Жанр: Фантастика
Легенды Колмара 1. Эхо драконьих крыл
....
До сих пор нам везло. Зима на время отступила, оставляя нам чистое, безоблачное утро;
однако воздух был все таким же холодным, и я заметила, что Акор начал покрываться гусиной
кожей - там, где тело его не было прикрыто моим плащом.
Вариен. Изменившийся.
- Мы должны зайти внутрь или отыскать другое место, где было бы тепло, - сказала я
Шикрару и Идай. - Думаю, нам следует вернуться к той пещере Акора, что находится возле
чертога Совета. Там мы смогли бы себе хоть чем-то помочь: я бы сама сходила на корабль и
разыскала для него одежду, - говоря это, я вдруг подумала: "А что, если корабль уже ушел?"
Внезапно это обрело для меня важное значение. - И еще мы оба нуждаемся в пище, - добавила
я, ибо вновь чувствовала голод. - Не окажете ли вы вдвоем нам честь и не отнесете ли нас туда?
Они без колебаний согласились. От мяса, что минувшей ночью принес мне Шикрар, я
отрезала большой кусок, поскольку знала, что мне - нам - оно еще понадобится, когда мы
прибудем в чертоги Акора. Здесь нам делать больше было нечего - Шикрар с Идай осторожно
взяли нас в свои огромные лапы, и мы оторвались от земли.
Я рассудила, что это был последний мой полет. Я смотрела, как внизу проносится залитая
солнцем поверхность земли, расстилающаяся изумительно разнообразным ковром лесов и полей,
и старалась наслаждаться самим ощущением полета при свете дня, пока еще могла; однако тело
мое предъявляло иные требования, и они были сильнее. Прижавшись поплотнее к Идай,
осторожно заключавшей меня в своих когтистых объятиях, я понимала, что сейчас мне не о чем
беспокоиться; мои утомившиеся глаза сами собой закрылись, и я уснула.
Идай разбудила меня, когда мы подлетели к чертогам Акора, сказав, что Совет вновь
собирается в Большом гроте. Однако я не в силах была сейчас думать о подобных вещах. Тело мое
настойчиво требовало иного. Тепло, еда и сон - вот все, о чем я могла помыслить. Разумеется,
воспоминания об этих моментах у меня большей частью отсутствуют, ибо после всех пережитых
горестей, радостей и Удивлений у меня совсем не осталось сил.
Я знаю, что Шикрар насобирал топлива и разжег в чертогах Акора неистовый костер, чтобы
мы с Вариеном могли согреться. Разрезав привезенное с собой мясо на более мелкие части, я
нанизала их на палку и принялась поджаривать над огнем. Казалось, они жарились целую
вечность; когда же наконец мы принялись за них, вкус их показался мне просто божественным.
Это было первой трапезой Вариена; мне было интересно, как он к ней отнесся, но я была слишком
утомлена, чтобы расспрашивать его об этом, да и он чувствовал себя так же. Покончив с мясом,
мы улеглись поближе к огню, обратившись друг к другу лицом (нас разделяло пламя костра), и
уснули. Больше я ничего не помню, пока через несколько часов нас не разбудил Шикрар.
Глава 19
СЛОВО ВЕТРОВ
Ланен
Когда Шикрар разбудил нас, уже перевалило за полдень. Идай все время охраняла нас и
поддерживала огонь, а Шикрар и Кейдра отнесли самоцветы Потерянных, вместе с камнем
Ришкаана, в Чертог душ, с благоговением водрузив их на законное место. Сейчас он извинился за
то, что побеспокоил, но сообщил, что нас вызывают на Совет, а также что есть новости от Реллы, о
чем он позабыл сразу рассказать. Я лишь потом узнала от Акора, насколько необычно это для
кантри - позабыть что-нибудь, пусть даже незначительное.
Я с усилием поднялась на ноги и обнаружила, что не могу оторвать взгляда от Акора, - нетнет,
теперь он был Вариеном! - мне до сих пор не верилось в это, и я все еще не представляла, за
что же мы с ним удостоены такой милости. Очень много времени потребовалось, чтобы я наконец
научилась смотреть на него без благоговейного трепета.
