Жанр: Фантастика
Шаман всея Руси 2. Родина слонов
...лся в панораму
сражения. По всем законам военной психологии хазары, столкнувшись с незнакомой системой
обороны и понеся значительные потери, должны были обратиться в бегство. Вот тут-то и
надлежало ударить, чтобы окончательно добить противника. Но бегства не произошло. Откудато
появились десять всадников и еще один - с лисьим хвостом на шлеме. Те, что без хвоста,
спешились примерно в стрелище от славянских укреплений и принялась пускать горящие
стрелы, а хвостатый разъезжал на белом скакуне и, вероятно, давал распоряжения. Рубеж, на
котором расположились всадники, был недосягаем для арбалетов. Хазарские же луки без труда
достреливали до позиций людинов. Поредевшие тысячи отошли к стрелкам, спешились и также
занялись поджигательством.
Вскоре вдоль брустверов взметнулось пламя, повалил дым...
Степан перевел взгляд на западный край поля, туда, где возвышались хазарские боевые
слоны, и вздрогнул. Один из гигантов отделился от группы животных и помчался за всадником
прямо ко рву. Слон затрубил, и два других животных припустили за ним.
- Поджигай, - тихо проговорил Белбородко.
Кудряш ткнул пылающим факелом в люк, давая сигнал к атаке. Наверху вспыхнул костер.
Степан похлопал Рабиндраната по передней ноге и, когда слон опустился на колени, залез
в башню. Едва упала стена землянки, как Степан вывел Рабиндраната из укрытия и направил
наперерез хазарским слонам.
Сказать-то Ахыс сказал, что загонит слона в славянскую нору, но как это сделать? Три
гиганта мирно доедали трупы и ни малейшей охоты к боевым действиям не выказывали.
Ахыс усмехнулся. Сытый слон - плохой воин. Теперь их нипочем не заставишь идти на
врага, если только...
Вожак, на котором восседал слоновожатый - Умар, - едва завидев всадника,
недовольно затряс башкой и затрубил. Два других слона также не выказывали покорности, они
взревели и принялись давить ногами головы покойников. Ахыс брезгливо поморщился. Ну что
за скоты!
- Эй, - крикнул он Умару, - следуй за мной. Слоновожатый, по обыкновению
напившись кумыса, едва ворочал языком:
- За-а-ачем идти, ра-а-азве ты не видишь - поб-б-беда!
Слон оторвал у какого-то людина руку и принялся с аппетитом жевать. Ахыс подъехал к
животине поближе (но так, чтобы та ненароком не схватила его) и, скорчив противную рожу,
затрубил, передразнивая гиганта. От такой наглости слон перестал жевать и с недоумением
взглянул на всадника.
- Ты не слон, ты гора дерьма! - закричал Ахыс и издал губами противный звук.
Слон склонил голову набок и несколько раз взмахнул ушами. Ахыс обломал у стрелы
наконечник, выстрелил ему в хобот и показал язык. Глаза слона налились кровью, он взревел и
побежал на Ахыса. А тот бросился наутек... Вернее, к славянскому рву, в который должен был
провалиться слон.
С холмов в тыл хазарам спускались боевые слоны. Шли они неспешно и плавно,
величественно неся свои огромные тела. Славянские гиганты были раза в полтора крупнее
любого из хазарских, кроме того, у славянских имелась густая шерсть, и их было раз в пять
больше. И еще эти слоны не трубили, а жутко выли и рычали. На спинах у тварей не было
башен, погонщики тоже отсутствовали. Это говорило о том, что слоны сами знают, что делать.
Не иначе куябский колдун заколдовал их.
Арачын прекрасно знал, что за огромная сила скрывается даже в одном слоне, что же
говорить о полутора десятках. Но он не знал, что славянские слоны деревянные, и вместо ног у
них - колеса, а внутри - хитроумный механизм с шестеренками, ремнями и рычагами.
Людины крутят рычаги, вращаются колеса, и слон ползет вперед.
- О Всемогущий Тенгри, ты то даруешь удачу, то грозишь гибелью, - шептал Арачын.
- Разве я не приносил тебе богатые жертвы, разве я не благодарил тебя достойно за твои
милости?
