Жанр: Фантастика
Валориан (леди габрия 3)
...л из виду своих воинов в этой массе лихорадочно отступавших людей.
Он отчаянно пытался отыскать взглядом в этой заварушке Айдана, но находил только
беспорядочную массу сражавшихся солдат.
И только в этот момент Валориан впервые разглядел небольшую группу тарнишских
офицеров верхом, наблюдавшую за происходящим с возвышения у реки слева от него.
Судя по их оружию и знаменам, чуть реявшим в ленивом ветерке над головами, он
заключил, что это был командовавший Двенадцатым Легионом генерал, его помощники и
какие-то важные персоны из правительства Сарсисии. Если эти люди окажутся у него в
руках, он может требовать сдачи всего легиона.
Он видел, что офицеры были явно расстроены и спорили. Несколько человек
показывали на него. Другие отчаянно протестовали. Вождь не стал дожидаться, пока они
придут к решению. Он прервал свою атаку на легионеров, повернул Хуннула влево и
направил ряды своих воинов прямо к офицерам.
Очень немногие тарниши, которые попадались ему на пути, попытались помешать
ему приблизиться к своим командирам. Да у них просто не было такой возможности. Те,
кто пытался оказать сопротивление, сметались в сторону волшебным вихрем, который
создавал Валориан, те же из них, кто на самом деле пытался сражаться, немедленно
уничтожались настоящими воинами.
Люди на возвышении заметили приближавшуюся опасность слишком поздно. Они
постарались соединиться с остатками легиона рядом с головной частью каравана, но
Хуннул без труда обогнал их медлительных лошадей и преградил дорогу всадникам.
Спустя мгновение офицеры были окружены кольцом разгневанных охотников с мечами в
руках и кровью на мрачных лицах.
Валориан заставил своих волшебных воинов замереть рядами перед живыми
солдатами. Его лицо было непроницаемо. Довольно долго он изучал своих семерых
пленников, в то время как они отчаянно потели от страха, а их лошади прыгали на месте и
дрожали. Наконец Хуннул двинулся в центр кольца. Офицеры разглядывали Валориана со
смешанным выражением воинственности, уважения и гнева.
Только один из них, мужчина с самым, пожалуй, богатым оружием и сарсисианской
эмблемой, казался настолько испуганным, что с трудом владел собой. Валориан чуть
кивнул генералу:
- Генерал Сарджас? - Мужчина чуть склонил голову, его глаза впились в
охотника. Сначала он не заметил горфлинга, который повис на шее у Валориана за
спиной.
- Я - Валориан, верховный вождь племени. Я требую немедленной сдачи вашего
легиона.
Он увидел, как напряглись мускулы на шее генерала и крепко сжались челюсти. Он
следил за игрой эмоций, отражавшихся на лице старого солдата. Он знал, о чем он думает.
За всю свою историю Двенадцатый Легион ни разу никому не сдавался. И если сейчас это
произойдет перед лицом такого презираемого противника, то ляжет пятном несмываемого
позора. Лучше смерть, чем подобное бесчестье.
Но пока генерал раздумывал, его спутник не колебался ни одной минуты. Антонин
развернул коня, чтобы смотреть Валориану прямо в лицо, и резким испуганным
движением швырнул меч на землю.
- Сдавайтесь, генерал Сарджас! У нас нет выбора! - пролепетал он.
Сарджас был, очевидно, поражен, словно молодой человек ударил его, а потом с
горечью последовал его примеру и кинул меч на землю.
Вождь чуть кивнул в ответ на это движение, а затем указал пальцем на одного из
помощников генерала, у которого в руках был сигнальный горн.
- Протруби сигнал о сдаче в плен. Созывай всех, - приказал он.
Звук горна, выводящего такой незнакомый солдатам сигнал поражения, пролетел по
долине, словно похоронная песнь. Сначала солдаты Двенадцатого Легиона не поняли
сигнала, но затем по двое, по трое они начали складывать оружие на землю.
Впервые за всю историю существования племя поставило на колени один из
легионов императора.
