Жанр: Фантастика
Отзвуки серебряного ветра
...подумаю пока, что
может последовать за этой связкой, там еще один интересный алгоритм применить
можно.
И замолчала, погрузившись в себя. Мара вздохнула и медленно опустилась на пол.
Быстро сделала несколько упражнений, чтобы размять затекшее тело, и радостно
рассмеялась. Со стороны она выглядела прелестно. Но только до тех пор, пока
наблюдатель не заглянул ей в глаза. В глазах юной, прекрасной девушки горели
ненависть и презрение, готовность мучить и убивать, унижать и втаптывать в
грязь. Связавшись с постом охраны, она приказала принести обед. Холодно и жестко
приказала. За прошедшее время бывшая тридцать вторая привыкла к своему
привилегированному положению, привыкла, что любой ее приказ сразу исполняется
охранниками со страхом на лицах. Этот страх доставлял девушке истинное
наслаждение и она всячески культивировала его, издеваясь над охраной, как только
могла. Вот и теперь не прошло пяти минут, как в дверь каюты постучали. Она
открыла, и какой-то охранник, перепуганно смотря на черную, туманную дымку,
вьющуюся над телом Мары, вкатил столик с роскошным обедом. Он подкатил столик к
кровати, на которой с удобством расположилась красивая, обнаженная девушка, и
замер, стараясь не смотреть на нее.
- Пшел вон! - приказала Мара, и он с облегчением выскочил за дверь.
Может, стоило прирезать? Да нет, вряд ли, возись потом с трупом. Хотя... Потом
можно будет и развлечься. Охранников на огромной космической станции, где
расположился питомник, служили тысячи, и господин разрешил ей делать с ними все,
что только пожелает. Только попросил больше половины не уничтожать, а то мало
ли. Мара и не собиралась, но любила иногда вспороть кому-нибудь из охранников
живот или перерезать глотку и жадно пила льющуюся из раны кровь, наслаждаясь
агонией умирающего. Его сослуживцы в ужасе стояли в стороне, не решаясь даже
сдвинуться с места, поскольку прекрасно знали какая судьба ожидает попытавшегося
нанести этой девушке вред, господин достаточно подробно описал им это. Ни один
не хотел себе такой смерти и потому ни один не рисковал придти на помощь
сослуживцам, которых изредка замучивало чудовище в виде юной красавицы. Они
благодарили Благих за то, что такое приходило ей в голову нечасто.
С удовольствием поев, Мара оттолкнула столик к стене и полюбовалась на белый
кокон, в который превратилась тумбочка. Какое прекрасное плетение! Девушка
перекатилась на живот и принялась болтать ногами в воздухе, страшно довольная
собой. Одно только не давало покоя в последние три-четыре дня. Желание. Оно
возникло неожиданно, и Мара только плевалась до сих пор, прекрасно понимая, что
это за желание. Тем более, что господин строго-настрого приказал ей сохранять
девственность. А его приказами манкировать не стоило, если она хотела жить. Он
также предупредил, что желания могут появиться, ведь активно используя магию,
она перенапрягала тело, и в кровь после того выделялась масса гормонов. Сегодня
Маре было особенно не по себе, в паху, казалось, горел огонь, и девушка злобно
выругалась. Хотя, стоп. Можно ведь удовлетворить себя и не лишаясь
девственности. А ведь это мысль! Подвергнуть кого-нибудь из этих скотов тому же
унижению, какому они подвергали приговоренных к смерти воспитанниц. Это будет
приятно, очень приятно. Мужчин после питомника она люто ненавидела и презирала,
испытывала к ним гадливость и была счастлива поиздеваться над любым, до кого
могла дотянуться. Мара резко спрыгнула с кровати и потянулась, глаза девушки
горели в предвкушении. Все пятеро личностей согласились с тем, что попробовать
стоит. Авось, да понравится.
