Жанр: Фантастика
Валориан (леди габрия 3)
...зматывания противника. Он водил его по площадке, побуждая делать мощные
броски и сильные удары мечом, в то время как сам Валориан двигался мало и только
тогда, когда это было необходимо, и не пытался навязать бой.
Дуэль начала принимать своеобразный ритмический характер, состоявший из ударов
и уверток, бросков и колебаний. Снова и снова Карез наступал на Валориана, и всякий раз
Валориан ускользал из-под удара в последний момент. Когда их мечи встречались в
воздухе, скрежет металла был слышен далеко вокруг. Соперники двигались то вперед, то
назад по импровизированной арене, их сражение протекало для них в мертвой тишине. А
толпа орала и выкрикивала возгласы одобрения, поддержки, немудреные советы, но
воины не слышали ни одного слова.
Постепенно дыхание Валориана участилось, и он с трудом втягивал воздух. Его
движения начали замедляться. А вскоре после этого он почувствовал, как каждая клеточка
его тела словно загорелась жидким огнем. Он уже не мог поднять меч, чувствуя
ужасающую боль в руках, поэтому ему приходилось держать оружие двумя руками, чтобы
успевать отражать яростные удары Кареза. Ноги тоже быстро слабели и плохо слушались
его, замедляя движение.
Он постарался собраться, чтобы продолжить свое движение, но тогда отвлекся и не
смог отразить один из ударов Кареза. Летящее мимо острие меча задело ребра. Оно до
костей разрезало кожу длинной рваной полосой.
Карез злорадно усмехнулся, в то время как Валориан вздрогнул и чуть было не упал.
Здоровенный вояка кинулся вперед, чтобы развить и закрепить свой успех. Но словно
озаренный неведомо откуда взявшейся силой, Валориан вскочил на ноги. И вместо того
чтобы отпрыгнуть с пути Кареза, он проскользнул под угрожающим лезвием и, пробегая
мимо соперника, вонзил свой меч в его тело. Острый клинок глубоко вошел в мясистое
бедро.
Карез зарычал от боли и ярости. Оба соперника упали, тяжело дыша и дрожа от
изнеможения. Кровь смешивалась с потом и грязью, покрывавшими тела, и стекала по
коже грязными ручейками.
Валориан в какой-то момент чуть приподнялся, чтобы опустить дрожащие руки на
колени. Дыхание обжигало легкие, и он никогда прежде не чувствовал себя таким
измученным. В сознании зародилось сомнение, сможет ли он вынести еще эту схватку. Он
знал, что мог без труда одержать победу над Карезом с помощью одного-единственного
заклинания, но цена подобного предательства была слишком высока. Он уже давно
исчерпал все запасы силы, которые у него были, и теперь полагался исключительно на
свою волю. Целебное питье Матери Виллы до поры до времени помогало ему, но и его
действие сейчас уже кончилось. И если ему предстояло продолжить бой в том состоянии,
в котором он находился, он заплатит жизнью или позором поражения за свою честь.
Но он видел, что и Карез устал. Движения его соперника заметно замедлились, все
тело было покрыто потом, а лицо стало багрово-красным. Но все равно этого было
недостаточно для победы. Карез начнет поединок отдохнувшим и взбодрившимся. А у
него внутри все еще продолжал гореть пожар.
Потом в голову Валориана вдруг пришла другая мысль. Она зародилась в нем, как в
брошенном в землю семени зарождается жизнь, выпуская корни, увеличиваясь в размерах
и превращаясь в чудесный цветок. Он увидел перед собой долины Рамсарина, зеленые от
весенней травы и голубые от бездонного неба над ними. Это видение было настолько
ярким, что он мог поклясться, что видел желтых бабочек, порхавших среди диких
полевых цветов, и чувствовал свежесть прилетавшего с далекого моря ветра.
