Жанр: Фантастика
Тигана
...ездие Короны Эанны склонялось к западу, следуя за лунами. Когда они подошли к
домику, пел соловей, словно вторя недавней песне триалы. В дверях Алессан на мгновение
заколебался, потом пожал плечами, распахнул дверь и вошел.
В красном свете тлеющих углей перед их глазами, уже привыкшими к темноте, предстала
картина кровавой бойни.
Гроб криво стоял на козлах, крышка его была разбита в щепки. Вокруг него лежали
мертвецы, которые были живыми людьми, когда они покидали эту комнату. Двое младших
Сандрени, Ньеволе, с торчащими из горла и груди стрелами Скалвайя д'Астибар.
Затем Дэвин разглядел отрубленную голову Скалвайи в черной луже крови на пугающе
большом расстоянии от тела, и к его горлу подкатила тошнота.
- О Мориан, - прошептал Алессан. - О Госпожа Мертвых, будь добра к ним в твоих
чертогах. Они погибли до срока, мечтая о свободе.
- Трое из них - да, - раздался хриплый, сухой голос из глубины одного из кресел. -
Четвертого следовало удавить еще в колыбели.
Дэвин подпрыгнул на полфута, и сердце его заколотилось от испуга.
Говоривший встал и теперь стоял рядом с креслом, глядя на них. Его лицо оставалось
скрытым в тени.
- Я так и думал, что вы вернетесь, - прибавил он.
Это шестой, понял Дэвин, пытаясь, напрягая зрение, рассмотреть высокую, худую фигуру
в слабом свете углей.
Алессан остался невозмутимым.
- В таком случае прошу прощения, что мы заставили вас ждать, - сказал он. - Мне
потребовалось слишком много времени, чтобы разгадать эту загадку. Вы позволите выразить
вам мои сожаления по поводу случившегося? - Он помолчал. - И свое уважение к вам лично,
господин Сандре.
У Дэвина отвисла челюсть, словно на шарнирах. Он так резко закрыл рот, что заболели
зубы; он надеялся, что этого никто не заметил. События развивались слишком быстро для него.
- Принимаю первое, - ответил худой человек, стоящий перед ними. - Но я не
заслуживаю вашего уважения и ничьего уважения вообще. Когда-то - возможно, но не теперь.
Вы говорите со старым, тщеславным дураком, как назвал меня этот барбадиор. С человеком,
который слишком много лет провел в одиночестве, запутавшись в сплетенных им самим сетях.
Вы были правы во всем, что говорили здесь о беспечности. Сегодня ночью она стоила мне
троих сыновей. Через месяц, возможно, раньше, в живых не останется ни одного Сандрени.
Его голос звучал сухо и бесстрастно, в нем не было жалости, он уже осудил себя.
- Что случилось? - тихо спросил Алессан.
- Этот мальчик оказался предателем. - Голос оставался равнодушным, бесстрастным.
- О, милорд! - воскликнул Баэрд. - Член семьи?
- Мой внук. Сын Джиано.
- Тогда его душа проклята, - произнес Баэрд с тихой яростью. - Теперь он во власти
Мориан, и она знает, как с ним поступить. Да будет он гореть в огне среди тьмы до конца
времен.
Казалось, старик его не слышал.
- Таэри убил его, - с удивлением пробормотал он. - Я не думал, что у него хватит
мужества и что он настолько быстр. Затем он заколол себя, чтобы лишить их удовольствия или
возможности выведать у него что-нибудь. Я не думал, что у него столько мужества, -
повторил он задумчиво.
Дэвин вгляделся в темноте в два тела, лежащие около меньшего очага. Дядя и племянник
лежали так близко друг к другу, что казалось, их тела переплелись по другую сторону от гроба.
Пустого гроба.
- Вы сказали, что ждали нас, - пробормотал Алессан. - Скажите, почему?
- По той же причине, которая заставила вас вернуться. - Сандре впервые двинулся с
места и направился к большему камину. Схватил маленькое полено и бросил его в тлеющий
огонь. Взлетел сноп искр. Он тыкал в полено кочергой до тех пор, пока из пепла не взвился
язык пламени.