На серьезную молитву не было времени, и Арачын ограничился угрозами: если Тенгри не
одумается, то хазарин разожжет костер, который достанет до небес, и дом Тенгри загорится.
Шаманы остались в обозе, и Арачын не узнал, как отнеслось божество к подобной
перспективе. Посылать за сведущими людьми уже не было времени. Обгоняя слонов, прямо на
хазар неслась латная конница.
Арачын выхватил саблю и увлек воинов в сечу.
- Вот все у тебя не как у людей, - ворчал Радож, стряхивая с меча хазарскую кровь, - и
бой-то не бой, и сеча не сеча. Позор один. Ты зачем хазарину глаза мечом повыкалывал да
отпустил? Прямо как дите малое!
Кудряш поравнялся со стариком, подбоченился:
- А я, шоб татей застращать.
- Тьфу ты, - плюнул Радож, - чего их стращать-то, вона, верещат, как свиньи
недорезанные. Бить их надоть, а не стращать! И людинам помочь бы не худо, а тебе, хлопче,
забава одна.
- А шо им помогать-то? - лыбился Кудряш. - Глянь, гарно как машут. Любо-дорого.
Словно косари на поле.
- Да где ты видел, чтоб косари топорами махали, - бросил через плечо Алатор, терзая
хлипкого вида недруга. Варяг рубил хазарина, как рубят дрова - крякал, эхал и время от
времени отирал со лба пот. Наконец, разметав недругу щит, с криком опустил меч на голову. Та
раскололась березовой чуркой.
Деревянные слоны, скатившиеся с холмов, были "с сюрпризом" - в них сидели людины,
вооруженные длинными крючьями, топорами и рогатинами. Прорезав конницу, слоны
выкатились хазарам в тыл, и из них посыпались бойцы.
- Шо им помогать-то, ишь, хазарву стаскивают, - не унимался Кудряш, рубясь с
хазарином, навалившимся сзади. Ради озорства Кудряш умудрился усесться на коня задом
наперед. Время от времени, когда тать откатывал, Кудряш задирал хвост скакуну и орал
непристойности.
- Ох, выдрать бы тя, хлопче, - рычал Радож, - за дела твои срамные.
- Тю! - Кудряш ловко вскочил на круп своего скакуна и обрушил меч на несчастного
хазарина. - Напужали ежа голым задом...
Рубить хазарина было уже бесполезно - конопатый парень сунул в татя рогатиной,
проткнув горло. Хазарин забулькал, пуская кровавые пузыри.
- Негде мне, молодцу, развернуться, - плюнул Кудряш, - негде удалью потешиться.
И накинулся на следующего врага. Опять не успел прикончить! Едва разохотился, как
тать был стащен с седла и забит на земле.
Пешие воины действовали тройками и очень слаженно. Крючник стаскивал всадника с
седла, причем не абы как, а норовя уцепиться за горло. Когда тот валился на землю,
вооруженный рогатиной людин делал короткий выпад, целя под кольчужную юбку. Хазарин
орал (причем фальцетом), но недолго - обладатель топора пресекал его мучения ударом по
голове.
Постепенно людины перемешались с конными кметями, и хазарам пришлось совсем
тяжко. Тот, кто чудом избегал крюка и удара по голове, неминуемо схлестывался со славянским
всадником. Но как только это происходило, появлялись пехотинцы и лезли со своими крюками
и рогатинами.
Любомир рубился сразу с двумя - поворачивал скакуна и сам вертелся, как ерш на
сковородке. То принимал саблю на щит, то отмахивался мечом. Любомиров скакун то и дело
схватывался с вражьими - кусал за шеи, бил копытами. Рядом возник Чуек, неловко ткнул
рогатиной в татя. Тот отбил ее ободом щита и едва не протянул Чуйка саблей.
- Чего один лезешь, - заорал Любомир, - где остальные?
- Посекли.
Чуек нацелился на хазарского скакуна и... получив копытом в грудь, с удивленной
физиономией сел на пятую точку. Хазарин замахнулся... Мгновенье - и парень отправится к
праотцам.
- Я ж, как Гридька, в отроки хотел, - простонал Чуек.
