успех гарантирован, его достижение лишь
вопрос времени. На балконе Финли разделил с ним это чувство, но Пимли хотелось бы
знать, а не лежит ли сейчас начальник службы безопасности без сна, так же, как и он сам,
не думает ли, как легко попасть впросак, когда работаешь рядом с Разрушителями.
Потому что, как ни крути, именно они посылали вверх газ счастья. Именно они создавали
хорошее настроение.
И если допустить... только допустить... что кто-то искусственно вызывает это чувство?
Подсовывает его, как соску? Напевает, как колыбельную? "Спи, Пимли, спи, Финли,
спите, хорошие детки..."
Нелепая идея, чистая паранойя. Однако, когда очередной двойной раскат грома
докатился до Алгул Сьенто, если не с юго-востока, то со стороны Федика и Дискордии,
Пимли Прентисс сел и зажег лампу на прикроватном столике.
Этой ночью Финли намеревался удвоить охрану как на сторожевых башнях, так и
периметра. Возможно, завтра следует ее утроить. На всякий случай. И потому, что
самоуверенность на конечном участке пути может сослужить дурную службу, все так.
Пимли поднялся с кровати, высокий мужчина со здоровенным волосатым животом, в
одних пижамных штанах. Помочился, опустил крышку на сидение унитаза, опустился
перед ним на колени, сложил руки перед грудью и молился, пока не почувствовал, что его
клонит ко сну. Молился о том, что суметь выполнить порученное ему дело. Молился о
том, чтобы заметить беду до того, как беда заметит его. Молился о своей матери точно
так же, как Джим Джонс молился о своей, наблюдая, как очередь двигается к котлу с
отравленным "Кулэйдом". Молился, пока раскаты грома не затихли до стариковского
бормотания, и только тогда вернулся в постель, совершенно успокоенным. Утроить число
охранников - с такой мыслью он заснул темной ночью и с ней же проснулся утром, в
спальне, залитой искусственным солнечным светом. Потому что о яйцах следовало
заботиться у самого порога.
Чувство, неприятное и странное, накрыло стрелков после ухода Бротигэна и его друзей,
но поначалу ни один из них не заговорил об этом. Каждый думал, что меланхолию эту
ощущает только он или она. Роланд, единственный, кто мог распознать означенное
чувство (ка-шуме, так назвал бы его Корт), приписал эти ощущения тревогам грядущего
дня, а еще больше - подрывающей силы атмосфере Тандерклепа, где днем царил сумрак, а
ночи были черными, как слепота.
Конечно же, после ухода Бротигэна, Эрншоу и Шими Руиса, друга юности Роланда, дел
у них хватало (Эдди и Сюзанна пытались заговорить со стрелком о Шими, но Роланд их
осадил. Джейк, с его даром, даже не пытался. Роланд еще не мог вновь затеять разговор о
давно минувших днях, пока не мог). Тропинка вела вниз и вокруг Стик-тете, и,
спустившись по ней, они быстро нашли пещеру, о которой говорил старик. Вход в нее
скрывали скалы и покрытые пылью кусты. Размерами эта пещера значительно
превосходила ту, что осталась выше по склону, на штырях, вбитых в стену, висели газовые
фонари. Джейк и Эдди зажгли по два с каждой стороны, и все четверо в молчании
огляделись.
Прежде всего Роланд обратил внимание на спальные мешки: у стены по левую руки их
лежало четыре, каждый на наполненном воздухом надувном матрасе. К мешкам
крепились бирки "СОБСТВЕННОСТЬ АРМИИ США". У последнего мешка положили еще
один матрас, накрытый банными полотенцами. " Они ждали четырех людей и одного
зверька, - подумал Роланд. - Предвидение или они каким - то образом наблюдали за
нами? А так ли важна причина?"
Какой-то предмет, завернутый в пластиковую пленку, лежал на бочке с надписью:
"ОСТОРОЖНО! ВОЕННОЕ ИМУЩЕСТВО!" Эдди снял пленку, и они увидели
магнитофон с двумя бобинами на нем. Одна была с пленкой. Роланд не сумел разобрать
единственное слово, написанное на переднем торце магнитофона, и спросил Сюзанну,
что оно означает.
- "Волленсак", - ответила она. - Название немецкой компании. Если речь идет о таких
вот магнитофонах, то лучше, чем "Волленсак", их никто не делал.
