Жанр: Фантастика
сага о шуте и убийце 2. Золотой шут
...мне не так просто
урвать минутку,
когда рядом с королевой никого нет, чтобы с ней поговорить. А вот тебя поймать
гораздо проще.
- О каком предупреждении идет речь?
- Диркин пишет, что я должна бежать из замка. Полукровки знают, кто я такая
и где живу. По их
представлениям я дважды предательница. Я принадлежу к семье Древней Крови, но
служу Видящим,
которых они ненавидят. Они постараются меня убить. - Лорел произнесла это
совершенно спокойно,
но потом, отвернувшись от меня, уже тише сказала: - То же самое касается и тебя.
Между нами повисло молчание. Я наблюдал за пылинками, которые резвились в
узком солнечном
луче, и думал. Через некоторое время Лорел снова заговорила:
- Это главное. Лодвайн все еще приходит в себя после того, как ты отрубил
ему руку. От него
отвернулись многие из его соратников, которые предпочли вернуться к жизни и
нравам Древней Крови.
Семьи Древней Крови оказывают давление на своих сыновей и дочерей, чтобы они
отказались от идей и
политики Полукровок. Большинство считает, что королева намерена облегчить участь
представителей
Древней Крови. Поскольку довольно широко известно, что ее собственный сын
обладает Уитом, они
стали лучше к ней относиться. Они готовы ждать, по крайней мере, какое-то время,
чтобы посмотреть,
что она будет делать.
- А те, кто по-прежнему с Полукровками? - неохотно спросил я.
Лорел покачала головой.
- С Лодвайном остались самые опасные и не желающие слушать доводы рассудка.
Он
привлекает типов, готовых проливать чужую кровь и сеять хаос и раздоры. Они
мечтают о мести, а не о
справедливости. Кое-кто из них, вроде Лодвайна, видел, как их родных предали
смерти за то, что они
обладают Уитом. Другие же просто безумны. Их немного, но они готовы на все ради
достижения
собственных целей и потому опасны, как целая армия.
- Каких целей?
- Все очень просто. Власть для себя. Наказание для тех, кто выступал против
людей Уита. Они
ненавидят Видящих. Но еще больше ненавидят тебя. Лодвайн постоянно подогревает
их ненависть. Он
в ней купается и предлагает своим последователям, точно драгоценные камни. Тебе
удалось настроить
их против тех представителей Древней Крови, которые "пресмыкаются перед гнусными
Видящими".
Полукровки Лодвайна решили покарать тех из них, кто пришел к тебе на помощь. Они
сожгли
несколько домов, разогнали или разворовали стада. Это уже происходит, но они
грозят более
страшными вещами. Полукровки заявили, что выдадут всех, кто не встанет рядом с
ними в борьбе
против Видящих. Они испытывают восторг и страшное возбуждение оттого, что нас
прикончат люди,
против которых мы никогда не поднимемся. Полукровки утверждают, что Древняя
Кровь должна либо
объединиться с ними, либо они будут уничтожены.
Мрачное лицо Лорел побледнело. Я знал, что ее семья подвергается серьезной
опасности, и внутри
у меня все сжалось от мысли, что я частично в этом виноват.
Я вздохнул и сказал:
- Кое-что я уже знал. Пару ночей назад, когда я возвращался из города, на
дороге, ведущей в
замок, на меня напали Полукровки. Меня удивляет только, что они меня не
прикончили.
Лорел чуть приподняла одно плечо, словно давая мне понять, что она понимает
мотивы
Полукровок.
- Ты для них представляешь особую ценность. Ты лишил Лодвайна руки. В твоих
жилах течет
Древняя Кровь, ты служишь Видящим и открыто выступаешь против Полукровок. - Она
покачала
головой. - Не радуйся, что они оставили тебя в живых, когда могли легко убить.
Значит, они задумали
нечто особенное, и ты нужен им живым. Мой кузен об этом намекнул, когда
предупредил об опасности.
Он сказал, что я даже представить себе не могу, с какой отвратительной компанией
связалась.
Полукровки распускают слух о том, что лорд Голден и Том Баджерлок совсем не те,
за кого себя
выдают, - лично я нисколько не удивилась, но Диркин считает, что это очень
важно.
