Жанр: Фантастика
Темная башня 1-4.
... о том, что они свинтят Жирного
Джонни Холдена и смогут вертеть Арнольдом Клеменцем, у О'Мейры слюнки
текли. На один головокружительный миг он даже позволил себе вообразить,
как использует Холдена, чтоб сцапать Клеменца, а Клеменца - чтоб взять
действительно крупную шишку, макаронника Балазара, например, или, может
быть, Джинелли. Это было бы не хило. Вовсе не хило.
- Меня зовут Джек Морт, - сказал мужчина.
Диливэн вытащил из заднего кармана блокнот.
- Адрес?
Пресловутая легкая заминка. "Точно робот", - опять подумал О'Мейра.
Секунда молчания, потом почти слышный щелчок.
- Южный район, Парк-авеню, 409.
Диливэн записал.
- Номер социальной страховки?
После очередной едва заметной паузы Морт назвал номер.
- Хочу, чтоб вы поняли: эти вопросы я задаю вам в целях опознания.
Коль скоро тот парень действительно взял ваш бумажник, будет удачно, если,
прежде чем получить вещь в свое распоряжение, я смогу сказать, что вы
сообщили мне определенные сведения. Ну, понимаете.
- Да. - Теперь в голосе мужчины слышался ничтожнейший намек на
нетерпение. Это почему-то немного успокоило О'Мейру. - Только не тяните
больше, чем нужно. Время идет и...
- Все время что-нибудь да происходит. Ага. Я врубился.
- Все время что-нибудь да происходит, - согласился мужчина в синем
костюме. - Да.
- Есть у вас в бумажнике какое-нибудь фото, по которому можно было бы
провести опознание?
Пауза. Потом:
- Карточка моей матери. Снимок сделан на фоне Эмпайр Стэйт Билдинг.
На обороте надпись: "Прекрасный день, прекрасный пейзаж. С любовью, Ма".
Диливэн яростно черкал в блокноте, потом захлопнул его.
- Ладно. Годится. Еще одно, последнее: если мы отберем бумажник, вам
придется расписаться, чтобы мы могли сравнить подпись с подписью на ваших
водительских правах, кредитных карточках и прочем добре того же рода.
Договорились?
Роланд кивнул, хотя, в общем, понимал: пусть он может пользоваться
памятью Джека Морта и его знанием мира столько, сколько требуется, но если
Морт будет без сознания, как сейчас, нет ни единого шанса точно
воспроизвести его подпись.
- Расскажите, что произошло.
- Я зашел купить патроны для брата. У него револьвер, "винчестер"
сорок пятого калибра. Тот человек спросил, есть ли у меня разрешение на
ношение оружия. Я сказал, конечно. Он спросил, нельзя ли взглянуть.
Пауза.
- Я вынул бумажник. Показал разрешение. Только для этого пришлось
бумажник развернуть; должно быть, тогда-то он и увидел, что там
порядочно... - коротенькая пауза, - ...двадцаток. Я - фининспектор. У меня
есть клиент по фамилии Дорфман, он совсем недавно выиграл затяжной... -
пауза - ...судебный процесс и получил небольшое возмещение уплаченных
налогов. И сумма-то была всего восемьсот долларов, но договариваться с
такой редкостной блядью, как этот Дорфман... - пауза, - нам еще не
приходилось. - Пауза. - Прошу прощения за каламбур.
О'Мейра повторил про себя последние слова мужчины в синем костюме, и
до него вдруг дошло. Договариваться с такой редкостной блядью нам еще не
приходилось. Недурно. Он рассмеялся. Мысли о роботах и машинах, играющих в
крестики-нолики, вылетели у него из головы. В общем, парень как парень,
просто он расстроен и пытается скрыть это за напускным спокойствием.
- Ну, все равно. Короче, Дорфман захотел наличных. Он требовал
наличных.
- Вы думаете, что Жирный Джонни углядел бабки вашего клиента, -
сказал Диливэн. Они с О'Мейрой выбрались из сине-белой машины.
- Вы так называете того человека из магазина?
