Жанр: Фантастика
Легенды Колмара 1. Эхо драконьих крыл
...отянет до утра, - рассеянно почесав голову, я
мысленно выругался, когда пальцы нащупали на затылке шишку. - Эта сука уже настолько
здорова, что запросто вырубила меня креслом, когда пыталась сбежать. Кадеран погрузил ее в
какой-то колдовской сон - она не проснется до тех пор, пока не будет все готово для проведения
ритуала.
- Хорошо, - нелепая рожа демонического посредника расплылась в склизкой улыбке, и у
меня создалось впечатление, будто Берис смеется надо мной.
- Магистр? - послышался с порога голос Кадерана. - Чего ты хочешь от меня?
- Я бы провел ритуал вместе с тобой, - ответил Берис. - Марик, оставь нас. Тебе слышать
этого не следует.
Я с радостью вышел. Мне всегда казалось довольно нудным заниматься всевозможными
мелочами, необходимыми для вызова демонов. Лучше уж предоставить это тем, кто находит в
этом интерес. Я принялся наблюдать за тем, как идет спасение складского сарая. К счастью, огонь
уничтожил очень мало мешков с листвой, поскольку я то и дело распоряжался переносить их на
корабль, но это оказалось досадной неприятностью и отвлекло моих охранников, что и позволило
этой Релле побеспокоить меня.
Я распорядился, чтобы ее доставили ко мне, собираясь задать ей хорошую взбучку за то, что
она вмешалась не в свое дело да к тому же еще скормила девчонке целый плод лансипа; однако в
конце концов я слегка смягчился, поскольку именно Релла вовремя обнаружила пожар, что и
позволило спасти большую часть хранившихся в сарае мешков. И все же с синяком под одним
глазом она выглядела слишком уж нелепо. Я исправил дело, поставив ей и под второй глаз такой
же синяк.
Ланен
День прошел для меня в каком-то кошмарном сне, в смешанной круговерти беспокойных
образов и видений; просыпаясь же, я чувствовала себя и того хуже.
Мне грезилось, будто я брожу где-то, заблудившись, пытаюсь убежать от преследующей
меня тьмы, но безуспешно, ибо движения мои невыносимо медленны; громко зову на помощь
Акора, ищу его в лесу и не нахожу. Я бежала куда-то, крича, что хочу поговорить с ним на Языке
Истины, только лишь на Языке Истины...
Но хуже, гораздо хуже был кошмар, являвшийся мне под конец. Мне казалось, будто я
просыпаюсь и обнаруживаю, что лежу на своей старой кровати в Хадронстеде, как всегда, в
полном одиночестве, и вновь целый мир отделяет меня от необыкновенно яркого сна, в котором я
только что видела истинных драконов. Я кричала, не слыша собственного крика, и желала смерти,
которая была бы намного добрее, чем это страшное пробуждение.
Затем я просыпалась по-настоящему, хотя разум мой все также был одурманен страшными
кошмарами, словно лишившими меня чего-то; открывая глаза, я видела перед собой тварь из
младшей породы демонов - рикти. Испугавшись, я вся напрягалась, тщетно пытаясь
освободиться, но опутывавшие меня толстые цепи были прочны и несокрушимы. Демон издавал
пронзительный, резкий крик, и появлялся Кадеран. Не помню, сколько раз это повторялось, но под
конец он, казалось, был чему-то удивлен. Каждый раз он произносил несколько слов обливая угли
какой-то жидкостью, и я вновь засыпала. И каждый раз, когда я проваливалась во тьму, последней
моей мыслью было то, что я должна прибегнуть к Языку Истины и воззвать к Акору.
Один раз во время моих видений мне показалось, будто я услышала голос Акора: он
спрашивал, все ли у меня хорошо, проснулась ли я или нет. Я пыталась ответить, позвать его на
помощь, но охвативший меня сон настолько сковал мой разум, что я едва могла припомнить свое
имя, не говоря уже о том, чтобы прибегнуть к Языку Истины.
Каждый раз я просыпалась ровно настолько, чтобы почувствовать ужас происходящего,
прежде чем рикти вновь издавал крик, Кадеран творил свои действия, и тьма вновь поглощала
меня...