В нем вдруг появилось неожиданное сильное желание увидеть эту землю и сделать
ее землей своих сыновей. Он хотел скакать на Хуннуле по этим бескрайним лугам, по
холмистым склонам, и разбивать свой шатер рядом с прозрачными потоками воды. Он
желал эту землю каждой клеточкой своего существа. Единственное, что стояло у него на
пути и мешало осуществлению этой цели, был противный, уродливый человек, чье
толстое тело блестело от пота.
Валориан потихоньку подобрался, на его лице застыла маска жестокости. Откуда-то
из самых сокровенных уголков сознания к нему пришла сила и наполнила собой руки и
ноги. С губ сорвался яростный крик вызова.
Карез был изумлен переменой, произошедшей с его до недавнего времени почти
поверженным противником. Он поднял свой меч как раз в тот момент, когда Валориан
рывком преодолел пространство, разделявшее соперников.
Но на этот раз Валориан не пытался увертываться. Он бесстрашно кинулся в бой,
используя все свои навыки и умение, чтобы парировать удары Кареза. Он понимал, что не
мог побить этого толстяка, но силы его яростного нападения было достаточно, чтобы
держать оружие Кареза в отдалении, не позволяя ему ранить себя, и побуждать
противника отступить. Валориан был слегка задет мечом противника, у него были
небольшие раны на руках и бедрах, в то время как он сам нанес Карезу удары по груди,
рукам и плечам.
Толстяк начинал выглядеть озабоченным, и глубоко под его оболочкой зародился
страх.
Валориан усилил давление. Он не мог преодолеть сильную защиту Кареза, поэтому
он попытался перехитрить его. Удар за ударом он поворачивал Кареза, пока наконец
солнце не очутилось за спиной Валориана. Он почувствовал его тепло на коже, словно
сама богиня Амара стояла рядом с ним и одобрительно следила за его действиями.
Яркий солнечный свет бил теперь прямо в глаза Кареза. Валориан заметил, как он
зажмурился, а его меч на секунду замер. Сжав зубы, Валориан нанес удар. И не успел
Карез понять, что происходит, Валориан ударил его по руке и выбил из нее оружие,
которое со звоном упало на каменистую землю.
Холодное окровавленное острие прижалось к горлу Кареза. Дрожа от страха, он
взглянул прямо в ледяные глаза Валориана и прочел в них безжалостную ярость
охотящегося орла. Некоторое мгновение его собственная медвежья гордость отказывалась
признать поражение, и губы изогнулись в оскорбительной усмешке.
Валориан сильнее вдавил острие черно - го меча в шею своего соперника, пока не
потекла кровь.
- Ну? - прорычал он. Глаза Кареза расширились.
- Я сдаюсь, - наконец горько произнес он, его слова были полны недовольством
от поражения.
- Кто я? - прошипел Валориан. Карез с трудом опустился на каменистую землю и
выразил свое почтение.
- Верховный вождь племени, - прошептал он.
Валориан поднял меч, приветствуя солнце. Племя криками выражало свое
одобрение. Он слегка пошатнулся, потому что остатки силы, которые привели его к
победе, иссякли, и теперь все кружилось у него перед глазами. Потом он почувствовал,
как что-то теплое и мягкое дотронулось до его плеча. Это Хуннул, пробравшись сквозь
толпу, теперь стоял рядом, ожидая хозяина.
Валориану пришлось собрать всю свою волю в кулак, чтобы подняться в седло. Но
как только ему это удалось, тепло и внутренняя сила Хуннула словно передались ему.
Жеребец гордо прошелся по кругу, его шея была изогнута, каждый мускул играл и
переливался под черной кожей. Валориан собрался, откинул назад голову и издал древний
боевой клич племени, который эхом разнесся по всему Стоунхелму. Его люди подхватили
этот клич, и он полетел по всем Бладиронским холмам.
Наконец он остановил коня перед дочерями Фиррала и спустился на землю.
- Мы исполним вашу волю, - просто сказал он.
Взяв сестру за руку, старшая дочь Фиррала прошла в зал. Вдвоем они взяли
несколько вещей, имевших для них значение: несколько старых реликвий, личные вещи и
флаг верховного вождя. Все это они сложили на безопасном расстоянии от зала. Люди
стояли и смотрели на них, но через некоторое время один за другим начали помогать.