Герцог обернулся, и теперь Дэвин смог рассмотреть его седые волосы и бороду, впалые
щеки. Глаза его глубоко сидели в глазницах, но в них сверкал холодный вызов.
- Я здесь, - произнес Сандре, - и вы здесь потому, что все продолжается. Это будет
продолжаться, что бы ни случилось, кто бы ни умер. Пока есть чем дышать и бьется сердце,
которым можно ненавидеть. Мой священный поход и ваш. Он продолжается, пока мы живы.
- Значит, вы слушали, - сказал Алессан. - Лежа в гробу. Вы слышали, что я сказал?
- Действие наркотика закончилось к заходу солнца. Я проснулся раньше, чем мы
добрались до охотничьего домика. Я слышал все, что вы говорили, и многое из того, о чем
предпочли умолчать, - ответил герцог, выпрямляясь, с холодным высокомерием в голосе. - Я
слышал, как вы себя назвали, и то, что предпочли не говорить им. Но я знаю, кто вы.
Он шагнул к Алессану. Поднял узловатую руку и ткнул ею прямо в него.
- Я точно знаю, кто вы, Алессан бар Валентин, принц Тиганы.
Это было уже слишком. Мозг Дэвина просто не выдержал попыток понять. Слишком
много обрывков информации поступало с разных сторон, они противоречили друг другу. У
него кружилась голова, он был ошеломлен. Он находился в комнате, где совсем недавно стоял
среди большого числа людей. Теперь четверо из них погибли жестокой, насильственной
смертью. В то же время единственный человек, в смерти которого он был уверен, человек,
которого он сегодня утром отпевал, был единственным астибарцем, оставшимся в живых в этом
домике.
Если он был астибарцем!
Потому что в этом случае, как он мог произнести имя "Тигана", учитывая то, что Дэвин
узнал только что в лесу? Откуда он мог знать, что Алессан - и это Дэвин тоже старался
переварить - принц? Сын того Валентина, который убил Стивана Игратского и таким образом
навлек на всех них месть Брандина.
Дэвин отбросил попытки разобраться во всем этом. Он решил слушать и смотреть,
впитывать, сколько сможет, в свою память, которая еще никогда его не подводила, а осмыслить
все позднее, когда у него будет время подумать.
Приняв это решение, он услышал, как Алессан сказал после такого долгого молчания,
которое свидетельствовало о степени его собственного удивления:
- Теперь я понимаю. Наконец-то я понял. Милорд, я всегда считал вас гигантом среди
людей. С того самого дня, когда увидел вас во время моих первых Игр Триады, двадцать три
года назад. Вы даже более великий человек, чем я думал. Как вы остались в живых? Как вам
удавалось скрывать это от тех двоих все эти годы?
- Скрывать что? - Это спросила Катриана, и ее голос звучал так сердито и
непонимающе, что Дэвин тут же почувствовал себя лучше: не только он один брел в темноте
наугад.
- Он - чародей, - ровным голосом ответил Баэрд.
Снова воцарилось молчание. Потом Алессан прибавил:
- Чародеи Ладони нечувствительны к заклинаниям, не направленным непосредственно
на них. Это характерно для всех, пользующихся магией, откуда бы они ни пришли и каким бы
образом ни приобрели свое могущество. По этой причине, среди прочих, Брандин и Альберико
охотились за чародеями и убивали их с тех пор, как захватили полуостров.
- И им это удавалось, потому что быть чародеем - не означает быть мудрым или даже
иметь простой здравый смысл, - ядовито произнес Сандре д'Астибар.
Он повернулся и яростно ткнул в камин железной кочергой. На этот раз огонь вспыхнул в
полную силу.
- Я уцелел, - сказал герцог, - лишь потому, что никто про меня не знал. Ничего более.