Нанизав остатки мяса на вертел, я принялась поджаривать его, а Идай отправилась на Совет,
чтобы поведать им своими словами обо всем, что с нами произошло. Мы побыстрому поели.
Утолить жажду мы смогли родниковой водой, однако я не сумела сдержать улыбки: мы пили ее из
грубых и тяжелых золотых сосудов, которые Идаи приспособила для наших нужд, памятуя, как
мне приходилось вставать на колени, чтобы напиться из озера. Таким кубкам позавидовали бы и
короли.
Шикрар рассказал нам, что Релла говорила с Кейдрой этим утром. Было похоже, что капитан
корабля намеревался как можно скорее отправиться в обратный путь. Кейдра попросил ее убедить
хозяина задержаться еще всего лишь на день, и она ответила, что попробует. Я пожалела, что она
не владеет Языком Истины, начав немного понимать то чувство неудовлетворенности, которое
испытывают кантри при общении с моим народом.
Наконец Вариен поднялся.
- Ладно. Нам пора. Отправимся на Совет, и пусть они увидят воочию кем я стал, - сказал
он. - Я все еще не слишком полагаюсь на эти две ноги, Ланен. Ты должна оказать мне
поддержку.
- Я думала, мы уже все решили насчет этого, - ответила я с улыбкой. - Но сперва дай-ка
я приведу тебя в более подобающий вид.
Два разреза для рук, быстро проделанных ножом, мой пояс сверху - и Вариен, казалось,
был облачен уже не в плащ, а в своеобразную наспех скроенную поддевку.
- А теперь, милый, - сказала я, положив его руку себе на плечо и обняв за талию, - давай
выступим на Совете еще раз. - Я повернулась к нему, его восхитительное лицо находилось в
нескольких дюймах от меня, и улыбнулась. - Не представляю, что я буду им говорить, но, быть
может, им и не понадобятся мои слова.
- Постой, у меня для тебя тоже есть кое-что... Вариен, - произнес робко Шикрар. Он
протянул Вариену грубо сработанный венец с проемом на одной стороне. - Я сделал это, пока ты
спал. Я подумал... Твой самоцвет... Быть может, если тебя увидят с ним, это будет меньшим
потрясением.
Глаза Вариена расширились.
Я вытащила зеленый камень из сумки и передала его Шикрару. Он соскреб с пола немного
золота и раскалил его своим дыханием, пока оно не начало пылать, затем раскатал его в плоскую
ленту, концы которой скрепил вместе, - получилось кольцо размером с самоцвет. Взяв своими
огромными когтями камень, он поместил его внутрь кольца, приглаживая выступающие края
золота сверху и снизу, и, наконец, присоединил оправленный в золото самоцвет к венцу с
помощью своего огня.
Мне страстно хотелось помочь ему, я бы одолжила ему свои ловкие тонкие пальцы взамен на
его огромные неуклюжие когти; но даже обладай я возможностью работать с полурасплавленным
золотом, я бы не посмела. Такой подарок должна создавать лишь одна пара рук, какими бы
неприспособленными они ни были для подобной работы. Закончив, Шикрар охладил свое
творение в ручье, что протекал в углу чертога.
Оправа камня была грубой, но сидел он прочно. Шикрар с поклоном преподнес свой дар
Вариену, который при этом нежно отстранил меня, желая стоять на ногах самостоятельно. С
благоговением он принял венец, взяв в обе руки. Подняв его, чтобы надеть на голову, он вдруг
замер, охваченный каким-то врожденным священным чувством.
Потом посмотрел на Шикрара.
- От тебя, драгоценный друг мой Шикрар, принимаю я дар этот и благодарю тебя за такую
честь, - он быстро, наверное, чтобы не упасть, поклонился, после чего повернулся ко мне. -
Тебе, Ланен, сердце мое, я вверяю его.
Я не раздумывала ни мгновения. Взяв из его рук эту грубую корону, я высоко подняла ее и
негромко произнесла:
- Во имя Ветров и Владычицы, - и водрузила венец ему на голову.