- Бывает, мы называем его и похуже, - отозвался Диливэн. - Что
случилось после того, как вы показали ему разрешение, мистер Морт?
- Он спросил, нельзя ли взглянуть поближе. Я отдал ему бумажник, но
он даже не взглянул на фотографию и уронил бумажник на пол. Я спросил,
зачем он это сделал. Он сказал - дурацкий вопрос. Тогда я велел ему
вернуть бумажник. Я был вне себя.
- Надо думать. - Однако, глядя в безжизненное лицо мужчины, Диливэн
сказал себе: никогда не подумаешь, что этот человек способен взбеситься.
- Он рассмеялся. Я начал обходить прилавок, чтобы взять бумажник.
Тогда он выхватил револьвер.
Уже шагавшие к магазину полицейские остановились. Вид у них был
скорее возбужденный, чем испуганный.
- Револьвер? - переспросил О'Мейра, желая убедиться, что расслышал
правильно.
- Он был под прилавком, у кассы, - сказал мужчина в синем костюме.
Роланд помнил момент, когда чуть было не пустил коту под хвост свой
первоначальный план ради револьвера продавца, и теперь объяснял этим
стрелкам, почему поступил иначе. Он хотел использовать их, а не угробить.
- По-моему, он держался в стыковочной муфте.
- В чем? - спросил О'Мейра.
На сей раз последовала более долгая пауза. Мужчина наморщил лоб.
- Не знаю точно, как это сказать... такая штука, в которую вставляешь
револьвер. И никто, кроме тебя, выхватить его уже не может, если только не
знает, куда нажать...
- Пружинный зажим! - сказал Диливэн. - Срань господня! - Напарники в
очередной раз обменялись взглядами. Никто не хотел первым говорить этому
типу, что Жирный Джонни, скорей всего, уже собрал с его бумажника урожай
наличных, оторвал жопу от стула, вытряхнулся из дверей черного хода и
перебросил пустой кошелек через стену, отгораживающую задний двор от
переулка... но пистолет и пружинный зажим... это меняло дело. Обвинение в
грабеже не исключалось, но одновременно обвинить Жирного Джонни в сокрытии
оружия - это, похоже, был верняк. Может, похуже варианта с грабежом, но
все-таки первый шаг.
- Что потом? - спросил О'Мейра.
- Потом он сказал мне, что бумажника у меня не было. Он сказал... -
пауза, - что мне залезли в карман на улице и, если я хочу сохранить
здоровье, мне лучше это запомнить. Я вспомнил, что видел в конце квартала
полицейскую машину, и подумал, может, вы все еще там. И ушел.
- Ладненько, - сказал Диливэн. - Первыми - и быстро - заходим мы с
напарником. Вы даете нам примерно минуту - ровно минуту, просто на случай
каких-нибудь неприятностей - и заходите, но останавливаетесь у двери.
Понятно?
- Да.
- Ладненько. Пошли брать этого козла.
Полицейские зашли внутрь. Выждав тридцать секунд, Роланд последовал
за ними.
"Жирный Джонни" Холден не просто протестовал. Он ревел, как
иерихонская труба.
- Это же псих! Впирается сюда, чего хочет - не знает, потом видит то,
что ему надо, в "Библии стрелка" и не знает ни сколько штук в упаковке, ни
сколько упаковка стоит, а когда мне хочется поближе взглянуть на его
разрешение, несет такую парашу, какой я отродясь не слыхал, потому что нет
у него никакого разрешения на... - Жирный Джонни осекся. - Вот он! Вот
этот урод! Вон там! Я тебя вижу, приятель! Вижу твою харю! В следующий
раз, как ты увидишь мою, ты, блядь, крупно пожалеешь! За это я ручаюсь! Я,
блядь, тебе гарантирую...
- У тебя нет бумажника этого человека? - спросил О'Мейра.
- Вы знаете, что у меня нет его бумажника!
- Мы заглянем за витрину, не возражаешь? - нанес встречный удар
Диливэн. - Просто, чтобы убедиться.
- Мать твою распротак и обратно! Витрина-то стеклянная! Видите вы там
хоть один бумажник?
