Жанр: Фантастика
Гобелены Фьонавара 1. Древо жизни
...й, другой темный - и по очереди откусывал от каждого. Дейв фыркнул и толкнул
Торка локтем, чтобы тот тоже полюбовался.
Торк тихонько засмеялся и сказал:
- Интересно, почему это наш Гиринт до сих пор не растолстел? - Дейв улыбнулся. И
тут к ним с полным кувшином вина подошел юный Нейвон, у которого после утреннего
провала на охоте вид все еще был виноватый. Дейв и Торк дружно выпили, глядя, как Нейвон
уныло бредет прочь. Совсем еще мальчишка, подумал Дейв. Ничего, теперь он уже один из
охотников.
- Он исправится, - тихо сказал Торк. - По-моему, он утренний урок усвоил неплохо.
- Вполне возможно. Только некому было бы этот урок усваивать, если бы ты не владел
так мастерски своим кинжалом! - заметил Дейв. - Ничего не скажешь, здорово ты его тогда
метнул в этого ургаха! - Дейв впервые решился заговорить о том, что они пережили в роще
Фалинн.
- Вполне возможно, - в тон ему возразил Торк, - некому было бы этот кинжал
бросать, если бы ты его тогда не отпихнул. И жизнь мне не спас! - Он усмехнулся, и его белые
зубы сверкнули в темноте. - Да, там мы с тобой неплохо поработали.
- Это правда, - кивнул Дейв и тоже улыбнулся.
Девушки под веселые аплодисменты удалились из круга. Видимо, это была всего лишь
увертюра, а теперь начиналось более внушительное действо: в круг вышли мальчики-подростки
и большая группа женщин. В самом центре круга стоял Табор, и еще через минуту Дейв
наконец догадался, что это целый спектакль и изображают танцоры сегодняшнюю охоту на
элторов. Теперь музыка звучала громко и требовательно, призывая зрителей к тишине. К двум
прежним музыкантам присоединился еще один.
Оказалось, стилизованные, даже какие-то магические жесты танцоров дальри способны
изобразить абсолютно все, что Дейв и Табор видели сегодня утром с холма. Женщины с
распущенными волосами, развевавшимися на ветру, как гривы, изображали элторов, а
мальчики - героических охотников, какими когда-нибудь станут и сами. Танец был поистине
прекрасен! Исполнители умудрились подметить все, вплоть до мелких характерных жестов,
свойственных каждому из охотников. Дейв узнал, например - по характерному горделивому
вскидыванию головы, - того охотника, который нанес свой удар вторым. И он был не одинок
- остальные тоже узнали этого охотника и вознаградили юного танцора горячими
аплодисментами. А потом все зрители дружно рассмеялись, потому что другой мальчик
отлично изобразил позорный промах Нейвона. Впрочем, смех был незлой; все давно уже
простили новичку его ошибку. И даже две другие неудачи на охоте, тоже превосходно
показанные в танце, были встречены всего лишь вздохами сожаления - все знали, как дальше
развивались события, и понимали, что конец у представления, как и у охоты, будет счастливый.
Для финальной сцены Табор распустил стянутые на затылке волосы и теперь выглядел
более взрослым и уверенным в себе. А может, просто таково его искусство перевоплощения? -
думал Дейв, с наслаждением любуясь танцем младшего сына Айвора, который с гордостью,
ощущаемой буквально физически, и удивительной изящной сдержанностью изображал, как
Ливон убил того последнего элтора.
И заново переживая эти события, так прекрасно описанные языком танца, Дейв, как и все
вокруг, радостно закричал, когда молодая женщина, игравшая роль вожака элторов, упала к
ногам Табора, а все остальные танцовщицы, разбившись на два потока, заструились мимо
зрителей и, заворачивая по периметру круга, образованного горящими кострами, вновь
пустились в какой-то неистовый пляс вокруг неподвижной фигуры Табора дан Айвора. Какой
замечательный спектакль! - думал Дейв. Нет, правда, совершенно замечательный! Он был по
крайней мере на голову выше остальных зрителей и даже издалека видел каждое движение
танцоров - от начала и до конца, так что, когда Табор вопросительно посмотрел в его сторону
поверх голов своих соплеменников, он, восхищенно улыбаясь, высоко поднял руку и потряс
сжатым кулаком в знак высочайшего одобрения. И сразу заметил, что Табор, несмотря на всю
важность исполняемой им роли, вспыхнул от удовольствия. Хороший мальчишка! Настоящий
человек, в который уже раз подумал Дейв.