Теперь самоцвет вновь украшал его чело, обрамленный серебристыми волосами, -
прекрасный и до боли знакомый.
Больше слов не было. Вместе мы вышли из пещеры, вокруг все было залито золотистым
светом угасающего дня, и направились к чертогу Совета.
Вариен
Никогда с тех пор не приходилось мне делать ничего более сложного, чем в тот раз, когда я
шел сквозь расступившиеся ряды сородичей к возвышению у дальней стены Большого грота. Идай
уже обо всем им рассказала, вслед за ней и Шикрар добавил свое слово. И что бы вы думали? Все
были в полнейшем изумлении и с недоверием глазели на происходящее, храня полное молчание.
Разве можно было найти какие-то слова, предусмотренные на подобный случай?
Неуклюже вскарабкавшись на плоское возвышение, я встал, поддерживаемый Ланен. То, что
раньше казалось мне небольшим выступом, теперь стало для меня настоящим препятствием, и я
потратил немало усилий, прежде чем сумел преодолеть его. Я стоял, пошатываясь, перед своими
сородичами, а души присутствующих были обращены к прошлому. Мне было видно, что все они
охвачены горем из-за кончины Ришкаана; и все же по древней привычке они продолжали тянуться
к своему царю - ко мне, стоявшему сейчас перед ними в облике маленького, беспомощного
гедри, словно к надежному укрытию во время суровой зимы. Большинство из них выражали своим
видом Удивление, некоторые - Недоверие, пусть временное. Но надо всем этим, подобно
весенней зеленоватой дымке, едва улавливался тончайший намек на что-то, очень напоминающее
Надежду.
Я не знал, что сказать. Прежде я боялся, что вместе со своим драконьим обликом утратил и
способность к Языку Истины, однако сейчас самоцвет моей души сиял там, где ему и должно
было сиять. Чтобы сородичи смогли услышать меня, мне пришлось тщательно собраться с
мыслями, словно совсем юному малышу. Мое новое тело не было приспособлено к подобному,
однако, к своей вящей радости, я обнаружил, что по-прежнему владею Языком Истины.
"Родичи, приветствую вас любовью вашего царя!" - произнес я.
Речь моя была размашистой, и меня слышали все; не оставалось сомнений, что это самый
настоящий Язык Истины - разум мой оставался прежним, слегка лишь ослабев. Все же я понял,
почему Ланен не очень охотно прибегала к мысленному общению, если могла обойтись без него.
Едва я заговорил таким образом, как у меня сейчас же разболелась голова, и боль, похоже, грозила
усилиться. Тем не менее я знал, что лишь такой способ разговора сможет их убедить.
"Я - душа, которую вы знали как Акхора, Серебряного царя. Родичи, я стою перед вами,
преображенный до неузнаваемости, и не могу сказать, как и почему это произошло, ибо и сам не
ведаю. Любовь моя и забота к вам нисколько не изменились, однако волею Ветров я перерожден
теперь в подобие человека и отныне должен жить как человек. Я возвращаю вам царский сан,
коим вы наградили меня давным-давно, и желаю, чтобы вы избрали на эту должность иного
достойного.
Я же более не государь Акхор - я стал человеком с именем Вариен. Моя участь, каковой бы
она ни была, в ваших руках; но я прошу вас, ради давней любви: пощадите мою возлюбленную -
Ланен, Маранову дочерь".
Я оперся на Ланен - силы мои были на исходе, ибо Язык Истины причинял мне слишком
много боли.
Этого было достаточно. Более сказать было нечего.
Ланен
Я поддерживала его и ждала. Больше ничего не оставалось делать.
Мне казалось, что молчание тянется целую вечность. Напряженность воздуха давила меня,
словно тяжелая туча, а время ползло невыносимо медленно. Каждый вздох мне казался часом, а в
голове у меня одна за другой проносились разнообразные страшные развязки этой безумной затеи
богов, и каждая следующая казалась еще хуже предыдущей; меня уже начало охватывать
недоумение, а молчание все тянулось, не нарушаемое ничем, и я все еще дышала.
