Жанр: Фантастика
сказания трех миров 5. Геомант
...ак можно работать с Юлией, если она не выносит ни света, ни
звуков, ни прикосновений? Кто сможет разобраться в ее видениях?
Иризис отправилась в мастерскую Тианы и села за стол, опустив голову на руки.
Кто-то обманул ее. Теперь очевидно, что Тиана не могла быть шпионкой. Иризис,
вероятно, ослепла, поддавшись своим чувствам и амбициям. Она навредила своему
собрату-ремесленнику и теперь будет до конца жизни расплачиваться за этот проступок.
Все ее старания пошли насмарку, и ей никогда не восстановить утраченных позиций.
- Какие успехи, ремесленник?
Голос Ял-Ниша прервал горестные раздумья. Иризис подняла голову и уставилась на
пухлую фигуру, заполнившую дверной проем.
- Это совершенно новая для меня задача, - осторожно ответила она. - Я должна
хорошенько все обдумать, а затем выработать предложения по конструкции прибора.
Она и сама понимала неубедительность своих слов.
- Это срочная работа! - сердито заметил следователь.
- Необходимо решить сразу несколько проблем: найти способ общения с Юлией;
выяснить природу ее таланта и понять, как его можно использовать; создать прибор,
какого еще никогда не было. Такое задание нельзя выполнить за полдня. Возможно, вы не
сможете получить то, что требуется.
- Лучше бы тебе постараться.
Иризис уронила голову на руки. Ее семью ожидал сильнейший удар - казнь Иризис
или, в лучшем случае, высылка в детский питомник.
Иризис ненавидела своих родных за то, что они с ней сделали, но тем не менее
стремилась заслужить их одобрение и добиться своего. Известие о ее поступках может
разбить сердце матери, что еще хуже, имя Иризис в семейных преданиях окажется
запятнанным ложью и мошенничеством. Недобрая память о ней будет храниться до тех
пор, пока существуют семейные предания, а на Сантенаре это очень долгий срок.
Предания были опорой цивилизации и опорой для каждого человека, все равно, богатого
или бедного.
Даже неграмотные крестьяне могли по памяти рассказать историю десяти и более
поколений своей семьи. Наиболее богатые семьи записывали свои предания. Дом Стирмов
насчитывал в своих записях двадцать шесть поколений, восемьсот семьдесят один год.
Все свое детство Иризис проводила долгие часы, заучивая историю своей семьи. Самые
могущественные фамилии насчитывали до трех тысяч лет в своих преданиях, и в этих
семьях жили летописцы, обязанные записывать новые события и напоминать о старых.
Семейные хроники Стирмов четко определили судьбу Иризис. Она не смогла оправдать
их ожиданий.
Иризис вышла из кабинета, заперла за собой дверь и заглянула в комнату Ниша.
Больной тихо спал, и девушка присела на край кровати. Она провела так немало времени,
стало смеркаться. Даже Ниш, всего несколько недель назад добивавшийся ее
благосклонности, теперь избегал ее общества. Нельзя винить его, но сам факт оказался
неожиданно болезненным для Иризис. Надо бы уйти, пока он не проснулся и не сказал
что-нибудь оскорбительное, но Иризис не хотелось никуда уходить.
Она сбросила ботинки и носки и забралась под одеяло. От Ниша исходило приятное
тепло. Она зябко прижалась к нему, устроилась поудобнее и заснула. Через некоторое
время Иризис почувствовала, что Ниш повернулся и обнял ее за спину. Она осторожно
придвинулась ближе, стараясь не причинить вреда раненому горлу.
- Иризис? - прошептал Ниш.
Его голос звучал напряженно, и Иризис расстроилась.
- Да, это я, - ответила она. - Если ты хочешь, чтобы я ушла, только скажи.
Ниш крепко сжал руку, словно соглашаясь с ее словами.
- Ты спасла мне жизнь. Иризис не ответила.
- Что ты здесь делаешь?
-Выбирая между тобой и самоубийством, я остановилась на первом.
- Иризис!
Она всхлипнула, неловко пытаясь скрыть этот звук кашлем.
