Жанр: Фантастика
темная башня 5. Волки кэллы
...ечении Энди. Умер бы или потерял
разум. Энди менял бы ему подгузники. Энди кормил бы его, чем положено. Энди пел
бы колыбельные. Пел бы очень
хорошо, но в песнях этих напрочь отсутствовала бы материнская любовь. Или
отцовская. Энди был всего лишь Энди,
роботом-посыльным, со многими другими функциями. Лучше бы крошку Аарона
воспитывали... ну, волки.
Мысль эта вернула его в ночь, которую он и Бенни провели в палатке на
речном обрыве (больше они в палатке не
ночевали, потому что ночи стали уж очень холодными). В ночь, когда он увидел,
как Энди и отец Бенни о чем-то говорили
на берегу, после чего отец Бенни перешел реку вброд. Направился на восток.
Направился в сторону Тандерклепа.
- Джейк, ты уверен, что у тебя все в порядке? - спросила Сюзанна.
- Да, мэм, - ответил Джейк, зная, что от такого ответа она, возможно,
засмеется. Так и произошло, он засмеялся
вместе с ней, продолжая думать об отце Бенни. Очках отца Бенни. Джейк не
сомневался, что во всем городе очки носил
только Слайтман-старший. Как-то раз, когда они втроем объезжали северные
пастбища Рокинг Би в поисках отбившихся от
табуна лошадей, он спросил отца Бенни об очках. Тот рассказал ему о том, выменял
очки на чистокровного жеребца у
одного из торговцев, плывших по реке. Случилось это давно, при жизни сестры
Бенни, да благословит ее Ориса. Он пошел
на этот обмен, хотя все ковбои, и даже сам Воун Эйзенхарт, говорили ему, что
проку от очков не будет. Пользы, мол, от них
не больше, чем от предсказаний Энди. Но Бен Слайтман их надел, и они все
изменили. Впервые с семилетнего возраста он
увидел окружающий его мир, а не размытую копию.
Он протер стекла подолом рубашки, посмотрел на просвет, надел очки.
- Просто не знаю, что буду делать, если разобью их или потеряю. Я
обходился без них больше двадцати лет, но к
хорошему человек привыкает быстро.
Джейк думал, что это неплохая история. Полагал, что Сюзанна в нее бы
поверила (если б обратила внимание на то,
что очки эти в Калье единственные). Он склонялся к мысли, что в нее поверил бы
даже Роланд. Слайтман рассказывал ее
правильно: как человек, понимающий, как ему повезло, и не имеющий ничего против
того, чтобы рассказать другим, что
последовал собственному суждению, которое оказалось более правильным, чем мнение
многих, в том числе и его босса.
Даже Эдди, и тот не нашел бы в истории Слайтмана-старшего никакой зацепки. А
зацепка состояла в том, что история отца
Бенни не была правдивой. Джейк не знал, на что тот выменял очки, его
телепатической силы не хватало, чтобы докопаться
до истины, но в том, что Слайтман-старший солгал, сомнений у него не было.
Потому-то он и волновался.
"Может, ничего в этом и нет. Может, он просто не хочет говорить, как они
к нему попали. Может, кто-то из Мэнни
принес очки из одного из своих путешествий в другие миры, а отец Бенни украл их
у него".
Такая версия имела право на существование, и Джейк, если бы постарался,
мог придумать с полдюжины других. На
недостаток воображения он никогда не жаловался.
Однако, ложь Слайтмана-старшего, наложенная на увиденное у реки, не
давала Джейку покоя. Какие дела были у
бригадира ковбоев Эйзенхарта на той стороне Девар-Тете Уайе? Джейк не знал. Но
всякий раз, когда он собирался
поговорить об этом с Роландом, что-то удерживало его.
"И это после того, как он сам упрекнул Роланда, что у того появились
секреты от остальных".
Да, да, да, но...
Но что его останавливало?
Не что, а кто. Бенни, естественно. А может, проблема была не в Бенни, а в
самом Джейке? Он с трудом сходился с
детьми, Бенни стал едва ли не его первым другом. Настоящим другом. И от мысли о
том, что он может навлечь
неприятности на отца Бенни, у него сосало под ложечкой.