За годы моего правления я пользовался своей силой раз пять и каждый раз маскировался под
чужое колдовство. Я ничего не делал с помощью магии, совсем ничего, с тех пор, как
появились эти два чародея. Даже для того, чтобы симулировать собственную смерть. Их магия
сильнее нашей. Гораздо сильнее. Это было ясно с тех пор, как они пришли. Колдовство никогда
не играло такой большой роли на Ладони, как в других странах. Мы это знали. Все чародеи это
знали. Можно было предположить, что они приложат к этому знанию свои мозги, не так ли? К
чему с помощью колдовства находить потерянные предметы или приделывать оперение к
стреле, если это ведет прямиком к гибели от солнца на колесе смерти барбадиоров? - В голосе
старого герцога звучала едкая, горькая насмешка.
- Или на колесе Брандина, - пробормотал Алессан.
- Или на колесе Брандина, - повторил Сандре. - Единственное, о чем договорились
эти два стервятника, не считая разделительной линии, проходящей по Ладони, - что на этой
земле колдовать будут только они.
- И все обстоит именно так, - сказал Алессан, - или почти так. Я уже более десяти лет
разыскиваю какого-нибудь чародея.
- Алессан! - быстро произнес Баэрд.
- Зачем? - одновременно спросил герцог.
- Алессан! - повторил Баэрд еще настойчивее.
Человек, который, как только что узнал Дэвин, был принцем Тиганы, посмотрел на своего
друга и покачал головой.
- Не этот, Баэрд, - загадочно ответил он. - Не Сандре д'Астибар.
Он снова повернулся к герцогу и заколебался, подыскивая слова.
Затем, с явной гордостью, сказал:
- Возможно, вы слышали эту легенду. Но она оказалась правдой. Принцы Тиганы, все
потомки по прямой линии, могут привязать к себе чародея смертельной клятвой.
Впервые в прикрытых опущенными веками глазах Сандре блеснуло любопытство,
реальный интерес к чему-то.
- Я действительно знаю эту историю. Единственный чародей, который догадался, кто я
такой, после того как я освоил искусство колдовства, однажды предостерег меня, что следует
опасаться принцев Тиганы. По-вашему, он сказал мне правду?
- Да. И уверен - это до сих пор правда. Однако у меня не было случая проверить. Это
наша древняя история: Тигана - провинция, избранная Адаоном, богом Волн. Первый из
принцев, Рахал, был рожден богу Микаэлой, которую мы считаем смертной матерью всего
нашего народа. А линия принцев никогда не прерывалась.
Дэвин почувствовал, как в нем зашевелились самые противоречивые чувства. Он даже не
пытался подсчитать, сколько всяких чувств смешалось в его душе. Микаэла. Он слушал, и
наблюдал, и запоминал.
И услышал, как рассмеялся Сандре д'Астибар.
- Эту историю я тоже слышал, - насмешливо сказал герцог. - Это поросшее быльем
оправдание тиганского высокомерия. Принцы Тиганы! Не герцоги, нет. Принцы! Потомки
бога! - Он ткнул кочергой в сторону Алессана. - И вы будете стоять тут сегодня, сейчас,
среди вонючей реальности, среди этих мертвецов и сегодняшнего прозябания под гнетом
тиранов, и пересказывать мне эту древнюю ложь? И вы осмелитесь?
- Это правда, - тихо ответил Алессан, не двигаясь. - Вот почему мы те, кто мы есть.
Было бы неуважением по отношению к богу, если бы его потомки претендовали на менее
высокий титул. Адаон мог подарить своему сыну бессмертие, но Эанна и Мориан запретили
ему. Зато бог подарил своему смертному сыну власть над магией Ладони и всем сыновьям и
дочерям этого сына, пока жив хоть один принц или принцесса Тиганы, его потомки по прямой
линии. Если сомневаетесь в моих словах и хотите подвергнуть меня испытанию, я сделаю то,
чего желает Баэрд, и свяжу вас клятвой верности, положив ладонь вам на голову, лорд герцог.
Старую сказку не так легко сбросить со счетов, Сандре д'Астибар. Если мы горды, то это
потому, что у нас есть на то причины.
- Уже нет, - насмешливо возразил герцог. - С тех пор, как появился Брандин!
Лицо Алессана дрогнуло. Он открыл рот и закрыл его.
- Как вы смеете! - воскликнула Катриана.
"Смело", - подумал Дэвин.