Глава 14
РАКШАСЫ
Акхор
Днем я то и дело прислушивался к ней, но не получал ответа. Поначалу я не слишком
беспокоился. Разве я не услышал бы ее шепот, даже самый тихий? Я знал, что она обратится ко
мне, если я ей понадоблюсь; но меня удивляло, что она спит так долго, ведь исцеление, должно
быть, уже завершено.
Совет шел не очень хорошо, однако мы с Шикраром сделали все, что могли, и теперь дело
было за нашими сородичами. Им многое нужно было обсудить, и они не привыкли в подобных
случаях поступать опрометчиво. У меня не было иного выбора, кроме как вверить Совету наши с
Ланен судьбы.
Пока я ждал, когда они воззовут ко мне, чтобы обсудить что-то еще или вынести мне свое
решение, я предавался размышлению о Ветрах. На этот раз я не услышал никаких голосов, чему
был глубоко благодарен. Я позволил своей душе воспарить на крыльях Ветров, призвав мысли к
спокойствию и порядку, чтобы путь мой был ясно виден мне.
Не поймите меня превратно: я вовсе не был намерен безоговорочно принять волю Совета,
если бы, скажем, они потребовали лишить Ланен жизни, однако у меня было совсем немного
времени, чтобы найти какое-нибудь более приемлемое решение. Это оказалось труднее, чем я
предполагал, поскольку любой путь, похоже, означал в лучшем случае разрыв со своими
сородичами, изгнание - как для меня, так и для Ланен. Но я надеялся, что время поможет нам с
ней залечить эту рану.
На сердце у меня было тяжело, ибо я впервые по-настоящему задумался над тем, сколь
коротким будет жизненный путь моей возлюбленной. Я с легкостью мог бы прожить пятьдесят
лет в одиночестве, созерцая окружающий мир и размышляя. Многие из моих сородичей
проводили в уединении не меньше времени, и это даже доставляло им удовольствие.
Через пятьдесят лет, в лучшем случае, Ланен будет в преклонном возрасте. Скорее всего, уже
умрет... Из-за свойственного мне малодушия я не мог оставаться наедине с этой мыслью. Я
покинул свой чертог и отправился к Рубежу, чтобы поговорить с Кейдрой.
Он, разумеется, был преисполнен радости, которую не могли заглушить никакие
посторонние обязанности. Я сделал вид, что внимательно слушаю его, пока он распалялся передо
мной, гордясь за свою Миражэй и пребывая в полном восторге от того, что обрел наследника.
Если бы речь его была обращена только к этому, я бы вскоре утомился, однако он желал отдать
честь и Ланен - не будучи близко знаком с нею, он с жадностью принялся слушать меня; я
рассказывал ему о ней так, как не осмелился бы говорить больше ни с кем, даже с Шикраром.
Время шло, и вскоре день начал клониться к закату; я обнаружил, что взываю к ней все чаще
и, не получая ответа, все больше и больше волнуюсь. Неужели к этому времени она еще не
проснулась? С заходом солнца ветер переменился и начал дуть с юга, и в наползавших сумерках я
вдруг почуял поблизости от нас слабый запах гедри. Кейдра тоже почувствовал его, и мы оба
знали, что это не Ланен.
Через несколько мгновений в сумерках возле деревьев появилась чья-то фигура и,
оглянувшись по сторонам, заспешила к месту встреч. Это была женщина, оказавшаяся меньше и
смуглее моей дорогой возлюбленной, но двигалась она быстро и уверенно, несмотря на странно
изогнутое тело. От нее не несло ракшасами, но глаза ее казались какими-то странными.
Подойдя к нам на расстояние лежачего древесного ствола, она позвала громким шепотом:
- Акор! Акор! Страж, ты тут? Ланен сказала, что мне следует искать тебя здесь.
Я выжидал. Она заговорила очень быстро, и я чувствовал, что ее одолевает страх:
- Акор, мне нужно поговорить с тобой. Акор! - потом она пробормотала, словно про себя:
- Проклятье, как же двух других-то звать? Шикрэр вроде бы и Кэдра. Провалиться мне в
Преисподнюю! Акор! - вновь позвала она, громче. - Акор, разрази тебя гром, Ланен сказала мне
явиться сюда! Она в беде!