7
Двумя днями позже, в пять вечера, Розалита, Залия, Маргарет Эйзенхарт,
Сари Адамс и Сюзанна Дин собрались на
поле, которое тянулось на запад от небесно-синей будки-туалета Розы. То и дело
слышались смешки, а то и раскаты
пронзительного, нервного хохота. Роланд к женщинам не подходил. Эдди и Джейк
следовали ему примеру. Он им сказал,
что будет лучше, ели они сами справятся с волнением.
Вдоль изгороди, на расстоянии десять футов друг от друга, стояли пугала с
головами-тыквами. Каждую тыкву
покрывал мешок, завязанный так, что напоминал капюшон плаща. У стоек пугал
стояли три корзины. Одна - с тыквами.
Вторая - с картофелинами. Содержание третьей вызвало стоны и протесты. Потому
что в ней лежала редиска. Роланд
предложил им оставить жалобы при себе. Добавил, что думал о горошинах. Никто
(даже Сюзанна) не мог с уверенностью
сказать, что стрелок шутил.
Каллагэн, в этот день одетый в джинсы и жилетку со многими карманами,
вышел на заднее крыльцо-веранду, где
сидел Роланд и курил, дожидаясь, пока дамы возьмутся за дело. Рядом Джейк и Эдди
играли в шашки.
- Приехал Воун Эйзенхарт, - сообщил он Роланду. - Говорит, что
направляется к Туки, чтобы выпить пива, но по
пути хочет перекинуться с тобой парой слов.
Роланд вздохнул, поднялся, через дом вышел на переднее крыльцо. Эйзенхарт
сидел на козлах возка, запряженного
одной лошадью, мрачно смотрел в сторону церкви Каллагэна.
- Доброго тебе дня, Роланд.
Несколько дней тому назад Уэйн Оуверхолсер подарил Роланду широкополую
ковбойскую шляпу. Стрелок
приподнял ее, ожидая продолжения.
- Полагаю, ты скоро пошлешь перышко. Другими словами, созовешь собрание.
Роланд признал, что этот день близился. Жители города не могли указывать
рыцарям Эльда, что им делать, и как,
но Роланд считал своим долгом довести до их сведения, что они решили сразиться с
Волками.
- Я хочу, чтобы ты знал, когда принесут перышко, я его коснусь и пошлю
дальше. А на собрании я скажу да.
- Я говорю, спасибо тебе, - ответил Роланд. Его тронуло решение ранчера.
Сердце стрелка, похоже, стало мягче,
после того, как к нему присоединились Эдди, Сюзанна и Джейк. Иногда его это
печалило. Обычно - нет.
- Тук этого не сделает.
- Не сделает, - согласился Роланд. - Пока дела идут хорошо, туки это мира
к перышку не прикоснутся. И уж тем
более не скажут да.
- Оуверхолсер с ним.
Это был удар. Не то, чтобы неожиданный, но Роланд надеялся, что
Оуверхолсер таки перейдет на их сторону.
Роланд уже обладал необходимой поддержкой и предполагал, что Оуверхолсеру это
известно. По-хорошему, крупному
фермеру следовало сидеть и ждать, чем все закончится. Попытка вмешаться могла
привести к тому, что в следующем году
он бы уже не увидел, как зерно заполняет его амбары.
- Я хочу, чтобы ты знал одно, - продолжил Эйзенхарт. - Я говорю да из-за
жены, а она - потому что решила выйти
на охоту. Бросание тарелок привело к тому, что женщина указывает своему мужчине,
что он должен делать, а чего - нет. Это
неестественно. Право указывать принадлежит мужчине. За исключением, понятное
дело, ухода за детьми.
- Она отдала все, чем жила с рождения, когда выходила за тебя замуж, -
напомнил Роланд. - Теперь твою очередь
чем-то поступиться.
- Как будто я этого не знаю? Но, если твоими стараниями она погибнет,
Роланд, уходя из Кальи, ты унесешь с собой
мое проклятье. Если она погибнет. Независимо от того, скольких детей вам удастся
спасти.
Роланд, которого проклинали не один раз, кивнул.
- Если ка пожелает, Воун, она вернется к тебе.
- Ага. Но запомни, что я сказал.
- Запомню.
Эйзенхарт шлепнул вожжами лошадь по спине, и возок тронулся с места.
Каждая женщина располовинила голову-тыкву с сорока, пятидесяти и
шестидесяти ярдов.