Наконец я стала думать, что они, быть может, уже пресытились смертью и разрушением и не
желают больше причинять нам вреда. Я не могла сказать с полной уверенностью, но тем не менее
среди самых разных их проявлений я не заметила ничего, похожего на Осуждение. Скорее,
присутствовало нечто противоположное.
Надежда?
И тут я поняла, словно сама Владычица открыла мне глаза, что из-за кражи самоцветов
Потерянных и смерти Ришкаана их сердца были скованы болью, как и наши с Вариеном. Я поняла,
что лишь в Потерянных видели они свое будущее, не надеясь больше ни на какие иные перемены.
Спасение душ их сородичей, давшееся столь дорогой ценой, стало спасением и для Рода; и теперь
наша надежда стала их надеждой - ею был Вариен, что стоял сейчас перед ними на двух ногах, в
грубом черном плаще и с плохо сидевшей короной на голове.
И все их стремление стало подобным моему собственному - соприкоснуться с извечным
иным, дав ему место в своих сердцах.
Наконец молчание было прервано единственным голосом, подобным пению небес, звонким
и восторженно-ликующим, который выкрикнул:
- Слава государю Вариену! Слава царю!
И две сотни голосов с певучим звоном присоединились к первому, возносясь ввысь в
изумленном ликовании:
- Слава государю Вариену! Слава царю!
И царь смиренно встал перед ними на колени.
Потом эта музыка голосов сменилась знакомой мне тишиной, но даже в этой тишине до меня
по-прежнему доносилось пение - неистовое и удивительно проникновенное, выразительное и
обнадеживающе радостное.
Вариен
Я и не мечтал о подобном. Когда они выкрикивали мое имя, я понимал, что не могу поистине
быть для них царем, но благословенный гул их приветствий потряс меня. Когда вновь наступила
тишина, я с помощью Ланен поднялся и поклонился им, как это принято у гедри. Я вновь
попытался заговорить на кантриасарикхе, ибо возвращение Языка Истины позволяло надеяться и
на большее, однако язык мой и челюсти явили лишь некое смехотворное подобие подлинных
звуков. Тогда я вновь сосредоточился, не обращая внимания на боль, которую причиняла мне
истинная речь.
"Дорогие мои сородичи, я сохраню память об этом моменте до самой своей смерти и всегда
буду лелеять ее в своем сердце. Мы все помудрели, а Слово Ветров скрепило печатью нынешнюю
нашу просвещенность. Но я не оставлю вас без царя. Меня удручает, что я даже не могу говорить
с вами на кантриасарикхе. Если вы, ради давней любви, согласитесь принять мое мнение, то я
хочу предложить, чтобы вместо меня отныне правил Хадрэйшикрар".
- Он Хранитель душ, государь Вариен, - откликнулась с почтением Эриансс. - Ты
требуешь слишком многого от него одного.
"Воистину, Эриансс, ты права, но именно поэтому я уже все обдумал. Я бы хотел просить
Шикрара передать должность Хранителя душ своему сыну Кейдре, который уже явил в себе
способности к Вызову предков, - к тому же он давно глубоко Уважаем всеми нами".
Последовало молчание, которое в конце концов нарушил сам Шикрар, прибегнув к Языку
Истины:
"Это сложные вопросы, и им должно будет уделить много времени и немало размышлений.
Пока же, если Совет не против, я останусь тем, кто я сейчас, и буду руководить прениями на
правах Старейшего, что само по себе не подлежит обсуждению, - ослышалось несколько
смешков. - В любом случае, и государь Вариен, и госпожа Ланен должны вскоре покинуть нас,
чтобы отправиться на восток вместе с остальными гедришакримами. Обсудил ли Совет Слово
Ветров, касающееся Ланен, Марановой дочери?"
Ланен
Я почему-то даже не задумывалась о том, что моя участь может оказаться иной, чем участь
Вариена. На миг сердце мое ушло в пятки.