- Да нет, я имел в виду не ту витрину... а эту, - сказал Диливэн,
продвигаясь в сторону кассы. Его голос походил на кошачье мурлыканье. Там,
куда он показал, вдоль полок витрины шла вертикальная крепежная полоса из
хромированной стали. Ширина полосы составляла почти два фута. Диливэн
оглянулся на мужчину в синем костюме, и тот кивнул.
- Я хочу, чтоб вы, ребята, сию минуту убрались отсюда, - сказал
Жирный Джонни. Он несколько полинял. - Вернетесь с ордером - другое дело.
Но сейчас я хочу чтоб вы убрались к ебене матери. Эта блядская страна -
все еще свободная страна, яс... эй! эй! ЭЙ, ХОРОШ!
О'Мейра заглядывал за прилавок.
- Это незаконно! - выл Жирный Джонни. - Незаконно, еб твою мать...
Конституция... мой юрист, блядь... катитесь отсюда сейчас же, не то...
- Я только хотел поближе взглянуть на товар, - мягко проговорил
О'Мейра. - По той причине, что стекла в твоей витрине охуенно грязные. Вот
и посмотрел за прилавок. Верно ведь, Карл?
- Век воли не видать, корешок, - серьезно отозвался Диливэн.
- И смотри-ка, что я нашел.
Роланд услышал, как что-то щелкнуло, и в руке у стрелка в синей форме
вдруг оказался чрезвычайно большой револьвер.
Осознав наконец, что он - единственный из присутствующих, чья история
расходится с небылицей, только что рассказанной тем фараоном, который
забрал "Магнум", Жирный Джонни помрачнел.
- У меня есть лицензия, - сказал он.
- На ношение? - спросил Диливэн.
- Да.
- На негласное ношение?
- Да.
- Ствол зарегистрирован? - поинтересовался О'Мейра. - Да?
Зарегистрирован?
- Ну... я мог и запамятовать.
- А может, он паленый, и об этом ты тоже запамятовал.
- Да пошел ты. Я звоню своему адвокату.
Жирный Джонни начал поворачиваться к ним спиной. Диливэн схватил его.
- Тогда возникает такой вопрос: есть ли у тебя разрешение прятать с
помощью пружинного зажима оружие, представляющее угрозу жизни, - сказал он
прежним тихим, мурлычущим голосом. - Вопрос интересный - насколько мне
известно, таких разрешений в Нью-Йорке не выдают.
Полицейские смотрели на Жирного Джонни; Жирный Джонни свирепо смотрел
на них. Поэтому никто не заметил, как Роланд перевернул висевшую на двери
табличку: надпись "ОТКРЫТО" сменилась надписью "ЗАКРЫТО".
- Не исключено, что можно было бы начать решать этот вопрос, если бы
нам удалось найти бумажник этого джентльмена, - сказал О'Мейра. Сам Сатана
не сумел бы солгать так гениально-убедительно. - Он мог просто обронить
его, понимаешь?
- Я же сказал! Я знать ничего не знаю про бумажник этого типа! Парень
не в своем уме!
Роланд нагнулся и заметил:
- Да вот же он. Я же вижу. Этот человек поставил на него ногу.
Роланд солгал, но Диливэн, еще не убравший руку с плеча Жирного
Джонни, так быстро пихнул толстяка назад, что разобраться, на самом ли
деле у того под ногой был бумажник, стало невозможно.
Сейчас или никогда. Роланд бесшумно скользнул к конторке продавца:
оба стрелка нагнулись, заглядывая под нее, и их головы оказались совсем
рядом - ведь стояли стрелки бок о бок. В правой руке у О'Мейры все еще был
пистолет, который продавец держал под прилавком.
- Черт подери, бумажник здесь! - возбужденно сказал Диливэн. - Я его
вижу!
Желая удостовериться, что человек, которого они назвали Жирным
Джонни, не собирается разыгрывать никаких комбинаций, Роланд метнул на
него быстрый взгляд. Но Джонни просто стоял, привалясь к стене
(собственно, вжимаясь в нее, точно жалел, что нельзя втиснуться внутрь),
уронив руки вдоль тела и оскорбленно округлив широко раскрытые серые
глаза. У него был вид человека, недоумевающего, как вышло, что гороскоп не
велел ему сегодня поостеречься.