ГЛАВА 18
Послышалось отвратительное хихиканье, которое должно было означать радость.
Этот звук поразил всех, включая и Валориана. Он совершенно забыл о горфлинге. А тот
снова взобрался к нему на плечо и злорадно кривил губы в усмешке. Тарнишские
офицеры с нескрываемым отвращением смотрели на маленькое безобразное создание, не
скрывая своего удивления могуществом человека, которому подчинялась подобная тварь.
- Чего же ты ждешь? - прошипел горфлинг на ухо Валориану. - Уничтожь их!
Испепели их! Они не достойны того, чтобы жить после того, что сделали с твоим
народом!
Этот вкрадчивый голос, казалось, проникал до самого потаенного нерва в сознании
Валориана. И неожиданно он на самом деле вдруг захотел уничтожить тарнишей на том
самом месте, где они стояли, одним ударом молнии, убить всех до единого, как они
поступили с племенем. И этого все равно было бы мало в наказание за восемьдесят лет
унижения, нищеты, смерти, к которой они приговорили его людей, и за эту последнюю
совершенную ими жестокость - ничем необъяснимое нападение на совершенно
беззащитный караван. Ненависть, которая столько лет копилась в нем, словно кислота,
разъедала мозг. Происходившая в нем борьба явственно отражалась на лице Валориана.
- Ну, сделай же это! - настаивал горфлинг. - Это же так просто! У тебя есть сила.
Убей всех!
Рука Валориана начала медленно подниматься. Он почувствовал, как в нем родилась
волшебная энергия. Он увидел лица офицеров, которые стояли прямо перед ним и
смотрели на него со все усиливавшимся страхом и тревогой. Он заметил, как рядом
начали собираться легионеры и складывать оружие на землю. Убить их будет так просто...
Ему только надо... Горфлинг недовольно закудахтал. Неожиданно рука Валориана упала
на колено. Он вернул меч в ножны и, напрягая всю свою волю, загнал ненависть,
душившую его, в самые потаенные уголки сердца. Как только он мог решиться даже
думать о том, чтобы оскорбить дар, врученный ему самой Амарой, убийством уже
сдавшегося на его милость противника? Или о том, чтобы нарушить клятву, данную
своему народу? Это было бы омерзительно и более всего подходило для горфлинга.
Он с любопытством взглянул на маленькое чудовище, устроившееся на его плече.
Валориан знал себя: он не так-то просто поддавался эмоциям. Не могла ли эта тварь
каким-то образом влиять на его мысли? Но если это так, то ему следовало бы избавиться
от нее как можно скорее.
- Заткнись! - грубо приказал он горфлингу.
На некоторое время тот успокоился, спрятавшись вновь за спиной Валориана.
Вождь отдал еще один приказ, и охотники, окружившие плененных офицеров,
опустили мечи. Хуннул направился к маленькой группе людей, где Валориан взял знамя с
изображением символа Двенадцатого Легиона - орла. Он повернулся лицом к племени и
высоко поднял знамя, чтобы его осветили лучи полуденного солнца.
Собравшиеся люди издали громкий крик.
Он становился все громче и громче, по мере того как племя понимало, что
угрожавшая им от тарнишей опасность миновала, что они одержали удивительную победу
и солдаты были теперь их пленниками.
Генерал Сарджас взглянул на шумный караван, на молчаливые ряды воинов за
спиной вождя племени. Его брови сошлись к переносице.
- Лорд Валориан, - наконец совершенно озадаченный спросил он, - а где же
прятались ваши люди? Перед началом сражения мы нигде не видели никаких следов
войска.
Лицо Валориана медленно озарила широкая улыбка. Театрально прищелкнув
пальцами, он беззвучно прошептал заклинание, и образы воинов растаяли, оставив на поле
боя лишь вождя в окружении небольшой группы всадников.
- Какие воины? - переспросил он. Тарниши вытаращили глаза, словно не веря
самим себе, на опустевшее поле. Генерал Сарджас с трудом сглотнул комок в горле. Как
он объяснит все это императору?