Принц и герцог не обратили на нее внимания, они смотрели друг на друга. Сардоническая
насмешка Сандре постепенно отступила в глубокие морщины на его лице. Но горечь осталась
- в глазах, и в позе, и в поджатых губах.
- Я не ожидал этого от вас. При данных обстоятельствах, - сказал Алессан.
- Вы не можете иметь ни малейшего представления, чего от меня ожидать, - ответил
герцог очень тихим голосом. - При любых обстоятельствах.
- Значит, мы расстаемся?
Долгие мгновения между ними в воздухе что-то происходило, процесс взвешивания и
решения, неизмеримо осложненный смертью и горем, яростью и несгибаемой, врожденной
гордостью обоих мужчин. Дэвин, ощущая собственными нервными окончаниями это
напряжение, поймал себя на том, что задерживает дыхание.
- Я бы этого не хотел, - в конце концов ответил Сандре д'Астибар. - И уж тем более
так, - прибавил он, и Дэвин снова задышал. - Вы примете извинения от человека, который
пал так низко, как никогда в жизни?
- Приму, - просто ответил Алессан. - И попрошу у вас совета прежде, чем мы
действительно на время расстанемся. Вашего среднего сына взяли живым. Он назовет меня и
Дэвина завтра же утром, если не сегодня ночью.
- Не сегодня, - ответил герцог почти рассеянно. - Альберико сейчас не ожидает
опасности. И он серьезно выведен из строя тем, что здесь произошло. Он оставит Томассо в
покое до тех пор, когда сможет насладиться происходящим. Когда будет в настроении
поиграть.
- Сегодня или завтра, - возразил Баэрд, и его резкий голос разрушил настроение. -
Какая разница? Он заговорит. И мы должны убраться раньше.
- Может быть, да, а может, и нет, - пробормотал Сандре тем же бесстрастным тоном.
Он посмотрел на четверых мертвецов на полу. - Хотел бы я точно знать, что произошло, -
сказал он. - Из гроба мне ничего не было видно, но могу вам сообщить, что Альберико
сегодня ночью прибег к чарам настолько мощным, что они все еще пульсируют в воздухе. И
прибег он к ним для того, чтобы спасти свою жизнь. Скалвайя что-то сделал, не знаю, что
именно, но ему почти удалось. - Он взглянул на Алессана. - Почти удалось предоставить
Брандину Игратскому власть над всем полуостровом.
- Вы это слышали? - спросил Алессан. - Вы со мной согласны?
- Наверное, я всегда знал, что это правда, но мне удавалось заставить себя это отрицать.
Я полностью сосредоточился на собственном враге здесь, в Астибаре. Да, я согласен с вами. Их
нужно свалить одновременно.
Алессан кивнул и немного расслабился.
- Некоторые все еще думают иначе. Ценю ваше согласие.
Он бросил взгляд на Баэрда, лукаво улыбнулся ему, потом снова перевел взгляд на
герцога.
- Вы упомянули, что Альберико прибег к магии, словно это имеет для нас сейчас
значение. Какое значение? Мы в этих вопросах не разбираемся.
- Стыдиться нечего. Если ты не чародей, то и не должен в них разбираться. - Сандре
слегка улыбнулся. - Из этой комнаты сегодня ночью выплеснулся такой поток магической
энергии, что моя собственная жалкая магия будет совершенно незаметна. Думаю, что смогу
сделать так, чтобы ваши имена завтра не были названы палачам.
- Понимаю, - медленно кивнул Алессан. Дэвин же ничего не понял; он чувствовал, как
его несет в вихре непрерывно поступающей информации. - Вы можете перенестись через
пространство? Можете пойти туда и вывести его? - Глаза Алессана ярко горели.
Однако Сандре покачал головой. Он вытянул вперед левую руку, растопырив все пять
пальцев.
- Я не отсек себе два пальца, не связал себя окончательно с магией Ладони. Мои силы
очень ограниченны. Не могу сказать, что сожалею об этом, - я бы никогда не стал герцогом
Астибарским, если бы сделал это, учитывая предрассудки и законы, которыми
руководствуются здешние чародеи, но это ограничивает мои возможности. Я могу перенестись
туда сам, да, но у меня не хватит силы вывести оттуда другого человека. Зато я могу кое-что
ему отнести.