С этим - никаких проблем.
- Ага! - ликующе откликнулся О'Мейра. Оба полицейских смотрели под
прилавок, упираясь ладонями в обтянутые форменными брюками колени. Теперь
О'Мейра снял руку с колена и потянулся подцепить бумажник. - И я ви...
Роланд сделал последний шаг вперед. Он приложил одну руку к правой
щеке Диливэна, другую - к левой щеке О'Мейры, и внезапно день, который, по
убеждению Жирного Джонни, уже был препаршивым, стал еще намного гаже.
Зомби в синем костюме свел головы фараонов вместе, да так сильно, что
послышался звук как от столкновения двух обернутых сукном камней.
Фараоны вповалку рухнули на пол. Мужчина в золотых очках выпрямился,
наставив на Жирного Джонни "Магнум-357". Дуло казалось достаточно большим
для запуска ракеты Земля-Луна.
- У нас хлопот не будет, верно? - мертвым голосом спросил зомби.
- Нет, сэр, - тут же сказал Жирный Джонни, - ни грамма.
- Стой, где стоишь. Если твоя жопа потеряет контакт со стенкой, ты
потеряешь контакт с жизнью в своем всегдашнем понимании. Ясно?
- Да, сэр, - сказал Жирный Джонни. - Еще как.
- Хорошо.
Роланд растащил бесчувственные тела полицейских. Оба были еще живы.
Хорошо. Пусть нерасторопные, ненаблюдательные - неважно; это были стрелки,
люди, попытавшиеся помочь незнакомцу, попавшему в беду. А Роланд вовсе не
горел желанием убивать своих.
Но ведь это уже бывало, правда? Да. Разве не погиб Алан, один из его
названных братьев, связанных клятвой верности, под дымящимися дулами
револьверов Роланда и Катберта?
Не сводя глаз с продавца, Роланд носком туфли Джека Морта нащупал под
прилавком бумажник. Пнул его. Бумажник, крутясь, вылетел из-под прилавка
под ноги продавцу. Жирный Джонни подскочил, взвизгнув, точно глупая
девчонка, увидавшая мышь. На миг его зад действительно оторвался от стены,
но стрелок оставил это без внимания - в его намерения не входило вгонять
пулю в этого человека. Скорее, он предпочел бы запустить в него
револьвером и оглушить: на выстрел из такого нелепо большого револьвера,
вероятно, сбежалось бы пол-района.
- Подними, - велел стрелок. - Медленно.
Жирный Джонни нагнулся, дотянулся до бумажника и, когда схватил его,
громко пукнул и пронзительно вскрикнул. Стрелок со слабым изумлением
понял: продавец принял собственное пуканье за выстрел и решил, будто
пришел его смертный час.
Неудержимо краснея, Жирный Джонни выпрямился. У него на брюках
спереди красовалось большое мокрое пятно.
- Кошель... то есть, бумажник - на стойку.
Жирный Джонни повиновался.
- Теперь патроны. К "Винчестеру" сорок пятого калибра. И чтоб я все
время видел твои руки.
- Мне надо слазать в карман. За ключами.
Роланд кивнул.
Пока Жирный Джонни сперва отпирал, а потом открывал застекленную
витрину, в которой были сложены картонные коробки с патронами, Роланд
размышлял.
- Давай четыре коробки, - наконец сказал он. Представить себе, что
потребуется так много патронов, Роланд не мог, но и искушение обладать ими
было непреодолимым.
Жирный Джонни выставил коробки на прилавок. Роланд, которому все еще
с трудом верилось, что это не розыгрыш и не обман, сдвинул крышку с одной
из них. Но нет, там лежали самые настоящие патроны - чистенькие, сияющие,
без отметин; ими никогда еще не стреляли, никогда не меняли в них порох.
Он на секунду поднес одну из пуль к свету, потом вернул ее в коробку.
