Жанр: Фантастика
Тигана
...дони Брандина, стоящего на своем
холме, на западе, Альберико позволил себе надеяться, даже ненадолго возликовать. Ему надо
было лишь защитить своих людей. Его войско было почти в три раза многочисленнее, и ему
противостояло очень небольшое количество обученных солдат Играта. Остальные войска
Западной Ладони состояли из случайного сборища ремесленников и торговцев, рыбаков и
крестьян, и едва отрастивших бороду мальчишек из провинций.
Ему надо было лишь сдержать напор чар Брандина с холма и позволить солдатам делать
свое дело. У него не было необходимости направлять свои силы вовне, против врага. Только
сопротивляться. Только защищаться.
Если бы только он мог. По мере того как утро превращалось в день и жара наваливалась,
подобно душному пологу, Альберико стал ощущать, как его воля постепенно, неохотно,
мучительно отступает, сгибается под страстным, неослабевающим, оглушающим напором силы
Брандина. Посылаемые игратянином с холма волны усталости и слабости накатывались на
армию барбадиоров. Волна за волной, неутомимые, как прибой.
И Альберико приходилось их блокировать, поглощать и отражать эти волны, чтобы его
солдаты могли сражаться дальше, без страха, сохраняя мужество и силы, изнемогая лишь от
палящего солнца, которое заливало жаром и армию врага тоже.
Но задолго до полудня какая-то часть магии игратянина начала проникать сквозь его щит.
Альберико не в состоянии был удержать ее всю. Она продолжала заливать долину, монотонная,
как дождь, не меняясь по силе и ритму. Просто сила, льющаяся в огромных количествах.
Вскоре - слишком скоро, слишком рано - барбадиоры начали чувствовать, что
сражаются так, словно поднимаются в гору, хотя находились на плоской равнине, словно
солнце над их головами светит яростнее, чем над головами их противников, словно их
уверенность и мужество вытекают с потом, сочатся сквозь одежду и латы.
Только численное превосходство удерживало их в строю, поддерживало равновесие на
этой равнине Сенцио все утро. Альберико сидел в большом кресле под навесом, непрерывно
вытирая лицо и волосы смоченной тканью, и боролся с Брандином Игратским всей своей
мощью и всем мужеством, которые мог собрать.
Но вскоре после полудня, проклиная себя, проклиная душу давно съеденного червями
Скалвайи д'Астибара - который чуть не убил его девять месяцев назад и который все-таки
отнял у него столько сил, что убивал его сейчас, - проклиная императора за то, что тот живет
так долго, превратившись в бесполезную, слабоумную, престарелую оболочку, Альберико
Барбадиорский осознал мрачную, безжалостную истину: все его боги действительно покинули
его под жгучим солнцем этой дальней земли. Когда начали приходить сообщения о прорыве
передней линии обороны его войска, он стал готовиться, по обычаю своего народа, к смерти.
И тут случилось чудо.
Сначала он даже не мог понять, что происходит, настолько его разум был подавлен этой
борьбой. Только то, что эта колоссальная тяжесть магии, льющейся вниз с холма, внезапно,
необъяснимо уменьшилась. Она стала почти вдвое меньше, чем была всего мгновение назад.
Альберико мог ее выдержать. Легко! Этот уровень магии был меньше его собственного, даже
при его нынешней слабости. Он мог бы даже наступать, а не только защищаться. Мог
атаковать! Если у Брандина больше ничего не осталось, если игратянин внезапно достиг
предела своих ресурсов...
Отчаянно обшаривая мысленным лучом долину и холмы вокруг в поисках отгадки,
Альберико вдруг наткнулся на третий источник магической силы и понял - и в сердце его из
пепла возродился восторг, - что все же рогатый бог его не покинул, и Королева-Всадница
Ночи тоже. Где-то неподалеку стояли чародеи Ладони, и они помогали ему! Они ненавидели
игратянина так же сильно, как и он! По каким-то непонятным причинам они были на его
стороне против человека, который назывался королем Играта.