Сердце мое похолодело. Я тотчас же подступил к ней, нагнувшись как можно ближе, так что
моя голова оказалась у самого ее лица.
- В какой беде?
Она взвизгнула и отскочила. Я не хотел ее пугать, но что сделано, то сделано; к тому же мне
вдруг пришло в голову, что, подстегиваемая страхом передо мной, она постарается скорее
выложить мне свои вести.
Я слегка отстранился, но продолжал смотреть ей в лицо.
- Я не причиню тебе вреда, детище гедри. Вы с Ланен друзья?
- Да. А ты?
Я подивился ее смелости.
- Я - Акхор, царь Большого рода, - сказал я величаво. - И я отдам свою жизнь, если
понадобится, лишь бы защитить ее.
- Тогда сейчас самое время. Она в руках у Марика.
- Я-отнес ее к нему, чтобы он исцелил ее.
- Да, да, она уже вполне здорова. Но у него есть иные намерения насчет нее. Его
заклинатель демонов, этот Кадеран, чем-то ее опоил или околдовал - или еще что, не знаю. Я
видела ее: она прикована цепями в его хижине, а прямо перед ней, в каком-то локте от лица, -
демон! Насколько я разобрала, он просто торчит там и подает знаки, когда она просыпается. Я
слышала их разговор и совершенно уверена, что они готовят для нее кое-что похуже, когда станет
совсем темно.
Я содрогнулся, словно ко мне в душу проникли холодные зимние ветры. Было уже и так
почти темно.
Позади меня Кейдра негромко произнес, едва сдерживая гнев:
- Откуда тебе это известно? Туда что, всем открыт доступ, и каждому разрешается
смотреть?
- Святая Владычица, да неужели вы думаете, что мы все такие негодяи? - вопросила она с
ожесточением. Как все-таки быстро гедри сменяют страх на гнев! - Он держит ее взаперти: на
дверях засовы, на окнах ставни. Если бы прочие листосборцы узнали об этом, они бы с него или
шкуру спустили, или разбежались бы в ужасе. Я искала ее, поэтому и увидела ее - сквозь щель в
ставнях.
- Похоже, ты подвергаешь себя опасности, решившись явиться к нам, - сказал он более
сдержанно.
Ее голос тоже слегка подобрел, когда она ответила:
- Мне по сердцу эта девочка, и она верит вам, несмотря на все то, что с ней произошло.
Если кто-то и может помочь ей противостоять демонам, это наверняка вы. Легенды гласят, что вы,
драконы, заклятые враги ракшасов.
Я молчал из-за опасения, что в гневе могу опалить всю землю. Пламень бушевал во мне при
мысли, что моя возлюбленная находится в окружении ракшасов. Припав к земле, я попытался
говорить с посланницей сквозь зубы:
- Как твое имя? - вопросил я.
- Ланен называет меня Реллой.
- Благодарю тебя за твои вести, Релла. Где то место, где ее держат в плену?
Она объяснила мне направление, хотя я мало что понял; но, хвала Ветрам, место это было
неподалеку.
- Ты останься здесь, с Кейдрой, - сказал я. - Думаю, для тебя будет небезопасно
находиться там.
Взмыв в ночное небо, я мысленно обратился к Кейдре: "Сообщи Шикрару, куда и зачем я
отправился, и защищай эту Реллу - как от ее сородичей, так и от наших. Именем моим призови
Идай из Родильной бухты, если, конечно, у Миражэй все хорошо. В этом безумии, боюсь, она мне
понадобится. Я ворочусь вместе со своей милой, как только смогу".
"О могучие Ветры, - молился я, пока летел, - пусть мои слова сбудутся!"
Марик
Хижина охранников немыслимо преобразилась. Больше всего она напоминала мне теперь ту
тайную комнату, принадлежавшую первому представительству моей купеческой гильдии в
Илларе, где мы с Берисом создали Дальновидец, ставший причиной всей моей боли.