- Со мной покончено, Ниш. Скоро меня разоблачат как мошенницу, да я такая и
есть на самом деле.
- О чем ты говоришь?
Иризис рассказала о слепой чувствительнице и о поручении Ял-Ниша.
- Чувствительница! - воскликнул Ниш, но его голос сорвался на стон, и Ниш
бессильно упал на подушки.
Иризис села в кровати:
- С тобой все в порядке?
Его поразила искренняя забота, прозвучавшая в голосе Иризис. В данной ситуации
Ниш ничем не мог помочь ей, но она все же беспокоилась о нем.
- По моей шее словно полоснули мечом.
- Рана ужасно неприятная.
Иризис помолчала, глядя на невидимый в темноте потолок.
- Ты когда-нибудь имел дело с чувствительницами?
- Мне приходилось слышать разговоры о них, еще когда я служил писцом, хотя и
никогда не встречался ни с одной.
- А что ты слышал?
- По большей части дикие выдумки и рассказы о несбывшихся надеждах. Мой
хозяин считал, что они общаются с предками, а его приятель, прожженный законник,
утверждал, что все это выдумки и пустая трата времени и денег. Мнение отца было где-то
посредине. Если дело двигается, он верит в идею. Судя по тому, что я слышал,
чувствительницы - странные создания, и чаще всего очень непостоянны.
- Юлия именно такая! Она еще более непостоянна, чем я. - Иризис негромко
рассмеялась.
- О чем ты говоришь? Ты хороший ремесленник и все еще можешь стать старшим
мастером, как твой дядя. А после твоих вчерашних подвигов кто может обвинить тебя...
- Ниш! - Иризис крепко сжала его пальцы, и он замолчал, больше не обижаясь на
свое прозвище. - Я действительно происхожу из семьи ремесленников и мастеров. Двое
моих предков достигли немалых высот в своем мастерстве и удостоились почетных
наград. Но я не из таких, Ниш. С первого дня беременности моя мать начала строить
планы. Первое, что я услышала, были не детские сказки, а расписание моей будущей
жизни, повторявшее прошлое членов моей семьи. Ты думаешь, мой дядя и дедушка
гордились, получив звания мастеров? Они уронили честь семьи, поскольку их предки
были руководителями более высокого ранга. Что нас ждало в дальнейшем? Опуститься до
положения простых рабочих? Нет, мне было предназначено восстановить имя Стирмов.
Меня заперли в клетку семейных традиций. Другие дети играли в игрушки, а мне
выдали набор крошечных инструментов, испорченный хедрон и разобранный на части
старый контроллер. Все это началось сразу, как только я встала на ноги. Еще до того, как
мне исполнилось шесть лет, я научилась изготавливать детали контроллеров. К
двенадцати я могла изготовить детали карманного хронометра, самые замысловатые
ювелирные украшения, сложнейшие линзы для телескопа. Тогда я хотела стать ювелиром,
я знала, что обладаю безукоризненным вкусом к украшениям. Даже мои контроллеры
напоминают произведения искусства.
Мои родители ни на минуту не допускали такой возможности. Ювелир! Обычный
рабочий? Я могла с тем же успехом захотеть стать хозяйкой борделя. Дочери Стирмов
надлежало стать лучшим ремесленником всех времен и вернуть нашей семье былое
величие. Только об этом мне твердили каждый день. Ты не можешь себе представить, как
я задыхалась в той атмосфере, как давило на меня их непомерное честолюбие.
Существовало только одно препятствие. И о нем не знал никто!
Иризис ненадолго замолчала. Ниш не проронил ни слова, и она продолжила свой
рассказ:
- У меня не было дара распознавать поле, Ниш. Ничего подобного. Я мошенница,
Ниш!
Он приподнялся в постели и зажег лампу:
- Иризис, но это невозможно. Из-под твоих рук выходят самые прекрасные
контроллеры, которые мне доводилось видеть.
- Я лгала и обманывала, я манипулировала другими людьми, и они выполняли за
меня мою работу. Это началось с тех пор, когда мне исполнилось четыре года, и я поняла,
что утратила дар, присущий всем членам семьи на протяжении пяти последних
поколений.
