Жанр: Фантастика
Сага о живых кораблях 3. Корабль судьбы 2
... чудо
какое. Учителя и
наставники хором уверяли меня, что я - исключительное дарование во всех
областях. И я верил им.
Вот только во взгляде отца все чаще мелькало разочарование. Когда мне
исполнилось одиннадцать, я
приступил к постижению мужских удовольствий. Изысканные вина, необыкновенные
смеси
курительных трав, умелые женщины. Я то и дело получал их в подарок от придворных
вельмож и
чужеземных посланников и, конечно, ко всему приобщился. Да, вот уж в чем я
преуспел так преуспел!
Верно подобранное вино, верно составленное зелье для трубки, подходящая женщина
- и мужчина
чувствует себя владыкой вселенной. Известно ли тебе это? Ну а я в то время - не
знал. Я думал: да, так
оно и есть, вот он я какой замечательный! Блистательный, словно коронные
драгоценности Джамелии.
- И резким движением сатрап повернулся спиной к морскому простору. - Веди меня
назад. Ты была
не права: здесь, наверху, царит отвратительная холодная сырость!
- Слушаюсь, государь, - пробормотала Малта. Предложила ему руку - и он
оперся на нее,
трясясь всем телом от холода. Он в самом деле замерз. Он так и шел с ней до
самой каюты.
Когда они вошли, он бросил плащ на пол, забрался в постель и плотно
закутался в одеяла.
- Жаль, Кикки здесь нет,- простучал он зубами. - Она всегда так славно
согревала меня. Она
умела пробудить мою страсть даже тогда, когда прочим женщинам это не удавалось.
- Отдыхай, государь сатрап, - с некоторой поспешностью откланялась Малта. -
Не буду
больше беспокоить тебя.
Его голос настиг ее у двери.
- Что будет со мной, Малта? Как ты думаешь? Жалобный тон заставил ее
обернуться. Она
смиренно потупилась:
- Откуда же мне знать, господин мой.
- Но тебе же известно больше, чем мне. Я ведь только сейчас, впервые с тех
самых пор, как стал
сатрапом, начал понимать, для чего на самом деле предназначены Сердечные
Подруги. Мои, правда, в
большинстве своем не очень-то для этого годились. А они должны ведать все те
мелочи и детали,
которые я в своих государственных делах могу не знать или попросту упустить. А
еще они должны
всегда отстаивать истину. Не льстить, даже не бояться задеть мои чувства -
просто говорить правду
прямо в глаза. Вот и ты должна сказать мне горькую правду. Каково мое положение?
И что ты можешь
мне посоветовать?
- Но ведь я не ношу звания твоей Сердечной Подруги, мой государь.
- Совершенно верно подмечено. И никогда не будешь носить. Тем не менее
придется тебе и в
этом качестве мне послужить. Давай говори. Так в каком я сейчас положении?
Малта набрала полную грудь воздуха. Вот он и пришел - миг, к которому она
так долго
готовилась.
- Ты должен стать подарком Кенниту, королю Пиратских островов. Капитан
Рыжик полагает,
что Кеннит отдаст тебя за выкуп тому, кто предложит большую сумму, но это лишь
его догадки. Если
Кеннит в самом деле надумает так поступить, если он решит, что ты можешь
принести ему лишь
денежную выгоду, то, принимая выкуп, он меньше всего задумается, кому тебя
отдает, союзнику или
врагу. Капитан Рыжик даже поручил мне выяснить, кто из твоих придворных с
наибольшей охотой
расстегнет ради тебя кошелек!
Сатрап горько улыбнулся.
- Видимо, - сказал он, - сие означает, что подобные сведения о моих врагах
у них и без того
есть.
- Этого я не знаю. - Малта напряженно соображала. - Полагаю, тебе следовало
бы подумать,
который из твоих союзников готов выложить достаточно солидную сумму за твою
жизнь. Со временем
тебе придется писать этому человеку письмо с просьбой о выкупе.
- Наивное дитя! - фыркнул Касго. - Подобные дела делаются не так. Я сам
обсужу с Кеннитом
свой выкуп, дам ему соответствующую расписку и потребую, чтобы меня подобающим
образом
препроводили в Джамелию. Не забывай - я же сатрап!