Я утроил охрану, строго наказав всем шестерым не подпускать никого к хижине ближе, чем
на тридцать шагов, и самим тоже держаться подальше. Моя собственная хижина находилась более
чем в полусотне шагов, и мне оставалось лишь надеяться, что ей никак не повредят наши
действия. А то потом в ней будет невозможно спать.
Кадеран весь день, с самого рассвета, занимался приготовлениями: творил охранные знаки,
всевозможные сдерживающие заклинания и тому подобное как внутри хижины, так и снаружи,
вокруг нее. Раз девчонка владеет бессловесной речью, нам может не поздоровиться, вздумай она
проснуться до того, как мы закончим подношение. Так что он готовился обстоятельно. Сама
девчонка весь день просидела в кресле - обмякшая, прикованная цепями к стене. Стерегущий ее
рикти, устроившись у нее на коленях, не смыкал глаз - едва она порывалась прийти в себя, как
Кадеран вновь погружал ее в сон своими чарами.
По его совету я надел Кольцо семи кругов.
Кадеран соорудил небольшой деревянный алтарь, воспользовавшись обычным столом,
который за последние несколько дней он покрыл магической резьбой. Я сразу же узнал семь
кругов Преисподней; однако символы, находившиеся за пределами самого большого круга, были
мне совершенно не знакомы. Едва я взглянул на них, мне показалось, словно они трепещут, -
должно быть, из-за неровного света зажженных свечей. На полу вокруг алтаря были изображены
мелом еще семь кругов, призванных сдерживать демона.
На алтаре стояло семь свечей, коротких и приземистых, размещенных по краям вырезанных
на столешнице знаков на равном расстоянии друг от друга. На углу стоял кубок, с которым я
познакомился чуть раньше, когда Кадеран взял у меня кровь, чтобы наполнить его; рядом лежал
жезл и стояла большая чаша, наполненная отборнейшими листьями лансипа. В центре находилась
круглая жаровня, на которой громоздилась куча углей. Я удивился тому, что они все еще были
черными; но стоило Кадерану произнести пару слов, сопроводив их неким жестом, как угли сами
собой запылали. Спустя несколько мгновений они сделались багряно-красными и уже казались
мне множеством злобных, пронизывающих насквозь глаз.
- Солнце уже зашло, ночь приближается, - сказал он. - Начнем.
Пошарив в мешочке у себя на поясе, он что-то бросил на угли. С удивлением я почуял запах
тлеющего лансипа. По хижине разнеслось редкое благоухание, само прикосновение блаженства;
однако в следующий же миг по приказу Кадерана аромат обернулся зловонием. Он рассмеялся.
- Как они все рвутся к лансипу! - сказал он, и голос его потряс меня.
Обычно высокий и тонкий, сейчас он сделался намного ниже, грубее, приобретя какое-то
жестокое могущество. Казалось даже, что по маленькой комнатушке разносится эхо.
Потом он принялся нараспев читать заклинание, и ровный его голос звучал низко и глухо.
Все время, пока он читал, руки его выводили в воздухе всевозможные символы (пару из них я
узнал: они были высечены на алтаре), и он то и дело проводил руками над зажженными свечами.
Поначалу я решил было, что мне показалось, но вскоре стало ясно, что комнату и в самом деле
словно окутывает пелена тумана. Даже воздух загустел, сделался спертым, будто в хижине
набилось много народу. Дышать стало тяжело.
Не менее тяжело было сосредоточиться. Слова заклинания оказались знакомы мне: уже
несколько дней Кадеран твердил их вслух, чтобы заучить наизусть. Однако теперь он выговаривал
слова несколько медленнее: раз за разом ему становилось все труднее произносить их. Язык у него
то и дело заплетался, и каждую его запинку приветствовали языки пламени, словно чей-то разум
только и ждал, когда он ошибется. Заключительным его словам предшествовало несколько долгих
пауз, но в конце концов он сумел произнести все заклинание полностью, испустив вместе с
последним словом глубокий вздох облегчения. Взяв с алтаря жезл, он дотронулся им поочередно
до каждого символа.