- Как это? - Ниш ошеломленно посмотрел ей в глаза.
- Праздновался мой четвертый день рождения, я надела самое красивое платье и
украсила волосы лентами. Такой красивый ребенок! - При этих словах Иризис
поморщилась. - Каждый из родственников разными способами демонстрировал
фамильный талант, и каждый старался превзойти остальных.
- Как они это делали?
- Неважно, полная чепуха и мистификация.
- Не понимаю. Как ты помнишь, в моей семье нет такого дара.
- Извини, я думала, все об этом знают. В нашем кругу люди проделывают
подобные трюки так же часто, как умываются.
- Какие трюки, Иризис?
- Например, лепят снежки в середине лета. Или готовят кушанья прямо на
тарелках. Простые, незамысловатые трюки, способные удивить только неискушенных
людей. Так или иначе, в мой день рождения дядя Баркус, старый мастер, вложил в мои
пальчики хедрон и попросил меня показать, чему я научилась. Он хвастался моими
способностями и утверждал, что я превзойду всех, несмотря на мою молодость. К тому
времени мои братья, сестры и кузены с кузинами уже ненавидели меня, им постоянно
твердили о моем превосходстве. Можешь себе представить, насколько давило на меня их
ожидание и как я пыталась сделать что-то исключительное. Но я слишком сильно этого
хотела. Я знала, что обладаю действительно выдающимися способностями, поскольку
могла демонстрировать трюки не хуже взрослых, едва только научилась ходить. Но мое
желание было слишком сильным. И таким же было беспокойство. Я еще чувствовала свой
талант, спрятанный где-то глубоко, но не могла заставить его проявиться. Я испугалась,
что никогда не совладаю с ним, и тогда наступил конец. Чем сильнее я старалась, тем
глубже прятался мой дар. Я утратила семейный дар в тот день и больше никогда не могла
его обрести снова. Я получила суровый урок, - горестно вздохнула Иризис. - Нельзя
поддаваться страху, и нельзя слишком сильно хотеть чего бы то ни было.
- Не понимаю, - произнес Ниш. - Чего ты лишилась?
- Я утратила способность устанавливать связь с полем. Я. могу видеть его, могу
представить, как можно извлечь энергию, могу создать канал, но, сколько бы я ни
пробовала, мне не удается использовать силу.
- А что ты сделала тогда?
- Единственное, что могла сделать милая девочка. Я расплакалась. Мама обвинила
дядю, поднялся переполох, все друг друга укоряли, а отец в утешение преподнес мне еще
подарок. Потом мама накрыла мои руки своими и продемонстрировала фокус, сказав, что
это сделала я. Она заморозила цветы в вазе, да так сильно, что при первом же
прикосновении они разбились, словно стеклянные. Все вокруг зааплодировали, мои
кузены нахмурились, старшая сестра ущипнула, пока никто не видел, и все разошлись по
домам. В тот день я усвоила два полезных урока: надо использовать красоту и лгать!
Поскольку никто из родных не хотел знать правды, я стала лгать. Я научилась обманывать
даже свою мать. Но это было нетрудно, она сама предпочитала быть обманутой.
- На производство тоже нетрудно было попасть. Дядя Баркус верил в мои
способности, а я так хорошо изготавливала детали приборов, что никто и не заподозрил
отсутствие дара. Ложь и мошенничество помогли мне, пока я была учиницей и
подмастерьем, и в один прекрасный день я стала ремесленником. Дальше было совсем
просто. Другие ремесленники и подмастерья выполняли мои задания, а выглядело это так,
будто я их учу. Из-за такого отчаянного положения у меня развился талант к обучению
других. Если эта уловка не срабатывала, я прибегала к слезам или женским чарам. Я
ненавижу себя, но не вижу другого выхода. Я живу в постоянном страхе, что обман
раскроется. Во время испытаний, когда мне было одиннадцать лет, меня соблазнил
экзаменатор, - продолжала Иризис. - Вернее, я позволила ему соблазнить себя, чтобы
избежать разоблачения. В шестнадцать лет я сама соблазнила экзаменатора по той же
самой причине. Но я применила особую уловку. Я дала ему понять, что перед ним
открываются обширные перспективы благодаря связям с нашей семьей. Когда иссякали
все хитрости, я не стеснялась признать свои трудности. Я шла к мастеру или экзаменатору
и объясняла, что именно я не поняла или не могу сделать. Я стала настоящей актрисой, я
склоняла голову, и слезы дрожали на ресницах, а они считали, что используют мои знания
и талант. Я на самом деле знаю все не хуже Тианы, но я не могу ничего сделать!