Представление закончилось, и зрители снова несколько расслабились. Танцы, видимо,
подошли к концу, и Дейв, глянув на Торка, выразительным жестом показал, что неплохо было
бы промочить горло. Но тот покачал головой и тоже жестом велел ему смотреть дальше.
И Дейв увидел, что в круг вышла Лиана.
Она была одета в красное и что-то такое сделала со своим лицом, став румяной и
удивительно красивой. На руках и на шее у нее были золотые украшения, и при каждом
движении все эти браслеты и ожерелья сверкали и переливались в отблесках пламени костров,
и Дейву показалось даже, что сама Лиана превратилась вдруг в некое огненное существо.
Зрители притихли. Лиана выждала еще минутку, а потом... Нет, то был не танец! Она
заговорила, точнее, запела:
- Есть у нас повод для праздничного пира! О подвиге Ливона дан Айвора этой зимой в
Селидоне станут говорить все! И будут славить нашего Ливона еще много, много зим... -
Зрители встретили эти слова одобрительным гулом; Лиана опять подождала, пока ее
соплеменники успокоятся, и продолжала: - Но знаменитый Удар Ревора - еще не все! Есть у
нас и более славный подвиг, который следует воспеть сегодня. - Зрители озадаченно
молчали. - Хотя этот выдающийся подвиг и не был замечен всеми, ибо его совершили во тьме
ночного леса, но теперь все наше третье племя должно узнать о своих героях и воздать им
должное! "Что-что? - подумал Дейв. - Ничего себе..." На большее у него времени не
хватило.
- Пусть выйдут вперед Торк дан Сорча и наш гость Дейвор! - звонко выкрикнула
Лиана. - А мы все вместе поздравим их с великим деянием и восславим их имена!
- Они здесь! - раздался у Дейва за спиной чей-то звонкий голос, и проклятый Табор
неожиданно вытолкнул его прямо в центр круга, а Ливон, широко улыбаясь, вытащил туда же
Торка, крепко держа его за плечо. Потом сыновья Айвора подвели обоих приятелей к вождю и
оставили там, у всех на виду.
Испытывая мучительную неловкость, Дейв очень обрадовался, когда в звенящей тишине
вновь услышал голос Лианы:
- Вы, наверно, не понимаете, - крикнула она, - о чем идет речь? Что ж, я расскажу вам
об этом в танце! - О господи, подумал Дейв, понимая, какого цвета у него сейчас
физиономия. - А потом пусть каждый воздаст героям по заслугам. - Это Лиана сказала чуть
тише. - И вот еще что. - Теперь голос ее зазвучал почти сурово: - Пусть никогда больше
Торк дан Сорча не услышит от своих соплеменников слово "изгой", ибо знайте: эти двое героев
позапрошлой ночью убили в роще Фалинн настоящего ургаха!
И ведь действительно никто ничего не знал, понял Дейв и пожалел, что ему некуда
скрыться и что Торк испытывает примерно те же чувства. Толпа зрителей мгновенно
превратилась в некое единое наэлектризованное возбуждением тело, и Дейву казалось, что
сейчас с его щек просто посыплются искры.
Но тут снова зазвучала музыка, и постепенно багровый румянец сошел с его лица, потому
что никто уже больше на него не смотрел: Лиана начала свой танец.