- Понимаю, - снова сказал Алессан уже другим тоном. Воцарилось молчание. Он
запустил пальцы в растрепанные волосы. - Мне очень жаль, - наконец тихо произнес он.
Лицо герцога оставалось бесстрастным. Его глаза над седой бородой и ввалившимися
щеками ничего не выражали. За его спиной треснуло полено в очаге, по комнате разлетелись
искры.
- У меня есть одно условие, - сказал Сандре.
- Какое?
- Чтобы вы позволили мне пойти с вами. Я теперь мертв. Отдан Мориан. Здесь, в
Астибаре, я не могу ни с кем говорить, ничего не могу добиться. Если я не хочу лишить всякого
смысла неумелую инсценировку собственной смерти, мне следует пойти с вами. Принц Тиганы,
примете ли вы в свою свиту немощного чародея? Чародея, который пришел по своей воле, а не
при помощи легендарной клятвы верности?
Алессан долго молчал, глядя на старика, руки его оставались спокойно опущенными.
Потом он неожиданно широко улыбнулся. Эта улыбка напоминала вспышку света, струю тепла,
и она растопила лед в комнате.
- Насколько вы привязаны к своей бороде и своим белым волосам? - спросил он
совершенно неожиданным тоном.
Через мгновение Дэвин услышал странный звук. Ему потребовалось несколько секунд,
чтобы понять, что он слышит высокий, с присвистом, искренний смех герцога Астибарского.
- Делайте со мной все, что пожелаете, - ответил Сандре, отсмеявшись. - Что вы
собираетесь сделать - выкрасить мои локоны в рыжий цвет, как у этой девушки?
Алессан покачал головой.
- Надеюсь, что нет. Одной такой гривы более чем достаточно для нашей компании. Я
оставлю это на усмотрение Баэрда. Я многое оставляю на его усмотрение.
- Тогда отдаю себя в его руки, - сказал Сандре.
Он торжественно поклонился русоголовому великану. Дэвин видел, что Баэрду все это не
очень нравится. Сандре тоже это понял.
- Я не стану клясться, - обратился к нему герцог. - Я уже дал одну клятву, когда
пришел Альберико, и это будет моей последней клятвой в жизни. Однако скажу, что целью
всего остатка моей жизни будет сделать так, чтобы вы не пожалели об этом. Вас это устроит?
Баэрд медленно кивнул.
- Да.
Слушающий их Дэвин интуитивно ощутил, что этот разговор тоже важен, что они говорят
очень серьезно и от чистого сердца. В этот момент он бросил взгляд на Катриану и обнаружил,
что та наблюдает за ним. Но она быстро отвернулась и больше на него не смотрела.
- Думаю, мне пора приняться за то, что я хотел сделать. Из-за экранирующего эффекта
магии Альберико я должен уйти из этой комнаты и вернуться в нее, но вам вовсе не
обязательно проводить ночь среди покойников, какими бы знатными они ни были. У вас есть
лагерь в лесу? Могу я найти вас там?
Мысль о магии все еще беспокоила Дэвина, но слова Сандре подсказали ему одну идею,
первую по-настоящему ясную мысль с тех пор, как они вошли в охотничий домик.
- Вы уверены, что сможете помешать вашему сыну заговорить? - почтительно спросил
он.
- Совершенно уверен, - коротко ответил Сандре.
Дэвин нахмурился.
- Ну тогда нам не угрожает непосредственная опасность. Только вам, милорд. Вас не
должны видеть.
- Пока Баэрд с ним не разберется, - вмешался Алессан. - Но продолжай.
Дэвин повернулся к нему.
- Мне бы хотелось попрощаться с Менико и попытаться придумать причину ухода из
труппы. Я ему многим обязан. Мне не хочется, чтобы он меня возненавидел.