Улыбка на лице Валориана растаяла, и он резко повернулся, чтобы присоединиться к
племени.
- Генерал, как мы и планировали, мы направляемся в долины Рамсарина. Если вы
оставите свое оружие и лошадей здесь, то можете идти с миром вместе с вашими людьми.
В противном случае этот человек останется с нами в качестве заложника, - и он указал
на Антонина.
Валориан все еще не знал наверняка, кем был этот нежный молодой человек, но он
чувствовал его власть над генералом Сарджасом.
Командующий колебался. Оставить все оружие и лошадей этим аборигенам было
выше его сил, но и на этот раз Антонин не дал ему принять решения.
- Сарджас, делай как сказано! Я куплю тебе новых лошадей, когда мы выберемся
из этой передряги!
Лицо Сарджаса, словно высеченное из камня, было маской непроницаемости.
Крепко сжав зубы, он спустился с коня и приказал своим людям последовать его примеру.
Один из охотников, приблизившись, подобрал поводья семи лошадей.
Валориан был полностью удовлетворен. Он повернулся к Карезу, который стоял
рядом с ним, и сказал:
- Проследи, чтобы этот приказ был выполнен всеми. Пусть оставят свое оружие
здесь, а лошадей около реки. Если хотят, пусть забирают убитых и раненых.
Карез кивнул, немало удивленный и польщенный таким важным заданием.
Затем вождь повернулся к командующему Двенадцатым Легионом и отсалютовал
ему.
- Делом вашей чести будет проследить за тем, чтобы Легион выполнил условия
соглашения. Всего доброго, сэр!
Сарджас неохотно ответил на его приветствие, но все же в его движениях читалось
уважение к охотнику.
Валориан прикоснулся к коню, и Хуннул поскакал к каравану через поле, покрытое
зеленой травой. Вождь застонал. Теперь у него была возможность как следует
рассмотреть скопище повозок, телег, людей и животных. Скорее он смотрел на остатки
побоища. Он даже не знал, с какой стороны ему лучше было приступить к работе.
Повозки были опрокинуты, разломаны или сцеплены вместе. Тут и там свободно бегали
лошади. По всем склонам холмов и окрестным полям были рассеяны стада домашних
животных. На земле валялись плащи и личные вещи племени.
Люди в замешательстве стояли вокруг, а обезумевшие дети и собаки путались под
ногами.
Но самым ужасным было то, что по всей дороге лежали тела убитых и раненых,
которые виднелись и в траве, и вокруг повозок. Многие тела принадлежали людям
племени, но они отдали жизнь, сражаясь против тарнишей, которых погибло не так много.
И ими тоже следовало заняться: похоронить погибших и перевязать раны еще живых.
Валориан понимал, что поставить племя на ноги снова будет непростой задачей.
Он начал с первой группы людей, к которым подъехал. Там он встретил тех, кто
защищал головную часть каравана, вернее, тех, кто остался в живых. Они пытались
помочь раненым, которые лежали вокруг. На самом деле отступавшие тарниши
сослужили добрую службу оставшимся в живых воинам, потому что пронеслись через
караван, повергнув остальные силы тарнишей в хаос.
Валориана захлестнула волна облегчения, когда он увидел Айдана, сидящего на
камне и наматывающего на довольно большую рану на ноге кусок тряпки.
- Слава богам! - пробормотал Валориан. Его родителям придется подождать еще
немного, прежде чем кто-то из братьев посетит царство мертвых. Он соскочил с Хуннула
и заторопился помочь брату.
На лице Айдана вместо обычной широкой улыбки и сияющих глаз застыли боль и
усталость, но жизнерадостный характер делал свое дело. Кончики рта чуть изогнулись,
приветствуя Валориана, а руки по-прежнему крепко сжимали плечо Валориана. Он почти
начал говорить, когда вдруг заметил выглядывавшего из-за плеча Валориана горфлинга и
отшатнулся от отвращения.
Уродец зашипел на него.