"И ведь все это она придумала сама!" - с восхищением думал Дейв, как зачарованный
глядя на девушку. Одна за другой картины сменяли друг друга: двое спящих мальчиков в лесу,
встреча его с Торком, появление ургаха в роще Фалинн - все, даже малейшие оттенки их
настроения сумела она каким-то невероятным образом воссоздать в своем танце! Он так и не
понял, что на него больше подействовало - то ли выпитое вино, то ли мерцающее пламя
костров, то ли волшебная сила искусства, - но он действительно снова видел перед собой
ургаха, ужасного великана, размахивавшего своим гигантским двуручным мечом...
Но в кругу, образованном горящими кострами, танцевала всего лишь юная девушка,
изображая всех своих героев по очереди и одновременно как бы сама превращаясь в них по
ходу действия и предлагая зрителям подчиниться силе создаваемых ею образов и поверить в
них. И Дейв увидел свой собственный решающий прыжок, который совершил, исключительно
повинуясь инстинкту, затем в воздухе снова просвистел брошенный с удивительной меткостью
кинжал Торка, и ургах набросился на дальри и чуть не размазал по стволу дерева...
Господи, она ведь рассказывает все точь-в-точь как было, с изумлением понял Дейв. А
потом вдруг улыбнулся, несмотря на вызванное ее удивительным искусством потрясение, и
вспомнил: ну конечно, она же подслушивала за дверью, когда они рассказывали о своем
ночном приключении Айвору! Так вот для чего ей это было нужно! Ему вдруг захотелось
громко рассмеяться, или заплакать, или и то и другое сразу. Ему хотелось сделать хоть
ЧТО-НИБУДЬ, лишь бы выплеснуть те эмоции, что переполняли сейчас его душу: Лиана как
раз изображала его отчаянную попытку отразить удар двуручного меча, а потом - миг, когда
Торк метнул в ургаха кинжал. Она сама была Торком, его клинком, и этим сказочным
чудовищем, которое в конце концов рухнуло на землю, точно гигантский дуб! Она играла все
роли одновременно, полностью отдаваясь каждой из них, и следовало честно признать: никакая
она не глупая девчонка, как опрометчиво решил он когда-то!
Айвор видел, как покачнулся и упал страшный ургах, а потом все закончилось, и
танцовщица опять стала самой собой, стала его Лианой, хотя и продолжала еще кружиться
среди костров, и ее босые ступни так и мелькали в воздухе, и золотые браслеты так и сверкали
на запястьях. Она двигалась стремительно, и ее короткие кудри встали дыбом - точно от
безумного торжества, воплощенного в танце, ибо она сумела уместить в нем все - и подвиг в
ночном лесу, и саму ту ночь, и последующую, и сегодняшний день, и все то, что может
случиться с человеком, прежде чем наступит тот Час, которому ведомо даже твое тайное имя.
У Айвора комок стоял в горле, когда он увидел, как его дочь постепенно замедляет свои
движения, но все еще кружится в танце, а потом останавливается совсем и замирает, сложив
руки на груди и опустив голову - став единственной неподвижной точкой меж пляшущих
огней, меж этих звезд, пребывающих в вечном движении.
Несколько мгновений все третье племя пребывало в оцепенении, а потом взорвалось
таким восторженным ревом, который, наверное, слышно было далеко за пределами лагеря. И
даже за пределами Равнины, где горели сторожевые костры дальри.
Айвор поискал глазами Лит и увидел, что она стоит вместе с другими женщинами вне
круга, освещенного пламенем костров. Ни слезинки не было в ее глазах; эта женщина вообще
плакала крайне редко. Но он-то знал ее достаточно хорошо - после стольких лет, прожитых
вместе, - и все сумел прочесть по ее лицу! И пусть все племя считает жену вождя холодной,
расчетливой и непокорной! Он улыбнулся Лит и невольно рассмеялся, когда она покраснела и
спрятала глаза, точно он неожиданно сорвал с нее маску.
Племя еще гудело от пережитого потрясения - самого фантастического танца Лианы и
известия о появлении в роще чудовища, что, собственно, и вызвало к жизни этот танец. И на
этот раз тоже, думал Айвор, Лиана поступила по-своему! Вряд ли сам он хотел бы поведать
соплеменникам об ургахе именно так, а столь серьезные вопросы решать, конечно же,
следовало ему, вождю. Скрывать подобную новость он, разумеется, не собирался, и уже завтра
обри, так или иначе, мчались бы с донесением в Селидон, и все же дочь в который уже раз
нарушила его планы.