- Государь... - начала она несколько неуверенно. Однако потом придала
своему голосу
твердость. "Ты требовал от меня правду в глаза? Ну так получи. А я посмотрю, что
ты с ней делать-то
будешь..." - Для меня ты по-прежнему государь, но другие люди склонны смотреть
на дело иначе.
Кеннит не примет никаких расписок - ни от тебя, ни от кого другого. Ему нужен
выкуп в звонкой
монете. И он захочет позвенеть этими монетами прежде, чем куда-либо отпустит
тебя. И ему не будет
ни малейшего дела до источника денег, будь то твои вернейшие сподвижники или же
люди, вовсе не
желающие твоего возвращения в столицу. "Новые купчики", калсидийцы, кто там еще
- ему
полностью наплевать, если даже ты снова окажешься в заложниках. Вот причина, по
которой тебе
следует подумать, и очень усердно, о том, чья верность представляется тебе
действительно нерушимой.
Кто наделен и должной преданностью тебе, и богатством, достаточным, чтобы
заплатить за твое
освобождение. Сатрап рассмеялся.
- Ответ столь же прост, сколь и страшен, - сказал он. - Таких людей нет. Я
не назову ни
единого вельможи, чья верность была бы вне подозрений. Что же касается
богатства, то как раз
богатейшие больше всех выиграют, если я не вернусь. Погибни я, кто-то должен
будет стать новым
сатрапом. Так чего ради тратить деньги, выкупая нынешнего обладателя трона, если
чуть погодя можно
будет заполучить сам трон?
Малта помолчала. Потом тихо спросила:
- Значит, никто не станет платить за тебя выкуп?
Он снова рассмеялся - еще горше прежнего.
- Да нет, меня конечно выкупят, и тебя вместе со мной. Нас выкупят те, кто
больше всех жаждет
моего исчезновения - причем без свидетелей! - И он отвернулся лицом к стене. -
Те, кто больше
всех радовался при отплытии из Джамелии моего корабля. Те, чьи тонко продуманные
советы и
подтолкнули меня к этому сумасбродному путешествию. Я же не совсем дурак, Малта.
Старинные
торговцы Удачного не ошиблись: я пал жертвой заговора. Заговора, в котором
замешано высшее
дворянство Джамелии, калсидийские посланники и даже "новые купчики". Они таки
укусили руку,
кормившую их. Они решили: не станет этой руки - и каждый урвет для себя львиную
долю всех благ.
- Значит, можно предположить, что прямо сейчас они передрались из-за
дележки, -
предположила Малта. - То есть опять все упирается в переговоры и торг. Как
всегда говорит бабушка:
"Подумай, кому это больше всех выгодно?" - Малта напряженно сдвинула брови, хотя
это болезненно
натянуло кожу кругом рубца. - Еще бабушка говорила так: "Если хочешь влезть в
сделку, которую
заключают другие, присмотрись, кого от нее ожидает наименьшая выгода. Потом
сделай так, чтобы его
интерес возрос - и он рад будет взять тебя в партнеры!" Вот так-то. Скажи, кто
меньше других
заинтересован в том, чтобы убрать тебя с трона?
- Бабушкина премудрость... - отмахнулся сатрап. Но все-таки снова
повернулся к ней лицом. -
Ты хоть понимаешь, насколько это унизительно? Ты желаешь рассуждать о моей жизни
и о судьбе
джамелийского трона в терминах ничтожной купеческой сделки! - И он с отвращением
фыркнул. -
Впрочем, чего еще ждать от дочери торговца? Ваша жизнь только и состоит из
купли-продажи. Чему
удивляться, если мать с бабушкой даже твое мгновение красоты рассматривали всего
лишь как товар на
витрине. Во всяком случае, торговец Рестар именно так к делу и подходил!
Малта выпрямилась так, что даже сделалась выше ростом. Она не произносила
ни слова до тех
пор, пока не уверилась, что полностью владеет собой. "Пора обрастать броней, -
сказала она себе. -
Подобные мелкие гадости от меня должны просто отскакивать!"