- Я побеждаю! - крикнул он своим гонцам. - Скажите командирам в первых рядах,
поднимите их боевой дух. Скажите им, что я отражаю силы игратянина!
Вокруг него раздались радостные крики. Он открыл глаза и увидел, как гонцы бегут
вперед, через долину. Он потянулся мысленно к этим чародеям, четырем или пяти, насколько
он мог судить по их силе, возможно, шести, пытаясь мысленно слиться с ними и их мощью.
Но тут же получил отпор. Он точно знал, где они находятся. Он даже видел их - на
кряже, к югу от холма Брандина, - но они не позволили ему соединиться с ними и не открыли,
кто они. Должно быть, они все еще боялись, из-за того, как он поступал с чародеями, когда их
обнаруживал.
А как он поступал с чародеями? Теперь он будет ими гордиться! Он даст им земли,
богатство и власть, почет - и здесь, и в Барбадиоре. Богатство, какое они и представить себе не
могут в своих голодных, скудных мечтах.
Неважно, что они не открылись перед ним. Это не имело особого значения. До тех пор,
пока они здесь и своей магией помогают ему защищаться, сливаться с ними воедино нет
нужды. Вместе они равны по силе Брандину. А им больше ничего и не надо, только держаться
на равных: Альберико знал, что у него все еще вдвое больше солдат на поле боя, чем у
противника.
Но в то время как надежда снова возрождалась в его душе от этих мыслей, он
почувствовал, что тяжесть начинает возвращаться. Невероятно, но мощь игратянина снова
росла. Он поспешно проверил: чародеи на кряже все еще оставались с ним. И все же Брандин
продолжал наступать. Он был таким сильным! Таким чертовски, невообразимо сильным. Даже
один против всех он усиливал мощь, черпая ее из глубин источника своей магии. Как глубоко
он может в него погрузиться? Сколько еще сил у него осталось?
Альберико понял, и его окатило холодом среди адского огня битвы, среди жестокой жары
этого дня, что он не имеет об этом представления. Никакого представления. И ему оставался
только один путь. Единственный путь, доступный ему с того момента, как началось сражение.
Он снова закрыл глаза, чтобы лучше сосредоточиться, и собрал весь остаток сил, чтобы
сопротивляться. Сопротивляться, удержаться, сохранить стену в целости.
- Клянусь семью сестрами бога! - горячо воскликнул Раманус. - Они снова
наступают!
- Что-то произошло, - в ту же секунду прохрипел Брандин. Над ним соорудили навес от
солнца и поставили кресло, чтобы он мог сесть. Но он стоял, иногда держась одной рукой за
спинку в поисках опоры, чтобы лучше видеть ход сражения внизу.
Дианора стояла очень близко, на тот случай, если вдруг ему что-нибудь от нее
понадобится, воды или утешения, все, что она может ему дать, и старалась не смотреть вниз. Ей
не хотелось больше видеть, как умирают люди. Но она не могла ничего поделать с
доносящимися из долины криками, и каждый вопль снизу, казалось, летит вверх и вонзается в
нее, как кинжал, выкованный из звука человеческой агонии.
Неужели так же было у Дейзы, где погиб ее отец? Закричал ли он так же, получив
смертельную рану, видя, как кровь жизни покидает его, неудержимо окрашивая воду реки в
красный цвет? Неужели он погиб так же ужасно, под мстительными клинками солдат
Брандина?
В этой наступающей слабости виновата была она сама. Ей не следовало здесь находиться.
Ей следовало знать, какие образы разбудит в ней битва. Она чувствовала себя физически
больной: от жары, от шума, от запаха бойни, поднимающегося снизу.
- Что-то произошло, - повторил Брандин, и при звуках его голоса водоворот
окружающего мира снова приобрел ясность. Она находилась здесь, потому что здесь бы он.
Дианора знала его настолько хорошо, что расслышала в его голосе новую нотку, не заметную
для остальных, слабый намек на то напряжение, которое ему приходилось испытывать. Она
быстро отошла, потом вернулась с чашей воды в руке и куском ткани, чтобы смочить его лоб.