Иризис немного помолчала, затем продолжила исповедь:
- Все шло превосходно до тех пор, пока не умер дядя Баркус. Он оставил нас с
Тианой соперничать ради звания старшего мастера, а отношения между нами и так были
прохладными. Однажды я не смогла выполнить какое-то задание и решила обратиться к
Тиане, чтобы исподтишка вынудить ее сделать за меня эту работу. Но она оказалась
слишком сообразительной и вдобавок нетерпеливой. Тиана просто рассказала мне, что
именно я должна сделать, и ждала, пока я выполню задание. Это был один из самых
унизительных моментов в моей жизни. Я держала хедрон в руках и не могла вынести ее
испытующего взгляда. Естественно, я ничего не смогла сделать. Тогда я поблагодарила
Тиану и вышла из комнаты. К счастью, в тот день она отправилась навестить мать, а
потом дорогу занесло снегом, и Тиана осталась в городе почти на неделю. К ее
возвращению я рассказала одному из начинающих ремесленников, что и как он должен
сделать, и проблема была решена. Больше я никогда не обращалась к Тиане. Она тоже не
интересовалась, как я справилась с трудностями, но не забыла этого случая. Я была
уверена, что она догадывается о моей беспомощности, и с тех пор ненавижу ее. Поэтому
так хотела от нее избавиться. Я боялась, что рано или поздно она меня выдаст. Ужасно,
правда?
- А как бы ты справилась, если бы стала старшим мастером? - спросил Ниш.
- Это совсем просто, - с улыбкой произнесла Иризис. - Я могу использовать
талант любого ремесленника. Чаще всего они не задают вопросов, особенно самые
способные из них, они просто работают. Я легко могу управлять людьми и точно знаю,
что надо сделать. Я просто не могу это сделать сама.
- А почему бы не поступить так же в случае с чувствительницей?
- Исследование Тайного Искусства - совершенно новая проблема, здесь требуется
поистине гениальное решение. Я не имею ни малейшего представления, как это сделать,
другие ремесленники тоже. Если бы Тиана была здесь, я бы переложила заботу на ее
плечи... - Иризис горько рассмеялась. - Забавно, правда?
Ниш промолчал. Иризис задула лампу, и юноша вскоре задремал, а она вернулась к
своим невеселым мыслям. И с чего это она так разоткровенничалась? Ниш больше не
собирается поддерживать ее, при первом же удобном случае он ее выдаст, лишь бы спасти
свою шкуру. Остается лишь один выход. Иризис спустила ноги с кровати, стараясь не
потревожить больного.
- Куда ты собралась, Иризис?
- Никуда. Навстречу своей судьбе.
Ниш схватил ее за руку. Она попыталась освободиться, но не смогла, только чуть не
стащила его с кровати. Голова Ниша стукнулась об угол столика, и юноша вскрикнул от
боли. В это мгновение в коридоре послышались чьи-то шаги, дверь распахнулась, и в
глаза ударил свет фонаря. Иризис различила фигуру Ял-Ниша, за его спиной толпились
еще какие-то люди.
- Что здесь происходит? - резко спросил следователь. - Что ты сделала с моим
сыном?
Ял-Ниш схватил Иризис за руку. Ниш потер ушибленное место. На повязке
выступило кровавое пятно. Иризис затаила дыхание, ожидая нового наказания. Она не
сомневалась, что ее обвинят и в этом грехе, поскольку мерила всех по собственным
меркам.