- Старайтесь попасть в голову как можно ближе к капюшону, - предложил им
Роланд. - Если попадете ниже, толку
не будет.
- Из-за брони? - спросила Розалита.
- Ага, - ответил Роланд, не сказав всей правды. Впрочем, и не собирался
говорить до самого последнего момента.
Потом пришел черед картофелин. Сари Адамс разрезала свою с сорока ярдов,
чуть задела с пятидесяти и
промахнулась с шестидесяти: тарелка пролетела слишком высоко. Она выругалась,
совсем не по-женски и, понурив голову,
отошла к будке-туалету. Там и села, наблюдая за продолжением соревнования.
Роланд подошел, присел рядом. Увидел
слезу, побежавшую из уголка левого глаза по иссеченной ветром щеке.
- Я подвела тебя, чужестранец. Говорю, извини.
Роланд взял ее руку, пожал.
- Нет, леди, нет. Для тебя найдется работа. Только не в том месте, что
для остальных. И тебе, возможно, придется
бросать тарелку.
Она печально улыбнулась ему и благодарно кивнула.
Эдди водрузил на пугала новые головы-тыквы, и на каждую поставил по
редиске. Они практически полностью
скрывались в тени капюшонов-мешков.
- Удачи вам, девочки, - улыбнулся он. - Покажите класс.
- Начинайте с десяти ярдов, - приказал Роланд.
С десяти в редиску попали все. И с двадцати. С тридцати Сюзанна послала
тарелку чуть выше, следуя полученным
от Роланда инструкциям. Он хотел, чтобы этот тур выиграла одна из женщин Кальи.
На дистанции в сорок ярдов Залия
Джеффордс слишком долго целилась, и в итоге ее тарелка разрубила тыкву, а не
редиску.
- Фак-каммала! - воскликнула она, тут же зажала рот руками, посмотрела на
Каллагэна, который сидел на
ступеньках крыльца. Тот лишь улыбнулся и помахал ей рукой, словно ничего и не
слышал.
Залия подскочила к Эдди и Джейку, покраснев до кончиков ушей, в ярости.
- Ты должен попросить его дать мне еще один шанс, попроси, прошу тебя, -
сказала она Эдди. - Я смогу попасть.
Знаю, что смогу...
Эдди положил руку ей на плечо, останавливая словесный поток.
- Он тоже это знает, Зи. Ты остаешься в команде.
Она посмотрела на него, сверкая глазами, губы сжались так плотно, что
практически исчезли.
- Ты уверен?
- Да, - кивнул Эдди. - "Горожане" могли бы взять тебя в питчеры, дорогая.
На поле остались Маргарет и Розалита. Обе попали в редиску и с пятидесяти
ярдов. Эдди, наклонившись к Джейку,
пробормотал: "Знаешь, дружище, я бы этому не поверил, если б не увидел
собственными глазами".
С шестидесяти ярдов Маргарет Эйзенхарт промахнулась. Розалита занесла
тарелку над правым плечом, она была
левшой, на мгновение застыла, потом крикнула: "Риса!" - и метнула тарелку. Даже
Роланду не хватило остроты зрения,
чтобы понять, то ли тарелка зацепила редиску, то ли поднятый тарелкой ветер сшиб
ее. Но Розалиту это не волновало. Он
вскинула руки и издала победный вопль.
- Ярмарочный гусь! Ярмарочный гусь! - начала скандировать Маргарет, и
остальные, даже Каллагэн,
присоединились к ней.
Роланд подошел к Розе, крепко обнял и прошептал, что пусть ярмарочного
гуся для нее у него нет, зато вечерком
найдется гусак с длинной шеей.
- Что ж, - улыбнулась она в ответ, - становясь старше, мы соглашаемся на
любые призы. Не так ли?
Залия повернулась к Маргарет.
- Что он ей сказал? Ты знаешь?
Маргарет Эйзенхарт улыбалась.
- То самое, что ты не раз слышала, я уверена.
Потом дамы ушли. Так же, как и отец Каллагэн, у которого нашлись какие-то
дела. Роланд сидел на нижней
ступеньке крыльца, глядя на поле, где проходили состязания. Когда Сюзанна
спросила, доволен ли он результатом, стрелок
кивнул.