- Тут ты не права, сладенькая, - вмешался Эдди. - В мое время пальма первенства
перешла к "Сони". Они сделали плеер, который крепился к поясу. Назывался он
"Уокмен". Готов спорить, этот динозавр весит двадцать фунтов. С батарейками - больше.
Сюзанна разглядывала три футляра с бобинами, которые лежали рядом с
"Волленсаком".
- Мне не терпится их послушать.
- Если послушаем, то с наступлением ночи, - ответил ей Роланд. - А пока посмотрим,
что еще нам приготовили.
- Роланд? - спросил Джейк.
Стрелок повернулся к нему. Что-то в лице Джейка практически всегда заставляло
смягчаться и лицо Роланда. Роланд, когда смотрел на Джейка, не становился красавцем,
но в чертах его лица проявлялось чувство, которого обычно не было. Сюзанна полагала,
что это взгляд любви. А может, надежды на будущее.
- Что такое, Джейк?
- Я знаю, нам придется сражаться...
- Присоединяйтесь к нам на следующей неделе во время просмотра "Возвращения в
"ОК Коррал" с Вэном Хефлином и Ли ван Клиффом в главных ролях
МОДЕЛЬ "ГАРРИ ПОТТЕР" СЕРИЙНЫЙ № 465-17-ССHPJKR
Не связывайтесь с 449-ым! Мы вышибем вам мозги!"
В ящике лежали два десятка снитчей, расфасованные, как яйца, в пластиковые ячейки.
Никто из бойцов Роланда не успел как следует разглядеть это новое оружие во время
битвы с Волками, но теперь им хватало времени, чтобы утолить любопытство. Каждый
взял по снитчу. Размером с мяч для тенниса, но куда тяжелее. Неровная поверхность
напоминала глобус с нанесенными на него меридианами и параллелями, и хотя на вид
снитчи вроде бы изготовили из стали, поверхность чуть пружинила под пальцами, словно
очень твердая резина.
На каждом снитче была идентификационная табличка, рядом с ней - кнопка. "Она
приводит его в действие", пробормотал Эдди, и Джейк кивнул. Он обратил внимание на
маленькую ложбинку, размером аккурат с палец. Нажал на нее, нисколько не волнуясь,
что снитч взорвется у него в руках или из снитча вылезет минипила и отрежет ему
пальцы. Кнопка на дне впадины использовалась для доступа к программирующему
устройству. Он понятия не имел, откуда мог это знать, но, видать, знал.
Часть снитча сдвинулась с легким шуршанием, открыв четыре лампочки. Три
потушенные, четвертая пульсировала янтарным светом. В семи окошечках виднелись
ноли. Под каждым имелась кнопка, такая маленькая, что нажать на нее можно было лишь
концом разогнутой скрепки для бумаг. "Размером с жопу жучка", - чуть позже
пробормотал Эдди, пытаясь запрограммировать один из снитчей. Справа от окошечек
находились еще две кнопки, маркированными буквами "У" и "З".
Джейк показал их Роланду.
- Вот эта кнопка - "УСТАНОВКА", а вот эта "ЗАДЕРЖКА". Думаю, что так. Ты
согласен?
Роланд кивнул. Он никогда раньше не видел такого оружия, во всяком случае, так
близко, но, в сочетании с окошками, предназначение кнопок не вызывало сомнений. И он
подумал, что снитчи могут оказаться весьма полезными, в отличие от дальнострелов с
атомными снарядами. "УСТАНОВКА" и "ЗАДЕРЖКА".
ОБОСНОВАТЬСЯ... и ЖДАТЬ.
- Все это оставили нам Тед и его два дружка? - спросила Сюзанна.
По разумению Роланда, кто все это оставил, не имело ровно никакого значения.
Главное, что теперь у них было оружие, и в достаточном количестве. Но он кивнул.
- Как? Где они его взяли?
Роланд не знал. Знал он другое, эта пещера - ма'сун, военный арсенал. Находящие под
скалой, на которой они обосновались, люди воевали с Башней, которую поклялся
защищать род Эльда. Он и его тет нападут на них, используя фактор внезапности, и с
помощью этого оружия будут убивать и убивать, пока все их враги не окажутся на земле, с
мысками сапог, нацеленных в небо.
Или пока в небо не нацелятся мыски их сапог.