Только Валориан и Карез стояли неподвижно, в то время как зал пустел на глазах,
освобождаясь от тех немногих ценных вещей, которые в нем были. Наконец его
деревянные стены были пропитаны маслом.
Жрец племени начал возносить заупокойную молитву. По просьбе родственников,
тела всех погибших во время нападения на Актигориум были принесены сюда и лежали
теперь бок о бок с лордом Фирралом. Его дочери аккуратно разложили тарнишский
гобелен, накрыв им тело отца, а затем все покинули помещение и отошли в сторону.
Дочери Фиррала зажгли погребальный костер, коснувшись горящими факелами
промасленных стен. Огонь рванулся вверх к крыше, и спустя мгновение зал превратился в
пылающий ад.
Валориан молча смотрел, как пламя уничтожало строение и поглощало тела
доблестно погибших воинов. Кьерла осторожно дотронулась до его раны. Глядя прямо в
его искаженное страданиями лицо, она тихо проговорила:
- Огонь утихнет только к вечеру. Пойдем. Отдохни немного, пока есть такая
возможность.
Валориан почувствовал, что изнеможение словно насквозь пропитало его. Ни о чем
более не думая, он кивнул в знак согласия и направился за женой, чтобы отыскать
подходящее для сна место.
Уже совсем стемнело, когда Валориан проснулся. Его пробуждение было
медленным, из глубины отдыха его извлекала чья-то нетерпеливая рука. Вместе с ним
проснулась и его память, поэтому он совершенно не удивился, обнаружив себя в палатке
Мордана, где он устроился на ночлег. Он не удивился и тому, что испытывал странное
чувство измождения и нервозность, которая яркой вспышкой озарила сознание, когда он
начал припоминать события... когда же это случилось?
Его подсознание подсказывало, что стояла глубокая ночь, но какой был день? Он
чувствовал себя так, словно проспал несколько месяцев.
- Когда? - пробормотал он, обращаясь к руке, которая продолжала его трясти. -
Какой сегодня день?
- Скоро рассвет, лорд Валориан. Мне очень жаль, что я вас разбудил, но вы
непременно должны это увидеть сами. - Это был голос Гилдена, и он звучал как-то
странно взволнованно.
Валориан улыбнулся про себя. Даже чувствуя непонятное возбуждение, Гилден
легко и естественно назвал его лордом. И Валориан ощутил при этом совершенно
непередаваемое чувство. Превозмогая напряжение, сковывавшее мышцы, и полную
разбитость, он заставил себя подняться и натянул чистую тунику, приготовленную для
него Кьерлой из тех вещей, которые он много-много дней назад оставил в Стоунхелме.
Его жена тоже проснулась и теперь лежала рядом, поэтому она быстро положила ребенка
в специальную холщовую сумку для переноски детей и легко встала, чтобы последовать
за мужчинами. Все трое вышли из палатки Мордана. Валориан с трудом подавил еще одну
удовлетворенную усмешку, увидев, как согнулись в низком приветствии два охранника
вождя.
Гилден вел их по дороге, ведущей прочь из города, по гладким каменным ступеням,
вниз, на покрытые всходами поля. Шатры всего племени были разбиты на открытом,
густо заросшем травой пространстве и напоминали огромных громоздких животных,
свернувшихся калачиком и уснувших в темноте. На востоке тонкая полоска света озарила
горизонт и предвещала близкий восход солнца богини Амары.
Гилден шел вперед по траве, густо смоченной обильной росой, на пастбища, где
паслись племенные кобылы, специально отделенные от прочих лошадей, уведенных из
Актигориума, чтобы они могли резвиться и отдыхать вволю.
Валориан был удивлен, увидев, что довольно большая толпа народа собралась на
невысоком холме. Все они внимательно смотрели на что-то в подножии холма среди
стада.
