Жанр: Фантастика
Кочевник
...го ослаб, хотя и не полностью
исчез. Мгновением позже они достигли рощи деревьев пагафа, где Кара уже ждала их,
приняв свой естественный облик.
Под покровом рощи дюжина или даже больше антлоидов тяжело работали, обламывая
ветки с деревьев пагафа и относя их к другой группе антлоидов, которые, используя свои
ловкие и сильные жвалы, связывали их вместе толстыми, сильными, волокнистыми
листьями пустынного растения, которого называли кинжал-трава. Это растение
вымахивало в высоту на десять футов или даже больше, а его длинные, широкие листья в
форме лезвия кинжала были не меньше пяти-шести футов в длину. Некоторые из
антлоидов собирали листья, срывая их с растущих неподалеку на склонах горы растениях,
и принасили их другим, которые, используя жвалы и лапы разрывали их на длинные узкие
полосы. Этими полосами антлоиды и скрепляли ветви дерева пагафа вместе, так что
постепенно получалось что-то вроде помоста, шириной в пять футов и длиной в восемь.
Когда они подошли, антлоиды почти закончили свою работу, связывая последние полоски
вместе и тщательно скрепляя их концы своей липкой слюной, которая, твердея,
становилась похожей на резину.
- Вот почему вам не надо никаких канков, - сказала Кара, когда антлоиды закончили
работу над помостом. А сейчас вы увидете, почему Валсавис, каким бы искусным
следопытом он не был, не сможет найти наш след.
Риана уставилась на грубый деревянный помост ничего не понимая. - Я не понимаю, -
сказала она, - но надеюсь вы же не хотите, чтобы мы тащили это за собой, заметая наш
след?
- Нет, - ответила Кара. - Я имею в виду, что вы поедете на ней.
- А антолиды будут тащить ее? - сказал Сорак.
Она покачала головой. - Нет, это не сработает. Валсавис легко бы смог идти по этому
следу, для него это как хорошо катанная караванная дорога. Мы полетим по воздуху, - с
улыбкой сказала Кара.
- По воздуху? - повторила Риана, ее глаза полезли на лоб.
- Зачем идти, когда можно лететь? - спросила Кара.
- Лететь? - сказала Риана. - На этом? Но как?
- Рожденная ветром, - сказал Сорак, внезапно сообразив, что собиралась сделать Кара.
- Ветер - элементаль воздуха.
- Вы? - сказала Риана, глядя на нее с удивлением. - Но...простите меня, миледи, я не
сомневаюсь в вашей силе, но держать нас в воздухе так долго... Даже для пирены это
означало бы выйти далеко за пределы своих способностей.
- Если бы я сделала это сама, ты, без сомнения, была бы полностью права, - сказала
Кара. - Но хотя пирена может и трансформировать себя в форму элементали, пирена
может и призвать элементаль. Смотрите...
Она закрыла глаза и откинула голову назад, раскинув руки широко в стороны. Они
увидели, как ее губы беззвучно зашевелились, лицо стало спокойным и серьезным, было
ясно, что она сконцентрировалась и напряглась. Они оба почувствовали напряжение
буквально собственной кожей.
На рощу деревьев пагафа опустилась тишина. Абсолютная тишина, Затихло жужжание
маленьких насекомых, не стало криков ночных птиц и даже легчайших порывов ночного
ветра. Было такое ощущение, как если бы весь мир внезапно затаил дыхание. Мгновением
позже, далеко над горами, неясно вырисовывавшимися в призрачном свете обеих лун,
послушался удар грома. Так обычно начиналась пустынная буря. Прошло еще несколько
томительных мгновений, и они почувствовали, как сильный порыв холодного ветра
ударил им в лицо, как бы слетев с гор, возвышавшихся перед ними. Опать прогрохотал
гром, и в освещенном лунами небе появились темные облака. Ветер стал сильнее, он
задул им прямо в лицо, развевая их волосы назад. Не очень далеко от них ветер завыл с
такой силой, что, казалось, все ветры на свете собрались в одно место.