Выскочив в коридор как была, обнаженной, Мара неспешно пошла в сторону главных
отсеков станции, где обычно находилась масса охранников и она могла выбрать себе
любого. Девушка скользила взглядом по замерших на своих постах сильных мужчинах,
и ее хищная ухмылка заставляла их вздрагивать. Благие, проклятая сука снова
вышла на охоту! Каждый молился, чтобы она выбрала кого-нибудь другого. Мара
внимательно осматривала их одного за другим и шла дальше. Наконец, ее внимание
привлек совсем молодой, очень симпатичный парень со светлыми волосами, стоявший
на посту у дверей командного центра, куда девушке заходить не разрешалось по
приказу господина.
- Ты! - показала она на светловолосого пальцем. - Иди за мной.
- Но я же на посту, госпожа... - пролепетал он в ужасе, затравленно смотря на
Мару.
- Меня не е..т!
- Иди-иди, - подошел к пареньку старший охранник. - Я сам за тебя постою. Приказ
госпожи мы обязаны исполнить.
- Как прикажете... - мертвенно побледнел охранник и обреченно побрел вслед за
уходящей девушкой.
Вернувшись в каюту, Мара села в кресло, закинув одну ногу на подлокотник, и с
интересом посмотрела на замершего посреди каюты, сходящего с ума от ужаса парня.
Он был бледен, на лбу выступили капли пота. Девушка наслаждалась его страхом,
она пила его, как пьют изысканный напиток. Затем оскалилась и закинула на
подлокотник вторую ногу, открыв взгляду охранника самое интимное место своего
тела.
- Давай! - приказала она, насмешливо смотря на него. - Работай.
- Что я должен сделать, госпожа? - пролепетал парень, уставившись в пол.
- Языком поработать! Понял, дебил? Если постараешься и сделаешь все хорошо,
останешься жить. А на нет и суда нет.
- Как прикажет госпожа... - отчаянно покраснел охранник.
Затем подошел ближе, рухнул на колени и неловко ткнулся лицом девушке между ног.
Мара наслаждалась происходящим, наслаждалась чужим унижением. Он покрикивала,
приказывала делать то так, то эдак. Парень действительно старался изо всех сил,
и девушке это нравилось. И как ей раньше в голову такое не пришло? Редкое
удовольствие. Охранник действовал осторожно, и Мара плыла в потоке наслаждения.
Из истомы ее вырвал сигнал боевой тревоги.
- Госпожа! - загорелся экран на боковой стене, откуда на нее глянул один из
офицеров, отвечающих за безопасность станции.
- Что? - спросила она и хлопнула рукой по лбу попытавшегося отодвинуться
охранника. - А ты, урод, не отвлекайся! Тебе сказано, что делать!
Офицер покосился на стоявшего перед Марой на коленях молодого парня, но не
осмелился ничего сказать, только дернул щекой.
- Только что в половине светового года от станции из гиперпрыжка вышел
корабль, - сказал он. - Чужой корабль! Боевой фрегат Драголанда. Нам с их
орудиями не справиться, проклятые драконы уже обнаружили станцию и направляются
сюда. На такой случай господин оставил инструкцию. Он приказал связаться с вами
и передать вам два слова.
- Каких?
- Примени кокон.
Мара замерла и выругалась сквозь зубы. Все-то эта старая сволочь предусмотрела!
Даже то, что она должна уже освоить плетение кокона! Чужой корабль? Ага, как же!
Очередная проверка на вшивость. Ну, паскуда! Подожди, дорогой господин, придет и
твое время. За все тогда заплатишь, разом. Нескоро, конечно, очень и очень
нескоро. Но заплатишь.
- Сейчас буду, - коротко ответила Мара.
Посмотрев на продолжающего вошкаться между ее ног охранника, Мара оскалилась.
Ведьма взяла контроль над телом и создала невидимый нож. Ухватив левой рукой
парня за волосы, девушка запрокинула ему голову и с интересом посмотрела на
искривленное, белое от страха лицо.
- Я говорила тебе, что пощажу, если будешь хорошо стараться? - спросила она.
- Говорили, госпожа...
- Так вот, ты плохо старался.