Лорел замолчала, словно давая мне возможность ответить, но я молчал,
погрузившись в свои
мысли. Неужели кто-то сумел связать Тома Баджерлока и Бастарда, обладающего
Уитом, из песен и
легенд? И если так, зачем я понадобился им живым? Если бы они хотели захватить
меня в заложники и
использовать против Видящих, они вполне могли сделать это той ночью. Мои мысли
прервал сердитый
взгляд Лорел, которая в следующую минуту снова заговорила:
- То, что Полукровки нападают на своих же, настраивает против них Древнюю
Кровь, даже тех
из них, кто раньше называл себя Полукровками. Складывается впечатление, что
часть атак
предпринимается, чтобы свести старые счеты или ради личной выгоды, а вовсе не во
имя "высоких"
идеалов Полукровок. Их никто не останавливает. Лодвайн еще слишком слаб, чтобы
снова стать
вожаком. Его постоянно лихорадит, и он никак не может оправиться после потери
руки. Ближайшие
сторонники Лодвайна ненавидят тебя еще и за это и готовы в любой момент
отомстить. Ведь ты
вернулся в Баккип всего несколько дней назад, а они уже сумели тебя разыскать.
Мы молча стояли в пыльной комнате, мрачно обдумывая вещи, которыми нам не
хотелось друг с
другом делиться. Наконец Лорел снова заговорила:
- Надеюсь, ты понимаешь, что Диркин по-прежнему связан с Полукровками. Они
пытаются
убедить его вернуться в их ряды. Он должен сделать вид... что он с ними, чтобы
защитить нашу семью.
Диркин ходит по самому краю пропасти. Он слышит вещи, о которых не должен никому
рассказывать,
однако решился отправить мне записку.
Лорел замолчала и уставилась в закрытое окно, словно могла разглядеть, что
находится по другую
сторону. Я понял, что она имела в виду.
- Тебе следует поговорить с королевой. Скажи ей, что все должны считать
Диркина предателем
интересов короны, иначе вашей семье будет угрожать смертельная опасность. А ты
покинешь замок?
Лорел медленно покачала головой.
- Куда мне бежать? К моим родным? Чтобы подвергнуть их еще большей
опасности? Здесь, по
крайней мере, Полукровки сами очень сильно рискуют, и добраться до меня им будет
непросто. Я
останусь, чтобы служить моей королеве.
Я задумался о том, сможет ли Чейд защитить ее, не говоря уже о ее кузене.
Голос Лорел прозвучал ровно, из него как будто пропали все эмоции.
- Диркин слышал, что Полукровки собираются заключить союз с какими-то
чужаками. "С
могущественными людьми, которые будут рады расправиться с Видящими и дать власть
людям
Лодвайна". - Лорел с беспокойством посмотрела на меня. - Звучит как-то глупо,
верно? Вряд ли они
это всерьез, как ты думаешь?
- Лучше рассказать обо всем королеве, - сказал я, отчаянно надеясь, что она
не услышала в
моем голосе сомнений. Я-то понимал, что возможно еще и не такое, и решил
поведать о том, что узнал,
Чейду.
- А ты? - спросила она меня. - Ты покинешь замок? Я думаю, тебе следует это
сделать. Ты
можешь стать великолепным примером для Полукровок. Они с радостью сообщат всему
миру, что даже
в стенах Баккипа есть люди, обладающие Уитом. Если тебя четвертуют и сожгут,
твоя судьба будет
уроком для других предателей Древней Крови. Все увидят: тот, кто отказываются от
своих, сам
становится жертвой предательства.
Лорел не обладала Уитом. В отличие от ее кузена... Несмотря на то, что этим
видом магии
наделены некоторые члены ее семьи, она не любила Уит и тех, кто им пользовался.
Как и большинство
жителей Шести Герцогств, Лорел рассматривала мою способность чувствовать
животных и
устанавливать с ними связь возмутительным и мерзким видом колдовства. Возможно,
именно благодаря
этому произнесенное ею слово "предатель" должно было уязвить меня гораздо
меньше, однако я все
равно испытал боль от ее презрения.