- Да, думаю, все прошло хорошо. Мы должны на это надеяться, потому что
времени остается все меньше. Слишком
много на нас наваливается, и сразу, - правда же состояла в том, что никогда
раньше он не попадал в столь сложное
положение... но с того дня, как Сюзанна призналась в своей беременности, он,
пусть и немного, но успокоился.
"Просто ты вовремя вспомнил о том, что нельзя мешать ка, - подумал он. -
И произошло это благодаря женщине, у
которой мужества больше, чем у любого из нас".
- Роланд, мне обязательно надо возвращаться в Рокинг Би? - спросил Джейк.
Роланд обдумал вопрос, пожал плечами.
- Ты хочешь?
- Да, но на этот раз мне лучше взять с собой "ругер", - лицо Джейка
порозовело, но голос остался ровным. Он
проснулся с этой идеей, будто бог снов, которого Роланд называл Нис, подсунул ее
ему во сне. - Я положу его на дно
спальника и заверну в рубашку. Никто не узнает, что он там, - Джейк помолчал. -
Я не собираюсь показывать его Бенни,
если ты думаешь, что он нужен мне для этого.
Такая мысль не приходила Роланду в голову. Но чем руководствовался Джейк?
Он задал этот вопрос и получил
ответ человека, который просчитал партию в "Замки" на несколько ходов вперед.
- Ты спрашиваешь, как мой старший?
Роланд уже отрыл рот, чтобы ответить утвердительно, заметил, как
пристально смотрят на него Эдди и Сюзанна, и
передумал. Одно дело, хранить секреты (как каждый по - своему хранил секрет
беременности Сюзанны), и совсем другое -
следовать интуиции. Ответить да, значит, держать Джейка на коротком поводке. Но
он, конечно, заслужил право на
определенную самостоятельность. Нынешний Джейк разительно отличался от того
Джейка, которого "извлекли" в
Срединный мир, дрожащего, перепуганного, чуть ли не голого.
- Нет, не как твой старший, - ответил он. - Что касается "ругера", ты
можешь брать его и увозить, куда хочешь и в
любое время. Разве ты принес его тету?
- Украл, - тихим голосом ответил Джейк, уставившись в колени.
- Ты его взял, чтобы выжить, - напомнила Сюзанна. - А это большая
разница. Послушай, сладенький, ты никого не
собираешься подстрелить, не так ли?
- Не собираюсь, нет.
- Будь осторожен, - добавила она. - Я не знаю, что ты задумал, но будь
осторожен.
- И что бы ты ни задумал, постарайся разобраться с этим в течение
следующей недели, - вставил Эдди.
Джейк кивнул, посмотрел на Роланда.
- Когда ты решил провести общее собрание?
- Если верить роботу, у нас десять дней до прихода Волков. Так что... -
Роланд что-то подсчитал в уме. - Собрание
пройдет через шесть дней. Тебя это устроит?
Джейк снова кивнул.
- И все-таки ты не хочешь рассказать мне, что тебя тревожит?
- Нет, если ты не спросишь, как старший. Возможно, это ерунда, Роланд.
Честное слово.
Роланд с сомнением кивнул, начал сворачивать новую самокрутку. До чего же
это приятно, курить свежий табак.
- Есть что-нибудь еще? - спросил он. - Если нет, тогда...
- В общем-то, есть, - прервал его Эдди.
- Что?
- Мне нужно вернуться в Нью-Йорк, - говорил он так буднично, будто
разговор шел о том, что он собрался
прогуляться в ближайший магазин за банкой маринованных огурцов или коробочкой
лакричных пастилок, но глаза его
возбужденно горели. - И на этот раз я должен попасть туда во плоти. То есть,
придется напрямую задействовать этот шар.
Черный Тринадцатый. Я очень надеюсь, что ты, Роланд, знаешь, как это делается.
- А с чего это ты собрался в Нью-Йорк? - спросил Роланд. - Вот этот
вопрос я задаю, как старший.
- Само собой, - кивнул Эдди, - и я тебе отвечу. Потому что ты прав,
говоря о том, что времени в обрез. Потому что
Волки Кальи - не единственные, из-за кого нам надо тревожиться.
- Ты хочешь посмотреть, сколько времени осталось до пятнадцатого июля, -
догадался Джейк. - Так?
- Да, - кивнул Эдди. - По тому, что мы видели в Прыжке, ясно, что время в
том Нью-Йорке 1977 года идет быстрее.