- Явись, темный Владыка, к тебе взывают! Повелитель ракшасов Третьей Преисподней, я
заклинаю тебя кругом, символом, жертвой - я заставляю тебя явиться. Повелеваю тебе своей
властью, повелеваю тебе этими знаками, повелеваю тебе подношением крови... - при этих словах
он вылил на угли черную жидкость из маленького кубка, отчего раздалось зловонное шипение, -
и лансипа... - он высыпал на жаровню содержимое чаши, - ...явиться сюда! Призываю тебя
собственным могуществом, призываю тебя могуществом Малиора, магистра шестого круга, и,
дабы явился ты и подчинился моей воле, называю я имя твое!
Имя, которое я услышал, представляло собой дикую последовательность каких-то мычаний,
щелкающих звуков и вскриков - без сомнений, так могло звучать лишь имя демона. Кадеран
заранее предупредил меня, чтобы я целый день постился, и теперь, когда при этих чудовищных
звуках меня так и норовило выворотить наизнанку, из меня не исторглось ничего, кроме желчи,
которую я предусмотрительно собрал в платок. Даже мне известно, что в присутствии демонов
опасно оставлять столь явные внутренние выделения.
Подняв глаза, я увидел, что плотный воздух начал явственно сгущаться над алтарем.
Появившиеся очертания конечностей казались на удивление изящными и ладными, но, узрев
силуэт головы, я вновь потянулся за платком.
Когда фигура сделалась более четкой, можно было подумать, будто видишь перед собой
прекрасный мужской торс и руки, хотя кожа была темно-красной, испещренной черными
полосами; но над всем этим возвышалась голова, принадлежащая существу из кошмара.
Множество глаз и ртов, расставленных в полнейшем беспорядке вокруг каких-то бугров разной
величины, - вот то, что венчало толстую шею. Когда демон заговорил, от дыхания его повеяло
зловонием гниющего мяса, а голос казался безжизненным, словно говорила сама смерть.
- Узрите меня, глупцы, я явился, - произнес демон. - Никто не может вызвать повелителя
Третьей Преисподней и остаться в живых. Умрите же в муках!
При этих словах ближайший к Кадерану рот распахнулся в десять раз шире, чем был, явив
ряды кинжалоподобных зубов, и тварь потянулась к заклинателю.
Не говоря ни слова, Кадеран отклонился назад, и ракшас, к моему изумлению, обнаружил,
что не может миновать круги, высеченные на алтаре вокруг жаровни. Нападение было
предотвращено, словно он ударился о стену, хотя на пути у него не было ничего, кроме воздуха.
Он зашелся душераздирающим воплем, от которого внутри у меня все перевернулось, и принялся
колотить по невидимой преграде, но это ни к чему не привело.
- Ты отнимаешь у меня время, - произнес Кадеран спокойно. - Видишь, грозный
повелитель, ты вызван и скован заклятием. У тебя есть выбор.
Вопли внезапно оборвались, точно их и не было.
- Ради чего же ты, жалкий смертный, вызвал меня, не убоявшись ужасного конца? -
спросил демон тем же безжизненным голосом, что и прежде.
- Узри, повелитель, - произнес Кадеран и подал мне знак.
Я подошел к стене и разомкнул цепи, опутывавшие девчонку.
Перекинув ее руку себе через шею, я поднял ее на ноги и потащил к демону, словно
обещанную невесту.
- Вот плоть и кровь Марика Гундарского; договор был скреплен и жертва обещана давно -
когда она была еще во чреве матери. Мы хотим уплатить за Дальновидец, чтобы боль оставила
Марика.
- Пусть она огласит ритуал, - сказала тварь.
- Жертва сопротивляется. Я бы предпочел, чтобы ты сделал это сам.
- Разбуди ее, глупец! Она должна явить свою волю, прежде чем подчиниться чужой.
Я опустил ее, поставив на ноги, и негромко прошептал ей:
- Ланен. Ланен, проснись.
Мне стыдно признаваться в подобной слабости, но в тот миг я колебался. Она была
настолько близко: такая молодая и сильная - моя дочь, единственный мой ребенок, моя плоть и
кровь...