"Ветры явили свою волю, Шикрар, и мы не смеем пренебрегать ею, - услышала я
мысленный голос и с удивлением поверну, лась к Идай. - Она возлюбленная нашего государя, и
ради нее Ветры даровали ему новую жизнь в облике гедришакрима. Разве мы можем противиться
Слову Ветров? Я убеждена, что нам следует оказать ей почет как возлюбленной Вариена и
отправить их вместе к ее сородичам".
Я затаила дыхание. После довольно продолжительного молчания Шикрар произнес:
"Не желает ли кто-нибудь возразить?"
Все молчали. Повернувшись ко мне, Шикрар поклонился - чудесным волнообразным
движением своей длинной шеи.
- Будь счастлива, госпожа Ланен, и да пребудет на тебе благословение кантришакримов, -
произнес он вслух на моем языке.
"Я благодарю вас всех, о народ моего возлюбленного, - обратилась я к ним, наконец-то
переведя дух. - Никогда еще ни один из моих сородичей не удостаивался подобной чести, и ни
одно благословение не было столь драгоценным, - я повернулась к Идай, и на глазах у меня
готовы были выступить слезы. - Тебе же, госпожа, я хочу сказать, что никогда еще не рождалась
более благородная душа, чем твоя".
"Будь и ты столь же благородна в любви своей к тому, кто некогда был Акхором, Ланен,
Маранова дочерь, ибо тебе сейчас предстоит любить его за нас обеих, - эти ее слова
предназначались для меня одной, и торжественность ее речи была подобна скрепляющей печати,
великому благословению. - И помни, что Языку Истины расстояние не помеха. Случись тебе
нуждаться в моем участии, я к твоим услугам".
"Я поняла тебя, госпожа, - ответила я с поклоном. - Я запомню".
Вариен
Я стоял на возвышении, как бывало раньше сотни раз, и пристально всматривался в глаза
сородичей. Я прекрасно знал, что мне уже не суждено предстать перед ними когда-нибудь вновь.
"Счастья вам, родичи мои, - сказал я, стараясь скрыть грусть, что норовила проявить себя
даже в Языке Истины. - Процветайте и здравствуйте. И не оставляйте попыток вернуть
Потерянных - я тоже буду продолжать стремиться к этому. О мой народ, мои родичи, знайте, что
любовь того, кто был вашим царем, останется с вами навечно. Именем Ветров, сородичи, я
прощаюсь с вами".
В последний раз поклонившись, я осторожно сошел с возвышения. Без поддержки я
медленно прошел меж расступившихся рядов; по пути оглядывая каждого поочередно, - и, минуя
длинный темный коридор, вышел наконец под звездное небо.
ЛАНЕН СКИТАЛИЦА
Кейдра
Весть о том, что государь Акхор жив, в каком бы обличий он ни был, залечила горестную
рану, что образовалась у меня в душе с известием о его кончине; я был вне себя от радости. Когда
отец поведал мне об окончательном решении Совета, я был поражен, и в сердце моем наконец-то
зародилась надежда на свой народ. На закате, когда госпожа Релла вновь явилась к Рубежу, я
тотчас же ответил на ее зов; на сердце у меня было чудно и восторженно-беззаботно.
- Кейдра, сынок, - сказала Релла, - капитан корабля не собирается ждать ее вечно. Он
отплывает на рассвете, и все тут. Я старалась уговорить его, как могла, даже предложила
вернуться насобирать еще лансипу, но они все перепуганы до смерти и не вернутся сюда из-за
страха перед драконами.
Она так выделила последнее слово, что я рассмеялся.
- Да-да, я знаю, почему ты смеешься. Но помяни мое слово: ежели она не явится до
рассвета, они уплывут без нее - как пить дать!
- Благодарю тебя, госпожа Релла, и осмелюсь попросить тебя кое о чем. Госпожа Ланен
интересовалась, может ли она поговорить с тобой. Ты согласна отправиться к ней?
Она посмотрела на меня, и вид ее показался мне несколько необычным. В ее проявлении
словно угадывалось какое-то недоверие.
- А ты вернешь меня сюда вовремя, а? Что бы там ни было у нее на уме, но я-то намерена
оставаться на корабле, когда он отчалит от острова.