- Пора, - сказала Кара, приглашая из занять свое место на грубой деревянной
платформе, сделанной из ветвей дерева пагафа, скрепленных листьями кинжал-травы. По
сути они держались только на слюне антлоидов, и внезапно Риана решила, что сидеть на
ней в воздухе - не самая лучшая идея, пожалуй, это последняя вещь в мире, которую бы ей
сейчас хотелось сделать.
- Быстро, - потребовала от них Кара.
- Пойдем, - мягко сказал Сорак, беря ее за руку и подталкиваю к платформе.
- Сорак... Я боюсь.
- Нечего бояться, - сказал он. - Я с тобой. Кара не даст нам упасть.
Его спокойствие и полная уверенность слегка успокоили ее страх. Она встала на
платформу, немного попрыгала, проверяя ее прочность, потом уселась, скрестив ноги.
Она тяжело сглотнула и вцепилась в руку Сорака, не жалая отпускать его. Он
успокоительно сжал ей руку.
- Доверься Пути, - сказал он. - Верь в Дорогу Сохранителя.
- Да, - прошептала она. - Я верю.
Ветер стал сильнее. Опять прогрохотал гром. Вспышки молний засверкали в небе
пустыни над ними, впечатляющее зрелище природной пиротехники. Ветер ринулся на них
с гор, зарылся в их волосах и одежде. Риана закрыла глаза.
- Сорак! - крикнула она.
- Я здесь, - отозвался он, сжимая ее руку руку, его голос был удивтельно спокоен.
Ветер задул с силой урагана. Риана одной рукой держалась за Сорака, а другой
вцепилась в деревянный мат. Она заставила себя открыть глаза, и то, что она увидела,
было настолько невероятно, что теперь она не сумела бы закрыть их, даже если бы
попыталась.
Кара стояла в нескольких футах от них, откинув голову назад, раскинув руки широко в
стороны, ее длинные, серебристые волосы и белое платье развевались на ветру. И пока
Риана смотрела, ветер на самом деле стал виден, приобрел форму, закрутился вокруг них
как водоворот, потом разделился на три отдельных воронко-подобных тела, значительно
больших, чем обычный песчаный вихрь, скорее напоминая облачные воронки пустынных
торнадо, но меньше и плотнее. Эти крутящиеся, воющие облачные воронки становились
все плотнее и плотнее, с каждым оборотом набирая все большую силу, и Риана внезапно
стала различать черты лица.
Она уставилась на них не веря собственным глазам, она, как и все, не раз слышала
рассказы об элементалях, но никогда не видела их, тем более сразу троих. На этих
крутящихся со страшной скоростью вихрях появились грубые подобия глаз, а потом стал
виден рот, откуда доносился визг, похожий на завывания баньши.
Она изо всех сил сжала руку Сорака, буквально вцепилась в нее, а затем невыносимая
тяжесть сдавила ее грудь. Она попыталась вздохнуть, но воздух не хотел идти в легкие.
Пока Риана смотрела, не в состоянии отвести глаза, как бы она того не хотела, Кара
начала кружиться, ее руки вытянулись, вращаясь в каждом суставе, как у эльфийских
танцовщиц, а потом ее тело стало расплываться. Чем быстрее она крутилась, тем
неопределенне и расплывчатее становилась ее фигура, потом она полностью исчезла, а на
ее место появилась крутящаяся облачная воронка, точно такая же, как и три элементали,
крутившиеся вокруг нее. А потом все четыре воронки расплющились, одновременно
скользнули под дереванный мат, на котором находились Риана с Сораком, и подняли его
в воздух.
Риана почувствовала, как платформа заходила под ней, накренилась, а потом
поднялась в воздух и медленно начала вращаться под силой всех ветров, находившихся
под ней. Внезапно она поняла, что опять закрыла глаза, сжалась, и вцепилась в руку
Сорака из всех сил, которые у нее остались. Если он что-то и сказал по этому поводу, она
ничего не могла услышать за оглушающим ревом ветра.