И не спеша, с наслаждением перерезала парню горло. Мара хохотала, как безумная,
ощущая конвульсии, вслушиваясь в хрип умирающего человека. Затем наклонилась и
буквально умыла лицо в хлынувшем ей навстречу потоке крови. Девушка жадно
хлебала эту кровь, продолжая смеяться и рычать от удовольствия. Повалившись на
дергающееся тело, она не отрывалась от него, пока не затихли последние
конвульсии. Нет, надо придумать способ убивать их помедленнее, слишком быстро
дохнут. Ведьма сплела очищающую связку и очистила свое залитое кровью охранника
тело. Немного постояв, она вздохнула и быстро вышла из каюты, около которой уже
ожидал кто-то из техников. Он с ужасом посмотрел в дверь на залитый кровью труп
и поежился, но ничего сказать не осмелился. Потом быстро пошел по коридору,
вздрагивая от почти неслышных шагов девушки за спиной.
- А, вот и вы, - кивнул офицер, говоривший с ней по инфору, когда Мара вошла в
командный центр. - Посмотрите на этот экран. Через двадцать минут корабль выйдет
на рубеж атаки.
- Это ему не поможет, - хрипло рассмеялась она. - Я упакую его в кокон, а дальше
пусть господин по возвращении разбирается, кто они такие и что здесь делают.
Ведьма быстро подготовила освоенное сегодня плетение и скользнула в ментал.
Просканировав пространство, она удивилась. Неизвестный корабль на самом деле
собрался атаковать станцию! Накопители его гиперорудий набирали мощность для
первого залпа. Мать твою! Она, значит, ошиблась? Это действительно драконы? Но
что в этом задрипанном и никому не нужном скоплении делают драконы? Впрочем, это
дело господина. Ее чужой корабль ни в малейщей степени не интересовал. Прежде
всего необходимо выжить, а значит, замкнуть фрегат в кокон. Приблизившись,
Ведьма изменила параметры плетения и активировала его. Драголандский корабль
дернулся и превратился в гигантский, почти километр в диаметре белый шар.
Плетение вырвало его из обычного пространства и остановило на нем время.
- Благие... - изумленно прошептал офицер, увидев этот шар на экране
гравилокатора. - Благодарю вас, госпожа!
- Сама жить хочу, - фыркнула она, выйдя из ментала. - Это не проверочный
корабль, они готовились к залпу.
- Вы знаете о проверочном корабле? - приподнялись брови офицера.
- Ну, не дура же я, в конце-то концов! - расхохоталась Ведьма. - Догадалась.
- Вы правы, - вздохнул офицер, он был очень рад, что этот разговор пишется и у
него будет, чем оправдаться перед господином. - Проверочный корабль совсем
другой. Да и драконы...
- Это не наше с вами дело! - отмахнулась она. - Немедленно отправьте сообщение о
случившемся господину графу!
- Будет сделано, госпожа, - поклонился офицер.
- И пришлите кого-нибудь прибрать мусор в моей каюте.
Он снова поклонился, прекрасно понимая, какой именно мусор она имеет в виду.
- Возможно, госпоже нужна служанка?
- Служанка?
- Некоторые из не оправдавших надежд господина воспитанниц используются таким
образом. Конечно, только офицерами. Но вам на этой станции разрешено все.
Мара усмехнулась. А что, это даже интересно. С тем, что она умеет, бывшие
соперницы по питомнику быстро научатся исполнять любой приказ, не пытаясь
прекословить. Да и со стороны будет интересно посмотреть, что они станут делать
с попавшим в их руки охранником. До невозможности интересно!
- Пришлите мне парочку, - согласно кивнула она. - Только хорошо
выдрессированных.
- Конечно, госпожа, - снова поклонился офицер. - Вы можете отобрать сами.
- Не хочу! - отмахнулась Мара. - Какая мне разница? Пусть их доставят
немедленно. Если еще что случится, зовите.
Она повернулась и быстро пошла обратно к свою в каюту, предвкушая, что сделает с
похожими на нее до последней черточки девушками. Для начала стоит, наверное,
унизить их так же, как давешнего охранника, она еще не удовлетворена. Сколько
приятного и интересного ей предстоит! Поработать, конечно, придется немало, но
такая жизнь Маре очень и очень нравилась. Она уже поняла, что самое сладкое в
мире - власть. Власть над жизнью и смертью других. И намерена была этой власти
добиться любой ценой. Для начала придется долго и верно служить господину. А
потом... Впрочем, рано пока размышлять о том, что случится потом. Мара хрипло
расхохоталась и двинулась навстречу новым впечатлениям.