- Торговцы заняты выгодным размещением товара и денег, - проговорила она
затем. - Сатрап
и вельможи делают то же самое, но только с властью. И ты, благородный государь,
впадаешь в
заблуждение, полагая, будто эти два рода занятий так уж различаются между собой!
На него эта тирада особого впечатления не произвела. Впрочем, и оспаривать
ее умозаключения
он не стал.
- Если уж тебе так нужен ответ на твой вопрос, - сказал Касго, - то вот он:
мое исчезновение
выгодно всем поголовно. Уж по крайней мере всем без исключения вельможам,
состоящим при власти
и деньгах!
- Понятно. Давай перейдем к тем, у кого нет ни влияния, ни особых богатств.
Еще у тебя есть
союзники.
- О да. Причем такие, что лучше просто не выдумать. И чем, интересно, они
за меня станут
платить? Палками да камнями? Навозом и грязной землей?
- Прежде чем раздумывать о форме оплаты, тебе следует определиться с тем,
почему твоя жизнь
и свобода окажутся для них выгодны. Предъяви им достаточно вескую причину - и
нужные средства
возникнут сами собой!
Сатрап всея Джамелии прислонился затылком к стене. Восковая кожа и глубокие
тени под глазами
придавали ему вид не озабоченного правителя, а скорее тяжело больного дитяти.
- Все без толку, - проговорил он безнадежным тоном. - Все так далеко...
Никто в Джамелии
ради меня не захочет и пальцем пошевелить. А мои враги слишком многочисленны.
Меня продадут и
зарежут, словно праздничного барашка! - И он повел на нее глазами: - Вот видишь,
Малта. Не все
покупается и продается, как вы, торговцы, привыкли считать.
И вот тут ее посетила блестящая мысль.
- Но если мы все-таки верно судим о жизни, а, государь? - И она даже
наклонилась вперед: -
Если вдруг так случится, что я - дочь торговца, выросшая на этой самой куплепродаже,-
своими
купеческими приемами сумею спасти тебя и твой трон, что мне будет за это, мой
повелитель?
- У тебя все равно ничего не получится, так что толку попусту
предполагать,- был ответ. Касго
вяло отмахнулся: - Ступай прочь. Твоя дурацкая затея с прогулкой по
промороженной палубе вконец
вымотала меня. Я спать лягу.
- Нет, не ляжешь, - твердо возразила она. - Будешь сидеть здесь в потемках
и растравлять свои
раны, без конца жалея себя. Может, лучше примешь мой вызов? Ты говоришь, это
невозможно, а я
говорю, что смогу и сумею. Может, заключим пари? - И она подняла подбородок,
перечисляя: - Если
я спасу тебя, я и сама буду спасена. Ты дашь мне возможность...
- Ну, только не проси звания моей Сердечной Подруги. Подобного унижения я
просто не
перенесу. Ты еще замуж за меня соберись!
Малта слегка показала зубы:
- Не бойся, до этого я не унижусь. Ты назначишь меня и мою семью своими
официальными
представителями в Удачном и Дождевых Чащобах. Ты признаешь Удачный и наших
торговцев
независимым сообществом. А моей семье, Вестритам, достанется исключительно право
представлять у
нас интересы Джамелии. - На ее лице медленно проявлялась улыбка: осенившая идея
постепенно
разворачивалась перед ее умственным взором, сияя алмазными гранями. Да, если все
получится
согласно задуманному, она сможет возвратиться в Удачный. Да как возвратиться!
Попробуй тогда кто
упомяни ее шрам, попробуй кто чесать языком о ее сомнительных приключениях! Это
будет воистину
сделка всех сделок, торговый договор из тех, о которых лучшие купцы тщетно
мечтают всю жизнь.
Даже строгая бабушка ее, пожалуй, похвалит. И может быть, даже семья Рэйна.
- Ну и пари! - прервал течение ее мыслей голос сатрапа. - Ты уже весь
Удачный под себя
подмять захотела!
- В самом деле? Я ведь тебе и жизнь и трон взамен предлагаю. Разве они не
стоят того? - Малта
склонила голову к плечику. - Тем более что независимость Удачного уже и так
стала реальностью. Ты
лишь признаешь существующее положение дел и тем дашь возможность Удачному и
Джамелии
развивать дальнейшие отношения на дружественной основе. Для тебя проиграть наше
пари будет
означать лишь выбор правильной политики - и не более. Он внимательно смотрел на
нее.