Платформа поднималась все выше и выше, пока не поднялась на уровень верхушек
деревьев пагава, потом еще выше, медленно поворачиваясь вокруг своей оси, вот до земли
уже двадцать футов, тридцать, сорок, пока наконец не заставила себя открыть глаза и
увидела пустыню, убегающую вниз.
Она увидела деревню Соленое Поле с высоты нескольких сотен футов над землей,
аккуратные, свежепобеленные здания, освещенные факелами и медными светильниками
улицы, сверху все это выглядело очень маленьким и не совсем настоящим. А потом ветер
под платформой завыл еще громче, и они начали двигаться вперед, набирая скорость, и
понеслись над белой соляной пустыней, лежавшей далеко внизу.
Они летели, удерживаемые ветрами, элементалями воздуха, которых Кара призвала и с
которыми объединилась. Их неуклюжий, грубый деревянный помост, на котором они
сидели, несся по воздуху как перышко, влекомый сильным ветром, слегка наклонившись
вперед, ветер унес его из Соленого Поля, и понес над Великой Желтой Пустыней, по
направлению к внутренним иловым озерам, видневшимся далеко на горизонте. Небо
вокруг них освещалось вспышками молний, как бы отмечавших их путь, и гремел
оглушающий гром, пока элементали неслись через пустыню со все увеличивающейся
скоростью.
Риана внезапно выпустила руку Сорака, вскинула обе руки высоко в воздух и закричала
от удовольствия. Ее страх прошел, заменился на восхитительное возбуждение, подобное
которому она не испытывала никогда. Она отбросила свою голову назад и засмеялась от
неограниченной радости, которую впитывала каждой частичкой своего существа. Она
чувствовала себя восхитительно свободной. Она повернулась к Сораку и обняла его. И
когда он обнял ее и прижал к своей груди, она точно знала, что какие бы испытания еще
не предстояло им преодалеть, она всегда будет рядом с ним, бесстрашная и наполненная
тем чувством решительности, которое приходит вместе со знанием, больше она не будет
ни колебаться ни сомневаться, так как она выбрала правильный путь в жизни, тот, для
которого она родилась и по которому сейчас идет.
Неспособная сдерживаться, она крикнула, перекрывая завывание ветра, - Я люблю
тебя!
И потом она почувствовала, как его руки обняли ее еще крепче, а его губы прошептали
ей в ухо, - Я знаю. Я тоже тебя люблю.
Все было так, как и должно было быть.
Валсавис проснулся рано утром, вскоре после восхода солнца. Он сел на кровати и
посмотрел на соблазнительную юную женщину, лежавшую рядом с ним, которая
массировала его мускулы своими сильными и искусными пальцами вчера ночью, когда он
пришел после сражения с мародерами на Проспекте Мечты. Она вызвалась удовлетворить
и другие его нужды, и сделала все очень искусно и с удовольствием.
Ей было едва двадцать лет от роду, так что она могла бы быть его дочкой - нет, скорее
внучкой - ее гибкое и тонкое юное тело выглядело совершенно замечательно и
соблазняюще, пока она лежала, освещенная лучами утреннего солнца, светившего в окно,
а ее одеяло было сброшено на пол. Какой-то момент Валсавис просто стоял и смотрел,
как она спит, одна ее нагая нога была вытянута, вторая слегка согнута, мягкая кривая ее
бедер подчеркивала положение, в котором она лежала рядом с ним, на ее губах была
легкая улыбка. Он отметил и полноту ее юных, безупречных по форме грудей, крепость ее
юного тела, гладкость и чистоту ее кожи, и помнил то волнующие трепетания всего ее
юного организма, с которым она отвечала ночью на его ласки.