- Теперь достань пару тех наручней.
- Наручней?..
Стрелок справился в "Мортципедии".
- Наручников.
- Мистер, не понимаю, чего вам надо. Касса...
- Делай, что я говорю. Быстро.
"Господи, это никогда не кончится", - мысленно простонал Жирный
Джонни. Открыв другую секцию прилавка, он вынул пару наручников.
- Ключ? - спросил Роланд.
Жирный Джонни положил ключ от наручников на прилавок. Ключ тихонько
звякнул. Один из лежащих в беспамятстве полицейских вдруг всхрапнул, и
Джонни едва слышно взвизгнул.
- Повернись ко мне спиной, - велел стрелок.
- Вы ведь не собираетесь застрелить меня, а? Скажите, что не
собираетесь!
- Не собираюсь, - без выражения произнес Роланд. - При условии, что
ты немедленно повернешься. Если нет, пристрелю.
Жирный Джонни повернулся спиной к Роланду, принимаясь шумно
всхлипывать. Конечно, мужик сказал, что не собирается его мочить, но запах
разборки между бандами становился слишком крепким, чтобы не обращать на
него внимания. Джонни и наварить-то толком не успел! Плач перешел в
сдавленные причитания с подвывом.
- Прошу вас, мистер, не стреляйте, пожалейте мою мать. Она
старенькая, совсем слепая. Она...
- Она обречена на страдание: ее сын - трусливая душонка, - сурово
оборвал его стрелок. - Запястья вместе.
Жирный Джонни (мокрые брюки прилипали в шагу), хныча, подчинился. На
руках у него в два счета защелкнулись стальные браслеты. Как этот зомби
исхитрился так быстро оказаться за прилавком, перелезть или обойти его,
Джонни не имел ни малейшего представления. И знать не хотел.
- Стой здесь и смотри в стену, пока я не скажу, что можно
повернуться. Если повернешься раньше, убью.
Рассудок Жирного Джонни озарила надежда. Может быть, в конце концов
этот тип не собирается его шлепнуть. Может, он не полный псих, а только с
легким приветом.
- Да нет же. Господом Богом клянусь. Клянусь всеми святыми. Всеми Его
ангелами. Всеми архан...
- А я клянусь, что коли ты не заткнешься, я прострелю тебе глотку, -
сказал зомби.
Жирный Джонни заткнулся. Ему казалось, что он простоял лицом к стене
целую вечность. В действительности прошло около двадцати секунд.
Стрелок опустился на колени, положил револьвер продавца на пол,
быстро взглянул на презренного червя, дабы убедиться, что тот ведет себя
паинькой, и перевернул двух других на спину. Оба были в полной отключке,
однако, рассудил Роланд, пострадали неопасно. Дышали они ровно,
размеренно. У того, которого звали Диливэн, из уха тонкой струйкой
сочилась кровь, но этим все ограничивалось.
Бросив на продавца еще один быстрый взгляд, Роланд расстегнул и снял
со стрелков портупеи. Потом он скинул синий пиджак Морта и застегнул их на
себе. Револьверы были не те, но опять иметь при себе пушку все равно
оказалось приятно. Чертовски приятно. Он не поверил бы, до чего приятно.
Два револьвера. Один для Эдди, другой для Одетты... если Одетте
когда-нибудь можно будет доверить револьвер. Роланд вновь облачился в
пиджак Джека Морта и опустил в каждый карман по две коробки патронов.
Некогда безупречный пиджак разбух, потерял форму. Взяв "Магнум" продавца,
Роланд переложил патроны в задний карман, а револьвер зашвырнул на другую
половину магазина. Когда тот ударился о пол, Жирный Джонни вздрогнул,
снова тихонько взвизгнул и упустил в штаны еще несколько капель теплой
влаги.
Стрелок встал и велел Жирному Джонни обернуться.