Ник шел по грязным улицам Москвы, небрежно козыряя встречным краскомам. Столица
изменилась, постепенно оживая. Однако было понятно, что полностью она оживет еще
нескоро. К глубочайшему сожалению, Никита оказался прав, говоря, что Ник большой
оптимист, если собирается создать второй легион из красных. За прошедшие
одиннадцать дней он со своим штабом едва сумел набрать около трех тысяч человек.
Да и то с каждым пришлось работать индивидуально. Большинство красных жило одной
мыслью - пограбить да отожраться за свое голодное детство. Многие, очень многие
испытывали удовольствие, издеваясь над беззащитными людьми, и, получив хоть
малую толику власти, становились такой сволочью, что с ними стоять рядом без
поднятого психощита было невозможно. Откровенно говоря, первым делом Ник
попросил Истарха просканировать вождей революции и пришел в такой ужас, что едва
сумел выкарабкаться из депрессии без помощи Целителя Душ. Сборище мелких
властолюбцев, жрущих друг друга и готовых на любую мерзость, только бы поиметь
что-нибудь для себя лично. И эти люди стали вождями пролетарской революции?! Да
как же это? Как смогла их трескучая демагогия обмануть столько народу? Ник не
понимал. Впрочем, оставались еще страшные документы, рассказывающие, кто на
самом деле стоял за вождями и вождишками. Кто финансировал и курировал их. Кто
обеспечил их победу и признание этой победы странами Антанты. Пока
неофициальное, но это ненадолго.
Снова откозыряв кому-то, Ник прошел по узкому переулку в сторону от Тверской и
подошел к монументальному дому, в котором его ожидал Пал Семеныч, человек,
которому он когда-то верил больше жизни. Именно дядька Павел и привлек молодого
мастерового в марксистский кружок еще в пятнадцатом году. Сейчас он занимал
какой-то крупный пост в Совнаркоме. Встретившись с ним, Ник прочел память
человека, которого почитал за отца. И очень обрадовался, поняв, что Пал Семеныч
оказался настоящим человеком и вполне подходил ордену. А главное, ему очень не
нравилось происходящее в последнее время в руководстве партии. И не только. Ник
не стал рассказывать ему ничего, просто оставив на ознакомление папку с копиями
тех самых обличающих документов, сказав, что придет через неделю. И теперь в
квартире бывшего руководителя марксистского кружка его вполне могут ожидать
агенты ЧК. Конечно, особого вреда чекисты нанести Нику не смогут, но придется
уходить с боем, чего бы не хотелось. Даран со своей группой сидел наготове,
внимательно наблюдая за альфа-координатором с крейсера. В случае любой опасности
легионеры окажутся рядом через две-три секунды. Да и защитное поле мало какое
оружие на Земле может пробить. Разве что американский кольт сорок пятого
калибра, а таких в России совсем немного. Еще раз вздохнув, Ник поднялся по
лестнице и постучал в двери квартиры, совсем недавно принадлежавшей какому-то
богатому буржую, а теперь служащую прибежищем для более чем двадцати
пролетариев. Дверь открыла какая-то худая, высохшая старуха.
- Здрасте, - буркнул Ник. - Я к Пал Семенычу.
- Тама он, - хрипло ответила бабка и поковыляла к себе.
Ник вошел, резко выдохнул, как перед броском в холодную воду, и постучал в дверь
комнаты своего наставника в марксизме.
- Заходь, Никитка, чего стоишь, - ответил густой бас Пал Семеныча.
- Здравствуйте, - кивнул он, входя.
Пал Семеныч оказался не один. За столом, на котором стоял закопченный чайник и
котелок с картошкой в мундирах, сидели помимо него двое очень серьезных молодых
людей в потертых гимнастерках. Один явно только отошел от тифа и был болезненно
худ. Истарх немедленно просветил комнату и сообщил, что кроме них здесь никого
нет. Но кто эти двое и зачем они здесь? Один из парней внимательно посмотрел на
Ника, в руках он держал хорошо знакомую альфа-координатору серую папку.