Любомир наехал на конника, спешился, тут же вскочил на хазарского коня позади
всадника. И вместе с хазарином повалился на землю. Тот даже не сообразил, что произошло -
рукоятью меча Любомир проломил ему лоб. Второй тать уже мчал на Любомира. Но тот
извернулся кошкой и бросился на всадника. Ударил коня щитом в морду. Знатно ударил -
конь заржал, вскинулся и принялся бить передними ногами, хазарин на мгновенье растерялся...
Кудряш подскакал откуда-то сбоку, и голова Любомирова противника запрыгала по траве.
- Хоть с этим повезло, - воскликнул кметь, - князю подсобил в сече, будет, что
порассказать.
Любомир, козырьком прислонив кисть ко лбу, взглянул против солнца. Туда, где
находились укрепления людинов. Тянуло дымом - хазары подожгли-таки траву.
- Поднажмем, хлопцы, - Любомир вскочил в седло, - не то посекут наших.
Трава, высушенная солнцем, пылала, арбалетные расчеты обдавало жаром. Невозможно
было не то что стрелять - дышать. Легкие забивал едкий дым, глаза слезились, но вылезать
было нельзя - хазарские лучники знали свое дело. Те из славян, кто не выдержал, уже
отправились в светлый Ирий.
Судислав же туда не спешил.
- Отсидимся, - ворчал десятник, закрываясь рукавом рубахи, - трава не лес -
прогорит быстро.
Людины кашляли, задыхаясь.
- Мочи нет, - стонал Рябчик, - може, вылезем, огородимся щитами.
- Пока ты огораживаться будешь, тебя, как куропатку, подстрелят.
Судислав решил крепко: наверх не пойдет и своих не пустит. Вон уже и огонь вроде
поубавился.
Хазары крутились в отдалении, на рожон не лезли.
- Ну шо, выкурили нас, косоглазые? - крикнул Судислав. - На-ка, выкуси!
Огонь вскоре умер. Но зато появилось кое-что похуже - хазарский боевой слон...
Судислав не мог взять в толк, каким образом в сорока шагах от них возникла ушастая
тварь. И почему вбок от нее уходит хазарский всадник, а зверь несется вперед? И почему в
какой-нибудь четверти стрелища от бруствера Рабиндранат сражается с двумя хазарскими
слонами, откуда он вообще взялся?
Разобраться, что к чему, десятник не успел. С жутким ревом слон провалился в ров и,
тряся башкой, пошел на людинов. Глаза зверя были налиты кровью, хобот раскачивался из
стороны в сторону, а изо рта бежала пена. Лучники, сидящие в башне, принялись осыпать
славян стрелами.
- Мама, - прошептал Рябчик.
Людины побросали самострелы и стали пятиться, ощетинившись рогатинами.
Первый из хазарских слонов уже свирепствовал в траншее. Два других были в половине
стрелища.
Рабиндранат бежал наперерез недругам, массивные ноги ступали мягко, уверенно и очень
быстро. Но и хазарские элефанты не стояли на месте. Расстояние до преследуемых сокращалось
едва заметно. Не успеть!
Того единственного слона, что уже попал в траншею, было довольно, чтобы посеять
панику. Что же будет, когда и эти два окажутся там? Степану представилось, как вражеские
слоны проваливаются в ров, бегут по нему, сметая все на своем пути. Пронзают бивнями
славян, затаптывают, хватают хоботом и швыряют о землю... Нет, этого допустить нельзя!
Внезапно Рабиндранат издал боевой клич, тот самый, которым самца вызывают на
поединок. Хазарские слоны замедлили бег, остановились, принялись озираться в поисках
противника. Рабиндранат взревел снова. Судя по всему, то, что он сказал, слонам не
понравилось - раскачиваясь, они двинули на Рабиндраната. Лучники, сидящие в башнях,
выпускали стрелы. Степан снарядил арбалет, примерился и сшиб одного из стрелков. Второй,
прежде чем расстаться с жизнью, успел выстрелить еще раз. Стрела вонзилась в щит,
прикрывающий грудь Рабиндраната, не причинив слону вреда.