- Мне и раньше доводилось выслушивать подобные доводы. Не буду утверждать,
что полностью
согласен с тобой. Ну и как ты намерена выторговывать мне трон и свободу?
- Ты меня сначала заинтересуй, - хмыкнула Малта. - И тогда я мигом, добуду
необходимые
средства. Ну? По рукам?
- По рукам, по рукам, - раздраженно буркнул сатрап. - Все равно это пари -
глупое и
невозможное, и тебе его нипочем не выиграть. Так почему бы мне и не поспорить с
тобой.
- Ты еще и должен мне всячески помогать его выиграть, - не отставала от
него Малта.
Он нахмурился:
- Каким образом, интересно бы знать?
- Ты должен стараться предстать перед нашими тюремщиками таким, как я тебе
присоветую, и
соглашаться с тем, что я стану им говорить. - Малта прямо-таки дрожала от
возбуждения. То
бездонное отчаяние, то чувство полного поражения, что обуревало ее совсем
недавно, - куда все
подевалось? Острый ум - вот и все, что оказалось необходимым ей для победы.
Может, он-то всегда и
был ее главным жизненным достоянием?
- А что ты им собираешься говорить? - поинтересовался сатрап.
- Пока еще точно не знаю, - ответила Малта. - Но ты очень подтолкнул мою
мысль, заявив,
что в Джамелии ни одна живая душа не выиграет от твоего возвращения. - И она
сосредоточенно
пожевала губу. - Думаю, нам нужно изобрести причину, по которой пираты сами
окажутся
заинтересованы вернуть тебя на вершину власти!
ГЛАВА 29
ЖЕНЩИНЫ КЕННИТА
ТА, КТО ПОМНИТ, и вожак Моолкин не бранились между собой, не спорили. А
Шривер почти
хотелось, чтобы они вдрызг переругались. Это значило бы, что по крайней мере
кто-то из них наконец
принял решение. Но нет. Двое главнейших членов Клубка без конца обсуждали, что
произошло, что
может произойти и что все это значит. С того дня, когда змеи Клубка Моолкина
отказались убить тот
другой корабль, змеи просто следовали за Молний и выжидали, что будет дальше.
Сама Молния с ними
почти не разговаривала, хотя Та, Кто Помнит, и приставала к ней без конца с
расспросами, как да что.
Казалось, серебряное существо изо всех сил пыталось победить какой-то внутренний
разлад - и то ли
не хотело, то ли не могло размышлять еще и о посторонних материях. Такая
обстановка
нерешительности была неимоверно гнетущей. Шривер чувствовала себя зажатой в
старую кожу,
которую никак не удается сбросить. Прилив сменялся отливом, принося лишь чувство
невосполнимой
потери. Время неудержимо текло вперед и утекало от змей. Шривер худела, теряла
силы. И, что гораздо
хуже, утрачивала былую ясность мысли.
- Я иссякаю, - пожаловалась она Сессурии, покачиваясь рядом с ним в
глубине. Они устроились
друг подле дружки на ночлег, вот только место было неудачное: здесь
присутствовало течение,
баламутившее ил, отчего вода была мутной. - Сколько времени мы уже следуем за
этим кораблем? И
чего ради? Моолкин с Той, Кто Помнит, держатся все время в тени корабля. И
беседуют только между
собой. Яды, которыми они - причем впустую - поливают корпус корабля, имеют
странный вкус и не
приносят добычи. Они все повторяют нам, дескать, нужно быть терпеливыми. Ладно,
я терпеливая, но
моя выносливость имеет предел, и этот предел близок! Кончится тем, что, когда
они примут-таки
долгожданное решение, у меня недостанет сил путешествовать вместе с Клубком.
Хотела бы я знать,
чего ждет Моолкин?
Сессурия долго молчал. Когда же синий змей наконец заговорил, в его голосе
прозвучал не упрек,
а скорее недоумение.
- Вот уж не думал, что однажды ты начнешь песочить Моолкина.