- Садись, - показал на стул Пал Семеныч.
- Спасибо, - кивнул Ник и сел.
- Ну, рассказывай, как ты дошел до жизни такой.
- А зачем? - усмехнулся он и кивнул на гостей. - Если это чекисты, то смысла
нет. Живым меня не взять, все равно уйду.
- Может, оно и так, - степенно кивнул Пал Семеныч. - Только я не о том. Откудова
взял энти бумажки?
- Там уже нет, - криво усмехнулся Ник, вставая. - Если ты им, дядь Паш, не
веришь, то нам толку говорить нет.
- Да сиди ты, дурня кусок! - рявкнул старый большевик. - Обидчивый, блин,
нашелся. Верю, даже больше. Я сам много из того давно подозреваю. Уж больно
гладко все вышло. Да и крови столько не надо было. Никому не надо было! Один
Крым чего стоит...
Пал Семеныч дернул щекой и налил себе еще чаю. Потом снова внимательно посмотрел
на Ника.
- Только вот бумажки такие достать в одиночку никто не сможет! - продолжил он. -
Не дурак я, Никитка, все понимаю. Большая сила за тобой стоит. Понять хочу, что
за сила и на фига ей надо к нам мешаться.
- Мы и не мешаемся... - вздохнул Ник. - Да, нам нетрудно попытаться исправить
все, помочь. Да только знаем уже, что нельзя вмешиваться. Такая кровь польется,
что вся гражданская фитюльками покажется. Думаешь, Россия первая, кто коммунизм
строить пробовал?
- Может, и не первая, - прищурился Пал Семеныч. - И что с того?
- А то, что ни у кого и ни хрена не вышло, - вздохнул альфа-координатор. - И
причина неудачи всегда одна. Потом скажу какая. Одним только что-то типа
коммунизма построить удалось. Уже полторы тыщи лет они живут так. И я сейчас
оттуда пришел.
- На готовенькое сбежал? - прищурился один из незнакомых парней.
- Не спеши судить, чего не знаешь, Илюшка! - рявкнул Пал Семеныч. - И кто ж это?
Что ж о них никто не слыхал?
- А миров много, дядь Паш, - усмехнулся Ник. - Истарх, покажи-ка нам Землю.
- Ща-а, - лениво ответил с потолка голос дварха.
Вместо стены с заклеенным газетами окном появилось объемное изображение Земли с
орбиты. Пал Семеныч уставился на него, прищурившись. Незнакомые парни выглядели
ошеломленными и мрачными.
- Это - наша Земля, - пояснил Ник. - Помнишь, сам говорил, что она - шар. Вот
так она сверху и выглядит. Там, наверху, наши корабли. В галактике тысячи миров
с людьми и не только с людьми.
- Не думал... - вздохнул Пал Семеныч через некоторое время, покачав головой. -
Много чего передумал, но такого не думал. Надо же. Рассказывай, Никитка, не томи
душу.
И Ник принялся рассказывать о том, как попал в орден. Как его приговорили к
расстрелу свои за очередной отказ участвовать в казнях. Его вытащил из подвала
непонятный незнакомец, сказавший, что приглашает в мир, где уже полторы тысячи
лет царит коммунизм. Как вместе с этим незнакомцем они забрали из соседней
камеры вступившихся за своего комиссара красноармейцев и оказались на крейсере.
Как он встретился там с отпустившим его когда-то белым контрразведчиком. А потом
обо всем, что произошло после обнаружения уничтоженной колонии на Тарсале.
Закончил пояснением принципов ордена.
- Вона как... - протянул Пал Семеныч. - Знать, не всех берут?
- А то ты, дядь Паш, среди рабочих паскуд не встречал, - скривился Ник.
- Встречал... - вздохнул тот. - Много встречал.
- Потому нам и пофигу откуда человек, работяга он али барин. Лишь бы человеком
хорошим был.