- Я не предавал интересов Древней Крови. Но я дал клятву верности Видящим и
намерен ее
сдержать. Если бы Древняя Кровь не попыталась причинить вред принцу, мне не
пришлось бы вступать
с ними в противоборство, чтобы вернуть его в замок.
- Я передала тебе то, что сообщил мне кузен, - ровным голосом проговорила
Лорел. - Это не
мои слова. Он просил меня предупредить королеву, отчасти из-за того, что считает
себя моим
должником. Но еще и потому, что она единственная из всех правителей Видящих
терпимо относится к
людям Древней Крови. Диркин не хочет, чтобы ей причинили вред и отняли у нее
власть. Мне кажется,
он думает, что она избавится от тебя, когда узнает об опасности, которую ты
представляешь, - ведь
Полукровки могут использовать тебя против нее. Но я хорошо знаю королеву. Она не
станет слушать
мои предупреждения и не отошлет тебя из Баккипа, прежде чем Полукровки нанесут
удар.
Так значит, вот зачем она меня позвала.
- Ты считаешь, что так будет лучше для всех? Если я просто возьму и уеду...
И тогда королеве не
придется меня об этом просить.
Лорел не смотрела на меня, когда произнесла свои следующие слова:
- Ты появился неожиданно и неизвестно откуда. Может быть, тебе стоит туда
вернуться?
Я несколько мгновений раздумывал - почти всерьез - над ее словами. Я мог
спуститься вниз по
лестнице, оседлать Вороную и уехать. Нед надежно устроен, Чейд о нем
позаботится. Мне страшно не
хотелось учить Дьютифула Скиллу, я уже не говорю об Уите. Возможно, Лорел
предлагает мне самое
простое решение всех наших проблем. Я могу исчезнуть. Но...
- Я пришел в Баккип не по собственной воле. Меня позвала королева. И мне
придется остаться.
Кроме того, мое исчезновение не спасет ее от опасности. Лодвайн и его банда
знают, что принц наделен
Уитом.
- Я знала, что ты так скажешь, - призналась Лорел. - Мне, конечно, мало что
известно, но,
наверное, ты прав. Однако я все равно передам предупреждение моего кузена
королеве.
- И поступишь абсолютно правильно. Я благодарен тебе за то, что не пожалела
времени и
разыскала меня, чтобы предупредить об опасности. Я знаю, у Диркина нет оснований
хорошо ко мне
относиться, но я готов оставить в прошлом наши разногласия. Если у тебя будет
возможность, передай
ему мои слова. Я не держу зла ни на него, ни на кого-либо из тех, кто
придерживается традиций
Древней Крови. Но мой первейший долг - служить Видящим.
- Как и мой, - мрачно ответила Лорел.
- Ты ничего не сказала о намерениях Лодвайна относительно принца Дьютифула.
- Потому что в записке Диркина об этом ничего не говорится. Я не знаю, что
они собираются
делать.
- Понятно.
Больше нам нечего было сказать друг другу. Я дал возможность Лорел уйти
первой, чтобы нас не
видели вместе, а сам немного задержался в старой коморке Баррича. Под пылью на
подоконнике
проступали старые рисунки, которые я сделал ножом, когда мне было нечем
заняться. Я посмотрел на
наклонный потолок над тем местом, где лежал мой матрас, и сумел разглядеть на
его неровной
поверхности сову. Здесь почти ничего не осталось от нас с Барричем. Время и
другие жильцы изгнали
нас из этой комнаты, и я ушел, плотно притворив за собой дверь.
Я мог бы оседлать Вороную и отправиться в город верхом, но, несмотря на
пронизывающий
холод, решил пойти пешком. Я всегда считал, что пешего выследить труднее. Без
приключений
миновав ворота, я быстро зашагал вперед, а когда понял, что ни стражники, ни
другие путники меня не
видят, свернул с дороги и притаился в кустах, растущих на обочине, чтобы
убедиться, что за мной
никто не идет. Я стоял, стараясь не шевелиться и не шуметь, так долго, что шрам
у меня на спине начал
болеть. Сырой ветер обещал, что к вечеру пойдет дождь или снег, у меня замерзли
уши и нос, и я
решил, что сегодня за мной никто не увязался. Однако еще дважды проделал этот
маневр.