Но как было на нее сердиться - после такого? Он никогда не мог подолгу сердиться на
Лиану и теперь отчетливо понимал почему. У Лит это получалось гораздо лучше - у матери и
дочери всегда меньше снисходительности друг к другу.
Впрочем, девочка рассудила правильно, думал он, глядя, как Лиана подходит к Торку и
этому чужеземцу Дейвору и целует их обоих. Заметив, что Торк даже покраснел от
удовольствия, Айвор решил, что не самый последний повод для радости сегодня и то, что изгой
наконец-то снова принят своим племенем.
И тут вдруг со своего места поднялся Гиринт.
Просто удивительно, как мгновенно все притихли! Стоило слепому шаману выйти в центр
круга, и некое инстинктивное чувство тут же заставило даже самых развеселых и пьяных
умолкнуть и обратиться в слух. Гиринту никогда ни единым жестом не приходилось призывать
окружающих к молчанию и уж тем более ждать, пока наступит полная тишина!
А ведь только что вид у старика был самый дурацкий, думал Айвор, глядя, как уверенно,
без чьей-либо помощи Гиринт движется среди горящих костров. Впрочем, теперь в его облике
не осталось и следа от того глуповатого обжоры, каким он мог показаться еще несколько минут
назад. И хотя мясной сок все еще капал с его подбородка, голос Гиринта, когда он обратился к
соплеменникам, зазвучал так властно, что об остальном все тут же забыли. И говорил он от
имени Кинуин и Кернана, от имени полуночного ветра и ветра предрассветного, от имени всех
видимых и невидимых миров. И пустые глазницы Гиринта свидетельствовали: он сполна
заплатил за право пользоваться подобной властью.
- Кернан приходил сегодня ко мне на рассвете, - тихо сказал Гиринт. "Кернан, -
думал Айвор, - Бог дикой природы, Бог лесов и долин, повелитель элторов, брат-близнец
Кинуин Лучницы". - И я видел его совершенно ясно и во всем его поистине царском
великолепии, - продолжал шаман. - Видел ветвистые, с семью отростками, рога у него на
голове, видел темный блеск его глаз... - По толпе пробежал шумок, похожий на шелест ветра
в высокой траве. - И Кернан назвал мне одно имя... Такого со мной еще никогда не случалось!
Великий Бог САМ на рассвете назвал мне Истинное имя Табора дан Айвора и велел ему
поститься.
Табор. И его младший сын не просто получит свое имя из уст шамана после того, как
увидит во сне свой тотем, но будет призван самим Кернаном! Священный трепет охватил
Айвора, и он ощутил озноб, словно во тьме его коснулась рука невидимого призрака, и ему
показалось на миг, что он один на всем огромном пространстве Равнины, а рядом с ним -
какая-то тень, всего лишь тень, но это был сам великий Кернан. И Кернан знал его имя; ведь
Табора он призвал сам, так и сказав: Табор дан Айвор!
И тут возвышенные мысли вождя самым бесцеремонным образом прервал пронзительный
женский крик. Ну конечно, Лиана! Можно было даже не смотреть - он и так знал, что это она.
Лиана птицей влетела в освещенный кострами круг, чуть не сбив с ног уважаемого шамана, и
бросилась к Табору. Она больше уже не была тем красным духом танца и огня, возвратившись
к своему прежнему обличью - быстрой как ртуть девчонки, похожей на игривого
жеребенка, - и как сумасшедшая принялась обнимать и целовать брата. И Ливон тоже
примчался, хотя он-то, разумеется, не поднимал такого шума, как Лиана, но тоже ликовал от
души, и на его открытом лице сияла улыбка, что называется, до ушей. И теперь они были там
все трое, все вместе - его дети: светловолосый Ливон, темноволосая Лиана и темноволосый
Табор.