Когда Жирный Джонни еще раз посмотрел на пренеприятнейшего субъекта в
синем костюме и золотых очках, челюсть у него отвалилась. На миг он свято
и несокрушимо уверовал в то, что пока стоял к незваному гостю спиной, тот
превратился в привидение. Жирному Джонни померещилось, будто за этим
человеком брезжит куда более реальная фигура, один из тех легендарных
джентльменов удачи, о ком в свое время (сам Джонни был тогда от горшка два
вершка) сняли столько фильмов и телепостановок; один из парней вроде
Вайятта Эрпа, Дока Холлидэя и Буча Кэссиди.
Потом перед глазами у Джонни прояснилось, и он понял, что сделал этот
псих ненормальный: забрал у фараонов пушки и нацепил на себя. В результате
из-за костюма с галстуком он должен был бы выглядеть смехотворно, однако
смеяться почему-то не хотелось.
- Ключ к наручням на прилавке. Когда поссмены очнутся, они освободят
тебя.
Псих ненормальный взял бумажник, раскрыл и - невероятно! - прежде чем
запихать обратно в карман, выложил на стекло четыре двадцатидолларовых
купюры.
- За патроны, - пояснил Роланд. - Пули из твоего револьвера я тоже
забрал. Их я намерен выбросить, когда уйду из магазина. Думаю, что с
незаряженным револьвером и без бумажника тебя трудно будет обвинить в
совершении преступления.
Жирный Джонни громко сглотнул. Наступил один из редких моментов в его
жизни: он онемел.
- Теперь вот что. Где тут ближайший... - Пауза. - Ближайшая аптека?
Жирный Джонни внезапно все понял - или ему так показалось. Конечно,
парень торчок. Вот и ответ. Неудивительно, что он такой странный. Небось,
накачался по самые уши.
- З-за углом. Полквартала по Сорок девятой в сторону центра.
- Если врешь, я вернусь и вгоню пулю тебе в мозги.
- Не вру я! - возопил Жирный Джонни. - Христом-Богом клянусь! Святыми
угодниками! Родной матерью...
Но дверь уже захлопывалась. Жирный Джонни на миг застыл в абсолютном
молчании, не в силах поверить, что чокнутый ушел.
Потом он так быстро, как только мог, обогнул прилавок и подошел к
двери. Повернувшись к ней спиной, он принялся ощупью искать замок. Наконец
Джонни удалось ухватиться за него и повернуть. Повозившись еще немного, он
изловчился и задвинул засов.
Только тогда Жирный Джонни позволил себе медленно сползти по стене и
занять сидячее положение. Судорожно разевая рот, точно вытащенная из воды
рыба, он задыхающимся, плачущим голосом клятвенно заверял Господа со всеми
Его святыми и ангелами, что сегодня же после обеда - собственно, как
только кто-нибудь из легавых очухается и освободит его от наручников -
отправится в церковь Святого Антония. Он собирался исповедаться, покаяться
и принять причастие.
Жирный Джонни Холден хотел уладить дела с Богом.
Что до сих пор было, едрена мать, просто слишком нелегко.
Заходящее солнце над Западным Морем превратилось в огненную дугу.
Дуга сузилась в одинокую светлую и яркую полоску, опалившую Эдди глаза;
если долго смотреть на подобный свет, можно получить хронический ожог
сетчатки. Таков был лишь один из множества занятных фактов, которые
узнаешь в школе - фактов, помогающих устроиться на работу, где можно
реализовать свои возможности (например, барменом на неполный рабочий
день), и обзавестись интересным хобби (скажем, целыми днями искать, где и
на какие шиши прикупить героинчика). Эдди все смотрел. Ему казалось, что
получит он ожог глаз или нет, скоро станет уже несущественно.
Он не докучал мольбами ведьме, засевшей у него за спиной. Во-первых,
это не помогло бы. Во-вторых, Эдди не хотел унижаться. Вся его жизнь до
сих пор была сплошным унижением; сейчас он обнаружил, что не желает в
последние несколько минут уронить себя еще больше. Несколько минут - вот
все, что у него теперь осталось. Несколько минут, а потом ослепительная
полоска исчезнет и пробьет час чудовищных омаров.