Алессан задумчиво сказал:
- Он все равно отчасти возненавидит тебя, Дэвин, хоть это и не в его характере. То, что
произошло сегодня утром, - это мечта всей жизни такого хозяина труппы, как Менико. И
никакое придуманное тобой объяснение не изменит того факта, что он нуждается в тебе для
осуществления этой мечты.
Дэвин взволнованно сглотнул. Ему очень не понравилось то, что он услышал, но отрицать
правду было невозможно. Пара сезонов с той платой за выступления, которую называл Менико,
позволили бы старому скитальцу купить гостиницу в Феррате, о которой он мечтал столько лет.
Место, как он всегда говорил, где он хотел бы обосноваться, когда бродячая жизнь станет
слишком тяжелой для его костей. Где он сможет подавать эль и вино, предлагать постель и еду
старым друзьям и новым, проходящим мимо в своих долгих странствиях. Где сможет слушать и
пересказывать свежие сплетни и свои любимые старые истории. И где холодными зимними
ночами сможет усадить у огня тех, кто окажется у него в гостях, и заставить их спеть все песни,
которые ему известны.
Дэвин засунул руки глубоко в карманы штанов. Его охватили неловкость и печаль.
- Мне просто не по душе вот так исчезнуть. Да еще исчезнем мы все трое. И у нас завтра
выступления.
Губы Алессана дрогнули.
- Я, кажется, забыл об этом, - сказал он. - Два выступления.
- Три, - неожиданно поправила Катриана.
- Три, - весело согласился Алессан. - И еще одно на следующий день для Гильдии
торговцев шерстью. И еще я вспомнил - меня ждет внушительный выигрыш в "Паэлионе", где
я заключил пари.
Это замечание вполне предсказуемо вызвало ворчание Баэрда.
- Ты всерьез полагаешь, что Праздник Виноградной Лозы продолжится, как ни в чем не
бывало, после того, что случилось этой ночью? Хочешь вернуться в Астибар и играть, как
будто ничего не случилось? Музыка? Я уже прежде ходил с тобой по этой дороге, Алессан.
Мне она не нравится.
- Собственно говоря, я совершенно уверен, что Праздник будет продолжаться. - Это
сказал Сандре. - Альберико прежде всего очень осторожен. Думаю, сегодняшняя ночь удвоит
эту осторожность. Он позволит людям отпраздновать, даст жителям дистрады разъехаться по
домам, а потом нанесет удар. Но только по тем трем семьям, которые были представлены здесь,
как я подозреваю. Откровенно говоря, я бы и сам так поступил.
- Налоги? - спросил Алессан.
- Возможно. Он поднял их после попытки отравления, но то было другое дело. Попытка
убийства в общественном месте. У него не было большого выбора. Думаю, на этот раз он сузит
поле деятельности: у него хватит колес для всех членов этих трех семейств.
Дэвина смутило то, как небрежно герцог рассуждает о подобных вещах. Ведь они
говорили о его родственниках. Его старший сын, внуки, племянники, племянницы, двоюродные
братья и сестры - все станут жертвами барбадиорских колес смерти. Дэвин спросил себя,
станет ли он когда-либо столь же циничным. Ожесточит ли его до такой же степени то, что
началось сегодня. Он попытался представить себе своих братьев на колесах смерти в Азоли, но
его воображение с ужасом отвергло саму подобную попытку. Он незаметно сделал знак,
отводящий беду.
Дело в том, что его расстроили мысли о Менико, а ведь тут речь шла лишь о потере этим
человеком денег, не более. Люди все время переходят из одной труппы в другую. Или уходят,
чтобы организовать собственные труппы. Или совсем бросают бродячую жизнь и занимаются
делом более безопасным. Найдутся такие, которые будут ожидать от него, что он после
сегодняшнего успеха уйдет. Эта мысль должна была бы утешить его, но не утешила. Почему-то
Дэвину очень не хотелось, чтобы выглядело так, будто они были правы.
Тут ему в голову пришло еще кое-что.
- Не покажется ли несколько странным, если мы исчезнем сразу же после утреннего
отпевания? После раскрытия заговора против Альберико? Мы теперь неким образом связаны с
семьей Сандрени. Следует ли привлекать к себе внимание подобным образом? Не похоже,
чтобы наше исчезновение прошло незамеченным.