- Может, он что-то объясняет на одной из оставленных нам пленок, - предположил
Джейк. Он поставил свой новенький автоматический пистолет "Кобра" на
предохранитель и сунул в плетеную сумку с оставшимися орисами. Сюзанна тоже взяла
себе "Кобру", пару раз покрутила пистолет на пальце, как Энни Оукли .
- Может, и объяснит, - Сюзанна улыбнулась Джейку. Давно уже она не чувствовала
себя так хорошо. Физически. Небеременной. Однако, разум ее не находил покоя. Или
душа.
Эдди поднял руку с куском материи, скатанным в трубочку и в трех местах
перевязанным ниткой.
- Тед говорил, что оставил карту этого концентрационного лагеря. Готов спорить, это
она. Кто-нибудь, кроме меня, хочет взглянуть?
Захотели все. Джейк помог Эдди развернуть карту. Бротигэн предупреждал, что она
будет очень грубой, схематичной, и так и оказалось: ничего, кроме кружков, квадратиков
и прямоугольников. Сюзанна прочитала название города, Плизантвиль, и вновь подумала
о Рэе Брэдбери. Джейк особо отметил некое подобие компаса, на котором создатель
карты поставил знак вопроса около буквы С.
1- Молл
2- Шепли (Дом директора тюрьмы)
3- Дамли-Хауз
4- Общежития разрушителей
5- Плизантвиль (Главная улица/магазины)
6- Церковь (Травяная зона)
7- Проволочная изгородь (трехрядная)
8- Сторожевые башни
9- Облагороженная территория
10- Железнодорожные пути (кладбище поездов и роботов)
11- Пустующие постройки
12- Тропа Луча
13- Ю
14- С?
15- ДЕВАР-ТОИ
Когда они изучали это выполненное в спешке картографическое творение, из
окружающего пещеру сумрака донесся долгий и протяжный крик. Эдди, Сюзанна и Джейк
нервно обернулись. Ыш поднял голову, ранее лежавшую на лапах, зарычал, коротко и
низко, потом голова вновь упала на лапы, и он вроде бы снова заснул: "Пошел к черту,
плохиш, я со своими близкими и ничего не боюсь".
- Кто это кричал? - спросил Эдди? Койот? Шакал?
- Какая-то дикая собака, - рассеянно согласил Роланд. Он сидел на корточках (то есть
боль из бедра ушла, хотя бы временно), обхватив руками голени. Ни на мгновение не
оторвал глаз от нарисованных на ткани кружочком и квадратиков. - Кан-тои-тете.
- Она похожа на Дан-тете? - спросил Джейк.
Роланд вопрос проигнорировал. Поднял карту и вышел с ней из пещеры, ни разу не
обернувшись. Остальные молча переглянулись и последовали за ним, вновь завернувшись
в одеяла, как в шали.
Роланд вернулся в то место, куда Шими (с минимальной помощью своих друзей)
перенес их из стенного шкафа в кабинете начальника транспортной конторы. Где-то
позади них вновь завыла дикая собака, вой этот разнесся по сумраку Тандерклепа.
И Джейк подумал, что сумрак становится сумрачнее. Глаза приспосабливались к нему
по мере того, как день катился к исходу, а столб солнечного света становился все ярче. Он
не сомневался, что солнечную машину можно включить, можно выключить, но яркость
света точно не регулировалась. Возможно, она работала круглые сутки, но Джейк в этом
сомневался. Нервная система людей настроена на регулярную смену света и темноты. Он
узнал об этом на уроках по естествознанию. Можно, конечно, долго жить при слабом
свете, в арктических странах люди так и живут из года в год, но это может сказаться на
психическом здоровье. Джейк не думал, что власть предержащие хотели, чтобы у
Разрушителей поехала крыша. Наоборот, наверняка всячески этому препятствовали.
Впрочем, они хотели спасти свое "солнце" и для себя. Хотя наверняка понимали, что вся
здешняя техника очень старая и может в любой момент окончательно выйти из строя.
Наконец Роланд передал бинокль Сюзанне.
- Обрати особое внимание на дома по обе стороны травяного прямоугольника, - он
развернул карту, совсем как глашатай в фильмах или спектаклях разворачивал пергамент
с королевским указом. Коротко глянул на нее. - Они помечены цифрами 2 и 3.
Сюзанна внимательно рассмотрела указанные дома. Обозначенный цифрой 2 дом
директора тюрьмы, маленький коттедж Кейп-Код, выкрашенный в цвет электрик с белой
отделкой. Такой ее мать могла бы назвать сказочным домиком, благодаря яркой
расцветке и пряничным зубчатым свесам крыши.