Хазарские гиганты были прикрыты попонами. Тот, что левее, - зеленой, а другой -
желтой. Рабы-погонщики, прикованные к башням, хотели избежать схватки и молотили слонов
длинными палками. Видимо, погонщики надоели животным. Слон, что в зеленой попоне,
подошел к товарищу, просунул хобот в башню и, пошуровав там, выдернул седока и хряснул
оземь. Слон в желтом одеянии ответил добром на добро - расправился с погонщиком друга
тем же способом.
Рабиндранат гордо вскинул хобот и затрубил. Битва титанов началась!
Хазарские слоны медленно пошли вокруг Рабиндраната, тот поворачивался бивнями то к
одному, то к другому, ожидая нападения.
Слон в зеленой попоне бросился первым. Рабиндранат встретил нападающего "лоб в лоб".
Недруг взревел, и Рабиндранат ткнул хоботом, к которому был прилажен меч, в пасть
"хазарину". Тот от неожиданности мотнулся в сторону, раскрываясь.
- Молодчина! - крикнул Степан. - Добивай гада!
Но добить не удалось - слон в желтой попоне в ярости набросился на Рабиндраната,
защищая товарища. Элефанты сшиблись, разошлись и вновь налетели друг на друга. На всю
округу разносился рев взбешенных животных. Слоны вставали на дыбы и дрались передними
ногами, нанося страшные удары. Гиганты с ненавистью смотрели в глаза друг другу, выискивая
слабину в противнике. Если один из них дрогнет, второй сразу поймет это...
Обладатель зеленой попоны, пуская кровавую пену, внезапно кинулся на обидчика и
ударил бивнями в бок. Кольчуга Рабиндраната обагрилась кровью. Слон пошатнулся, но устоял
на ногах.
- Получи, сволочь! - заорал Степан, нажимая на спусковой крючок арбалета.
Арбалетный болт пригвоздил хобот "зеленого" к нижней губе. Слон в ужасе отпрянул.
Рабиндранат победно затрубил, вздыбился и обрушил передние ноги на голову неудачника.
Слон закатил глаза и грянулся оземь, подняв клубы пыли. Но и Рабиндранату не повезло -
"желтый" вонзил бивни в его грудь и сбил с ног...
Белбородко выбрался из башни. Как раз вовремя. "Хазарин" обрушился на Рабиндраната
всем телом, примерно как борец реслинга на другого реслингиста, и хрупкое сооружение, в
котором сидел Белбородко, разлетелось в щепки.
Белбородко вскочил, подобрал кем-то из людинов брошенную рогатину и пошел на
"желтого"... Но тут раздался душераздирающий рев, и "хазарин" забился в агонии.
Рабиндранат напряг последние силы и поднялся, сбросив с себя "желтого". Железный
шип, укрепленный на передней ноге Степанова питомца, был весь в крови. Этот шип и спас
слона.
Белбородко подошел к элефанту, погладил по хоботу:
- Ты выдержишь, приятель. Только не сдавайся.
Рабиндранат кивнул и начал медленно оседать...
Разъяренный боевой слон посеял панику. Страх бежал впереди него. Людины стали
покидать стрелковые позиции. Хазарские всадники, завидев врага, с визгом помчались в атаку.
На стрелков понеслась лишь часть конницы - с холмов уже ударили засадные дружины. Но
кметей было значительно меньше, чем хазар, и те вполне могли действовать на два фронта.
Людины пытались отстреливаться, но и хазары отвечали - посылая на скаку стрелы,
убили многих, еще не начав рубку.
"Не уберег людинов, - стучало в голове Степана, - так хоть поквитаюсь с ушастой
тварью!"
Сжав до белых пальцев рогатину, Степан бросился к траншее. Слоновья спина маячила
совсем рядом, лишь чуть-чуть возвышаясь над бруствером. Еще немного, и он прикончит
хоботастого.
Стрела, задев шлем, отлетела и впилась в землю. Бил лучник, засевший в слоновьей
башне. "Снайпер хренов", - ругнулся Степан и бросился за поросший мхом валун.
"Положение хуже некуда, - подытожил Степан, - позади хазарские конники, впереди
стрелок ворошиловский, так его!"