- Ну? - рявкнул Ял-Ниш. - Посторонись, женщина, дай мне пройти.
Ниш неуверенно встал на ноги и оперся о край кровати. Он подмигнул Иризис, но
девушка насторожилась еще больше.
- Спасибо, отец, но я сам могу разобраться со своими проблемами.
- Ничего подобного, - отрезал Ял-Ниш. - Каждый знает, насколько ты
беспомощен.
Ниш передвинулся к столику. Глядя прямо в глаза отцу, он упрямо выставил
нижнюю челюсть.
- Это была просто любовная возня. Не вмешивайся в мою личную жизнь, папа.
Ял-Ниш отпрянул, как от пощечины. Впервые сын осмелился противоречить
родителю. Наконец он кивнул и, вцепившись в локоть Иризис, заставил ее подняться.
- Марш на свое рабочее место. Время не ждет.
- Она останется, - вмешался Ниш.
Иризис переводила взгляд с отца на сына и обратно. Что это Ниш затеял?
- Мы вместе будем работать над твоим заданием, - сказал Ниш.
- Тебе незачем туда соваться, Крил-Ниш, - возразил следователь.
- Я неплохой механик, и умею делать приборы. А еще я умею разговаривать с
людьми и знаю несколько языков. Вместе с Иризис мы найдем способ общения с
чувствительницей и решим проблему.
Лицо следователя превратилось в непроницаемую маску. Он нахмурился, кивнул и
выскочил из комнаты, громко хлопнув дверью. Ниш дрожащими руками зажег лампу и
тяжело опустился на кровать. На его бледном лице выступили капли пота. Иризис не
шелохнулась.
- Почему ты это сказал?
- А чего ты от меня ожидала?
- Правды, - просто ответила она. - Давай не будем обманывать друг друга, КрилНиш.
Я вовсе не ангел, да и ты тоже.
- Может быть. Но если я и усвоил хоть один урок из своего детства, так это чувство
верности своей семье и своим друзьям!
Иризис закашлялась и прикрыла рот рукой. Дружба ничего не значила в ее жизни.
Скорее ее отношения с людьми можно было определить лозунгом: "Используй других,
пока не использовали тебя! " Дружба делала людей слабыми и нередко заставляла
страдать. У нее никогда не возникало потребности в этом чувстве.
- Почему, Ниш? Извини, я хотела сказать Крил-Ниш.
- Я знаю, ты способна на ложь и мошенничество и, может быть, отравила аптекаря.
Но я видел тебя на стене в ночь нападения лиринксов. Ты обладаешь храбростью, которой
мне недостает.
- Я тогда так боялась! Я должна была убить лиринкса, или он убил бы меня и
съел... - Иризис даже вздрогнула от своих воспоминаний.
- Тем более твое поведение достойно похвалы, - мягко возразил Ниш. - Ты
убила лиринкса своими руками. Немногие могут этим похвастаться.
- Просто удачный выстрел, - сказала Иризис, все еще не в силах преодолеть
подозрительность.
- Мастерский выстрел! А потом ты решилась на операцию и спасла мне жизнь.
- С таким же успехом я могла и погубить тебя. Я могла бы представить все как
неудачное лечение.
- Но ты этого не сделала! Никто не знал, что предпринять, только ты осмелилась
попробовать. Они готовы были оставить меня умирать от потери крови, лишь бы не
рисковать. А ты решилась, хотя и знала, что в случае неудачи тебе грозит казнь.
Следователь, мой отец, не из тех, кто прощает ошибки.
- Это был порыв. Я даже не задумалась о последствиях.
- Не спорь, ты все понимала. Может быть... может быть, ты любишь меня, Иризис?
Она не могла поверить, что Ниш или кто бы то ни было беспокоился о ее чувствах.
- Не льсти себе, маленький пятнистый Ниш-Наш. Любовь превращает в глупцов
даже самых умных людей. Я просто пыталась заслужить благосклонность твоего отца.
- И я тоже всего несколько минут назад пытался добиться того же, - огрызнулся
Ниш. - А теперь я устал, шея болит, и, если ты не возражаешь, я посплю. Спокойной
ночи!