Валсавис помнил и ее негромкие стоны, и закрытые глаза, когда ее губы раскрылись,
вдыхая воздух, она снова и снова повторяло его имя, призывая его любить ее еще и еще. И
при всей ее красоте, при всей силе и страсти юности, при всей той нежности, которую
она показала по отношению к нему, и сила этой нежности ясно говорила вму, что на этот
раз он стал для нее не просто очередным клиентом, которому она отдавалась за деньги,
при всех тех поцелуях, которыми она покрыла его со всем жаром юной женщины, которая
впервые была разбужена для любви настоящим мужчиной, который знал и умел -
благодаря долгому опыту - как по настоящему возбудить и удовлетворить женщину, - и
при всем этом, как бы сильна и непосредственна не была ее страсть, Валсавис смог
любить ее только тогда, когда представил себе, что с ним в кровати лежит Риана.
Это монахиню-виличчи он представлял себе, это она глядела на него, это ее выражение
лица было наполнено страстью и ожиданием. Это ее тело представлял он себе, когда
сжимал тело красотки, это ее голос он слышал, когда она снова и снова повторяло его
имя. Это прекрасная юная женщина была, к сожалению, только заменой той, которую он
страстно хотел, и, к своему огромному разочарованию, знал, что никогда не получит.
Когда он глядел на юную женщину - чье имя он не потрудился запомнить - когда он
видел ее, спокойно раскинувшуюся перед ним, воплощение юности и страсти, мечту, за
которую мужчины его возраста продали бы свою душу, Валсавис испытал разочарование и
страсть, которых он никогда не знал раньше. Он попытался мысленно наложить на
спящую девушку черты лица юной монахини-виличчи, и наконец понял, что пока он
желает ее и только ее, он никогда не узнает, что такое полное удовлетворение. В первый
раз в своей жизни Валсавис почувствовал, что он нуждается в женщине. И только в одной.
Все остальное было просто фантазией. Эта юная женщина, при всей своей любви, была
не более, чем заменой, суррогатом, которая оставила ему чувство, что его обокрали, у него
отняли настоящие эмоции, оставив взамен чувство голода и потери, которое требовало
удовлетворения. Хватит, не будет больше замен, и не важно, насколько она молода и
прекрасна, насколько по-настоящему влюбилась в него, насколько она соответствует
тому, что ему обычно нужно от женщины.
Валсавис встал с кровати и начал быстро одеваться. Сегодня ночью, подумал он, мы
уходим в Бодах. Они должны встретиться с Молчаливым, или, подумал он, лучше
называть ее Молчаливой, которая поведет их в город немертвых. Он еше до конца не
верил, что она именно та, за которую себя выдает, но в любом случае это не имеет
значения. Бодах - главная приманка, как его сокровища, так и ужас, который таится в нем.
Для большинства людей он, безусловно, является смертью, от одной мысли о нем
леденеет кровь в жилах. Но для Валсависа это только увеличивало удовольствие, этот
ужас заставлял сердце биться быстрее в его груди, это был вызов, вызов его умениям и
талантам, такие приключения заставляли его кровь течь быстрее по жилам и чувствовать
себя по-настоящему живым. Он искал их и стремился к ним.
Он попытался представить себе, что это значит - сражаться с немертвыми. Ни один
воин не мог бы пожелать себе более опасного и внушающего страх соперника. Это будет
величайшее испытание для человека, который посвятил испытаниям себя всю свою
жизнь. И это будет означать завершение приключения, тем путем или этим. Если Сорак
найдет Серебраный Нагрудник, Валсавису придется отнимать его. Ему придется сразиться
с Мастером Пути, с эльфлингом, с чьей силой и выносливостью не может соревноваться
ни один из самых лучших воинов-людей, с врагом, вооруженным магическим мечом,
спрособным прорубиться через любое препятствие и уничтожить любое оружие, и к тому
же владеющим той одной единственной вещью в мире, которую Валсавис хотел больше
всего, верностью, преданностью и любовью монахини-виличчи, которая посвятила вся
себя этому мужчине, и которая стоила всех тех страданий, которые потребуются, чтобы
добиться ее любви. Валсавис еще раз посмотрел на прекрасную юную женщину, мирно
лежавшую перед ним на кровати, и решил, что никаких замен больше не будет. Да, это
было приятно, но удовольствие быстро прошло, улетело, а разочарование и
неудовлетвоенность, увы, остались. Он встретил ту одну единственную женщину, которая
достойна его, одну единственную, которая может сравниться с ним в любом отношении.