Почему-то он обратился к Баэрду. И через секунду был вознагражден коротким,
серьезным кивком, в знак признания его правоты.
- Этот довод я принимаю, - сказал Баэрд. - Это разумно, хоть мне и не хочется это
признавать.
- Добрая толика здравого смысла, - согласился Сандре. Дэвин слегка поежился под
пристальным взглядом этих черных, запавших глаз. - Вы двое, - герцог махнул рукой в
сторону Дэвина и Катрианы, - еще можете оправдать в моих глазах ваше поколение.
На этот раз Дэвин не взглянул на девушку. Вместо этого его взгляд метнулся в угол, где
лежал внук Сандре с перерезанным фамильным кинжалом горлом у второго, угасающего очага.
Алессан прервал молчание, нарочно кашлянув.
- Существует и совершенно другой аргумент, - сказал он странным тоном.
- Только те, кто провел столько ночей под открытым небом, как я, могут по достоинству
оценить глубину моего стремления провести ночь в мягкой постели. Короче говоря, -
закончил он с ухмылкой, - твое красноречие переубедило меня, Дэвин. Веди меня обратно в
гостиницу к Менико. Даже общая постель с двумя игроками на сиринье, которые храпят в
относительной гармонии друг с другом, для меня гораздо привлекательней ночевки на
холодной земле рядом со сравнительно тихим Баэрдом.
Баэрд наградил его мрачным взглядом. Но Алессан легко пережил это.
- Я воздержусь, - загадочно ответил Баэрд, - от рассказа о твоих собственных ночных
привычках. Я останусь здесь один ждать возвращения герцога Сандре. Сегодня ночью нам надо
сжечь этот домик, причины очевидны. В противном случае слуги обнаружат исчезновение
покойника, когда вернутся сюда утром. Будем ждать вас троих у тайника через три утра после
нынешнего, пораньше, как только вы сможете встать с ваших подушек. При условии, -
прибавил он с сарказмом, - что изнеженная городская жизнь не лишит вас возможности найти
тайник.
- Я найду, если он заблудится, - сказала Катриана.
Алессан перевел взгляд с одного на другую с оскорбленным выражением лица.
- Это нечестно, - запротестовал он. - Это же просто музыка. Вы оба это знаете.
Дэвин не знал. Алессан продолжал смотреть на Баэрда.
- Ты знаешь, что я возвращаюсь только ради музыки.
- Конечно, знаю, - мягко ответил Баэрд. Выражение его лица изменилось.
- Боюсь только, что музыка когда-нибудь погубит нас обоих.
Перехватив взгляд, которым они обменялись, Дэвин узнал нечто новое и неожиданное о
чувствах, связывающих людей, и о любви.
- Идите, - нахмурившись, приказал Баэрд, так как Алессан все еще колебался. -
Встретимся после Праздника. У тайника. Но не ждите, что вы нас узнаете, - прибавил он.
Алессан вдруг улыбнулся, и через мгновение Баэрд тоже позволил себе улыбнуться.
Улыбка совершенно изменила его лицо. Баэрд нечасто улыбается, понял Дэвин.
Он все еще раздумывал над этим, шагая вслед за Алессаном и Катрианой к выходу и
дальше, в темноту леса.
6
Случилось так, что долгая дорога того дня и той ночи все-таки не привела их обратно в
гостиницу.
Они втроем вернулись через лес к большаку из Астибара в Ардин. Шли молча по дороге
под осенними звездами, в лесу громко пели цикады. Дэвин радовался, что надел шерстяную
рубаху: стало холодно, возможно, выпадет иней.
Странно было идти по лесу так поздно, в темноте. Когда они путешествовали с Менико,
тот всегда старался еще до ужина найти для труппы ночлег. Несмотря на то что оба тирана
принимали жесткие меры против воров и разбойников, порядочные люди не рисковали
передвигаться по дорогам Ладони ночью.
Такие люди, каким Дэвин сам был еще сегодня утром. Ему ничто не угрожало, он занимал
свое место в жизни и имел свое призвание, даже добился, как
...Закладка в соц.сетях