- Не обращай на него внимания. Он скоро отправится восвояси, - сказал
Валориан.
- Это ты так думаешь, - прошипел горфлинг.
На лице Айдана было написано отвращение и любопытство, но потом это
выражение сменилось пониманием.
- Так вот что ты сделал? Ты воспользовался горфлингом, чтобы увеличить свою
волшебную силу? - Валориан кивнул в ответ. - Всемогущие боги! Ты должен мне
рассказать, как тебе удалось вытащить его сюда.
- Как-нибудь в другой раз, - ответил ему вождь, отнимая у Айдана тряпку и
превращая ее в чистые бинты, которые он аккуратно и бережно обернул вокруг раны. -
Ты должен отдохнуть.
Айдан заставил себя встать.
- О, нет. Очень много работы. Я отдохну потом.
- Тебе нужно лекарство, - настаивал Валориан.
- Тогда найди мне его. А пока ты будешь искать, я соберу раненых вон там, - и он
указал на тихое место в тени рощи деревьев у реки.
Вождь устал спорить с братом и неохотно уступил. Все равно бесполезно было
пытаться заставить его отдыхать, а племя нуждалось в помощи.
- Как мы поступим с ранеными тарнишами? - спросил Айдан, обводя взглядом
тела, покрывавшие поле вокруг.
Валориан почувствовал, как напрягся горфлинг, как его зубы впились в кожу сквозь
ткань туники. Он мягко зашипел ему в ухо. И снова в сознании Валориана волной
поднялась ненависть, которую он, казалось, навеки похоронил. Ненависть обвивала его
густыми клейкими щупальцами, и Валориан открыл рот, чтобы приказать Айдану
перерезать тарнишам глотки. Глубина ненависти поразила его - он не привык к таким
сильным эмоциям. Неужели это горфлинг влиял на него? Он вновь поборол в себе
отвратительное чувство и сказал:
- Отведите их к тарнишским офицерам. Они лучше нас позаботятся о своих
солдатах.
Но не успел он продолжить, как позади него раздался незнакомый голос,
наполненный горечью:
- Мне следовало убить тебя тогда. Валориан вздрогнул, вытащил меч и
внимательно осмотрел людей, окружавших его. Сначала он заметил только воинов
племени, которые бродили вокруг, осматривая тела. Но потом он увидел, как в пыли
зашевелился тарнишский офицер. Очень осторожно, чтобы не причинить себе боль, он
заставил себя сесть и теперь смотрел на двух охотников. Валориану потребовалось совсем
немного времени, чтобы сквозь грязь и кровь разглядеть лицо мужчины и его знаки
отличия. Он вспомнил ночь почти год назад, когда он видел этого человека в последний
раз, на промокшей темной лесной прогалине в сопровождении четырех голодных
тарнишей.
- Центурион, - выговорил он, опуская меч, - ты упустил свой шанс, но похоже,
что вам всем тогда очень понравился олень.
Он опустился на колени рядом с пожилым воином и внимательно осмотрел
кровавую рану, зиявшую под ребрами.
Центурион беспомощно смотрел на него. Хотя стрела попала в бок, и кроме нее, у
него было еще несколько ран, но все же солдат не был похож на умирающего. Однако он
тяжело дышал и страдал от боли.
Валориан осторожно дотронулся до стрелы и на глазах изумленного центуриона
превратил ее в облако.
- Это тебе в благодарность за сведения, которые я получил той ночью. - Валориан
скривил рот в сухой усмешке:
- И за то, что не убил.
Солдат скривился от этих воспоминаний.
- Если вы все еще собираетесь в долины Рамсарина, то делаете большую ошибку.
Твой народ к зиме умрет от голода.
- А в Бладиронских холмах наша участь будет не лучше, - ответил ему Валориан.
Он помог центуриону подняться на ноги и сделал знак двум другим тарнишам, которые
брели к реке. - Возьмите его с собой, - приказал он.
Айдан, склонив голову, наблюдал за удалявшимися солдатами.