Итак, завтра Табору предстоит отправиться в рощу Фалинн. Айвор, подумав об этом,
успел только глянуть через плечо и сразу встретился с понимающим внимательным взглядом
Торка, который улыбнулся ему и кивнул. А потом, к огромному удивлению и радости Айвора,
этот чужеземец, этот великан Дейвор - им здорово повезло, что он попал к ним! - тоже
кивнул ему с улыбкой. Это означало, что Табора в лесу охранять будут надежно!
Он отыскал глазами Лит, и сердце у него сжалось: как она прекрасна, его жена! Как она
все еще прекрасна! И вдруг он заметил у нее на глазах слезы. Ну да, самый младший, подумал
он. Мать и младший ее ребенок. Малыш. И внезапно его охватило всепоглощающее, ликующее
ощущение свершившегося чуда, невероятности происходящего, немыслимого богатства
природы и всего окружающего его мира. Это удивительное чувство переполняло его, рвалось
из груди, он с трудом его сдерживал - так оно было велико, так сильно!
И, выйдя на середину круга, подчиняясь одному ему слышной мелодии, Айвор дан Банор,
вождь третьего племени, будучи, в конце концов, совсем еще не старым человеком, совсем
даже не старым, начал танец радости - и радовался он за всех своих детей разом.
Глава 12
Ну что ж, Табор, по крайней мере, "младенцем" не был. Сын Айвора и брат Ливона, он
отлично знал, где и как залечь на ночь в лесу, и устроил себе отличное логово, из которого в
случае необходимости легко было выбраться и незаметно удрать. Торк, во всяком случае, его
действия вполне одобрил.
Они с Дейвом снова дежурили в роще Фалинн. Что удивительно, Дейв для этого решил
даже отложить свое путешествие на юг, и Торк догадался, что Табор произвел на чужеземца
достойное впечатление. И это было совсем не удивительно: ему и самому очень нравился этот
паренек. Но, что характерно, ему и в голову не приходила возможность того, что Дейв не
спешит покидать их лагерь именно из-за него, Торка.
Впрочем, Торку и без того было над чем подумать. Он не знал даже, радоваться ли ему,
что Дейв сегодня ночью будет дежурить с ним вместе. Вообще-то он рассчитывал провести
ночь в полном одиночестве - ему казалось, что он очень давно уже не был один, поскольку
празднование, с его точки зрения, слишком уж затянулось. И слишком многое случилось за
такой короткий отрезок времени. И слишком многие подходили к нему после танца Лианы,
желая его обнять и прижать к груди. А глубокой ночью, уже после того, как погасли огни
костров, Керрин дал Рэйгин проскользнула в его жилище, которое он, по настоянию Ливона,
занял в лагере. Надо сказать, Ливон весь вечер таинственно улыбался, стоило им о чем-нибудь
заговорить, так что, когда Керрин появилась в дверях, Торк даже не удивился, сразу
догадавшись, что к чему. Керрин была очень хорошенькой, и охотники без конца о ней
говорили, и вот теперь ее смех и влетевшее за ней следом целое облако дивных ароматов
совершенно его смутили: он, выросший изгоем, не имел ко всему этому ни малейшей
привычки.
Но получилось все очень даже неплохо, даже более того. Хотя то, что последовало за ее
появлением в дверях и продолжалось уже в постели, отнюдь не способствовало ни
восстановлению покоя в его душе, ни благодатной лени, которая помогла бы ему неспешно
обдумать все случившееся за последние несколько часов.
Нет, ему просто необходимо было побыть одному! Хотя и с Дейвом побыть ему тоже
хотелось. Этот великан, как он сам, отличался приятной неразговорчивостью, к тому же Торк
чувствовал, что и Дейву есть над чем поразмыслить. Впрочем, сюда они, так или иначе,
явились, чтобы охранять Табора, и Торку совсем не хотелось повстречаться в одиночку с
очередным ургахом. Вождь подарил Дейвору свой боевой топор - самое подходящее оружие
для такого здоровяка, особенно если он не умеет еще как следует управляться с мечом.
