Жанр: Фантастика
Смерти нет
... был к нему готов. Что ж! Совесть его чиста: сделал все, что мог.
А вот теперь, после разговора с отцом Никифором, стало казаться, что не все. Надо еще
что-то...
Да что! Пока надо искать книгу. Вот этим и займемся. Только завтра. А сегодня по случаю
начала зимы можно и отдохнуть.
Но прежде он все же соединился с уфимцами, порадовал их новой информацией. Затем -
с Гвоздем. Я к тебе завтра зайду, - предупредил он. - Карту посмотрим.
- Есть, генерал, - привычно отозвался Гвоздь. - Когда?
Даня подумал.
- Ну, в полдень где-нибудь. Годится?
- Принято. Жду! Жди.
2
Жди меня, и я вернусь...
Опять вспомнились эти слова, пока шел по лестнице. И картина. Муха даже остановился,
закрыл глаза, представил в памяти лесные дали... Ему очень захотелось туда вернуться. По
наивности своей Федор и помыслить не мог о таких сложных материях, как творческое
воображение и тому подобное. Еще менее могла прийти ему в голову мысль о том, что натура
была найдена художником где-то за тысячи верст отсюда. Федька не то чтоб думал, просто этот
мир он знал в пределах взгляда - от себя до горизонта, - а потому, естественно, и пейзаж на
картине счел расположенным где-то в этих пределах. Ну, может быть, чуток подальше. Только
надо его найти.
Муха вздрогнул и пошел дальше. Звук его шагов гулко зазвучал в пустом подъезде.
Мыло в темноте выпучил глаза:
- Идут!
- Тише ты! - злобно шикнул Капкан. - Придурок! Готовься.
"Придурка" Мыло съел как должное. Кто-то сказал: дурак, понявший, что он дурак, уже
не дурак - с этой точки зрения Мыло дураком не был.
Оба напряглись. Глаза их привыкли к тьме и предметы различали вполне сносно.
Шаги приближались.
"Ишь топает, сволочь, - зло подумал Капкан, - хозяином!.. Ну, погоди, будет тебе щас
хозяин!"
Он подтолкнул Мыло.
- А?!
- Тише, дебил!.. Слушай сюда. Как он дойдет дотуда, я - на него, сшибу и кляп в рот. А
ты руки ему крути. Вот веревка.
- Ага, ага...
- Тихо! Готовься.
Мыло сглотнул. Глаза готовы были выскочить из орбит. Руки стиснули веревку.
Шаги затопали над самой головой.
Муха думал. Это оказалось на удивление здорово - раньше он и не знал, что это так. Он
вспомнил, как с крыши своего дома видел края Земли - там тоже темнели леса, и где-нибудь
там, конечно, и есть та самая даль...
"Найду! - решил Муха. - Чего там! Летом. Пойду, буду ходить и найду... Вернусь".
Последний лестничный марш. Федя остановился на полминуты, подождал, пока глаза
привыкнут к темноте, перешагнул через веревку и пошел к выходу.
Когда шаги зазвучали не над головой, а у самой головы, Мыло едва не обмер. Руки
затряслись. Он ощутил, как напрягся Капкан рядом с ним.
Фигура человека показалась в проеме двери, на левом плече вниз стволом висело ружье.
Мыло и глазом не успел моргнуть - Капкан молнией бросился вперед.
Удар!
Муха ничего не успел. На спину ему точно рухнул потолок. Карабин полетел вперед. Сам
Федя полетел вперед и вниз и больно треснулся левым плечом о цементный пол.
- А-а, гаденыш!..
Федя разинул рот - и вмиг в него загнали кляп. Руки! Руки крути ему!..
Тяжесть завозилась, запыхтела на спине у него. Федька свирепо лягнул ногой. Попал!
Кто-то сдавленно крякнул.
Замелькало множество ног, загомонили голоса.
- Ну? Взяли?!
- Упакован... - довольно пропыхтел сволочной голос. - Брыкается!
Но Муха уже не брыкался. Мотали веревками обе ноги. Он стал извиваться. Толку от
этого было немного. Тогда он попытался языком вытолкнуть кляп. Вроде бы тряпка подалась.
- Берите!
Несколько рук сразу подхватили Федькино тело и понесли - примерно как путейские
рабочие тащат рельс. Под вытаращенными его глазами проплыли: пол, порог, крыльцо - и вот
пошел снег.