Со стороны Куяба вдруг раздался заливистый лай. Степан выглянул и, едва не получив
стрелу промеж глаз, вновь привалился к валуну. Прямиком к слону неслась собачья стая.
Впереди пламенел Лисок.
Лисок пролаял что-то на своем языке, и лохматая псина прыгнула в башню, за ней еще
штуки три. Раздались отчаянные крики и рычание. Степан выскочил из-за укрытия, бросился к
слону.
Слон, не соображая, что происходит, крутил башкой и бился о стену, аж земля осыпалась.
Погонщику уже перегрызли горло, лучник же все еще трепыхался. Лисок был недоволен
проволочкой - сердито рычал, подгоняя слуг.
Но вот и мучения лучника закончились. Псы подняли окровавленные морды и ощерились.
Лисок залился лаем, и псы, расправившиеся с "экипажем", спрыгнули со слоновьей спины.
Оставшаяся часть стаи во главе с Лиском перемахнула через слона. Псы растянулись цепью и с
жутким воем помчались навстречу хазарской коннице.
Степан прыгнул в башню, слон взревел и принялся крушить траншею. Едва удерживаясь
на ногах, Белбородко добрался до шеи гиганта и вонзил рогатину под основание черепа.
Со слоном было покончено. Сеча же только разгоралась... Всадники накатили на людинов.
- К арбалетам, к арбалетам, мать вашу! - орал Степан, но голос его тонул в грохоте
битвы.
Выхватив из ножен, что были прилажены за спиной, два меча, Степан бросился в кровавое
месиво.
Скачка пьянила темника, заставляла бешено стучать сердце. Скоро он утолит жажду
мести, расплатится сполна за бесчестье. Темник повыпускает славянам кишки. О, как
насладится он смертью людинов!
Конная лава с визгом накатила на славян, завязла, смешавшись с людинами. Воины
врубились в толпу, полетели кровавые брызги. Десятки глоток зашлись в предсмертном крике.
Темник с оттягом ударил саблей, развалил русоволосую голову надвое. Другой славянин
попытался достать темника рогатиной. Глупец, он нашел свою смерть. Темник отбил
наконечник и полоснул людина по горлу. Здоровенный мужик прыгнул на лошадь, схватил
темника за пояс и попытался стащить. Темник изрезал руки людину, стряхнул вопящего и
пришпорил коня, не желая возиться с приговоренным. Калеку добьют другие, а он займется
противником посерьезней.
И этот противник ловко управлялся двумя мечами. Вокруг воина образовалась гора
трупов. Ирсубай засмеялся, он был доволен. Победить такого врага - большой почет.
К мечнику подскакал Ахыс. Попытался срезать славянина стрелой, но тот отбил ее и
навалился на хазарина. Ударил коня мечом промеж ушей и, когда тот завалился набок, развалил
голову Ахысу.
"Какой воин!" - восхитился Ирсубай.
Степан был перемазан кровью, что упырь. Кольчуга, лицо, руки, даже порты - все залито
красной и липкой жижей. Орудуя двумя мечами (спасибо за науку Филиппу), он рубился с
холодной решимостью. Одним мечом по шее коню, другим - хазарину, коню... хазарину...
опять коню...
Почти под два метра ростом, Степан был вровень со всадниками. Маленькие хазары на
невеликих лошадках представлялись карликами по сравнению с ним. Впрочем, карликами
злобными и весьма агрессивными, как раз такими, какие заслуживают смерти.
Встретив несущегося скакуна перекрестьем мечей, Степан сомкнул "ножницы"... Бедняга
конь забулькал, давясь кровью, взбрыкнул задними ногами и завалился набок. Хазарин
высвободил ноги из стремян, соскочил с седла.
Степан осклабился. Ослепительно белые зубы выглядели зловеще среди красных от
вражеской крови бороды и лица. Хазарин что-то заверещал и бочком-бочком... Рубить татя
было одно удовольствие: левой-правой-левой-пра... Попав под удар левой, пострадала сабля,
разломившись надвое, затем вместо одной целой головы у недруга появилось две половинных.
Ирсубай упал и задергал руками.
- Отмучился, гад, - рыкнул Степан.