- Ясно, - кивнул Пал Семеныч. - Поясни только, что за причина, по которой и нам
коммунизма не построить? Говорил, знаешь.
- Знаю, - кивнул Ник. - А причина одна - кровь. Не построить ничего стоящего,
если в начале были боль и кровь. Есть законы природы, и обижаться на это все
одно, что обижаться на то, что кружка на пол со стола падает. Если бросить с
размаху гирю на одну тарелку весов, что со второй станется?
- Вверх подлетит, - проворчал Пал Семеныч. - А то и в морду зарядит с размаху.
- Так и тут. Когда убивают много людей сразу ради какого-нибудь большого дела,
то их боль преобразуется в силу, которую называют инферно. От Земли сейчас такой
пакостью прет, что рядом находиться противно. А потом инферно возвращается и
всегда бьет по лбу тех, кто его создал. То есть, ударит нашу партию и вообще всю
Россию. Сейчас вы строите огромную тюрьму, а не коммунизм. Могу показать тебе
прогноз, который сделали наши социоисторики и социоматематики. Там по годам
расписано, что с Россией будет.
- А как в этом твоем ордене без крови обошлись?
- Мастер изначально не устраивал никаких революций или войн. Он собрал людей с
разных миров, самых лучших людей, и вместе с ними отправился туда, где никто не
жил. И там, на пустом месте все построили.
- На пустом, говоришь? - прикусил губу Пал Семеныч. - А деньги у вас есть?
- Не-а, - рассмеялся Ник. - От каждого по способностям, каждому по потребностям.
Мы живем по этому принципу.
- Тогда точно коммунизм, - задумчиво кивнул старый большевик. - А что ж нам
тогда не поможете?
- Я уже говорил, дядь Паш, - тяжело вздохнул альфа-координатор. - Без нашего
вмешательства шанс выжить у России есть, а если мы влезем, то будет столько
кровищи, что сказать боязно. И России не станет. Кусками расхватают, русских
останется живыми добро коли пару миллионов. Так стоит ли нам лезть, а, дядь Паш?
- Коли дело так обстоит, то не стоит, - мрачно ответил тот. - Тюрьму, говоришь,
строим? Мать твою!
- Увы, из всех попыток построить что-нибудь хорошее на чужой крови почему-то
всегда получалась только большая тюрьма. И больше ничего.
Никита попросил Истарха показать и прокомментировать историю нескольких
последних социальных революций в галактике. Трое землян внимательно смотрели и
слушали, мрачнея с каждой минутой все больше и больше. Им постепенно становилось
ясно, что Ник прав и очень больно было понимать, что дело, которому отдали
жизнь, заведомо обречено.
- Зачем же тогда прилетели, коли помочь не силах? - спросил Пал Семеныч, когда
экран погас.
- Первый раз крейсер залетел сюда случайно, и взяли они мало кого, - пояснил
Ник. - А потом, когда мы с Никитой провели расследование с Проектом, нам
поручили очень важное дело. Это мы решили, что на Землю стоит слетать, некоторых
людей забрать. Хоть кому-то поможем - и то ладно.
- Оно-то так, - скривился Пал Семеныч. - А что за дело поручили?
- Сам понимаешь, дядь Паш, как нас ненавидят остальные страны галактики, -
тяжело вздохнул Ник, передернув плечами и глотнул чаю. - Всякие там князья,
короли и буржуи. Мы же им костью в глотке сидим. Воевать не даем, народ
окончательно придавить не даем. И так уже полторы тыщи лет.
- Пеной, небось, исходят, суки, - понимающе кивнул один из незнакомых парней.
- Боюсь, что нам скоро на головы всякая пакость сыпаться начнет. Что-то они
готовят гнусное против ордена. Вот Мастер и поручил нам с Никитой создать что-то
типа чрезвычайки. Во всегалактическом масштабе. На тысячах миров.
- Ого! - откинулся на спинку стула Пал Семеныч. - Задачка, мать твою!
- Вот и я о том же, дядь Паш. Решили мы набрать два русских легиона для этого
дела. Никита - из белых, а я - из красных. Да только он людей уже набрал,
беляков на борту больше сорока тысяч, а я едва три тыщи народу наскреб. Кого не
просмотришь, так такая паскуда, что и говорить не хочется.