И тут Мухе удалось вытолкнуть кляп.
Он даже орать не стал, а в гневе хватил зубами первый попавшийся кулак -
здоровенный, мясистый, с толстыми пальцами.
- А-а!.. - дико заорал Капкан - ибо рука была его. - Ах ты, паскуда!..
Кулак мелькнул - и страшный удар вышиб из Федьки дух.
От ярости Тощий готов был разорвать огромного детину.
Все отшатнулись - никогда еще не видели босса таким. А самое страшное - что он
вовсе не повысил голоса. Наоборот, понизил.
- Ты что же это, харя, - заговорил он так, что окружающие стали ни живы ни мертвы,
- что же ты творишь?.. Я сколько раз говорил...
- Да он, сволочь, меня за руку!..
- А я тебя сейчас за все органы. Ты меня понял?
- Понял.
- Нет, не понял. Не понял! А сейчас поймешь. Если он сдох - то и ты сдохнешь.
Обещаю.
Капкан злобно ощерился. Чего уж там, труса спраздновал. Что босс слово сдержит - он
знал. А подыхать, однако ж, не хотелось.
Но Муха выручил его. Он слабо пошевелил головой и застонал.
- Да жив он, босс! Видите? Живой, рожа!
Капкан проворно нагнулся над лежащим. Муха дышал, глаза закрыты. Кровь из носа и изо
рта текла на снег.
- Живой, - повторил Капкан, убеждая сам себя.
- Ну, берите, - велел Тощий. - Карабин его где?
- Вот, босс, - показал Редька. - В целости и сохранности! Вот еще и рация у него есть!
- Отключить!.. Ну, тащите.
Несколько рук подхватили Муху и потащили. Голова его сникла. Кровь часто капала на
снег.
- Живее, - велел Тощий.
Разбойники запыхтели, затолкались от усердия. Им стало жарко. Суровый взор шефа был
лучшим стимулом.
- Кляп, - суетился Ботва, - кляп ему обратно! Очухается, заорет как резаный...
- Засуньте, - приказал Тощий. И в окровавленный Федькин рот вторично вбили тряпку,
еще глубже.
- Вот так! - победно сказал Капкан.
Даня пришел к Гвоздю, как обещал, ровно в полдень.
- Привет. - Он улыбнулся. - Чаю?
- Ну так, - довольно отвечал Гвоздь. - Все готово, ждет... Чай-то у меня имеется, вот с
табаком дело швах... Ну ничего, Муха сейчас должен поднести. Я ему пули отлил - такие,
знаешь, с вращением в воздухе, для "Сайги"...
- Знаю. А ты слыхал, что Немо с Тэйки нашли?
- Нашли? В разведке, что ли?
- Ну да. Обнаружили, вернее.
- Клад! - Гвоздь загоготал.
- Пуще того, - в тон ему отвечал Даня. - Защитничков целое гнездо.
- Да ну?! - Гвоздь сразу острить перестал.
- Точно. - Даня хлебнул чаю. - В Бирюлево.
- А ну-ка... - Гвоздь шибко заинтересовался. Вскочил, выволок на свет божий карту. -
Где?
Две лохматые головы склонились над картой. Даня ткнул пальцем:
- По его рассказу, вот тут примерно.
- Ага... Так тут Муха неподалеку живет, вот где.
- Ну уж и неподалеку...
- Ну все-таки. Надо ему звякнуть!
- Погоди. Зачем? Ты же говоришь, сейчас должен прийти?
- А, да! Точно. Ладно, побазарим... Не наша зона, конечно. А все равно, неплохо было бы
- к ногтю всю эту мразь!
- Согласен. Подумаем. Но нам еще с книгой надо вопрос решить, не забывай.
- Ну так! Где, говоришь, находится?
- На севере. Спорткомплекс "Олимпийский".
- Север, север... Вот, смотрим. О... Останкино. Телецентр! Телевидение тут было.
- Было, да сплыло. Ты не отвлекайся, ищи.
- Ищу. Вэ... Вэ, Дэ, Нэ, Хэ! О как! ВДНХ. Это чего такое?
- Не знаю, Гвоздь.
- И я не знаю. Ты там был когда-нибудь?
- Шутишь?..