Дамли-Хауз значительно превосходил Шэпли размерами, и на ее глазах кто-то входил,
а кто-то выходил из дома. Некоторые с беззаботным видом гражданских, другие... скажем
так, настороженно поглядывая по сторонам. Двое или трое сгибались под тяжелым
грузом. Она передала бинокль Эдди. И спросила, не дети ли это Родерика?
- Думаю, что да, - ответил он, - но полной уверенности...
- Хватит о Родах, - оборвал его Роланд, - сейчас нам не до них. Что ты можешь сказать
об этих двух домах, Сюзанна?
- Ну, - осторожно начала она, поскольку не имела ни малейшего понятия, какого он
ждет от нее ответа, - они поддерживаются в идеальном состоянии, если сравнивать с теми
развалюхами, которые встречались нам по пути. Тот, что называется Дамли-Хауз,
особенно красив. Этому стилю мы дали имя королевы Анны...
- Они из дерева, как по-твоему, или только так выглядят? Особенно меня интересует
тот дом, что называется Дамли.
Сюзанна вновь поднесла бинокль к глазам, потом передала Джейку. И когда Джейк
уже смотрел на интересующие Роланда дома, раздался громкий щелчок: звук этот
докатился до них издалека, и солнечный столб Сесиля Б. Де Милля, который освещал
Девар-тои, как направленный вниз прожектор, погас, оставив их в лиловом сумраке,
который быстро переходил в полную и абсолютную черноту.
Тут же вновь завыла дикая собака, от этого воя по коже Джейка побежали мурашки.
Вой прибавлял в громкости... прибавлял... а потом вдруг разом оборвался каким-то
вскриком. Во вскрике этом слышалось изумление, и Джейк не сомневался, что дикая
собака мертва. Кто-то незаметно подобрался к ней сзади, а когда большой прожектор
погас...
Он видел, что внизу горели огни: двойной ряд уличных фонарей в Плизантвиле,
желтые круги, вероятно, от натриевых ламп на дорожках университете Разрушителей, как
назвала Сюзанна эту часть Девар-тои... и лучи фонариков, вроде бы беспорядочно
перемещающие в темноте.
"Нет, - подумал Джейк, - это лучи не фонариков, а прожекторов охранной системы.
Как в фильме о тюрьме".
- Давайте вернемся в пещеру, - предложил он. - Раз смотреть больше не на что, мне бы
не хотелось оставаться в темноте.
Роланд согласился. Цепочкой по одному они спустились к входу в пещеру. Эдди нес
Сюзанну, Джейк шагал за ним, с Ышем у ног. Мальчик ожидал, что другая дикая собака
подхватит крик первой, но в пустыне царила тишина.
- Они деревянные, - Джейк, скрестив ноги, сидел под одним из газовых фонарей,
радуясь тому, что белый свет падает на лицо.
- Деревянные, - согласился с ним Эдди.
Сюзанна на мгновение запнулась, понимая, что вопрос, должно быть, действительно
важный, и вновь осмысливая увиденное. Потом кивнула.
- Деревянные. Я в этом практически уверена. Тот, что они называют Дамли-Хауз,
точно деревянный. Чтобы дом в стиле королевы Анны построили из камня или кирпича, а
потом придали ему вид деревянного? В этом нет никакого смысла.
- Если кому-то хочется обмануть незваных гостей, решивших его сжечь, смысл есть, -
возразил Роланд. - Очень даже есть.
Сюзанна вновь задумалась. Роланд, разумеется, прав, но...
- Я все равно утверждаю, что он деревянный. Роланд кивнул.
- Я тоже.
Еще раньше он взял большую зеленую бутылку с надписью на этикетке "ПЕРЬЕ".
Теперь открыл ее и убедился, что "Перье" - вода. Разлил ее в пять чашек и поставил их
перед Джейком, Сюзанной, Эдди, Ышем и собой.
- Ты признаешь меня дином? - спросил он Эдди.
- Да, Роланд, ты знаешь, что признаю.
- Ты разделишь со мной кхеф и выпьешь эту воду?
- Да, если ты хочешь, - чуть раньше Эдди улыбался, но тут стал серьезным. Чувство
вернулось, и
...Поділитися у соцмережах