Эдди перестал уповать на то, что в последнюю секунду некое дивное
превращение вернет ему Одетту - так же, как перестал надеяться, что Детта
признает: в случае его смерти она почти наверняка навсегда застрянет в
этом мире, как корабль на мели. Еще четверть часа тому назад Эдди был
убежден: Детта берет его на пушку. Теперь он уже не обманывался.
"Ладно, все лучше, чем медленно, по дюйму за раз, затягивающаяся
удавка", - подумал он, сомневаясь, впрочем, что это соответствует истине,
поскольку ночь за ночью видел омерзительных омароподобных тварей. Эдди
надеялся, что сумеет умереть без истошных, пронзительных криков. Ему
казалось, что это вряд ли окажется возможно, но он намеревался рискнуть.
- Придут, придут по твою душу, беложопый! - захлебываясь, верещала
Детта. - Теперь уж с минуты на минуту! Лучшего обеда у этих красавчиков
отродясь не бывало!
Детта не просто пугала, Одетта не возвращалась... и стрелок - тоже.
Последнее отчего-то ранило сильнее всего. Эдди был уверен, что за время
путешествия по взморью они со стрелком стали... ну, если не братьями, то
напарниками, и Роланд по крайней мере попробует защитить его.
Но Роланд не шел.
Может быть, дело не в том, что он не хочет возвращаться. Может, он не
может вернуться. Может, он погиб, убит охранником в аптеке... блин, то-то
была бы хохма - последнего стрелка на свете убивает "Полицейский по
найму"... а может, он попал под такси. Может, он погиб, а дверь исчезла.
Может, потому-то она и не пугает. Может, пугать-то и нечем.
- Теперь уж с минуты на минуту! - взвизгнула Детта, и тут Эдди стало
ни к чему тревожиться за свою сетчатку, поскольку последний блестящий
ломтик света исчез, оставив после себя лишь бледный отсвет.
Эдди уставился на океан. Перед глазами медленно таяли яркие пятна,
какие остаются, когда переводишь взгляд с ярко освещенного предмета в
темноту. Эдди ждал, когда из волн, кувыркаясь и перекатываясь, появится
первый гигантский омар.
Отвернувшись, Эдди попытался уклониться от первого чудовища, но
оказался чересчур нерасторопен. Клешня содрала с его лица лоскут живой
плоти, разбрызгала студенистой слизью левый глаз, явила влажный блеск
замерцавшей в сумерках кости. Омар задавал свои вопросы, а Настоящая
Гадина хохотала...
"Прекрати, - скомандовал себе Роланд. - Подобные раздумья хуже
беспомощности. Это смятение. Растерянность. Коих быть не должно. Возможно,
время еще есть".
И оно еще было - в тот момент. Когда Роланд в теле Джека Морта,
размахивая руками и устремив решительный взгляд налитых кровью глаз на
вывеску с надписью "АПТЕКА", широко шагал по Сорок девятой улице, пребывая
в полном неведении относительно пристальных взглядов, которыми его
награждали прохожие, и того, как круто люди сворачивали в сторону,
стремясь избежать столкновения с ним, солнце в его родном мире еще стояло
над горизонтом. Черты, у которой море встречалось с небом, нижний край
огненного диска должен был коснуться примерно через четверть часа. Коль
скоро Эдди ожидало время страданий, оно по-прежнему было впереди.
Стрелок, впрочем, не знал этого наверняка; он знал только, что по ту
сторону двери более поздний час, чем здесь. Пусть солнце там все еще
должно было стоять над горизонтом - предположение, что время в обоих мирах
течет с одинаковой скоростью, могло оказаться убийственным... особенно для
Эдди - в этом случае юношу ждала невообразимо страшная смерть, которую
стрелок, тем не менее, все время пытался вообразить.
Его неодолимо тянуло оглянуться, увидеть. И все же Роланд не смел. Не
должен был.
Течение его мыслей сурово прервал голос Корта:
Управляй тем, чем можешь, червь. Обуздывай, что можешь обуздать. Все
прочее пусть катится на легком катере к ебене матери, и коль поражение
будет неизбежно - погибни, паля из обоих револьверов.
Да.
Но это нелегко.
Порой оч
...Поділитися у соцмережах