Он взял воду, казалось, почти не замечая ее присутствия, не чувствуя прикосновения
ткани. Закрыл глаза медленно повернул голову из стороны в сторону, словно вслепую что-то
искал.
Потом снова открыл глаза и показал рукой направление:
- Вон там, Раманус. - Дианора проследила за его взглядом. На гребне холма к югу от
них, по другую сторону неровной, бугристой лощины, можно было разглядеть несколько
фигур.
- Там чародеи, - резко произнес Брандин. - Раманус, тебе придется взять солдат и
напасть на них. Они работают вместе с Альберико против меня. Не знаю, почему. Один из них
похож на воина Карду, но он не оттуда: я бы узнал магию Кардуна. Во всем этом есть что-то
очень странное.
Его серые глаза затуманились и потемнели.
- Вы можете с ними справиться, милорд? - Это спросил д'Эймон, его тон был
намеренно нейтральным, без намека на озабоченность.
- Собираюсь попробовать, - ответил Брандин. - Но я подошел к тому пределу своей
силы, за которым черпать ее уже рискованно. И я не могу повернуть свою магию против них
одних, они работают вместе с Альберико. Раманус, тебе придется самому справиться с этими
чародеями. Возьми всех, кто здесь остался.
Багровое лицо Рамануса было мрачным.
- Я их остановлю или умру, милорд. Клянусь.
Дианора смотрела, как он вышел из-под навеса и позвал солдат королевской стражи. Они
попарно зашагали вслед за ним и быстро стали спускаться по козьей тропе, ведущей на запад и
на юг. Рун сделал пару шагов за ними, потом остановился с растерянным и неуверенным видом.
Она почувствовала чье-то прикосновение и обернулась. Брандин взял ее за руку.
- Доверься мне, любимая, - прошептал он. - И доверься Раманусу. - И через секунду
прибавил, почти с улыбкой: - Он привез тебя ко мне.
Затем он отпустил ее и снова сосредоточил внимание на равнине внизу. Он даже сел в
кресло. Наблюдая за ним, Дианора видела, как он собирает силы для возобновления атаки.
Она бросила взгляд на д'Эймона, потом снова вслед за прищуренным, задумчивым
взглядом канцлера посмотрела на юг, на склон холма в полумиле от них. Они находились
достаточно близко, и она разглядела темнокожего человека, про которого Брандин сказал, что
он не из Кардуна. Ей показалось, что она различает рыжеволосую женщину.
Дианора не имела представления, кто они. Но внезапно, впервые, оглядев их собственные
поредевшие ряды на холме, она почувствовала страх.
- Вот они идут, - сказал Баэрд и посмотрел на север, заслоняя глаза ладонью.
Они ждали этого и следили за движением с той стороны с того момента, когда чародеи
начали действовать, но ожидание - не реальность, и при виде отборных солдат Брандина,
быстро спускающихся с холма и направляющихся к ним, сердце Дэвина сильно забилось. Все
утро в долине внизу шло сражение; теперь настала их очередь.
- Сколько? - спросил Ровиго, и Дэвин обрадовался, услышав в голосе купца
напряжение: это означало, что не только он так себя чувствует.
- Сорок девять, если он послал всех, а Алессан считает, что он пошлет всех, - ответил
Баэрд, не оборачиваясь. - Таково обычное число королевских стражников в Играте.
Священное число.
Ровиго ничего не сказал. Дэвин бросил взгляд направо и увидел троих чародеев, стоящих
вплотную друг к другу. У Эрлейна и Сертино глаза были закрыты, а Сандре упорно смотрел
вниз, туда, где позади своих солдат находился Альберико Барбадиорский. Алессан раньше
стоял рядом с чародеями, но теперь он быстро подошел к группе приблизительно из тридцати
человек, растянувшихся по кряжу позади Баэрда.
- Дукас? - тихо спросил он.