Эту единственную женщину надо завоевать, и неважно, чего это будет ему стоить. И ее
имя Риана.
Когда время придет, подумал Валсавис, он убъет эльфлинга. Но монахиню он
потребует себе, в награду за работу, как ему и обещал Король-Тень. А если он не сможет
овладеть ей, решил он для себя, ей придется умереть. Я буду иметь тебя, Риана, даже если
это будет стоить жизни и тебе и мне. Так или иначе, подумал он, ты будешь моей. Или в
кровати или на поле боя. Сдавайся. Это неизбежно. Он закончил одеваться и надел свой
пояс с мечом.
Вечером они повстречают Молчаливую и отправятся в путь через Великую Желтую
Пустыню в город немертвых. Он решил зайти в их комнату и пригласить их составить ему
компанию за завтраком. Им надо много о чем поговорить.
Он был уверен, что они подозревают его, но он также знал, что вряд ли они захотят
отказаться от его искусного меча, когда им придется отчаянно сражаться за жизнь на
узких улочках Бодаха. Да, действительно, с удовольствием подумал он, доверяют они ему
или нет, они нуждаются в нем. А пока они нуждаются в нем, преимущество у него и им
будет нелегко от него отделаться.
Он постучал в дверь, ему никто не ответил. Внезапно ему представилась картина, как
они оба лежат в одной кровати, и он почувствовал, как в нем загорелась злость и кровь
застучала в ушах. С трудом, но он заставил себя успокоиться. Нет, подумал он, не сейчас.
Еще нет. Не время. Но скоро. Он постучал еще раз. Нет ответа. Он прижал ухо к двери.
Быть может они не слышат? Совершенно невероятно. Они оба опытные путешественники,
прошли не одну пустыню, а это значит, что они должны просыпаться мгновенно. В
пустыне нужно уметь спать так, чтобы быть готовым вскочить в любой момент, иначе
можно не проснуться.
Он опять постучал. - Сорак! - позвал он. - Риана! Откройте дверь! Это я, Валсавис!
Нет ответа. Он попробовал дверь, она оказалась незапертой. Он с силой распахнул ее.
Никого, в комнате никого. Он сразу отметил, что оконные ставни распахнуты. Их вещей
нет, а кровати не разобраны, в них не спали. Плохо дело! Он быстро пошел в зал для еды,
но среди завтракающих постояльцев гостиницы их не было. Он помчался в лобби.
- Мои два товарища, - сказал он клерку, - я еще заплатил тебе за то, чтобы ты смотрел
за ними...ты видел их сегодня?
- Нет, сэр, - ответил клерк. - Вчера ночью вы пришли все вместе, и с тех пор я их не
видел.
- Они, что, уехали?
- Даже если они и уехали, сэр, мимо меня они не проходили, уверяю вас. Но вы можете
проверить у привратника, сторожащего ворота.
Валсавис так и сделал, но человек, дежуривший у ворот, тоже их не видел. Валсавис
вспомнил распахнутые ставни их окна, побежал обратно в сад. Он сошел с мощеной
плиткой дорожки, ведущей ко входу в Оазис и пошел между деревьями, пока не оказался в
точности под окном их номера. Он проверил землю ниже окна, потом негромко
выругался. Так и есть, они сбежали через окно. Скорее всего прошлой ночью, пока он, как
идиот, занимался сексом с этой смазливой девчонкой. Он пошел по следу до стены. А вот
и объяснение, почему их не видел привратник. Он отчетливо увидел место, где Риана
держала ногу Сорака, помагая ему забраться на стену, а вот здесь она сама лезла на стену,
а Сорак помогал ей карабкаться.