- Просмотришь? - переспросил Пал Семеныч. - Это как?
- Я же говорил, что мы все мысли человека слышать умеем. Память полностью
прочитываем. И если человек сволочь, то нам он не нужен. Такого любой из нас
десятой дорогой обойдет, будь он хоть сто раз рабочим.
- И меня смотрел?
- Увы, смотрел, - развел руками Ник. - Иначе я тебе, дядь Паш, не оставил бы
этих документов. Ты нам подходишь, тебя мы возьмем с радостью, ты был настоящим
человеком, им и остался.
- Спасибо, - довольно огладил усы Пал Семеныч. - А ребята как?
- Пока не смотрел. Могу глянуть. А кто они?
- Проверяли хлопцы по моей просьбе твои бумажки. Только заинтересовалась их
поисками какая-то гадина. ЧК у них по следу идет, нельзя им тута больше
оставаться. Познакомься, Илья Мурашов и Остап Хомченко. Остап комполка был, по
ранению в Москве. Вот тебе тебе и готовый командир для твоего легиона.
- Рад познакомиться, товарищи, - пожал обоим руки Ник, парни настороженно
посматривали на него.
"Истарх, будь добр!" - попросил он дварха.
"Уже! - довольно ответил тот. - Посвящение пройдут. Их счастье, что сами никого
не расстреливали и не вешали".
- Подходите! - усмехнулся Ник. - Пойдете к нам большое дело делать?
- Коли дело, то можно, - степенно кивнул Остап. - Жаль уходить, да чего уж тут.
Мы с Илюхой теперь "враги трудового народа"...
Он скривился.
- Ежели б не от Пал Семеныча про энти твои бумажки узнал, - заговорил Илья, -
сам бы в чеку сдал. А так порыли мы немного и узнали, что правда, блин. Как
козлов последних нас спользовали и теперь выкидывать в помойную яму собрались.
- Хуже, - вздохнул Ник. - Вскоре краскомов начнут потихоньку стрелять. Сперва по
одному, а потом массово.
- Уже начали, - хмуро буркнул Остап.
- А я, сынки, тут останусь, - усмехнулся в усы Пал Семеныч. - Меня пока тронуть
не посмеют. Кому-то надо это говно разгребать.
И он потряс папкой, полученной от Ника.
- И как ты собираешься его разгребать, дядь Паш?
- Есть только один человек, способный заставить паскуд заплатить за их
паскудство.
- И кто же это?
- Сталин.
- Ты уверен, дядь Паш? - поежился Никита. - Сталин - страшный человек. Он
чудовище. У меня дварх при его сканировании едва психошок не получил!
- Знаю, - фыркнул Пал Семеныч. - Сволочь он редкая и тюрьму построит не хуже
этих вот. Но пусть хотя бы своя тюрьма будет, а не чужая. Жаль, но Сталин
единственный, кто сможет эту папочку использовать с толком и разобраться с
гадами, которые нас втемную пользовали.
- Как хочешь, дядь Паш, - вздохнул Ник. - Тебе решать. Жаль, что ты с нами не
идешь. Мне тебя сильно не хватать будет.
- Справишься, Никитка! - хлопнул его по плечу старый большевик. - Не зря ж тебе
большое дело поручили.
- Да там больше Никита работал, я только на подхвате был.
- А кто он-то?
- Контрразведчиком у Колчака был, штабс-капитаном, - неохотно ответил Ник. - Тем
самым, что меня с ребятами отпустил вместо того, чтобы стрельнуть. Потому в
орден и взяли. Если человек хоть кого расстрелял своими руками, то ему к нам
дорога закрыта. Навсегда.
- Почему?
- Даже на войне скотом становиться не стоит. Оно просто, дядь Паш, сволотой
стать, донельзя просто. А вот потом как очищаться? Потому я расстреливать и
отказывался.
- Не знаю я, Никитка, - вздохнул Пал Семеныч. - Может, оно и так. Вам, наверное,
со стороны видн
...Поділитися у соцмережах