Иризис неподвижно застыла в тени позади притушенной лампы. Она открыла рот,
словно собираясь что-то сказать, но передумала.
- Ну что еще? - спросил Ниш, с трудом повернув голову.
- Ничего, - прошептала Иризис. - Совсем ничего.
Она вышла и бесшумно притворила за собой дверь. Иризис вернулась в мастерскую
и долго сидела в темноте, перебирая события сегодняшнего дня, словно ворочая камни на
пустынной равнине. Она все пыталась отыскать подвох в поведении Ниша, но не могла.
Это раздражало Иризис.
ГЛАВА 19
Поздней ночью почтовый скит принес послание от наместника. Его содержание не
разглашалось, но всем стало понятно, что это снова неутешительные вести с фронта. ЯлНиш,
побледневший и встревоженный, долго совещался с Фин-Мак, после чего она
разослала поисковые партии во всех направлениях.
Утром Ниш узнал, что Ги-Хад с группой вооруженных солдат отправился в шахту на
поиски лиринкса. Даже самые опытные воины не горели желанием спускаться под землю
в темные лабиринты туннелей, но долг есть долг.
Иризис посетила его комнату около восьми часов утра.
- Ниш, твой отец предлагает тебе встретиться с чувствительницей.
Она не добавила больше ни одного слова и напряженно шагнула к двери.
- Подожди! - крикнул он вслед, но девушка сделала вид, будто не слышала его.
Ниш оделся так быстро, как смог. Его рана быстро заживала, но поворачивать голову
было еще очень больно. Кроме того, Ниш чувствовал себя совершенно обессилевшим. Он
пересек территорию завода и по пути прихватил в столовой горсть овсяного печенья. На
подносах лежали ломти вареной солонины, покрытые толстым слоем желеобразного
жира, но при одной мысли о такой еде Ниша чуть не стошнило. Он отыскал Иризис у
двери в комнату чувствительницы. Ял-Ниша рядом не было. '
- Иризис?..
Она не дала ему договорить, а лишь коротко рассказала об особенностях поведения
чувствительницы. В руках Иризис держала зажженную лампу, но фитиль был прикручен
до предела, так что комната освещалась в основном светом из коридора. Внутри, кроме
кресла с подлокотниками, не было никакой мебели.
Чувствительница притаилась в углу. В тусклом свете невозможно было разглядеть ее
черты, было видно лишь, что она сидит на корточках и раскачивается взад-вперед.
Заслышав шаги Ниша, чувствительница на мгновение замерла, а потом стала
раскачиваться еще энергичнее. Иризис потянула Ниша за рукав, вывела из комнаты и
притворила дверь. Они отправились на поиски следователя. Его нигде не было видно, но
Фин-Мак сидела за рабочим столом в кабинете управляющего. Двое плотников перенесли
разбитую дверь на ближайший верстак и заменяли сломанные филенки.
- Ял-Ниш отправился на шахту, - сказала Фин-Мак, не поднимая головы.
- Жаль, - не удержалась Иризис.
- У вас какие-то трудности?
- Это из-за чувствительницы, - пояснил Ниш. - Она сидит в углу и качается взадвперед.
- Тогда вы от нее ничего не добьетесь сегодня. А может, и никогда!
- Что вы имеете в виду?
- Я наблюдала такое слишком часто! - Фин-Мак вздохнула и отложила перо. -
Вы пытаетесь добиться невозможного. Я предупреждала Ял-Ниша.
- Почему это невозможно?
- У бедной девочки слишком обостренные чувства. Шепот в ее ушах превращается
в грохот; шелк царапает кожу, словно наждак; зажженная свеча слепит глаза сильнее
полуденного солнца.
Ниш постарался себе это представить, но не смог.
- Удивительно, что она не сошла с ума.
- Ее родные пытались выбить из нее эту слабость, а потом подбросили ее в
психлечебницу. Через что ей пришлось там пройти... Теперь она никому не доверяет. Вы
зря тратите время.
- Тогда я могу прямиком отправляться в детский питомник, - вздохнула Иризис.