- Ты не поверишь, - на одном дыхании выговорил Гилден, - я и сам это
обнаружил совсем недавно.
- Обнаружил что? - спросила его Кьерла. Его нетерпение передалось и ей, она
чувствовала, как оно сжимает ей желудок. По улыбке, освещавшей лицо Гилдена, она
заключила, что произошло что-то необыкновенное.
- Наверное, это случилось из-за того, что они перевозбудились во время скачки из
Актигориума. Потому чаю все несколько преждевременно, - сказал в ответ Гилден, так и
не прояснив при этом ситуации.
К этому времени они уже достигли собравшихся, и люди потянулись навстречу
своему вождю. Впереди любопытных наблюдателей шла Мать Вилла, глядя вниз на
подножие холма так, словно не верила своим глазам.
Стадо кобылиц находилось неподалеку.
Лошади растянулись у подножия холма, мирно пощипывая траву. Сначала Валориан
не заметил ничего из ряда вон выходящего, но тут Кьерла отрывисто вскрикнула и
сделала знак рукой. И тут он увидел их рядом с матерями в свете рождающейся зари. Их
было трое, новорожденных, еще не обсохших, с длинными ножками и гордыми головами
на длинных шеях, с жиденькими хвостиками. Один все еще лежал, остальные бегали
вокруг матерей. Было ясно, что они здоровы, хорошо сформированы. Но самым
примечательным в этих маленьких жеребчиках было то, что все они были черного цвета и
все имели белую светлую полосу, словно вытатуированную на правом плече.
Валориан крепко сжал зубы, чтобы подавить грозившую захлестнуть его огромную
радость и восторг. Он молча вопросительно взглянул на Гилдена, хотя и так, без слов,
знал ответ.
Его друг, светясь от радости, кивнул:
- Это все сыновья Хуннула. - Он махнул рукой в сторону большого стада и
добавил: - Я ничего подобного в жизни не видел. Три совершенно одинаковых
жеребенка от одного производителя!
Мать Вилла неожиданно сделала глубокий вдох и широко раскинула руки, словно
приветствуя небо на востоке, где восходившее солнце освещало своими лучами горные
вершины. Ее лицо сияло, а голос запел благодарственную молитву:
- О Богиня Вездесущего, твоей великой милостью и благодатью ты вернула к
жизни своего избранника, наделив его бесценным даром, чтобы спасти наш народ от ига
тирании. С твоего благословения он преуспел в этом деле, а теперь ты одарила его
любимого коня своей милостью тоже. Брошенным им семенем племени дарована новая
порода лошадей, которые вечно будут нести на себе его почетный знак доблести. Пусть
всегда будет ветер нести лошадей на своих крыльях!
Люди, стоявшие в толпе вокруг нее, хорошо слышали ее слова. Их взгляды
скользнули на нового вождя, послышался восхищенный шепот. Люди поняли, какие
возможности открывались теперь перед ними. Новая порода лошадей, выведенная от
одного жеребца.
- Хвала Амаре! - воскликнула Кьерла и опустила руку на живот, где ждал своего
появления на свет второй сын Валориана. В своей холщовой колыбели проснулся
Хулинар, издавая радостное агуканье. Его высунувшаяся ручонка достала длинные,
неубранные волосы матери, и схватила их.
Валориан перевел взгляд с новорожденных животных на сына, и его сердце эхом
повторило хвалу Амаре. Его волшебный дар не позволял ему предсказывать будущее, но
ему этого и не требовалось, чтобы понять общность судеб своих детей и этих черных
лошадей. Пользуясь благосклонностью и милостью Богини Матери, они вместе пойдут по
жизни, как шел он и Хуннул, и станут лидерами в своем племени, и поведут его к новой
жизни.
Он бы так и простоял все утро, глядя на жеребчиков в свете утреннего солнца, если
бы вдруг неожиданно налетевший порыв холодного резкого ветра не вернул его на землю.
Он даже посмеялся над собой. Это будущее было еще очень далеко от него, а те, кто
должны будут его творить, еще даже не родились. Ему надо было думать о ближайшем
будущем, если он хотел, чтобы что-то осталось потомкам.