- Думаю, что больше никогда в жизни он не примет еды из рук аборигена.
- Да, и я ничего не могу с этим поделать, - с откровенным удовлетворением
проговорил Валориан.
Он уже повернулся, чтобы вскочить на Хуннула, когда рука Айдана легла ему на
плечо.
- Пожалуйста, если у тебя будет возможность, отыщи Линну и скажи ей, что со
мной все в порядке, хорошо?
В его голосе звучала откровенная тревога, да и сам Валориан испытывал похожее
чувство. Он был вождем, и потому его первой обязанностью были люди. Однако он
понимал, что не мог с головой уйти в заботы о племени, пока не узнает о судьбе своей
собственной семьи. Он пожал руку Айдана на прощание, вскочил на Хуннула и поскакал
вперед, навстречу своим таким непростым обязанностям.
Айдан остался, чтобы организовать все еще способных двигаться людей на розыски
раненых. Валориан должен был отыскать целителей кланов и устроить что-то типа
укрытия. Он медленно двигался вперед, отвечая на ходу на сотни вопросов,
организовывал людей, чтобы решить самые неотложные проблемы, отыскал ребят, чтобы
собрать скот, и везде, где только мог, помогал раненым.
Мордана он нашел в повозке, наполовину погребенного под телами мертвых
тарнишей. Он опасался, что воин мертв, пока не откинул в сторону тела убитых и не
обнаружил, что Мордан крепко стискивает окровавленный кинжал. Мордан благодарно
улыбнулся Валориану.
- Я смотрю, ты был сильно занят? - с облегчением в голосе спросил его Валориан.
Мордан кивнул.
- Тарниши решили, что я похож на легкую добычу. Но даже раненый, я всё еще
могу сразиться с ними, - резко ответил он.
Валориан знаком подозвал людей, которые вынули Мордана из повозки и понесли к
роще.
А вождь продолжал свой торопливый путь, переходя от одной неотложной
проблемы или бедствия к другой, и везде оставлял свою спокойную силу, оптимизм и
магию, там, где было возможно. Среди охотников племени было много раненых и очень
много убитых, куда больше, чем он мог предполагать. Не пощадили никого. В бою
погибли мужчины, женщины, дети.
Все кланы племени понесли потери. Но только когда Валориан достиг той части
каравана, где находилась его семья, он со всей ясностью понял горечь потери. Спокойный,
всегда рассудительный и надежный Ранулф никогда не сможет пройти через перевал,
который он отыскал, потому что он погиб, защищая своих сестер. Другие родственники
были тоже мертвы или умирали, многие были ранены. Люди заплакали при его
приближении, и несмотря на то, что он хотел им помочь, он ничего не мог с собой
поделать: его глаза обшаривали поломанные телеги, сгрудившихся лошадей, толпу людей
в поисках четырех таких желанных лиц.
А затем, перекрывая шум, до него долетел голос:
- Валориан! Мы здесь!
Он будто вылетел из седла, чтобы обнять кричавшего. Навстречу ему мимо повозок
бежала Кьерла, ее темные распущенные волосы реяли на ветру, она казалась живой и
невредимой. Она обвила его руками, уткнулась лицом в шею и заплакала от радости.
У Валориана не было слов. Он только крепко прижимал ее к груди, а сам посылал
беззвучную молитву богам.
- Мы увидели, как ты проезжал, говорила сквозь слезы и радостный смех Кьерла,
- ну и кавалерию ты себе отыскал.
- Совсем неплохо для тупого смертного, - проговорил горфлинг, ухмыляясь. -
Подожди еще немного и увидишь, что он сможет сделать, когда я его немного подучу.
Кьерла словно задохнулась и отступила назад. Ее брови высоко взметнулись над
широко раскрытыми глазами. Она не замечала горфлинга до этого момента.
- Я все объясню тебе позже, - отрывисто бросил Валориан. - Линна, Мать Вилла
и ребенок в порядке?