- Я никого из них не вижу, - ответил Баэрд, быстро взглянув на принца. Последний из
игратянских стражников уже спустился с холма. Их авангард быстро шел по неровной
местности между холмами. - Я все еще в это не верю.
- Позволь мне с моими людьми встретить их внизу, - принялся убеждать Дукас
Алессана в тот момент, когда чародеи объединили свои силы. - Мы же знаем, что они на нас
нападут.
- Конечно, знаем, - ответил Алессан, - но мы плохо вооружены и обучены. Нам
необходимо преимущество, которое даст эта высота.
- Это вам необходимо, - проворчал Дукас ди Тригия.
- Внизу негде укрыться. Где вы спрячетесь?
- Это вы мне говорите, что там негде укрыться? - притворно возмутился Дукас. Губы
его растянулись в волчьей улыбке. - Алессан, яйца курицу не учат! Я вел войну и устраивал
засады, когда ты еще считал дубы, или чем ты там занимался в Квилее. Предоставь это мне.
Алессан не засмеялся. Но через секунду он утвердительно кивнул. Не ожидая большего,
Дукас и его двадцать пять разбойников немедленно растворились на склонах под кряжем. К
тому времени, когда игратянские стражники отправились к ним, разбойники уже были внизу.
Они спрятались среди утесника и вереска, высокой травы, редких олив и инжира в лощине
между двумя холмами.
Дэвин прищурился, и ему показалось, что он видит одного из них.
- Клянусь Мориан! - внезапно вскричал Эрлейн ди Сенцио на восточном конце
кряжа. - Он снова отбрасывает нас назад!
- Так держись! - огрызнулся Сандре. - Борись с ним! Используй запас!
- У меня больше не осталось запаса! - задыхаясь, проговорил Сертино.
- Сандре, Эрлейн! Вы меня слышите?
- Да, конечно. - По темному лицу Сандре струился пот. Он продолжал смотреть на
восток, но теперь его взгляд стал рассеянным, направленным внутрь.
- Так сделай это! Сделай то, о чем мы говорили. Если он отбрасывает вас всех назад, мы
вынуждены попробовать, или все это не имеет никакого смысла!
- Баэрд, они не могут. - Слова слетали с губ Эрлейна одно за другим, будто он их с
трудом проталкивал.
- Нет, он прав! - задыхаясь, вмешался Сертино. - Придется попробовать. Этот человек
слишком силен. Я последую за вами обоими. Знаю, куда тянуться. Делайте это!
- Тогда оставайтесь со мной, - сказал Эрлейн, голосом, совершенно лишенным сил. -
Оставайтесь со мной, вы оба.
Внизу под ними внезапно раздались крики, потом вопли. Не с поля боя. Из лощины к
северу от них. Все, кроме чародеев, резко повернулись туда.
Дукас захлопнул свою ловушку. Его разбойники из засады выпустили десяток стрел в
игратян, а потом быстро дали еще один залп. Полдюжины, восемь, десять нападающих упало,
но стража короля Играта носила доспехи, защищающие от стрел, даже в этот обжигающе
жаркий день, и большая часть двинулась дальше с пугающей быстротой, несмотря на тяжесть,
которую они на себе несли, направляясь к редкой цепочке людей Дукаса.
Дэвин увидел, что трое из упавших снова поднялись. Один выдернул стрелу из руки и
решительно пошел дальше, по направлению к их кряжу.
- У некоторых из них есть луки. Нам надо прикрыть чародеев, - резко скомандовал
Алессан. - Все, у кого есть что-нибудь вроде щита, сюда!
Полдюжины людей, оставшихся на холме, подбежали к ним. У пятерых были
самодельные щиты из дерева или кожи; шестой, человек лет пятидесяти, хромая на
искалеченную ногу, шел следом за ними, но у него в руках был только древний, видавший виды
меч.
- Милорд принц, - сказал он, - мое тело будет для них достаточно надежным щитом.
Ваш отец не взял меня с собой на север, к Дейзе. Не отказывайте мне сейчас. Не отказывайте
снова. Я могу стоять между ними и стрелами, во имя Тиганы.