Он обернулся к людям, стоявшим за его спиной.
- Идите, - обратился он ко всем, - приведите свои семьи к воротам Стоунхелма.
Пришло время решать нашу судьбу.
ГЛАВА 14
В свете ясного раннего утра все члены племени собрались у ворот своего города,
чтобы услышать слова вождя. Большинство из собравшихся ожидало, что он встанет
перед ними и обратится с призывом немедленно собирать вещи, чтобы отправиться в его
новые земли. Но их ожидал сюрприз.
Вместо этого он обвел взглядом их лица - лица жреца и жрицы племени, стариков,
глав семейных кланов, стоявших впереди, и всех остальных мужчин, женщин и детей,
стоявших в спокойном ожидании позади - и сказал:
- Все лето, осень и зиму я пытался убедить вас оставить Чадар и отправиться на
поиски новых земель в долинах Рамсарина. Вы уже много раз слышали мои доводы, и я
по-прежнему всем сердцем убежден в своей правоте. Но сейчас, когда я занял такое
положение, что могу вам приказывать, я понял, что будет мудрее, если я предоставлю вам
самим право решать свою судьбу. Наше путешествие не будет удачным, если вы
единогласно не признаете необходимость перемен и не будете все вместе трудиться во
имя осуществления задуманного. Так мы идем или остаемся? Вы слышали, что говорил
Карез: тарниши будут удовлетворены, если мы заплатим дань и когда пройдет некоторое
время. Возможно, что так и получится, и мы можем остаться здесь и жить, как и прежде.
Однако я встречался с генералом Тирранисом. Я считаю его одержимым, безжалостным и
безмерно жестоким. Он не позволит нам так легко отделаться от него. Но и путешествие
будет непростым. Я думаю, что Тирранис будет пытаться помешать нам. Но если нам
удастся достичь Волчьего Прохода, мы навсегда забудем о тарнишах и их дани.
Валориан сделал глубокий вдох, прежде чем продолжить.
- Теперь я должен просить вас сделать выбор. У нас мало времени. Посоветуйтесь
со своими жрецами и стариками, а когда будете готовы, пришлите их ко мне. Я обещаю
вам, что, какое бы решение вы не приняли, я сделаю все, что в моих силах, чтобы
защитить и сохранить наше племя.
И без лишних слов он отступил назад и встал на открытом месте рядом с
сожженными руинами зала Фиррала, приготовившись ждать.
Люди смотрели друг на друга, удивленные его решением. Он вел себя совершенно
нетипично для вождя племени. Сначала медленно, словно колеблясь, а затем с
нарастающей легкостью люди начали переговариваться. Впервые за многие годы все
оставшиеся в живых члены племени были вместе, и им было, что обсудить.
Мать Вилла вышла из шумной толпы говоривших мужчин и женщин. Ей было
нечего им сказать, потому что она уже давно сделала свой выбор, и в данный момент ее
помощь была нужна другому. Вместо этого она направилась на поиски своего внука и
нашла его сидящим на земле, уставившись на несколько тлеющих угольков в руинах зала.
Он был совершенно один. Его стража была вместе с прочими членами племени, и даже
Хуннул где-то пощипывал травку. Выражение ее выцветших голубых глаз смягчилось,
когда она увидела Валориана. В этот момент он казался очень ранимым, его руки были
крепко стиснуты, а обычно прямая спина согнулась. Его новое положение тяжелым
грузом давило на плечи.
Она пересекла каменистое место, где накануне боролись двое мужчин, и, медленно
сгибая старческие суставы, опустилась рядом с ним. В воздухе резко пахло дымом и
сожженным деревом.
- Амара не покинет их, - спокойно произнесла она.
Он ответил улыбкой на ее слова. Казалось, что его спина несколько распрямилась.
Однако глаза все еще были печальны и отстранены. Так они и сидели рядом в полной
тишине, родные друг другу люди, а утреннее солнце становилось все жарче, и воздух
звенел от гомона отдаленных голосов.