Но тут боль, которой прокляли меня демоны, боль, которая преследовала меня с самого ее
рождения, пронзила мне внутренности сильнейшим приступом, и я снова пришел в себя.
Я почувствовал, что она обрела опору и стоит самостоятельно. Поднеся руки к лицу, она
принялась протирать глаза.
- Где я? - проговорила она с трудом. Потом подняла взгляд и сразу все поняла.
- Не-е-ет! - завизжала она что было мочи и попыталась оттолкнуть меня.
Ланен
С таким же успехом я могла бы бороться с драконом. Теперь я была бессильна против
Марика и почувствовала в его сутулом теле силу, равную своей. Я ничего не могла сделать...
Мне нужна истинная речь, только истинная речь... "Акор! Спаси меня!" - завопила я
одновременно и мысленно, и вслух каждой частицей своего существа. Голос мой оказался
настолько пронзительным, что я сама испугалась.
Последовала короткая пауза, во время которой Кадеран рассмеялся, а демон, стоявший
передо мной, потянулся вперед; но в следующее же мгновение все заглушил громоподобный рев.
Доносился он снаружи.
Акхор
Я обезумел. Мне не удавалось найти ее. Мой народ способен чуять ракшасов, если они
поблизости, и запах этот явственно доносился со стороны лагеря, становясь все сильнее, но тут
внезапно пропал. Я не мог отыскать то место, о котором говорила мне Релла, не мог найти свою
любимую, хотя мой внутренний огонь знал, что ей угрожает смертельная опасность. Я летал
кругами по всему лагерю - потерянный, беснующийся...
И тут крик ее разорвал ночь, окровавив мне сердце, и я стрелой помчался вниз, к постройке,
мимо которой пролетал полсотни раз. Приземлившись, я издал рев, испуская огонь из пасти, ибо
увидел, что меня окружают рикти. Я бы даже рассмеялся, если б ужас Ланен все еще не звенел у
меня в мозгу. Своим огнем я без усилий сметал с пути всех рикти, были ли они на земле или
висели в воздухе, сжигал все символы, бледно начертанные тут и там. Но тварей было много, и
дело затягивалось.
У меня не было времени.
"Ланен, я здесь, я иду!" - выкрикнул я, раскидывая рикти по сторонам, расчищая себе
дорогу.
Голос ее донесся до моего разума тихим шепотом: "Скорее, Акор, иначе будет поздно!"
Ланен
Несмотря на то, что он явился на помощь, я-то все еще находилась возле алтаря, и, хотя
отчаянно сопротивлялась железной хватке Марика, тот безжалостно подтолкнул меня к демону.
- Прими ее, грозный повелитель, прими скорее жертву. Владыка драконов свирепствует
поблизости, намереваясь помешать тебе заполучить ее.
- Этого не будет, - ответил мертвый голос. - Иди сюда, жертва, - потребовал демон,
протягивая ко мне свои багрово-черные ручищи.
Марик выпустил меня, и я попробовала было отскочить, но тварь схватила меня за плечо.
Я пыталась кричать, вырываться... Но я была лишена и воли, и голоса - лишь слабая
искорка моего существа все еще теплилась во мне.
- Тебя принесли в жертву, - сказало существо. - Теперь ты...
"Ланен, я здесь, я иду!" Собрав последние остатки сил, я выкрикнула: "Скорее, Акор, иначе
будет поздно!" Голос мой был подобен шепоту.
- ...принадлежишь мне, - закончила тварь, и красная пелена затмила мне взор.
Треск ломаемых бревен за моей спиной потряс меня даже здесь, в этом холодном, гибельном
месте. Я по-прежнему была лишена воли, но по шуму и внезапному дуновению воздуха поняла,
что стены за моей спиной более не существовало. Кадеран и Марик обернулись. Марик завопил и
сорвался с места. Кадеран оказался сдержаннее - он обратился к демону, хотя Акор, проломив в
стене дыру, теперь расширял ее, чтобы проникнуть внутрь.
- Жертва будет принесена позже. Ценой, что была заплачена, повелеваю тебе: уничтожь
предводителя кантри!