- Мы долго следовали за ним, и, если помнишь, я ни разу не усомнилась в его
мудрости, -
сказала Шривер. Течение несло муть ей в глаза, и она ненадолго опустила веки. -
Вот бы он снова
повел нас! За ним я готова плыть до тех пор, пока не распадется моя плоть и не
рассыплются кости. Но
теперь он только и ждет, что скажут ему Та, Кто Помнит, - и серебряная. В
мудрости Той, Кто
Помнит, я тоже нисколько не сомневаюсь. Но она-то кто такая, эта серебряная, чем
она заслужила,
чтобы мы выполняли ее прихоти, вместо того чтобы скорей строить себе коконы?
- Ну-ка, что тут говорят про серебряную? - неожиданно послышался знакомый
голос, и рядом с
ними точно из ниоткуда материализовался Моолкин. В илистой воде почти не
разглядеть было золотых
ложных глаз, украшавших бока вожака. Он зацепился за скалу и оплел, обнимая,
обоих своих
старинных товарищей. Шривер благодарно разжала хвост, которым держалась за
камень. В объятиях
Моолкина она наконец-то сможет как следует отдохнуть.
- Я просто устала, - пробормотала она, оправдываясь. - Я и не думала
сомневаться в тебе,
Моолкин.
- Ты верила в меня даже тогда, когда я сам в себе сомневался, - ласково
ответил вожак. - Я
знаю, ты дорогой ценой заплатила за свою верность. И я боюсь, что нам всем
слишком дорого
обходится моя нынешняя нерешительность. Та, Кто Помнит, не устает пенять мне за
это, и ее упрек
справедлив. Наш Клубок и так большей частью состоит из самцов. Что толку, если
мы благополучно
закуклимся и вылупимся драконами, но из-за теперешней задержки среди нас не
окажется королевы?
- И что же? - тихо спросила Шривер.
- Об этом-то мы и спорим. Каждые сутки промедления отнимают у нас силы. Но
без
провожатого все равно нет никакого смысла мчаться куда-то, ибо этот мир более не
соответствует
воспоминаниям, которые мы храним. Даже Та, Кто Помнит, не может уверенно указать
верный путь.
Нам требуется водительство Молнии, поэтому мы должны ждать ее. Кроме того, мы
так ослабели, что
нам и ее защита не помешает!
Сессурия высказался со своей обычной прямолинейностью:
- Но почему же она заставляет нас ждать до бесконечности?
Моолкин досадливо хмыкнул, и с его гривы сорвались ниточки яда.
- Мы двадцать раз спрашивали ее об этом, но так ничего вразумительного и не
услышали. Та,
Кто Помнит, полагает даже, что на деле серебряный корабль зависит от маленьких
двуногих гораздо
больше, чем на словах. Так что, как я уже говорил вам, все упирается в ее
истинную суть. Сама она
утверждает, что является драконицей. Но мы-то знаем, что это не так!
- Не драконица? - прогремел Сессурия в ужасе. - Но кто она тогда?
- Да какая разница, - простонала Шривер. - Кто бы она ни была, почему бы ей
просто не
помочь нам, как она обещала?
Моолкин попытался утешить друзей, но больно уж тревожащим получилось его
утешение.
- Чтобы помочь нам, ей, в свою очередь, придется просить помощи у людей. Но
вы
представляете, какое это унижение для драконицы, которой, по ее утверждению, она
является? - И он
задумчиво продолжал: - Пожалуй, прежде. чем она действительно начнет нам
помогать, придется ей
смириться со своим нынешним состоянием и сутью. Та, Кто Помнит, все время ее к
этому призывает.
Тем более что она хорошо знает одного из двуногих, обитающих на борту. Это
существо, именуемое
"уинтроу", помогло ей сбежать от Богомерзких. При этом она коснулась "уинтроу" и
постигла его.
Помимо прочего, она восприняла его знание корабля, только долго не могла
разобраться, что к чему.
Зато теперь ей многое ясно. И мы с ней пытаемся пробудить еще одну часть
корабля, дать этой части
силу очнуться. Поначалу эта душа была слишком слаба, да и просыпаться не слишком
стремилась.
Лишь в последнее время она начала шевелиться. Как знать, может, у нас вправду
что-то получится?