- Даю тебе слово, госпожа, - ответил я с поклоном. - Отправишься ли ты пешком или же
мне понести тебя на крыльях Ветра?
Глаза у нее расширились.
- А что, ты можешь меня взять с собой и взлететь? - насколько я мог судить, мое
предложение пришлось ей весьма по душе. - А как? Мне что, нужно будет сесть, где и раньше?
- Нет, госпожа. Правда, я носил так Ланен, но только из-за крайней необходимости; у меня
до сих пор от этого болит шея. Если ты позволишь, я возьму тебя.
У меня было странное ощущение, когда я посадил ее к себе в пригоршню. Веса ее я почти не
замечал, хотя чувство равновесия у меня сразу же нарушилось. И то, что я при этом почувствовал,
оказалось для меня неожиданностью.
Как столь новый и неслыханный доселе шаг мог казаться мне вполне привычным и
правильным?
Релла
Хоть меня и ужаснуло это его предложение, но разве могла я упустить такую возможность?
- Ладно, - сказала я, и он сгреб меня в свои когти. Как ни странно, я чувствовала себя
вполне неплохо. - А теперь что?
- Возьмись за меня и держись крепче, - сказал он.
Не успела я ухватиться, как он сиганул в воздух. Это было и лучше, и в то же время хуже
моей прежней поездки, когда он сломя голову несся по лесу, а мы с Ланен сидели у него на шее.
Сейчас мне было до одурения боязно, но я просто упивалась полетом, намертво вцепившись в его
лапищи, пока мы опять не приземлились. Мне казалось, что я дитя, у которого только что сбылась
самая заветная мечта. Только слишком уж быстро все закончилось, даже обидно стало.
Мы сели напротив входа в пещеру. Ему пришлось выпустить меня, прежде чем усесться на
землю самому. В глубине мерцал огонь, и когда мы вошли, я сразу же узнала это место: это была
та самая пещера, в которой я уже была. Там я увидела Шикрара: и на плече у него красовалась
золотая нашлепка, поблескивавшая в свете костра; с ним был еще один дракон, которого я тоже
узнала: я видела его на месте битвы.
Кейдра
- Они еще не явились, госпожа, но скоро будут здесь, - сказал я Релле.
- А кого мы еще ждем? - спросила она. - Не думаю, что тут поместится много драконов.
Я не ответил ей, ибо от удивления не мог произнести ни слова: у входа появилась госпожа
Ланен, а на руку ей опирался... Во имя Ветров, я узнал его взгляд! Я слышал решение Совета,
однако сам еще не видел его.
Это был Акхор в облике человека.
Ланен
Я с удивлением увидела, что нас ожидает Релла. Она выглядела немного озадаченной,
насколько это вообще могло быть ей свойственно.
- Кто ты, господин? - спросила она, глядя на Вариена.
Она говорила своим истинным голосом, в котором почти не чувствовалось северного
выговора. Казалось, она внутренне чувствует то благоговение, что окружало Вариена, к тому же
на голове у него все еще оставался венец, сделанный Шикраром.
- Релла, рад тебя здесь видеть. Меня зовут Вариен, - ответил он просто. - Давай же,
подойди к огню и обогрейся.
Она осторожно приблизилась, переводя взгляд то на меня, то на него.
- Кейдра сказал, что ты желаешь меня видеть, - выговорила она наконец, заставив себя
остановить взгляд на мне. - Чего ты хочешь? Я пришла сказать тебе, что корабль отплывает
завтра на рассвете, и им все равно, если кого-то на борту не будет.
- Я боялась, что так и случится, - сказала я. - Я собиралась попросить тебя раздобыть
немного запасной одежды из корабельных запасов. Но, похоже, времени на это у нас совсем нет.
Я повернулась к Вариену. Мне страшно не хотелось этого говорить, но деваться было
некуда.
- Дорогой мой, ты сумеешь перенести столь скорое отплытие? Я надеялась, что можно
будет убедить судовладельца остаться здесь подольше, пока ты не привыкнешь к... ко всему, но,
похоже, что он не собирается никого выслушивать.