Вдруг с дороги послышался такой дорогой и знакомый голос, и из-за палаток и лавок
появилась запыленная лошадь. Это был Айдан, одетый в чадарианские одежды. Его лицо
сияло даже под маской покрывавшей его копоти и густой щетины. Опять к его седлу были
приторочены два маленьких козленка.
Валориан вскочил на ноги, и на этот раз пришел черед Айдана чуть не упасть, когда
он спустился с коня, чтобы приветствовать своего брата.
- Ради всех святых богов, Валориан, - не веря своим глазам, спросил Айдан, -
что здесь произошло?
Его взгляд скользил с лица Валориана на сожженные остатки зала и снова на
избитое лицо Валориана.
- Что происходит? Почему все собрались у ворот? Я видел Линну, но она сказала
мне, чтобы я пришел сюда и сам переговорил с тобой.
Валориан не сразу ответил на вопросы Айдана. У него самого их было немало.
- А где ты был? - спросил он голосом, охрипшим от радости, облегчения и злости
от долго сдерживаемого раздражения. - Что заставило тебя так задержаться? А где
остальные? Они вернулись?
Выражение, с которым все это было сказано, на некоторое время отвлекло Айдана, и
на его лице появилась хитроватая улыбка.
- Да, они уже со своими родными. Мы никого не потеряли. О святые боги,
Валориан, жаль, что ты не видел этого пожара! Это было настоящее зрелище!
Он схватил брата за руку, его ясные серые глаза блестели сквозь копоть,
покрывавшую лицо, и оба брата уселись рядом со своей бабушкой.
Айдан принялся рассказывать:
- Это был самый прекрасный огонь из всех когда-либо виденных мною! Мы нашли
один старый торговый дом, сделанный из дерева и полный к тому же вязанками дров. Мы
дождались темноты, а потом подожгли его. Ух! - Он вскинул руки к небу и присвистнул
с восхищением. - Он вспыхнул, словно хорошо промасленный факел. Отовсюду
набежали люди и солдаты, пытаясь погасить пожар ведрами и лопатами. С таким же
успехом они могли бы просто плевать в огонь, потому что приблизительно такой эффект
был от их ведер. Огонь был настолько силен, что распространился на несколько
близлежащих зданий.
Глаза Валориана сузились:
- Ты был там? Но ведь предполагалось, что ты исчезнешь, как только начнется
пожар.
Айдан откровенно рассмеялся.
- Я был в рядах людей, которые пытались потушить пожар ведрами, - ответил он,
демонстрируя Валориану свою одежду, покрытую пеплом. - Вообще-то, по правде
говоря, мы бы и не смогли выбраться оттуда сразу же. Все ворота были на замке почти до
полудня, а когда их наконец открыли, то любого, пересекающего границу города,
обыскивали с головы до пят. Мы не пытались выбраться из города до самого позднего
вечера сегодняшнего дня. Это дало мне возможность отыскать несколько новых козлят
для Линны. Ну, и кроме того, мне хотелось посмотреть на реакцию генерала Тирраниса.
- Мне кажется, он был зол, - как бы подразнивая молодого человека, произнес
Валориан.
- Состояние Тирраниса нельзя описать рамками слова "зол", - медленно и
встревоженно ответил Айдан. - Я на самом деле думаю, что он сошел с ума. Он повесил
на базарной площади всех часовых, стоявших на посту у северных ворот, а командующего
гарнизоном распял на городской стене. Тарниш! Распятый на стене, рядом с убийцей и
двумя жалкими воришками из чужих котлов. На обозрение всего города. - Он покачал
головой. - В городе творилось просто что-то страшное вчера. Все старались затаить
дыхание и спрятаться в тени, если только Тирранис появлялся поблизости. Он лично
буквально прочесал весь город в поисках тебя или любого, хоть мало-мальски похожего
на члена племени. Он насмерть зарубил несчастного путника, одетого в плащ, прежде чем
до него дошло, что это просто был пилигрим, направлявшийся на юг, в Сар Нитину.