Так что на этот раз они оба были хорошо вооружены и удобно устроились под двумя
соседними деревьями неподалеку от того места, где залег на ночь Табор. Ночь была теплая, но
не жаркая, приятная. Торк, перестав наконец считать себя изгоем, унесся мысленно в далекое
прошлое - как бы пропустив множество недавних событий: светлые шелковистые волосы
Керрин, Табора, получившего свое имя от самого Кернана, восторги племени по поводу
убитого ими ургаха. А теперь ему хотелось в одиночестве и темноте обдумать то самое
сокровенное, что оказалось для него важнее всего остального.
Ведь после своего танца Лиана его поцеловала!
Поглаживая пальцами рукоять боевого топора и наслаждаясь ее идеальными пропорциями
и тем, как необыкновенно удобно она лежит в руке, Дейв вдруг понял, что ему нравится то имя,
которым они здесь его называют.
Дейвор. Звучит куда более весомо и торжественно, чем Дейв. Дейвор-Топор. Или -
Дейвор, Владеющий Топором. Дейвор дан Айвор...
И тут он сказал себе: стоп! От этой мысли он прямо-таки физически попятился, слишком
уж она обнажала душу.
Рядом тихо сидел Торк; глаз его не было видно; он, казалось, был полностью погружен в
собственные мысли. "Ну что ж, - подумал Дейв, - надеюсь, больше никто его изгоем назвать
не посмеет - во всяком случае, после вчерашней-то ночи вряд ли".
Ах, прошлая ночь! Она у Дейва тоже выдалась весьма утомительной. Три девицы - по
крайней мере! - проложили свой путь в дом Айвора, осторожно переступив порог и
пробравшись в ту комнату, где спал Дейв. Или, точнее, не спал. Попросту глаз не сомкнул!
Господи, мелькнула у него мысль, можно ведь пари держать: через девять месяцев после такого
пира тут целая армия ребятишек народится! А что, разве плохо быть Всадником в третьем
племени дальри, одним из детей Айвора? Просто отлично, решил он.
И вдруг резко выпрямился и сел. Торк только глянул в его сторону, но ничего не сказал.
"У тебя же есть отец! - сурово сказал себе Дейв. - И мать есть, и брат. Ты студент
юридического факультета, ты живешь в Торонто, а еще ты, черт тебя возьми, баскетболист,
играешь в университетской команде!"
"И что для него главнее - учеба или баскет?" - вспомнил он слова Ким. Они тогда еще
только познакомились. А может, это Кевин Лэйн что-то такое сказал? - Не помню, да это и не
важно". Вообще все то, что было до Перехода, казалось ему теперь страшно далеким. А вот
дальри были вполне реальны. И этот вот топор тоже реален, и этот лес, и Торк... С Торком они,
как ни странно, очень схожи. И было в этой жизни еще кое-что, поважнее.
Он снова мысленно вернулся во вчерашний вечер, который теперь казался ему настоящей
точкой отсчета в его новой жизни. Вчера случилось то, что значило для него очень много, куда
больше, чем должно было бы значить, куда больше, чем он мог себе позволить, - и он отлично
понимал это. Но все же ничего не мог с этим поделать! И он снова уселся поудобней, уносясь
мыслями в события вчерашнего вечера.
В те мгновения, когда, после своего танца, Лиана его поцеловала.
Они услышали это одновременно: некто со страшным шумом ломился сквозь лес. Торк,
дитя леса и ночи, сразу понял: только тот, кто хотел бы, чтобы его услышали, станет так
шуметь. И даже не пошевелился.
Дейв, однако, чувствуя, как тревожно забилось сердце, спросил шепотом:
- Что за чертовщина? Кто бы это мог быть, а? - И схватился за топор.
- Я думаю, это ее брат, - неблагоразумно ляпнул Торк и тут же почувствовал, как
краснеет. Хорошо еще, что было темно.
Даже Дейв, человек далеко не проницательный, не мог не заметить подобной оплошности.
И когда Ливон наконец вынырнул из чащи, оба приятеля хранили неловкое молчание.