Он немедленно помчался в свою комнату, собрал вещи и, покинув гостиницу, побежал
к Проспекту Мечты. Он пронесся мимо притонов беллавида и через площадь, на которой
они сражались с мародерами. Ничто уже не указывала на бурные события прошлой ночи,
кроме нескольких сухих пятен крови на плитках мостовой. Он прибежал к аптеке и
ворвался в дверь.
- Аптекарь! - крикнул он. - Старик! Забери тебя демоны, не помню твоего имени, где
ты?
Каллис прошел через занавес из бус. - О, - сказал он, увидев Валсависа, - ты вернулся,
молодой человек, и так быстро? Я слышал, что прошлой ночью была какая-то заварушка.
Надеюсь, что ты ранен? И ищешь
мазь, которая тебя бы вылечила?
- Проклятье всем твоим мазям и зельям! - сказал Валсавис. - Где Молчаливая?
Старик потряс головой. - Ушла, - сказал он.
- Ушла куда?
- Не знаю, - ответил Каллис. - Она никогда не доверяет мне, ты понимаешь.
- Думаю, что я догадываюсь, куда она ушла, - сквозь зубы прошипел Валсавис. - Когда
она ушла?
- На самом деле абсолютно точно я не могу сказать, - ответил Каллис, - но я не видел
ее с последней ночи, когда ты был здесь со своими друзьями.
- А эти, мои друзья? С которыми я был здесь прошлой ночью. Они возвращались?
- Нет, - сказал Каллис, качая головой. - Я не видел и их. Но зато я вижу, что ты,
молодой человек, очень возбужден и взволнован. Это очень и очень нездорово, при твоем
сложении, ты же понимаешь. А ты уверен, что я не могу предложить тебе...
Но Валсавис был уже за дверью. Ругая себя, как последнего идиота, он побежал к
стойлам канков, находившихся около восточных ворот. Но и смотритель не видел их. А их
канки спокойно паслись в своих стойлах. И ни один из них еще не был продан. Без
сомнения мародеры собирались забрать их на обратном пути, но вернуться им не удалось.
Валсавис быстро проверил остальные стойла в этом районе, быть может они взяли канков
в другом месте. Но ни один из смотрителей других стойл не видел никого, похожего на
Риану или Сорака, и тем более ни одного, кто бы подходил под описание Молчаливой.
Возможно ли это? сам себя спросил Валсавис. Неужели они собираются идти пешком?
Они, конечно, могли решить, что канки оставляют ясный след, по которому их легко
выследить, но, уж если он знает, куда они идут, и он поедет на канке, они должны
понимать, что он легко догонит их. Точно, подумал Валсавис, они должны понимать это,
и, тем не менее, ушли пешком. Полная бессмыслица!
Он вышел за ворота. Взад и вперед по этой дороге шастает множество людей, так что
невозможно взять их след на пути, ведущим к воротам деревни. Но он понимал, где-то
они должны сойти с дороги и повернуть на юг, через пустыню к Бодаху. Он уже
спокойнее пошел обратно к стойлам, забрал своего канка и запасы еды, которые были
там. Потребовалось немного времяни для того, чтобы освежить их, набрать достаточно
воды из общественного колодца и наполнить все его меха, но, если они действительно
пошли пешком, как ему представляется, догнать их не будет большой проблемой. Труднее
понять их логику.
Путешествие от Соленого Поля до Бодаха будет намного длиннее, чем от Нибеная до
Соленого Поля. Придется не только пересечь южную часть Желтой Пустыни, но, когда
они достигнут внутренних иловых озер, которые преграждают путь к Бодаху, им придется
пойти либо на запад, либо на восток, чтобы обойти озера. Прямого пути нет, а расстояние
что так, что этак одно и то же. Им придется обойти эти иловые озера и пройти по узкой
полоске земли, которая отделяет эти озера от Дельты Раздвоенного Языка, а это означает,
что надо сделать широкий, долгий полукруг, вокруг полуострова, который вдается в эти
озера. На самом конце этого полуострова и лежит Бодах. Идти за ними по этой дороге
будет очень легко, если, подумал Валсавис, они не найдут способ пересечь озера
напрямик. Но он был не в состоянии понять, как это можно сделать.