Дэвин увидел на лицах многих людей, стоящих рядом, неожиданное непонимание и
испуг: они не услышали произнесенного имени.
- Риказо, - начал Алессан, оглядываясь по сторонам. - Риказо, тебе нет
необходимости... Тебе даже не надо было приходить сюда. Были другие способы - принц
осекся. Несколько мгновений казалось, что он откажет этому человеку, как отказал его отец, но
он больше ничего не сказал, только кивнул и зашагал прочь. Хромой человек и остальные
пятеро немедленно окружили чародеев кольцом.
- Рассредоточьтесь! - приказал Алессан. - Прикройте северную и западную сторону
кряжа. Катриана, Алаис, следите за южной стороной на тот случай, если кто-нибудь из них
зайдет к нам с тыла. Крикните, если заметите какое-то движение!
С мечом в руке Дэвин побежал к северо-западному краю холма. Вокруг него в разные
стороны бежали люди. Он взглянул вдаль на бегу, и у него перехватило дыхание от отчаяния.
Люди Дукаса яростно схватились на неровной почве с игратянами, и хотя они не отступали, и
казалось, каждый убитый забирал с собой противника, это означало, что они проигрывают.
Игратяне были ловкими и превосходно обученными, и в них чувствовалась яростная
решимость. Дэвин видел, как их предводитель, крупный, немолодой уже человек, бросился на
одного из разбойников и ударом щита буквально размазал этого человека по земле.
- Наддо! Берегись!
Это был вопль, а не крик! Голос Баэрда. Резко обернувшись, Дэвин понял его причину.
Наддо только что отбил нападение игратянина и продолжал сражаться, отступая по
направлению к кустам, где находились Аркин и двое других разбойников. Но он не заметил
другого противника, который сделал большой крюк к востоку и теперь устремился к нему
сзади.
А бегущий игратянин не заметил стрелы, выпущенной с вершины кряжа Баэрдом ди
Тиганой со всей силой, доступной его руке, и со всем мастерством, накопленным за целую
жизнь. Игратянин застонал и упал со стрелой в бедре. Наддо круто обернулся на звук, увидел
его и прикончил быстрым ударом меча.
Он поднял взгляд к вершине холма, увидел Баэрда и быстро махнул рукой в знак
благодарности. Он еще не успел опустить руку, машущую другу, которого покинул мальчиком,
когда игратянская стрела вонзилась ему в грудь.
- Нет! - вскрикнул Дэвин, и крик застрял у него в горле от горя. Он посмотрел в
сторону Баэрда, глаза которого широко раскрылись от потрясения. Едва Дэвин успел сделать
шаг в его сторону, как услышал, что кто-то карабкается наверх, и за его спиной Алаис
закричала:
- Берегись!
Он обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть первого из полудюжины игратян,
взбегающих на холм. Он не понимал, как они добрались сюда так быстро. Дэвин крикнул,
предупреждая остальных, и бросился вперед, чтобы напасть на первого солдата раньше, чем он
заберется на вершину кряжа.
Но не успел. Игратянин уже был наверху и твердо стоял на ногах, со щитом в левой руке.
Бросившись на него, стараясь столкнуть его назад с обрыва, Дэвин изо всех сил нанес удар
мечом. Меч зазвенел о металлический щит, и удар отозвался по всей его руке. Игратянин, в
свою очередь, сделал прямой выпад мечом. Дэвид заметил его приближение и отчаянно
рванулся в сторону. Он почувствовал внезапную резкую боль, когда меч распорол ему бок
выше талии.
Он бросился на землю, не обращая внимания на рану, и, падая вперед, нанес сильный
рубящий удар в незащищенное место под коленом противника. Почувствовал, как меч глубоко
вошел в плоть. Игратянин вскрикнул и беспомощно повалился вперед, пытаясь, даже в
падении, снова достать Дэвина мечом. Дэвин быстро откатился в сторону, голова его кружилась
от боли. Он с трудом поднялся на ноги, держась рукой за раненый бок.