- Я просто не мог уснуть, - извиняющимся тоном сообщил им Ливон - И решил
покараулить с вами вместе. Не то чтобы я был вам тут очень нужен, но все-таки...
Нет, в Ливоне действительно не было ни капли заносчивости или высокомерия. Человек,
только что совершивший подвиг, человек, который в один прекрасный день станет вождем
племени и, безусловно, этого достоин, униженно просил у них о снисхождении!
- Ну естественно! - сказал Дейв. - Он же все-таки твой брат. Иди сюда, садись.
Торк лишь коротко кивнул в знак согласия. Однако сердце у него в груди перестало так
бешено биться, а через некоторое время ему уже казалось, что, в общем, даже неплохо, что он
так выдал себя: пусть Дейв знает! "У меня никогда не было друга, - подумал он вдруг. - А
сейчас со мной как раз и случилось то самое, что, как мне кажется, и обсуждают с друзьями".
И хорошо, что пришел Ливон. Ливон не похож ни на кого другого. И на охоте он
совершил такое, на что сам он, Торк, вряд ли решился бы. Для него, человека очень гордого,
признать первенство Ливона было нелегко. Возможно, кто-то иной на его месте и вовсе
возненавидел бы старшего сына Айвора и за этот подвиг, и за эту скромность. Но Торк как раз
и измерял свое уважение к людям подобными категориями. "Два друга, - думал он. - У меня
теперь есть целых два друга!"
Хотя говорить о Лиане он смог бы лишь с одним из них.
Но у этого одного, похоже, хватало своих проблем. Когда Торк нечаянно проговорился,
Дейв сразу решил: "Пройдусь немного, постараюсь взять себя в руки". Он поднялся с земли и
сказал:
- Посмотрю, пожалуй, как он там. И сразу вернусь.
Впрочем, особых усилий ему, чтобы взять себя в руки, не потребовалось. Так или иначе, в
сложившейся ситуации он, Дейв Мартынюк, ничего поделать не мог и решил просто
самоустраниться. Уйти с дороги, так сказать. Сжимая в руках топор и стараясь двигаться так же
бесшумно, как Торк, он пробирался по лесу к тому месту, где спал Табор. "Тут даже и думать
нечего, - сказал он себе. - Я же все равно завтра уезжаю".
Оказалось, он произнес это вслух. Испуганная ночная птица с шумом вспорхнула с ветки
у него над головой, изрядно его самого при этом напугав.
Табор, надо сказать, здорово спрятался. Торку, например, понадобился почти час, чтобы
найти его. Даже глядя прямо на это место, Дейв лишь с огромным трудом способен был
различить очертания человеческого тела в той низинке, где устроился на ночь Табор. Торк
объяснил Дейву, что мальчик сейчас должен крепко спать - шаман дал ему особое питье,
которое помогает открыть во сне душу и увидеть того, кто станет твоим тотемом.
Хороший мальчишка, думал Дейв. У него никогда не было младшего брата. Интересно,
как бы он повел себя, появись у него такой брат? Да уж, наверное, получше, чем Винс ведет
себя с ним, Дейвом. Нет, безусловно, лучше!
Он еще немного постоял там, убедился, что поблизости никакой опасности вроде бы нет,
и повернул обратно. Но, не чувствуя себя готовым возобновить разговор с друзьями, решил еще
прогуляться по роще.
Странно, но этой поляны он прежде не замечал и чуть не вышел прямо на нее, едва успев
вовремя остановиться в спасительной тени под деревьями. И сразу же настороженно присел,
стараясь пригнуться как можно ниже и вести себя как можно тише.
Посреди поляны было небольшое озерцо, отливавшее в лунном свете серебром. И трава,
сбрызнутая росой, тоже казалась посеребренной и вся сверкала. И, окруженный этим
сверкающим великолепием, на берегу озерца стоял, время от времени наклоняясь к воде,
великолепный взрослый олень.
Дейв невольно затаил дыхание и старался не шелохнуться. Все это бы
...Закладка в соц.сетях