Вариен
- Что же мы им скажем, Ланен? - спросил я. Я заметил, что начинаю впадать в
бессмысленный гнев из-за обстоятельств, вынуждавших нас отправиться в путь так рано; у меня
даже не было времени научиться как следует стоять на своих двух ногах. - Ты думала о том, как
мы объясним им мое появление?
- Я бы вообще не стала ничего объяснять, - произнесла Релла обычным голосом. - Им и
не обязательно знать. А если будут выпытывать, намекнешь им, что вы под защитой драконов.
Больше они не станут приставать, можешь не сомневаться, - добавила она.
- Ты думаешь, что этого будет достаточно? - спросил я.
На мгновение она задумалась, но тут Ланен рассмеялась и захлопала в ладоши.
- Да! - она повернулась к Идай, Шикрару и Кейдре; лицо ее сияло. - Друзья мои, не
согласитесь ли вы пронести нас на крыльях Ветра в последний раз? Но не сейчас. На рассвете. Ах,
Акор, они не посмеют даже заикнуться о наших покровителях, если те сами доставят нас на
корабль!
Я рассмеялся вместе с ней.
- Да, это правда. Но тогда путешествие может показаться нам долгим и молчаливым.
- Нет, ты их еще не знаешь! Вот погоди, им понадобится столько рабочих рук, что и не
хватит. Очень скоро мы с тобой это увидим.
"Посмотрите, что с госпожой?" - обратился к нам Кейдра на Языке Истины.
Ланен
Мы с Вариеном обернулись и увидели, что Релла сидит на полу, а лицо у нее белое как
полотно.
- Акор? Ты назвала его Акором? Так звали того огромного и серебристого, я помню, -
пробормотала она себе под нос. - Но он же не может быть Акором? Акор - дракон, и он был при
смерти вчера, после битвы, я знаю, что он...
- Релла, я оговорилась. Это Вариен, - сказала я, смутившись. Я даже не заметила того, что
слетело у меня с языка. - Разве он может быть Акором?
- А разве может человек, которого я раньше никогда не видела, взять да появиться ни с того
ни с сего в драконьих землях? - спросила она решительно, после чего опять забормотала с
исступлением: - Не может быть, они убивают всех, кто пересечет Рубеж, только ты да я. О,
благословенная Шиа! Ты ведь не с корабля - стало быть, ты или появился из ничего, или жил все
эти годы с драконами. Иного быть не может.
- Мы позвали тебя сюда, ибо подумали, что ты заслуживаешь того, чтобы все тебе
объяснить, после всего, что ты сделала, - сказал Вариен ласково. Я изумилась его терпеливости.
- Не волнуйся, Ланен. Я знаю, к какому соглашению мы с тобою пришли, однако, думаю, лишь
правда удовлетворит госпожу Реллу. Он опустился перед ней на колени и мягко произнес: - Это
правда, я тот, кто был Акхором. Не спрашивай меня, как со мною случилось это превращение, ибо
я и сам не ведаю. Просто прими это, как есть. Я поплыву с вами.
Релла кивнула, не переставая таращить глаза. Вариен вновь повернулся ко мне.
- Думаю, ты нашла верный путь, Ланен. Вы не против, друзья мои? - спросил он у кантри,
и все трое выразили свое согласие.
Больше особо делать было нечего; и все же я настояла еще кое на чем. Кейдре пришлось
соскрести со стен Акорова чертога довольно много кхаадиша. Я сложила его подле себя, оставив
до утра: там я намеревалась завернуть его в свой суконник, прежде чем нас доставят на корабль. В
одной рубашке мне будет холодновато, но это совсем ненадолго. По моей просьбе Вариен
позволил выделить немного кхаадиша и Релле - ей достался кусок размером с кулак.
К этому времени она была уже настолько вне себя от увиденного, что просто поблагодарила
его, спрятав золото в свою сумку.
Была поздняя ночь, и хотя Релла, несмотря на все свое потрясение, чувствовала себя
прекрасно, мы с Вариеном едва держались на ногах. Шикрар пообещал разбудить нас с рассветом.
Подбросив в
...Поділитися у соцмережах