И успел увидеть, как Алаис брен Ровиго убила лежащего игратянина точным ударом меча
в затылок.
Тут Дэвину показалось, что посреди бойни все на мгновение замерло, словно это была
галлюцинация. Он смотрел на Алаис, в ее чистые, мягкие, синие глаза. Он пытался заговорить.
Но у него пересохло в горле. Они смотрели друг другу в глаза. Дэвину было трудно воспринять
ее образ с окровавленным мечом в руке.
Он посмотрел мимо нее, и неподвижность исчезла, разлетелась на куски. Пятнадцать,
возможно, двадцать игратян уже были на вершине. И за ними приближались еще другие. И у
некоторых действительно были луки. Он увидел, как пролетела стрела и вонзилась в один из
щитов, окруживших чародеев. Послышался звук быстрых шагов, бегущих вверх по склону
слева от него. Времени на разговоры не оставалось. Они находились здесь для того, чтобы
погибнуть, если придется, такая возможность всегда существовала. У них была причина прийти
сюда. Была мечта, молитва, мелодия, которой его научил отец в детстве. Он крепко прижал
рану левой рукой, отвернулся от Алаис и, пошатываясь, бросился вперед, сжимая рукоять меча,
навстречу следующему человеку, который взбирался на вершину.
День был мягким, солнце то скрывалось за облаками, которые гнал быстрый ветер, то
выходило из-за них. Утром они гуляли в лугах к северу от замка, собирали цветы целыми
охапками. Ирисы, анемоны, колокольчики. Здесь, на крайнем юге, на деревьях седжойи еще
только завязались бутоны - цветы появятся в конце весны.
Они вернулись в замок Борсо и после полудня пили чай из маготи, когда у Элены
внезапно вырвался слабый, испуганный крик. Она встала, выпрямилась и застыла, схватившись
руками за голову. Ее чай выплеснулся прямо на квилейский ковер.
Альенор быстро поставила свою чашку.
- Пришел? - спросила она. - Пришел вызов? Элена, что я могу сделать? Элена
покачала головой. Она почти не слышала слов Альенор. В ее голове звучал более ясный, более
жесткий, более настойчивый голос. Такого никогда не случалось прежде, даже в ночи Поста.
Но Баэрд был прав, ее незнакомец, который пришел к ним из темноты и изменил весь ход
войны дней Поста.
Он вернулся в деревню в конце следующего дня, после того, как его друзья спустились с
перевала и уехали на запад. Поговорил с Донаром, с Маттио, с Каренной и Эленой и сказал, что
Ночные Ходоки владеют некой разновидностью магии, пускай и не такой, как чародеи. Их тела
меняются в ночи Поста, они ходят под зеленой луной по земле, которой не существует при
свете дня, они сражаются мечами из колосьев, которые меняются в их руках. Они по-своему
связаны с магией Ладони, сказал он тогда.
И Донар с ним согласился. Тогда Баэрд рассказал им осторожно о своей цели и что они с
друзьями просят Элену переехать в замок Борсо до конца лета. На тот случай, сказал он, чтобы
подключиться к их магической силе, если понадобится.
Согласятся ли они на это? Это может быть опасным. Он просил об этом смущенно, но
Элена не колебалась. Она посмотрела ему в глаза и ответила, что согласна. И другие тоже
согласились без колебаний. Он пришел им на помощь, когда они в ней нуждались. И они были
обязаны отплатить ему тем же, и даже большим. Они тоже жили на своей земле под гнетом
тирании. Его дело при свете дня было и их делом.
- Элена ди Чертандо! Ты здесь? Ты в замке?
Она не знала этого голоса, звучащего в ее голове, но ясно услышала в нем отчаяние:
по-видимому, вокруг него царил хаос.
- Да-да, я здесь. Что, что я должна делать?
- Я не могу поверить! - К ним присоединился второй голос, более низкий, с
повелительными нотками. - Эрлейн, ты дотянулся до нее!