И у меня на глазах Кадеран исчез.
Тварь, казалось, не произнесла ни слова, но в следующий миг силы вновь вернулись ко мне.
Я выбежала из круга, миновав Акора: он протискивался в узкий пролом, дыша жаром и выставив
перед демоном свои острые, подобно кинжалам, когти. Я знала, что единственное, чем я могу
помочь ему в этой схватке, - это убраться с дороги.
Потом я поняла, что Акор имел в виду, называя ракшасов заклятыми врагами.
Демон увеличился в размерах и возвышался теперь над уровнем крыши, которую Акор снес.
Величиною он был уже почти с Акора, хотя его по-прежнему сдерживали начертанные Кадераном
круги. Акор без колебаний бросился в бой. Он дыхнул на демона огнем, опалив ему тулово и
голову, и вонзил в него когти сразу обеих передних лап, оставляя на теле твари глубокие борозды.
Демон плюнул в него, и его ядовитая слюна оставила широкий след на серебристой броне;
вытянув вперед свои обожженные и изодранные в кровь ручищи, он схватил Акора у основания
шеи и стал сжимать пальцы...
Акхор
Своими лапами он едва не лишил меня дыхания, но даже в этот миг я вознес хвалу Ветрам за
то, что демоны столь безмозглы. Ухвати он меня за горло под нижней челюстью, дело могло бы
обернуться гораздо хуже; но наши длинные шеи к тому же еще и очень гибки - я не давал ему
дотянуться до своей головы. Отклонившись назад, я втянул в себя, сколько смог, воздуха, и
извергнул мощный сноп пламени прямо ему в морду. Огонь охватил его, и, пока он таким образом
был ненадолго выведен из строя, я изогнул шею вбок и впился зубами ему в загривок - раз,
другой. Еще, еще. Кровь его жгла мне язык, а невыносимый ее привкус чуть было не заставил
меня остановиться. Чуть было.
Ему тоже удалось несколько раз цапнуть меня; но мощные челюсти, которыми одарили нас
Ветры, созданы именно для подобных схваток. Пылающая голова слетела с плеч; тварь издала
протяжный вопль и исчезла. Остались лишь темные пятна на земле, где прокатилась голова, и в
хижине, где демона сдерживали колдовские заклятия.
Я дочиста выжег все следы и спалил дотла все, что оставалось от | постройки. Наблюдая, как
огонь поглощает бревенчатые стены, я! услышал за спиной тихий голос:
- Акор, ты ранен?
Это была Ланен.
Ланен
Мне было страшно обращаться к нему. Я была охвачена трепетом. Наконец набравшись
смелости что-нибудь сказать, я не могла подумать ни о чем другом, кроме его ран.
- Они не причиняют мне боли, милая. Впрочем, подожди-ка, - сказал он и принялся
очищать свои раны огнем. - Ну вот. Готово.
Меня начало трясти от всего пережитого, но я кое-как сумела осмотреться. Удивляться было
нечему: шум и пламя привлекли целую толпу. Они не осмеливались подойти слишком близко;
наконец один из них набрался смелости и заговорил - похоже, это был один из Мариковых
охранников.
- Что произошло? - он обращался ко мне.
Я рассмеялась. Перед ними стоит это чудо, это существо из легенд, а он обращается ко мне!
Лучше всего было рассказать им всю правду. Если Марик до сих пор жив, у него, по крайней мере,
отныне будет не слишком много друзей.
- Марик с Кадераном вызвали старшего демона, повелителя ракшасов, и меня собирались
отдать ему. Драконы ("Прости, Акор, но им понятно лишь это слово") не терпят на своем острове
демонов. Страж уничтожил его.
- Будет тебе, - сказал Акор и спокойно обратился к людям: - Нет нужды бояться. Я
избавил и вас, и свой народ от чудовищного зла. Я не причиню вам вреда.
"Давай оставим их, милая, - обратился он ко мне на Языке Истины. - Кажется, твой народ
готов к дружбе не больше, чем мой. Полетишь ли ты со мной?"
"Сердце мое только этого и желает, - ответи
...Поділитися у соцмережах