Кеннит поворачивал ключ в замке, другой рукой держа поднос на весу. Задача
оказалась не из
простых. Его сотрясала противная мелкая дрожь, отнимавшая привычную сноровку и
ловкость. С тех
пор как он последний раз входил в эту каюту, миновало около суток. За это время
Кеннит не спал. И
почти не ел. Он избегал носовой палубы, поскольку там была Молния, он сторонился
Этты и Уинтроу.
Он вообще с трудом мог припомнить, как провел эти нескончаемые часы. Во всяком
случае некоторую
часть минувших суток он провел высоко наверху, на мачтах. За это следовало
благодарить Соркора, не
так давно преподнесшего своему былому капитану новую деревянную ногу со
специальным вырезом в
наконечнике, чтобы лазить по вантам. Кеннит только теперь испытал новое
устройство в деле - и
пришел от него в полнейший восторг. Особенно понравилось ему сидеть в "вороньем
гнезде" и
обозревать оттуда свое царство. Ветер нес вперед его корабль, а кругом играли в
волнах морские змеи.
Подставив лицо ветру, Кеннит заново переживал свой любовный опыт с Альтией
Вестрит, вспоминая и
смакуя мгновение за мгновением. На самом деле он отказывал себе в повторном
визите к ней не из
соображений дисциплины, не из приверженности воздержанию и подавно не из чувства
вины. Нет! Он
ждал, он предвкушал - и находил в предвкушении высшее удовольствие. А ждал он,
чтобы его страсть
вновь достигла такого же накала, как сутки назад. Только тогда он пойдет к ней.
И вот заветный час
наступил. Кеннит стоял у ее двери - и от вожделения по коже бежали мурашки.
Возьмет ли он ее снова? Это он для себя еще не решил. Если она окажется уже
в состоянии
соображать, если она что-то вспомнит и начнет его обвинять - он будет отрицать
все. Ей просто
приснилось, и он ласковой беседой попытается развеять ее напрасные страхи. Да,
способность
управлять чужим чувством реальности - великая сила. Стыд и срам: он только
теперь это как следует
осознавал.
- Ах, какой ужасный кошмар! - прошептал он, передразнивая собственные
сочувствующие
интонации. И ощутил, как по лицу расползается улыбка. Он живо стер ее и
постарался достичь
необходимого внутреннего спокойствия. Для этого ему понадобилось несколько раз
глубоко вдохнуть и
выдохнуть. Потом он открыл дверь и ступил в полумрак маленькой каюты.
Гаснущий свет зимнего дня скупо вливался в иллюминатор. Альтия крепко
спала, свернувшись
клубочком под покрывалами на своей койке, а в каюте резко пахло блевотиной.
Опираясь на костыль,
Кеннит затворил дверь и невольно сморщился. Ну и вонища! Нет, так не пойдет.
Этот запах все портит.
Надо будет как следует опоить ее маком с мандрагорой, чтобы спала и не
просыпалась подольше, а пока
будет спать - прислать юнгу, чтобы как следует все тут вымыл и вычистил.
Кеннит поставил поднос на стол, чувствуя горькое разочарование.
И вот тут Альтия, к которой он успел повернуться спиной, всем телом
обрушилась ему на плечи!
Кеннит рухнул на пол, вместе с ним свалился и задребезжал поднос, еда
разлетелась. Кеннит еще
въехал о край стола головой, так что искры полетели из глаз. Пальцы Альтии
впились в его горло. Он
извернул шею, прижимая подбородок к груди. Колено Альтии давило ему в поясницу,
но Кеннит
перевернулся, и она упала с ним вместе. Все-таки она двигалась слишком медленно
- это сказывались
его зелья. Если бы при нем была его вторая нога, у Альтии не было бы против него
ни малейшего
шанса. А так он успел лишь схватить ее за руку, и то ненадолго. Она вырвалась и
вскочила, задыхаясь,
шатаясь, и попятилась прочь, насколько это было возможно в маленьком помещении.
Кеннит поднялся
на четвереньки. Глаза у Альтии были огромные, черные. Его костыль улетел далеко
- не дотянуться.
Кеннит двинулся в ту сторону.
- Скотина! - прохрипела Альтия. - Бессердечный ублюдок!