Кьерла с сомнением смотрела на горфлинга, но потом все же ответила:
- Да, они в порядке. Мать Вилла велела нам обрезать поводья и перевернуть
повозку. Мы заползли под нее прежде, чем солдаты смогли до нас добраться.
- И это еще не все, - добавила Мать Вилла, приближаясь. Вместе с ней подошла
Линна, неся на руках ребенка. Мать Вилла продолжала:
- Кьерла ударила тарниша ножом в ногу, когда он попытался перевернуть повозку.
Вождь улыбнулся своей жене:
- Похоже, что вы вчетвером неплохо со всем справлялись.
- Нам повезло, - ответила она, откидывая волосы, спадавшие на глаза, резким
напряженным движением. - Если бы ты не появился вовремя, нас не осталось бы в
живых.
Линна согласилась с ней, на ее лице явно читались следы пережитого страха. Потом
она добавила:
- Я не видела с тобой Айдана. Он... - Она не смогла договорить.
- Он жив. Он ранен в ногу. Но это не страшно. Он там, под деревьями, помогает
раненым.
- Тогда и я пойду туда, - решительно заявила Линна. Она передала Хулинара
Кьерле.
Валориан был чрезвычайно ей признателен. Если Линна будет там, он знал, что
Айдан не переутомится.
- Возьми с собой Мать Виллу. Им нужны все целители, какие только есть у нас в
племени.
Когда Линна ушла, Валориан звучно поцеловал жену в губы и заставил себя отойти
от нее.
- Ты... - начал он говорить. Кьерла сразу же поняла, что он собирается сказать,
поэтому перебила его:
- С нами все будет в порядке. Иди! Я помогу здесь.
Она так же, как и он сам, прекрасно понимала, что на нем лежат тяжелые
обязанности вождя, поэтому слегка оттолкнула его.
К наступлению ночи на лугу воцарилось некое подобие порядка. Тарнишн покинули
долину незадолго до захода солнца, маршируя мимо молчаливыми рядами. Валориан
позволил им привести людей и фуражные повозки, чтобы можно было вывезти раненых и
убитых, поскольку тарниши оставили большую часть провизии и медикаментов. Племя
побросало все дела, чтобы посмотреть, как поверженный легион покидает долину, потому
что такое зрелище никому еще не доводилось наблюдать. Когда в меркнущем свете дня
растаяла последняя цепочка солдат, люди разразились громкими радостными криками,
которые долго еще сопровождали уходивших по горной дороге тарнишей. Впервые в
истории целых трех поколений племя могло идти, куда ему вздумается, и люди были
переполнены восторгом.
Между тем оставшиеся в живых начали собирать у реки всех потерявшихся
животных и вещи. Гилден при помощи ребят постарше и Хуннула согнал большую часть
заблудившихся коней и постепенно собирал в одну кучу разрозненных домашних
животных. Погибших сносили тоже сюда и укладывали рядами, прикрыв сверху, чтобы
подготовить их к ритуальному погребению. Вдоль рядов был расставлен почетный караул,
чтобы защитить умерших от любителей падали. За ранеными с любовью и заботой
ухаживали в тени раскидистой рощи. Те, кто был в состоянии двигаться, были
накормлены. И постепенно по одному, все, и стар и млад, отбросив в сторону печали,
радости, благодарность и признательность, забыв о боли, погрузились в тяжелый усталый
сон.
Один только Валориан все не находил покоя, который был так ему нужен. Он
должен был решить одну небольшую, но очень важную проблему. Когда лагерь
успокоился, а на небе воцарилась полная луна, он погнал Хуннула вверх по склонам
холмов, направляясь к самой отдаленной вершине. Стояла теплая туманная ночь. Даже
ветерок не нарушал ее покоя. Далеко к востоку, по другую сторону горных вершин,
собирались облака и закрывали собой звезды. Слабые всполохи далекой молнии
выхватывали из темноты очертания гор.
Валориан не обращал внимания на окружавшую его природу. Он просто долго
смотрел на темный лагерь, лежавший у его ног, временами освещенный огнями
разбросанных то тут, то там костров. Горфлинг тихо дышал на его плече.