Вы же помните дату на экземпляре "Нью-Йорк таймс", которую я нашел?
- Второе июня, - ответила Сюзанна.
- Правильно. А точно соотнести время этого мира и другого не
представляется возможным. Согласны?
Джейк энергично кивнул.
- Потому что этот мир не похож на другие... если только эта разница не
кажущаяся, подстроенная Черным
Тринадцатым, который и отправил нас в Прыжок.
- Я так не думаю, - покачал головой Эдди. - Мне представляется, что
отрезок Второй авеню, от пустыря до, скажем,
Шестидесятых улиц, играет очень важную роль. Я думаю, это дверь. Одна большая
дверь.
Джейк Чеймберз оживился.
- Не до Шестидесятых. Не так далеко. Я думаю, ты говоришь об отрезке
Второй авеню между Сорок шестой и
Пятьдесят четвертой улицами, В тот день, когда я ушел из школы Пайпера, я
почувствовал какие-то изменения, когда
пересек Пятьдесят четвертую улицу. Речь может идти только об этих восьми
кварталах. На этом отрезке находятся магазин
звукозаписи, ресторан "Чав-Чав" и "Манхэттенский магазин для ума". И,
разумеется, пустырь. Это другой конец. Это... не
знаю...
- Оказавшись там, ты попадаешь в другой мир, - продолжил Эдди. - Какой-то
ключевой мир. И я думаю, именно
поэтому время там бежит...
Роланд поднял руку.
- Стоп.
Эдди замолчал, выжидающе посмотрел на Роланда, с легкой улыбкой на лице.
Но Роланд и не думал улыбаться. И
от недавнего благодушия не осталось и следа. Слишком много у них дел. А вот
времени на все эти дела явно недостаточно.
- Ты хочешь посмотреть, насколько приблизилось время к тому дню, когда
перестанет действовать прежнее
соглашение. Правильно я тебя понял?
- Да.
- Для этого не обязательно перемещаться в Нью-Йорк во плоти. Хватит и
Прыжка.
- Прыжок годится, если нужно только проверить день и месяц, но есть и
другие дела. Насчет пустыря мы сильно
ошиблись. Очень сильно, уверяю вас.
Эдди не сомневался, что они смогут стать владельцами пустыря и без
унаследованного Сюзанной состояния. Он
полагал, что история Каллагэна ясно показала, что для этого нужно сделать. Не
розы, конечно. Роза не могла принадлежать
никому (ни им, ни кому-то еще). Но пустыря, чтобы охранять и защищать розу. И
денег для этого, по его убеждению,
практически не требовалось.
Испуганный или нет, Келвин Тауэр спрятался в бывшей прачечной, чтобы
спасти задницу Каллагэна. Испуганный
или нет, Келвин Тауэр 31 мая 1977 года отказался продать последний участок
манхэттенской земли, находящийся в его
собственности, "Сомбра корпорейшн". Эдди думал, что Келвин Тауэр вполне тянет на
героя.
Эдди также думал и о том, как отец Каллагэн закрыл лицо руками, первый
раз упомянув о Черном Тринадцатом.
Ему очень хотелось вышвырнуть шар из своей церкви... но он все равно держал его
там. Как и владелец книжного
магазина, отец Каллагэн тянул на героя. И как же они сглупили, предположив, что
Келвин Тауэр попросит за пустырь
миллионы! Он хотел избавиться от пустыря! Отдал бы его даром, но только
надежному человеку. Или надежному ка-тету.
- Сюзи, ты не можешь идти, потому что беременна, - продолжил Эдди. -
Джейк, ты не можешь идти, потому что
еще ребенок. Не говоря ни о чем другом, я уверен, что ты не можешь подписать
контракт, о котором я думаю с тех пор, как
отец Каллагэн рассказал нам свою историю. Я мог бы взять тебя с собой, но
похоже, ты хочешь кое-что проверить в другом
месте. Или я ошибаюсь?
- Ты не ошибаешься, - ответил Джейк. - Но я почти что готов идти с тобой.
Очень уж будет интересно.
Эдди улыбнулся.
- Почти - недостаточно. Что же касается Роланда... извини босс, но в
нашем мире ты чувствуешь себя не в своей
тарелке. Ты... э... у тебя проблемы с произношением.
Сюзанна расхохоталась.