До дома Джинны я добирался кружными путями. Впрочем, мне пришлось
признаться самому
себе, что причиной тому была не только разумная осторожность, но и страх. Мне
хотелось сделать
колдунье подарок, чтобы извиниться за то, что я не сдержал своего обещания
прийти вчера вечером и
поблагодарить за заботу о Неде, но я все не мог решить, что же купить. Сережки -
слишком личный
подарок и слишком серьезный. Так же как и яркий вязаный шарф, который я увидел
на прилавке у
мастерской ткача. Свежекопченая красная рыба потрясающе вкусно пахла, и у меня
потекли слюнки, но
я решил, что дарить рыбу не совсем прилично.
Как выразить благодарность, извиниться и показать, что женщина мне
нравится, и не выглядеть
слишком благодарным, заинтересованным и пристыженным? Я решил, что должен
преподнести ей чтонибудь
такое, что я подарил бы Шуту или Неду и не испытал бы неловкости. Я
остановил свой выбор на
сладких орешках нового урожая и буханке свежеиспеченного хлеба с пряностями.
Держа свои покупки
в руке, я, почти не смущаясь, постучал в дверь Джинны.
- Минутку! - услышал я голос Джинны, которая открыла верхнюю часть двери и
прищурилась
на ярком солнце. Я видел, что в комнате у нее за спиной царит полумрак, ставни
закрыты, а на столе
горят ароматизированные свечи. - Ой, Том. У меня сейчас посетитель. Ты не мог бы
немного
подождать?
- Конечно.
- Хорошо.
И она закрыла дверь, оставив меня на улице. Я такого не ожидал, хоть и
понимал, что ничего
другого не заслужил. И поэтому смиренно ждал, наблюдая за улицей и прохожими и
пытаясь выглядеть
не слишком несчастным на холодном колючем ветру. Дом Джинны находился на тихой,
но довольно
многолюдной улице. Рядом жил горшечник, который позаботился о том, чтобы
поплотнее закрыть от
ветра дверь. Около нее стояли товары, приготовленные на продажу. Я слышал, как
внутри тихо
шелестит гончарный круг.
Напротив жила женщина, у которой, как мне показалось, было несметное
количество крошечных
детей, причем часть из них, несмотря на холод, упрямо стремилась выбраться на
грязную улицу.
Маленькая девочка, сама еще совсем кроха, терпеливо ловила их и возвращала на
крыльцо. С того
места, где я стоял, мне удалось рассмотреть дверь таверны в конце улицы. На
вывеске красовался
симпатичный поросенок в загоне. Но посетители в основном заходили и тут же
выходили с маленькими
ведерками пива, которое несли домой.
Я стоял и размышлял, как лучше поступить - отправиться восвояси или снова
постучать, когда
дверь открылась и на пороге появилась богато одетая женщина с двумя дочерьми.
Младшая плакала, а у
старшей был скучающий вид. Мамаша принялась многословно благодарить Джинну,
затем сердито
велела дочерям прекратить торчать на месте и идти за ней. Она наградила меня
таким взглядом, что я
сразу понял - она меня не одобрила.
Джинна ласково посмотрела на меня, и я понял, что она заставила меня стоять
на улице вовсе не
затем, чтобы наказать. Она была в зеленом платье, широкий желтый пояс
подчеркивал талию и
приподнимал грудь. Она показалась мне очень привлекательной.
- Заходи скорее. Какое ужасное утро. Люди хотят знать, что написано у них
на ладонях, но часто
не желают верить тому, что я им говорю.
Она закрыла за мной дверь, и нас окутал полумрак.
- Извини, что я не пришел вчера вечером. Мой хозяин придумал для меня кучу
самых разных
дел. Я принес тебе с рынка свежий хлеб с пряностями.
- Ой, как хорошо! Я вижу, ты купил орехи. Жаль, я не знала, что ты их
любишь, моя сестра в
этом году собрала такой урожай, что нам с ним не справиться. Ее сосед собирался
купить часть для
свиней, но они усыпали землю таким плотным слоем, что к деревьям невозможно
подойти.