Сейчас у него появилась возможность попытаться отправить горфлинга назад, но
почему-то он чувствовал странное нежелание этого поступка. Это нежелание было таким
же сильным, как уже испытанная им прежде ненависть. Он знал, что не мог позволить
этому существу - олицетворению зла - навсегда остаться в мире живых, потому что
каждая крупица здравого смысла в его сознании говорила ему, что это опасно и
неправильно. Горфлинг принадлежал Гормоту.
Но ведь он на самом деле не знал, как послать или отвезти горфлинга назад, а его
голова устала от раздумий. Напряжение очень дорого ему обойдется. В конце концов, он
может решить этот вопрос и позже.
Горфлинг перестал перебирать лапками и нежно стер грязь со щеки Валориана.
Вождь едва обратил внимание на этот жест, целиком уйдя в свои мысли.
Он думал про себя, что, собственно, не было причин, по которым он должен был
отправить создание назад именно сейчас. Он вполне мог подождать до завтра. Или даже
несколько дней. Дополнительная сила, которую он получал от горфлинга, может очень
ему пригодиться, когда племя будет чинить повозки и лечить раненых. Да и вообще, он
мог достичь очень многого с такой великой силой в своих руках.
Он слабо пошевелился, упершись локтями о гриву Хуннула. Он достаточно
потрудился за этот день. Валориан решил, что горфлинг может подождать, а он между тем
несколько дней поразмыслит над нужным заклинанием. Позже, когда-нибудь, он отошлет
эту тварь назад.
Хуннул беспокойно перебирал копытами под своим седоком. Он насторожил уши,
чувствуя нежелание хозяина принять решение. Конь размахивал во все стороны хвостом.
"Хозяин, - его голос нарушил покой, воцарившийся в мыслях Валориана, - ты
спросил горфлинга, как можно вернуть его назад? "
Вождь неожиданно выпрямился. Резкое движение причинило горфлингу неудобство,
и он нечаянно поцарапал щеку Валориана. Вождь раздраженно хлопнул его рукой,
отогнав тварь к самому краю плеча.
- Откуда он может это знать? - спросил Валориан. - Да и потом, ради чего ему
говорить мне правду?
Валориан был очень недоволен тем, что кто-то вмешался в его мысли, несмотря на
то что в глубине души он признавал идею Хуннула неплохой.
"Горфлинги хитры и знают намного больше нас о мире бессмертных. У него в
голове может быть план, как вернуть его домой. Ты просто прикажи ему сказать правду".
Нежелание Валориана несколько ослабело от такой здравой мысли. Он стащил
горфлинга со своего плеча и опустил на колено, где его было лучше видно при свете луны.
Сейчас, когда горфлинг был далеко от головы Валориана, странное колебание, возникшее
в вожде при мысли о расставании с горфлингом, еще более ослабело.
Глаза Валориана расширились в тревоге и понимании происшедшего. Значит,
горфлинг пытался воздействовать на его сознание своими злобными мыслями. Вот почему
Валориану так хотелось уничтожить всех тарнишей до единого и оставить горфлинга
себе. Если горфлинг так легко мог воздействовать на его чувства спустя всего полдня,
проведенного вместе, что останется от способности Валориана управлять своими
мыслями, если он помедлит, скажем, несколько дней? Сознание опасности уничтожило
последние следы неуверенности. Теперь Валориан совершенно не сомневался, что
горфлингу нельзя было позволить остаться даже на ночь - во имя спасения его
бессмертной души.
- Ты сейчас ответишь мне честно на все вопросы, если, конечно, не хочешь
скушать этот золотой браслет, - доверительно сообщил Валориан испуганной твари,
сидевшей на его колене.
У горфлинга не было выбора, поскольку он находился во власти золотого браслета.
Он чуть качнулся вперед, его губы изогнулись в тихой ухмылке:
- Что же ты желаешь знать, обладатель жалкой клячи... правду? Ты же видел ее.
Твоя
...Поділитися у соцмережах