Эти иловые озера широки и глубоки, и представляют из себя на самом деле
неперывную цепочку озер, в центре некоторых из них есть острова, на которых есть
только песок и ничего, кроме песка. Ничего не растет на их берегах, даже самые
мельчайшие растения Атхаса. Безусловно, это одно из самых безжизненных и печальных
мест на Атхасе. Там невозможно построить плот и пересечь озера, так как строить его не
из чего. Нет ничего, на чем можно переправиться, и нет никого, кто бы их переправил. Ни
одна живая душа не живет вокруг этих иловых озер, и вообще на много миль от Бодаха.
Единственная возможность для них - добраться до небольшого поселения Северный
Ледополус, на северном берегу Дельты, и там, может быть, найти плот, на котором можно
переправиться, но тогда они должны будут тащить с собой этот плот весь путь до озер, а
сделать круг и дойти до Северного Ледополуса займет и них столько времени, что
быстрее будет добраться до Бодаха по земле.
Нет, подумал Валсавис, они пойдут вокруг озер, пешком, это будет очень тяжелое и
долгое путешествие. И о чем они только думают? Если, возможно, у них в запасе нет
трюка, о котором он не знает.
Он добавил еще немного воды и припасов, сел на канка и выехал за ворота. Дорога из
восточных ворот деревни вела обратно в каньон, идущий через Мекилоты. Где-то они
должны свернуть с нее не доходя до каньона. Через западные ворота они не выходили. Он
описал их в деталях стражнику у восточных ворот, человек припомнил, что видел, как они
выходили из ворот сразу после того, как он начал свою ночную смену. И он настаивал, что
они шли пешком.
Было еще раннее утро. Стражник у ворот был готов уже смениться, когда Валсавис
распрашивал его, а это означало, что они пришли поздно ночью. По меньшей мере у них
не больше шести-семи часов преимущества перед ним. И они идут пешком даже не
выспавшись. Валсавис потряс головой, по-прежнему ничего не понимая. Они, должно
быть, сошли с ума. Ну совершенно невероятно, что они сделали такую глупость. На что
они надеялись, поступая так? Неужели они думали, что он потеряет их след?
Он медленно поехал по дороге, ведущей в горный проход, внимательно глядя по
сторонам в поисках места, где они могли бы свернуть. Логика подсказывала, что они
должны свернуть с левой стороны и направиться прямо на юг, но они могли попытаться
свернуть направо, сделать петлю, только для того, чтобы сбить его со следа. Отъехав не
очень далеко от ворот, Валсавис нашел место, где они свернули с дороги. И пошли вправо.
Он усмехнулся. В точности как он предвидел. Они сделали петлю. Неужели они
действительно считают его дураком, не способным предвидеть это?
Одноко его усмешка скоро испарилась, когда он увидел, что их след не стал петлять,
как он ожидал, но пошел прямо на север, к отрогам нижних предгорий. То есть они пошли
прямо в противоположном направлении, к горам. Почему?
Спустя недолгое время след довел его до рощи деревьев пагафа и там закончился. Он
слез с канка и, совершенно пораженный, внимательно оглядел все кругом. Потом
тщательно проверил всю область. Повсюду следы антлоидов. Могли они стать жертвой
антлоидов? Нет, это не имело смысла. Они не были неопытными горожанами, не
высовывающими носа за городскую стену. Совсем наоборот. Они не могли просто так
наткнуться на группу антлоидов. А антлоиды обычно не нападают на людей. Или на
эльфлингов, неважно. Рабочие не нападают никогда, а антлоиды-солдаты могут напасть,
но только в том случае, если есть угроза их муравейнику, или с ними их королева.
Говорили, что пирены умеют привлекать к себе живые твари, но след, по которому он
шел, был оставлен двумя парами ног
...Закладка в соц.сетях