Вот так-то. Но Джинна взяла из моих рук хлеб и положила на стол, то и дело
повторяя, что он
великолепно пахнет и что Нед, естественно, ушел в мастерскую к своему
наставнику. И не возражаю ли
я против того, что ее племянница взяла пони и телегу, чтобы привезти дрова. Нед
ей разрешил и
добавил, что старому пони полезно немного поработать, а то несчастное животное
совсем
истосковалось в сарае. Я заверил Джинну, что все в порядке.
- А Феннела нет? - спросил я, удивившись тому, что не вижу кота.
- Феннела? - Казалось, Джинна не ожидала, что я про него спрошу. -
Наверное, отправился по
своим делам. Ты же знаешь, коты всегда делают, что хотят.
Я положил мешок с орехами около двери и повесил над ним плащ. В маленькой
комнате было
тепло, и мои отчаянно замерзшие уши понемногу стали отогреваться. Обернувшись, я
увидел, что
Джинна поставила на стол две дымящиеся чашки чаю. Рядом с хлебом стояли миски с
маслом и медом.
- Ты проголодался? - спросила Джинна и улыбнулась.
- Немного, - признался я.
Ее улыбка была ужасно заразительной.
- Я тоже, - сказала она и посмотрела на меня.
В следующее мгновение она шагнула ко мне, и я вдруг обнаружил, что обнимаю
ее. Мне
пришлось наклониться чтобы поцеловать Джинну, ее губы пахли чаем и какими-то
пряностями, и у
меня вдруг закружилась голова. Джинна чуть отодвинулась от меня, но тут же
прижалась щекой к моей
груди.
- Ты замерз, - сказала она. - Мне не следовало заставлять тебя так долго
ждать на улице.
- Мне уже гораздо теплее, - заверил я ее. Джинна посмотрела на меня и
улыбнулась.
- Я знаю.
Ее губы снова потянулись к моим, а рука скользнула вниз, чтобы
удостовериться в том, что я не
вру. Я отшатнулся, но она держала меня другой рукой за шею и не отпустила.
Джинна была из тех, кто ведет тебя в спальню, не прерывая поцелуя. Она
отпустила меня, чтобы
поплотнее прикрыть за нами дверь, и мы оказались в полнейшей темноте,
пронизанной тонкими лучами
света, которые попадали внутрь сквозь щели в потолке маленького сеновала,
расположенного прямо
над комнатой. Постель оказалась удивительно мягкой, а в комнате пахло женским
присутствием. Я
попытался сделать вдох и собраться с мыслями.
- Это не слишком благоразумно, - заявил я, но слова давались мне с трудом.
- Совсем не благоразумно.
Пальцы Джинны принялись развязывать мою рубашку, и желание начало брать
верх над здравым
смыслом. Она слегка подтолкнула меня, и я сел на кровать.
Когда Джинна стащила с меня рубашку, я заметил на столике у кровати
маленький амулет. Нитка
красных и черных бусин переплетала рамку из сухих веток. На меня словно
обрушился поток холодной
воды, лишив всяких желаний и наполнив ощущением бессмысленности окружающего
мира. Джинна
расстегивала пояс и одновременно проследила за моим взглядом, заглянула в лицо
и, улыбнувшись,
покачала головой.
- Ну и ну, какой ты чувствительный. Не смотри на него. Он для меня, а не
для тебя.
И она накрыла амулет моей рубашкой.
В тот момент я еще мог остановиться... Впрочем, Джинна не дала возможности
здравому смыслу
взять верх - ее руки занялись моим ремнем, теплые пальцы касались кожи, и я
перестал думать. Я
встал и через голову снял с нее платье, волосы Джинны окутали ее голову пушистым
облаком. Она
сказала что-то одобрительное по поводу моего амулета, единственного, что было
теперь на мне надето.
Когда она спросила, откуда взялись свежие царапины у меня на шее и животе, я
поцеловал ее в ответ.