- Это ответственная работа, - строго заметила дознаватель. - Нельзя считать ее
наказанием.
Иризис перевела взгляд на руки Фин-Мак, на которых не было обручального кольца.
- Неужели? - усмехнулась она. - Рабочие на заводе так не считают.
Фин-Мак напряглась:
- А что они думают по этому поводу?
- Для простых людей - один закон, а для власть имущих, вроде вас, - другой.
Кровь бросилась в лицо Фин-Мак. Она прикрыла глаза, вероятно, досчитала до трех,
зато, когда снова открыла их, излучала ледяное спокойствие.
- Наместник гневается, что Тиану до сих пор не нашли. У него особое задание для
нее. А теперь извините меня, я занята.
Иризис и Ниш вышли.
- Ты видел ее реакцию? - спросила Иризис. - Я оказалась права. Она
предохраняется.
- От рождения детей? Но это же преступление!
- Если потребуется, я использую это против нее. Ниш ошеломленно посмотрел ей в
глаза:
- Ты осмелишься воевать с дознавателем?
- А что мне терять?
- Дай мне руку, - попросил он, едва пройдя несколько шагов.
- Зачем? - равнодушно спросила Иризис.
- Я больше не могу держаться на ногах.
Она подставила Нишу свое плечо, обняла его за талию, и они не спеша добрели до
столовой. Там никого не было, завтрак давно закончился, и они уселись на ближайшей к
двери скамье.
- А ты не собираешься сдаваться, - заметил Ниш.
- Если поручение невыполнимо, мне придется смириться с участью обитательницы
детского питомника. Или с казнью, если дойдет до крайности.
- Нет, - воскликнул Ниш.
Иризис невесело улыбнулась и взяла его за руку.
- Хватит об этом. Если хочешь, я подыщу тебе другую любовницу. Это будет
нелегко, если учесть сложившееся о тебе мнение, но...
- Я не хочу другой любовницы, глупая шлюха!
Ниш резко вскочил со скамьи, покачнулся, сильно побледнел и рухнул на пол. Тут
же, не дожидаясь помощи Иризис, он встал на ноги и пошел прочь, шатаясь словно
пьяный.
Он смог добраться только до одной из теплых скамеек, скрытых в нише у
плавильной печи. Ниш за ухо выдернул оттуда одного из ленивых подмастерьев и упал на
его место. Кто-то закричал. Рядом с ним девчонка приводила в порядок свою одежду.
Ниш выругал парочку, хотя и знал, что
такие места очень популярны среди парочек из-за относительной уединенности. Он
раздраженно выбрался из теплого укрытия и побрел обратно, кое-как дошел до дверей
комнаты Юлии, взял свечу и буквально ввалился внутрь.
Ниш пришел в себя и увидел чью-то тень рядом со своей головой. Что это Юлия
задумала? Он попытался повернуть голову, но боль оказалась такой сильной, что Ниш
громко застонал. Юлия отпрянула. Ниш потрогал повязку. Так и есть, она промокла от
крови.
Чувствительница присела на корточки неподалеку. Он явно ее заинтересовал. Ниш
наблюдал за ней из-под полуопущенных ресниц и прикидывал, можно ли использовать
обморок в своих целях. Она способна поддаться чувству сострадания. Или презрения,
поскольку он застонал от боли, которую девушка переносила молча.
Юлия крадучись подошла ближе; на ее почти невидимом личике вдруг блеснули
огромные глаза, в которые попал луч света из коридора. Она присела, опираясь руками в
пол, вытянув шею и принюхиваясь, словно собака. Если ее обоняние не уступает
остальным органам чувств, она сможет различить множество различных ароматов: крови,
слез, печенья, запах Иризис.
Ниш лежал так тихо, что слышал собственное сердцебиение. Юлия подошла еще
ближе и по-собачьи обнюхала его затылок. Потом что-то коснулось его волос - она
осмелилась дотронуться до него кончиком пальца. Ниш не шелохнулся. Он понимал, что
чувствительница готова убежать при любом его движении. Пальчики Юлии легко, словно
перышком, ощуп
...Закладка в соц.сетях