- Что ты собираешься ему предложить? - спросил Джейк? - Я хочу сказать,
что-то ты должен предложить, не так
ли? - Один бакс, - ответил Эдди. - Который я попрошу Тауэра мне одолжить...
- Нет, мы можем дать ему больше, - лицо Джейка было очень серьезным. - У
меня есть пять или шесть долларов, -
он улыбнулся. - Потом накинем еще. Когда все устаканится и на этой стороне.
- Если останемся живы, - вставила Сюзанна, но ее глаза ярко сверкали. -
Знаешь что, Эдди? Ты, похоже, гений.
- Балазар и его друзья опечалятся, если сэй Тауэр продаст нам свой
участок, - заметил Роланд.
- Да, но, возможно, мы сможем убедить Балазара оставить его в покое, -
мрачная усмешка изогнула губы Эдди. -
Если уж на то пошло, Роланд, Энрико Балазар из тех людей, кого я с удовольствием
убью дважды.
- Когда ты хочешь отправиться туда? - спросила Сюзанна.
- Чем раньше, тем лучше, - ответил Эдди. - Я просто схожу с ума, не зная,
как обстоят дела в Нью-Йорке. Роланд,
что скажешь?
- Я скажу, завтра. Мы перенесем шар в пещеру, а там посмотрим, сможешь ли
ты пройти через дверь в где и когда
Келвина Тауэра. Твоя идея хороша, Эдди, и я говорю, спасибо тебе.
- А если шар закинет тебя в другое место? - спросил Джейк. - В 1977 год,
но в другую реальность, или... - он не мог
найти нужных слов. Лишь помнил, какими тонкой казалась ткань реальности, когда
Черный Тринадцатый впервые
отправил их в Прыжок, какая бескрайняя тьма ждала их за "декорациями" ньюйоркских
улиц и домов, - ... в никуда, а то и
подальше? - закончил он.
- В этом случае я пришлю почтовую открытку, - Эдди пожал плечами и
хохотнул, но при этом Джейк успел
увидеть, как тот напуган. Увидела это и Сюзанна, потому что взяла руку Эдди в
свои и пожала.
- Эй, да все у меня будет хорошо.
- Иначе и быть не должно, - ответила ему Сюзанна. - Не должно!
"Доган", часть 1
Когда на следующее утро Роланд и Энди вошли в церковь Нашей непорочной
госпожи, день только занимался на
северо-восточном горизонте. Эдди, плотно сжав губы, освещал путь по центральному
проходу подсвечником. Магический
кристалл, за которым они пришли, мерно гудел. Сонно, но Эдди это гудение
совершенно не нравилось. Да и от самой
церкви по коже бежали мурашки. Пустая, огромная... Эдди не отпускало ощущение,
что он вот-вот увидит сидящие на
скамьях призрачные фигуры (а то и бродячих мертвяков), которые одарят их
неодобрительными взглядами.
Но больше всего его доставало гудение.
Когда они приблизились к алтарю, Роланд открыл заплечный мешок и достал
другой, для боулинга, который до
вчерашнего дня Джейк держал у себя. Стрелок на мгновение поднял его, развернув,
и они вновь прочитали надпись:
"ТОЛЬКО СТРАЙКИ НА ДОРОЖКАХ СРЕДИННОГО МИРА".
- Ни слова, пока я не скажу, что можно говорить, - предупредил Роланд. -
Ты понял?
- Да.
Роланд направился к тайнику отца Каллагэна, надавил большим пальцем на
желобок меж двух досок, и крышка
люка приподнялась. Роланд полностью откинул ее. Эдди как-то видел по телевизору
фильм о саперах, которые
обезвреживали неразорвавшиеся бомбы, сброшенные на Лондон немецкой авиацией.
Движения Роланда живо напомнили
ему тот фильм. И почему нет? Если они не ошибались насчет того предмета, что
лежал в тайнике, а Эдди полагал, что не
ошибались, то имели дело с неразорвавшейся бомбой.
Роланд развернул белый стихарь, они увидели ящик. Гудение усилилось. У
Эдди перехватило дыхание. Его прошиб
холодный пот. Где-то совсем рядом невероятно злобный монстр приоткрыл еще спящий
глаз.
Но гудение вернулось на прежний уровень, и Эдди вновь обрел способность
дышать.