Потом я легко поднял ее на руки и положил на кровать. Я помню, как встал над ней
на колени и с
удовольствием принялся разглядывать картину, представшую моим глазам, - я
смотрел на женщину,
окутанную восхитительным ароматом.
Потом, не говоря ни слова, я ею овладел. Меня охватило слепое желание, и
Джинна вскрикнула,
потрясенная вожделением, которого я не скрывал:
- Том!
Я положил руки ей на плечи и поцеловал, а она поднялась навстречу мне, и я
вдруг почувствовал,
как сильно мне нужна эта женщина. Касаться ее кожи, испытывать близость и
страсть, отдать себя
другому живому существу, забыть о том, что я один, изолирован в своем
собственном теле. Я не
сдерживался, и мне показалось, что я увлек ее за собой.
Потом, когда я лежал, ощущая легкое головокружение, Джинна тихо сказала:
- Да уж. Ты ужасно торопишься, Том Баджерлок. Я лежал на ней, и мое хриплое
дыхание
разрывало тишину. Джинна несколько минут не двигалась, но потом осторожно
пошевелилась подо
мной и вздохнула.
- А ты и впрямь проголодался!
Наверное, она пожалела о своих первых словах, в которых прозвучало
разочарование, но изменить
уже было ничего нельзя. Ее попытка исправить положение заставила меня покраснеть
и почувствовать
себя еще ужаснее. Я уткнулся лбом в подушку рядом с ней и слушал ветер, который
выл за окном.
Мимо дома проходили какие-то люди, неожиданный взрыв хохота заставил меня
поморщиться.
Наверху, на чердаке раздался грохот и тихий писк. Затем Джинна поцеловала меня в
шею, и ее руки
медленно двинулись вниз по моей спине. Я услышал ее шепот.
- Том. Первый раз редко бывает самым лучшим. Ты показал мне страсть юноши.
Может быть,
теперь пора посмотреть, на что способен мужчина?
Она дала мне шанс оправдаться, и я испытал благодарность, окрашенную
стыдом. Я осторожно к
ней прикоснулся, и вскоре нас обоих охватило новое желание. Старлинг кое-чему
меня научила, и мне
показалось, что Джинна осталась мной довольна. Только в самом конце, когда мы
лежали, тяжело
дыша, ее слова вызвали у меня некоторые сомнения.
- Итак, Том Баджерлок, - сказала она и вздохнула. - Вот что значит быть
волчицей.
Я в изумлении чуть приподнялся, стараясь заглянуть ей в глаза. Джинна
заморгала, и на лице у нее
появилась странная улыбка.
- Я еще ни разу не занималась любовью с человеком, наделенным Уитом, -
призналась она и
снова вздохнула. - Но слышала рассказы других женщин. Они говорили, что такие
мужчины более...
- Джинна замолчала, подыскивая подходящее слово.
- Животные! - предположил я, и мои слова прозвучали как оскорбление.
Джинна широко раскрыла глаза и смущенно рассмеялась.
- Нет, я не это хотела сказать, Том. Не следует видеть оскорбление там, где
прозвучал
комплимент. Я имела в виду - неукротимые. Естественные, как все животные, для
них не имеет
значения, что подумают о них другие люди.
- Понятно.
Больше мне ничего не пришло в голову. Я попытался понять, чем стал для нее.
Чем-то новым и
незнакомым? Запретной связью с существом, имеющим лишь некоторое отношение к
человеку? Мне
было неприятно думать, что она считает меня животным и непохожим на всех
остальных людей.
Неужели наша магия так сильно нас разделяет?
Но Джинна снова притянула меня к себе и поцеловала в шею.
- Перестань думать, - приказала она, и я перестал. Потом она задремала
рядом со мной, я
обнимал ее, а она положила голову мне на грудь. Я решил, что сумел полностью
оправдаться за не
слишком удачное начало. Но, наблюдая за солнечным светом, ползущим по стене, я
подумал, что мы
оба приняли участие в своего рода представлении. Ни один из нас не сказал ни
слова о любви. Мы
просто делали вместе то, что я неплохо умел делать, и получили удовольствие.