- Это плохо вяжется с надеждами Кареза, - пробормотала Мать Вилла.
Айдан вопросительно посмотрел на нее, затем вновь продолжил свой рассказ:
- Но это еще не самое страшное. Когда прошлой ночью мы покинули город, он
издал приказ, по которому каждый мужчина, способный носить оружие, должен явиться в
башню на временную службу. Он приказал гарнизону быть в полной боевой готовности и
хорошо вооружиться. Он собрал в городе всех лошадей, какие только были. И как только
он наберет достаточное количество людей, он отправится сюда, чтобы, по его же словам,
"покончить с паразитом раз и навсегда".
- Ха! - откровенно фыркнула Мать Вилла. - Паразит. Мне нравится это слово,
особенно из его уст.
Айдан бросил вопросительный взгляд на лицо Валориана и увидел, что его брат
сидел неподвижно, мускулы шеи вздулись в бессловесном напряжении, голова чуть
склонилась в сторону, будто он прислушивался к чему-то в отдалении. Айдан вдруг
неожиданно понял, к чему прислушивался Валориан - к тишине. Отдаленные голоса
смолкли.
На сморщенном лице Матери Виллы медленно появилась улыбка удовлетворения,
словно она точно знала ответ.
- Они приняли решение, - тихо сказала она Валориану.
- Приняли какое решение? - спросил Айдан, которого начало уже раздражать
отсутствие ответов. - Что здесь происходит?
Но ему никто не ответил. Валориан чуть напряг спину и устремил свой взгляд на
дорогу, петлявшую через палисадники.
- Теперь они поняли, - продолжала его бабушка. Ее голос стал мягким, похожим
на тот, которым поют песни, и она слегка покачивалась, словно в такт картинам,
возникавшим в ее сознании. - Сегодня Богиня Амара присутствовала незримо в их
мыслях, напоминая им о том даре, который ты получил из ее рук. Ты ее избранник. Теперь
они поняли и поверили.
Айдан смотрел теперь на нее в откровенном изумлении, в то время как Валориан
смотрел на дорогу. Долю секунды никто не шевелился. Потом Валориан неожиданно
вскочил на ноги. Айдан в свою очередь тоже повернулся, и увидел, что по направлению к
ним двигалось все племя. Впереди шли Мордан, Гилден и Кьерла, их лица сияли. Но
перед лицом охотника склонились вышедшие вперед Карез и вожаки остальных кланов.
- Мы пойдем, лорд Валориан, - сказал самый старый.
У Айдана широко отвисла челюсть.
- Лорд Валориан? - закричал он. - Но с каких пор? Расскажет же мне кто-нибудь
в конце концов, что здесь происходит?
И Мать Вилла с большим удовольствием поспешила выполнить его просьбу.
Начиная с этого момента, Валориан принялся отдавать приказы. Он рассказал всему
племени, какие новости привез Айдан и о плане генерала Тирраниса пройти рейдом
сквозь холмы, внушив таким образом людям мысль о необходимости как можно скорее
отправиться в путь.
- Мы должны сняться с места самое позднее завтра, - приказал он. - Каждая
семья отвечает за сборы своих шатров и вещей и стада. Если вам известно, что кого-то
сейчас с нами нет, пожалуйста, немедленно пошлите этому человеку послание. Мы не
оставим ни одного члена племени здесь, чтобы он попал в лапы Тирраниса.
И он продолжал говорить, отдавая приказы и объясняя, отвечая на вопросы, пока
каждому не стало понятно, что он должен был делать.
А задача перед племенем стояла титаническая. Несмотря на то что большая часть
кланов была готова провести лето в походе, семьи Валориана и Гилдена потеряли все свое
имущество, шатры и личные вещи. Жителям Стоунхелма надо было собрать то, что
находилось в городе. К тому же никто в племени не путешествовал таким количеством
людей, даже на памяти старожилов. Вало
...Поділитися у соцмережах