Рядом рубился Жеребяка, в трех шагах от него весело махал обоюдоострым колом
Василек. У грим подрубал хазарским скакунам ноги боевым топором, а Вихраст добивал
всадников рогатиной.
Людины опомнились от недавнего шока, принялись действовать сообща, как учили.
Повсюду раздавались команды десятников и сотников. По двое, по трое людины набрасывались
на верховых. Пока один калечил коня (долго пришлось Степану повозиться в мирное время,
чтобы убедить: конь на поле брани такой же враг, как и человек), другие стаскивали всадника.
Более сотни людинов размотали закрученные вокруг пояса сети и стали набрасывать их на
врагов. Те барахтались в снастях, как огромные рыбины. И как рыбин же, их нанизывали,
только не на остроги, а на рогатины.
Многие орудовали боевыми кистенями. Увесистые биты перехлестывали через щиты,
проламывали хазарам лбы, выбивали зубы, плющили носы...
Левой-правой-левой-правой... Пока Степан охаживал врага, другой, визжа, прыгнул на
плечи Белбородко и вознамерился перерезать горло. Степан выпустил один из мечей и,
перехватив руку хазарина, упал на спину. Хазарин противно хрустнул и обмяк. На всякий
случай Степан подстраховался, врезав локтем чуть выше носа. От такого удара кости черепа
вдавливаются в мозг... Теперь точно не встанет.
Этот-то не встал. Зато недобитый тать, свешиваясь с седла, орудовал саблей. Парировать
клинок в "положении лежа" было крайне неудобно, и пару раз хазарин задел Степана по руке.
Белбородко начал терять терпение, но вдруг просвистел кистень, и тать откинулся в седле. В
прямом и переносном смысле.
- Не так бить надоть, - раздался знакомый голос, - хто ж так бьеть? Руки-то, небось,
из дупы у тя, Меркул.
- Бурьян, ты?! - воскликнул Белбородко, поднимаясь и подбирая мечи.
- Он самый, - буркнул мужик.
- Опять отпрыска поучаешь?
- Дык, тудыть его растудыть... - плюнул Бурьян. - Вона, как надоть!
Бурьян отмахнул сплеча, и бита врезалась аккурат подскакавшему татю в глаз. Око
расплющилось, и хазарин дико заорал, хватаясь за изувеченное место. Мужик вновь взмахнул
кистенем, на сей раз лишив нападника передних зубов.
- Ниче, ниче, - ворчал Бурьян, - ща утихомирится.
С третьей попытки удалось проломить висок и хазарин таки затих.
Поняв, что показал не тот пример, Бурьян зло выругался и заявил:
- Рабиндраната я продешевил, Стяпан.
- Чего это? - возмутился Белбородко, выполнив очередной прием "левой-правой" и
умертвив еще одного татя вместе с конем.
- Больно уж полезна животина, как я погляжу...
На хазар бежал боевой слон. Вот он ворвался в сечу и принялся истреблять. Кони
шарахались, переставая слушаться седоков, метались по полю. Рабиндранат поддевал бивнями
скакунов, рубил мечом всадников. Людины, привычные к Рабиндранату, не сторонились слона,
знали - своих не тронет. Хазары дрогнули, начали выводить коней из сечи...
Степан прорубился к слону, и тот, заметив его, встал на колени, чтобы Белбородко влез на
спину.
- Вовремя ты оклемался.
Слон качнул головой, то ли соглашаясь, то ли по своим соображениям.
Вооружившись очередной рогатиной, Белбородко уселся на гиганта. От башни осталось
одно лишь донце, и Степан чувствовал себя мишенью. Хорошо, что нападникам было не до
стрельбы - в таком месиве лучнику попросту ткнули бы под ребра чем-нибудь опасным для
здоровья - и вся недолга. Времени у хазар осталось лишь на то, чтобы драпать.
Около траншей людины одолевали - живых конников почти не осталось. А вот в
стрелище от укреплений сеча ярилась вовсю.
- Пособим нашим, - закричал Степан и погнал Рабиндраната вперед, туда, где шла
отчаянная рубка.
Людины, прикончив последних татей, бросились за ним.
Арачыну казалось, что сражается он не с людьми, а с бушующим морем. Волны
накрывали, обдавая кровавыми брызгами, откатывали и вновь бросались в атаку. Он перестал
различать врагов, вернее, они превратились в одно многоголовое, многорукое чудовище.