Если моя первая попытка не слишком порадовала Джинну, следующие оставили у
меня ощущение
незавершенности. С остротой, о которой я успел забыть за прошедшие годы, я вдруг
испытал тоску по
Молли и по нашим простым, настоящим и прекрасным отношениям. Сейчас все было
иначе, почти так
же, как со Старлинг. Мы даже не делили постель. В глубине души мне очень
хотелось любить когонибудь,
как я любил тогда, в первый раз. Хотелось касаться своей любимой,
обнимать ее, иметь рядом
человека, само присутствие которого делает весь мир вокруг важным и
значительным.
Сегодня утром Кетриккен прикасалась ко мне как к другу, но в ее
прикосновении было больше
значения и даже настоящей страсти. Неожиданно мне захотелось поскорее уйти, и я
пожалел, что
поддался собственным желаниям. Мы с Джинной могли стать настоящими друзьями, и я
начал ее
узнавать. Что я натворил? А еще Нед. - Если Джинна потребует продолжения
отношений, как я
справлюсь со всем этим? Встречаться с ней открыто, и нарушить все правила,
которым я его учил... Или
скрывать нашу связь и приходить тайно, чтобы Нед ничего не знал?
Я смертельно устал от тайн. Мне казалось, что они сами собой множатся
вокруг меня, цепляются
и высасывают из души жизнь, как смертоносные лишайники. Я мечтал о настоящих,
искренних и
открытых отношениях. Но для истинной и честной любви между нами нет никаких
оснований, а я,
кроме всего прочего, снова завяз в интригах Видящих. Ведь у меня будут от нее
секреты, которые рано
или поздно станут для нее опасны.
Я не заметил, как Джинна проснулась. Или мои тяжелые вздохи ее разбудили.
Она положила руку
мне на грудь и, едва касаясь, погладила меня.
- Не волнуйся, Том. Ты вовсе не потерпел поражения. Когда амулет у моей
кровати подействовал
на тебя отрицательно, я поняла, что, возможно, не все пройдет гладко. А теперь у
тебя отвратительное
настроение, верно?
Я пожал плечами, и Джинна села рядом со мной на кровати, а потом потянулась
через меня,
прикоснувшись теплым телом, и сняла мою рубашку с амулета. Он лежал там,
несчастный и одинокий,
и ужасно маленький.
- Это женский амулет. Его очень трудно сделать, поскольку он должен быть
тщательно настроен
на одну-единственную женщину. И знать ее нужно до самых кончиков пальцев.
Колдунья может
создать подобный амулет для себя, но больше ни для кого... по крайней мере,
полной гарантии не
получится. Это мой амулет, настроенный на меня. Он защищает от беременности. Мне
следовало
догадаться, что он на тебя подействует.
Мужчина, который так отчаянно хочет иметь детей, что берет к себе в дом
найденыша и растит
его как собственного ребенка, насквозь пропитан этим желанием. Ты можешь
утверждать, что я не
права, но всякий раз, когда ты лежишь с женщиной, в тебе рождается новая
надежда. Думаю, в этом и
заключена причина твоей страстности. А мой амулет отнял у тебя мечту, прежде чем
ты успел чтонибудь
понять. Он сказал, что наше соединение будет бесполезным и бесплодным.
Ведь именно таковы
сейчас твои чувства, верно?
Объяснение далеко не всегда является решением проблемы. Я отвернулся от
Джинны и спросил
сам поразившись тому, с какой горечью прозвучал мой вопрос:
- А разве не так?
- Бедняжка, - с сочувствием проговорила Джинна и поцеловала меня в лоб там,
где утром меня
поцеловала Кетриккен. - Конечно, нет. Мы сами все создаем и усложняем.
- Я не могу быть никому отцом. Я даже не пришел вчера вечером, чтобы
повидать Неда, а он
сказал, что у него ко мне важное дело. Я не хочу давать жизнь еще одному
существу, которого не смогу
защитить.
Джинна покачала головой.
- Мечты и здравый смысл далеко не всегда совпадают. Ты забыл, наверное, что
я видела твои
ладони, дружочек. Может быть, я знаю о твоем сердце больше, чем ты сам.
- Ты сказала, что моя истинная любовь ко мне верне
...Закладка в соц.сетях