Роланд протянул Эдди мешок, знаком предложив широко его раскрыть. Эдди
подчинился, хотя больше всего ему
хотелось шепнуть Роланду на ухо, что надо сматываться и забыть о Нью-Йорке.
Роланд вытащил ящик из тайника, и
гудение опять усилилось. Свечи разгоняли темноту, и Эдди видел, что лоб Роланда
блестит от пота. Он не сомневался, что
точно также блестит и его лоб. Если Черный Тринадцатый проснется и закинет их в
какое-нибудь черное нику...
"Я не пойду. Я буду бороться, чтобы остаться с Сюзанной".
Разумеется, он бы поборолся. Но при этом испытал огромное облегчение,
когда Роланд осторожно опустил
деревянный ящик в этот странный, металлический мешок, который они нашли на
пустыре. Гудение не исчезло, но стало
куда как тише. А когда Роланд стянул тесемки, превратилось в едва слышный шепот,
какой обычно доносится из морской
раковины, если приложить ее к уху.
Эдди перекрестил воздух перед собой. Чуть улыбнувшись, Роланд последовал
его примеру.
Когда они вышли из церкви, северо-восточный горизонт заметно просветлел.
До восхода солнца оставалось совсем
ничего.
- Роланд.
Стрелок повернулся к нему, приподнял брови. Его рука сжимала горловину
мешка, должно быть, тесемкам он не
очень доверял.
- Если мы находились в Прыжке, когда нашли этот мешок, как мы смогли
взять его с собой?
Роланд обдумал вопрос.
- Может, и мешок находится в Прыжке.
- И сейчас?
Роланд кивнул.
- Да, думаю, что да. И сейчас.
- Понятно, - Эдди помолчал. - От всего этого мурашки бегут по коже.
- Передумал насчет визита в Нью-Йорк, Эдди?
Эдди покачал головой. Но он боялся. Возможно, боялся даже больше, чем в
салоне для баронов, когда он вышел в
проход, чтобы загадать Блейну пару-тройку загадок.
К тому времени, когда половину тропы, ведущей к Пещере двери ("Она
крутая", - сказал Хенчек и не погрешил
против истины), осталась позади, пошел уже одиннадцатый час и солнце прогрело
воздух. Эдди остановился, вытер шеей
банданой, посмотрел на извивающиеся сухие русла к северу от тропы. Тут и там в
склонах зияли черные дыры, и он спросил
Роланда, не гранатовые ли это шахты. Стрелок ответил, что да.
- И в какую ты хочешь отвести детей? Она отсюда видна?
- Видна, - Роланд достал свой единственный револьвер, наставил на
выбранную им шахту. - Посмотри поверх
прицела.
Эдди посмотрел и увидел глубокую расселину, формой напоминающую двойную
букву S. Почти до самого верха ее
заполняла густая тень. Он понял, что солнце, если освещало дно, то лишь на
полчаса и в полдень. Одним концом расселина
упиралась в скалу. Эдди предположил, что вход в штольню находится именно там, но
тень не позволяет его разглядеть.
Второй, юго-восточный конец расселины переходил в сухое речное русло, которое
сбегало к Восточной дороге. А уж за
Восточной дорогой до самой реки тянулись рисовые поля.
- На ум сразу приходит история, которую ты нам рассказывал, - Эдди
повернулся к стрелку. - О каньоне Молнии.
- Само собой.
- Только без червоточины, которая сделала всю грязную работу.
- Да, - согласился Роланд, - без червоточины.
- Скажи мне правду, ты действительно собираешься спрятать детей в глухом
тупике сухого речного русла?
- Нет.
- Горожане думают, что собираешься. Даже женщины, бросающие тарелки.
- Знаю, - кивнул Роланд. - Я хочу, чтобы они так думали.
- Почему?
- Потому что не верю, что в поиске детей Волкам помогали какие-то
сверхъестественные силы. Услышав историю
деда Тиана, не думаю, что в Волках вообще есть что-то сверхъестественное. Нет.
Просто в этом амбаре завелась крыса.
Которая на ушко шепчет тем, кто посылает из Тандерклепа Волков.
- Ты хочешь сказать, всякий раз крысы разные. Каждые двадцать три или
двадцать четыре года.
- Да.
- Кто это делает? - спросил Эдди. - Кто может это делать?
- Точн
...Поділитися у соцмережах