Бесчисленные бородатые, угрюмые лица плыли перед глазами, мелькали сабли, топоры,
рогатины, крюки... Сотни глоток заходились в крике. Сотни глаз со звериной ненавистью
впивались в него.
И он рубил, рубил остервенело, без жалости и без устали. Он рассекал вихрастые затылки,
выпускал кишки, отворял вены на жилистых шеях, обрубал кисти рук... Смерть шла бок о бок с
Арачыном, и лисий хвост на его шлеме колыхался, как знамя ее.
Но сколько ни свистела сабля, полян не становилось меньше. Море не обмелеет, как ни
черпай из него.
На место упавшего становились другие. Руки, ноги, лица... Как же яростно палило солнце,
как застил глаза пот...
Когда воины теряют веру в победу, полководца ждет поражение. А его воины потеряли
веру. Тому способствовали окружение и славянский боевой слон. Настоящий!
Славяне ударили в спину, когда их никто не ждал, и учинили резню. Немногие дрались с
тем же отчаяньем, что и Арачын. В глазах всадников читалась безнадежность - такие глаза у
тех, кто приговорен к смерти.
Все еще звенело оружие, лилась полянская кровь, летели Полянские головы, но исход
битвы был предрешен. Действуя "всем миром", людины рубились, будто поле косили -
деловито и без суеты. То и дело раздавались резкие выкрики - десятники и сотники отдавали
команды, которым людины беспрекословно подчинялись. Поляне умирали, но выполняли
приказ.
Арачын принял на щит рогатину, бросил коня вбок и располосовал людину висок. Кровь
заструилась алой змейкой, полянин закатил глаза и упал. Второй тут же занял его место.
Арачын с трудом увернулся от крюка, наехал на людина, сбил под копыта, протянул саблей...
Выдалась малая передышка, и Арачын огляделся. Всюду возвышались груды трупов -
человеческих и конских. Смерть творила кровавую жатву. Меж воинов носились псы, с
утробным рычанием набрасывались на всадников. Людское море накатывало на верховых и...
смыкалось над ними. Островки сопротивления таяли. Вот исчез один хазарин, второй, третий...
и в той стороне, куда смотрел Арачын, не осталось никого из своих. Лишь сотни кудлатых
голов.
К Арачыну подлетела собака и повисла на ноге. Пришлось наотмашь ударить саблей, и то
отрубленная башка осталась висеть на прокушенной икре степняка.
- Проклятое место, - простонал Арачын, избавляясь от страшной добычи.
Нескольким хазарам чудом удалось выбраться из толпы людинов. Воины помчали прочь с
поля битвы. Но за ними тут же погнались славянские конники, настигли и изрубили. Со всеми
беглецами происходило одно и то же. Кмети не лезли в сечу, предоставив людинам "черную
работу", но убивали всякого, кто вырывался из сечи, - пленных не брали.
Воля хазар была сломлена. Арачыну казалось, будто воины попросту позволяют себя
убивать. Их били мечами, рогатинами, топорами, кистенями, боевыми колами.
Позади Арачына раздался жуткий рев. Хазарин обернулся. Боевой слон шел на него. Конь,
почуяв слоновий запах, заржал, шарахнулся в сторону... Арачын спешился и отпустил скакуна.
Пусть живет...
"Что ж, - подумал Арачын, - если суждено погибнуть, надо погибнуть с честью".
Но погиб он не с честью, а вполне бесславно. Слон затрубил, стремительно подался
вперед и ударил Арачына бивнями. Хазарин даже не успел взмахнуть саблей. Он повалился на
спину, хватая ртом воздух. Слон, не долго думая, топнул ногой, и Арачына не стало.
"Кто к ним со слоном придет, тот от слона и погибнет!" - подумал он напоследок и
отправился в мир иной.
А Рабиндранат... Рабиндранат огляделся. Врагов не осталось - людины уже добивали
последних татей. Слон зевнул и пинялся щипать окровавленную травку. Битва догорала.
Начиналась мирная жизнь, в которой нет места
...Закладка в соц.сетях