Он, как и собирался, изобразил полное непонимание.
- Альтия, - сказал он, - да что на тебя такое нашло?
- Ты меня изнасиловал, вот что! - проскрежетала она. И закричала во все
горло, отнюдь не
заботясь, что кто-нибудь услышит ее: - Ты меня изнасиловал! Ты перебил мою
команду и сжег наш
корабль! Ты убил Брэшена! Ты держишь в неволе Проказницу! Ты! Ты!..
- Да что за чушь? - Кеннит по-прежнему изображал поруганную добродетель. -
Дорогая моя,
твой рассудок явно поколебался! Успокойся, прошу тебя. Ты же не хочешь срамиться
перед всей
командой?
Он видел, как она озиралась, ища хоть какое-то оружие. Да, он явно
недооценил ее. Девка была
вправду опасна. И она гораздо быстрее справилась с его отравой, чем он
предполагал. А руки у нее
были крепкие, привычные к морскому труду. И этот взгляд. Взгляд убийцы. Кеннит
не единожды видел
его - в зеркале. Кеннит сделал бросок к своему костылю. Одновременно с его
движением Альтия тоже
сорвалась с места. Но бросилась не на него, а к двери. Она не сразу справилась с
запором, но потом
распахнула дверь. Двигалась она все-таки очень неуклюже. Она споткнулась о порог
и чуть не упала на
противоположную стену, но все-таки устояла - и устремилась по коридору прочь.
"Носовое изваяние!" - сообразил Кеннит. Она пыталась добраться до носового
изваяния. Он
наконец-то подхватил свой костыль и, опираясь о стол, кое-как поднялся. Что ж,
если Альтия все же
успеет добраться до бака, ее там ожидает колоссальный сюрприз. Никакой тебе
Проказницы, к которой
можно обратиться за помощью! Кеннита одолевало немалое искушение предоставить
Альтию самой
себе - и Молнии, но допустить, чтобы она бегала по кораблю и несла всякий бред,
он не мог. Только
представить, что Уинтроу либо Этта услышат ее!
Добравшись до двери, он выглянул в коридор. Как и следовало ожидать, Альтия
не ушла далеко.
Она еле держалась на ногах и пробиралась по стеночке, но до чего же упрямо!
Темные волосы падали
ей на лицо. Она была по-прежнему одета в платье Уинтроу, перепачканное
блевотиной и разлетевшейся
с подноса едой. Видно, она очнулась, натянула одежду и спряталась под одеялом,
чтобы дождаться его
и напасть. Недурной план, особенно если учесть, сколько макового сока он в нее
влил. Кеннит почти
восхищался ею. "Надо будет,- решил он,- еще усилить снадобье..."
В двери на том конце коридора возник силуэт матроса, и Кеннит немедленно
приказал:
- Задержать ее. Верни ее в каюту. У нее непорядок с головой: она на меня
напала!
Матрос двинулся было исполнять распоряжение. Силуэт обрел различимые черты,
и Кеннит понял
свою ошибку.
Он таки напоролся прямо на Уинтроу.
- Тетя Альтия? - спросил юноша, не веря собственным глазам. И предложил ей
руку -
опереться, - но она оттолкнула его. Кеннит вообще сомневался, что она узнала
Уинтроу. Альтия же
ткнула в его сторону пальцем.
- Он меня изнасиловал! - заявила она, вглядываясь в лицо молодого матроса
сквозь спутанные
пряди волос. - А мой корабль заперт глубоко внизу, в темноте! Он опоил меня...
Мне плохо... Помоги
мне... Помоги ей!
На этом силы окончательно оставили ее. Альтия привалилась спиной к стене и
сползла на пол.
Уинтроу стоял неподвижно, парализованный ужасом. Голова Альтии моталась, словно
у отравленной
кошки. А Госпожа Удача вконец оставила Кеннита. В коридоре появился еще матрос.
И, что было
совсем уже скверно, послышался голос Этты.
- Что она блажит, эта сучка? - свирепо поинтересовалась шлюха.
Кеннит живо повернулся к ней.
- Она больна и мелет всякую чушь, - сказал он. - Она только что напала на
меня.- И покачал
головой: - Боюсь, гиб
...Закладка в соц.сетях