- Баэрд там? - спросила она с легким отчаянием, в свою очередь. Внезапно возникшая
связь вызывала головокружение и ощущение окружающей их суматохи; Элена зашаталась и
чуть было не упала. Она схватилась обеими руками за высокую спинку стула. Комната в замке
Борсо начала исчезать.
- Он здесь, - быстро ответил первый мужчина. - Он здесь, с нами, и мы очень
нуждаемся в помощи. Мы здесь сражаемся! Ты можешь подключиться к своим друзьям? К
другим? Мы тебе поможем. Пожалуйста! Свяжись с ними!
Она никогда не пробовала делать ничего подобного, ни при свете дня, ни даже под
зеленой луной ночей Поста. Она никогда не сталкивалась ни с чем, похожим на эту связь с
чародеями, но чувствовала, как их сила вливается в нее. Она знала, где находятся Маттио и
Донар, и Каренна должна быть дома со своим только что родившимся ребенком. Элена закрыла
глаза и потянулась к ним троим, стараясь мысленно сосредоточиться на образе кузницы,
мельницы, дома Каренны в деревне. Сосредоточиться, а затем позвать. И призвать их к
действию.
- Элена, что? - Маттио. Его она нашла.
- Присоединяйся ко мне, - быстро передала она. - Чародеи здесь. Идет бой.
Он больше ничего не спросил. Она ощущала его уверенное присутствие в своем сознании,
а чародеи помогли ей открыться для него. Она отметила, что внезапно испытала шок, потеряла
ориентацию, когда установилась связь с другими людьми. С двумя, нет, с тремя, там был еще и
третий.
- Элена, это началось? Они послали вызов? - В ее мозгу зазвучал голос Донара, он
схватился за эту истину, словно за оружие.
- Я здесь, подруга! - Внутренний голос Каренны, быстрый и веселый, точно такой же,
как ее речь. - Элена, что мы должны делать?
- Держитесь друг за друга и откройтесь нам! - произнес в глубине ее сознания голос
второго чародея. - Возможно, теперь у нас появился шанс. Опасность есть, не буду лгать, но
если мы будем держаться вместе - хоть раз на этом полуострове, - мы можем победить!
Давайте, соединяйтесь с нами, мы должны слить наш общий разум в единый щит. Я - Сандре
д'Астибар, я не умер. Идите к нам!
Элена открыла для него свое сознание и потянулась к нему. И в этот момент она
почувствовала себя так, будто ее тело совсем исчезло, будто она всего лишь проводник, все
было так же, и все же совсем не так, как в ночи Поста. Липкий страх перед этой неизвестностью
зародился в ней. Но она с вызовом подавила его. С ней ее друзья и, как это ни невероятно,
герцог Астибарский тоже был с ней, живой. И Баэрд тоже с ними в далеком Сенцио, сражается
против тиранов.
Он пришел тогда к ним, к ней, и бился в их собственном сражении. Она слышала, как он
плакал, и любила его на холме во тьме ночи Поста после того, как села зеленая луна. Она не
подведет его сейчас. Она приведет к нему Ходоков по тропам своего сознания и своей души.
Без предупреждения они прорвались туда. Связь была установлена. Она находилась на
высоком месте, под яростно сверкающим солнцем, и видела все происходящее глазами герцога
Астибарского с холма в Сенцио. Изображение колебалось, вызывая ощущение тошноты. Затем
все устоялось, и Элена увидела людей, убивающих друг друга в долине, войска, которые
сошлись в смертельной схватке, как звери, вцепившиеся друг в друга. Она слышала крики,
настолько громкие, что они ощущались, как боль. Потом она осознала еще кое-что.
Магия. К северу от них, на том холме. Брандин Игратский. И в тот момент Элена и трое
других Ночных Ходоков поняли, почему их призвали, почувствовав собственным сознанием
обрушившуюся на них невыносимую тяжесть, которой они должны были противостоять.
В замке Борсо Альенор стояла рядом с ней, беспомощная и незрячая в своей
растерянности, ничего не понимая, зная только, что это случилось, что их время, наконец,
пришло. Ей хот
...Закладка в соц.сетях