Водя пальцем по карте, Даня упорно вспоминал отца Никифора. Вернее, сами
вспоминались слова о пути, который рядом... Может быть. А может не быть. Вот ищи.
Посоветовал, нечего сказать... Ну а вообще-то, конечно, прав, душа монашеская: надо...
- Нашел, - сказал Даня. Палец замер в одной точке.
- Где? - сунулся Гвоздь.
- Вот, - Даня постучал ногтем.
Гвоздь смерил глазами расстояние, присвистнул:
- Да уж! Ничего себе. Как добираться-то туда будем?
- Разберемся. - Даня не признавал неразрешимых задач. - Подумаем.
- Ну, это... - Гвоздь не договорил. - Так, ну где этот собачий сын, Муха?! Давно уже
пора быть. Шляется где-то!
Гвоздь начал вызывать "собачьего сына" по рации, и безуспешно. Это его немного
удивило.
- Странно. Не откликается... Отключился, что ли?
- Батареи сели, - предположил Даня.
- Батареи? Да нет, не должны. Он мне перед выходом звякнул. Иду, мол. Все в порядке
было.
- Когда это случилось по времени?
- Н-ну... с час, полтора тому назад. Полтора, да. Так вернее.
Даня слегка приподнял брови:
- М-да. Пора бы явиться.
- Вот и я о том же... Ладно, подождем. Стали ждать. Пили чай, рассматривали карту,
вздыхая о том, сколько же еще неисследованных земель в этом мире... Гвоздь заговорил про то,
что он, пожалуй бы, и смог собрать телевизор, вполне работоспособный; да вот беда: как его
смотреть, если нет трансляций...
В общем, болтали о пустяках, однако тревога грызла обоих. Они почему-то избегали про
это говорить... но наконец Гвоздь не выдержал.
- Слушай, - серьезно сказал он. - Тут что-то неладно. А ну-ка...
Он опять стал вызванивать Муху, и опять без толку.
- Молчит, собака!
- Звони Немо. - Даня встал. - Пойдем искать. Принять решение - это Даня умел.
Немо шел первым. Его прямая спина была самым надежным ориентиром. В сущности,
можно ничего не опасаться, не озираться и не напрягаться, когда с тобой Немо. Но Даня все же
озирался.
Привычка! Береженого Бог бережет. Всю жизнь свою Даня бессознательно следовал
этому девизу и был глубоко прав - даже когда это было излишним.
Потому что излишним это не было никогда.
Шли осторожно, но быстро, - понятное дело, как рейнджер Немо был круче всех. Гвоздь
малость запыхался: он в походном деле не блистал. Но шагал зло, упорно, ничуть не выдавая
своей слабости. Его это даже слегка задело за живое, и он старался изо всех сил...
- Стоп. - Немо вскинул руку.
Стали все мгновенно. Замерли. Немо слушал тишину.
Однако даже его суперслух не мог разобрать ничего внятного. Шумы - да, смутные,
неясные. Мало ли что может издавать смутные звуки пусть и в почти вымершей, но огромной
Москве...
- Идем, - сказал Немо. - Нет ничего.
- Показалось? - спросил Гвоздь.
- Нет, - помолчав, ответил Немо. - Профилактика.
- Нужное дело, - одобрил Даня.
Еще раз в пути Немо останавливался для профилактики и так же ничего не уловил. А
вскоре показался Мухин дом.
Минуты три, притаясь, сидели за укрытием, напряженно рассматривая пустой,
безмолвный двор. Может, это и была перестраховка - но никто не счел ее избыточной.
Выждали, посмотрели. И аккуратно двинулись к дому, а дойдя, тронулись вдоль стены: первым
Немо, за ним Гвоздь и Даня - замыкающим.
Чем ближе подбирались они к подъезду, тем сильнее нарастало в Дане тяжелое,
нехорошее чувство. И Даня даже не пытался с ним бороться. Бесполезно.
Только раз мелькнуло: а может, это просто волнение?.. Но тут же он жестко укорил себя:
брось, генерал! Никакое это не волнение. Это предчувствие правды. Это...
- Вот, - сказал Немо. И шагнул влево.
Даня и сам увидел. Тяжесть сдавила сердце. На снегу отчетливо виднелось пятно крови.
- Гвоздь, проследи, - сказал он.
- Понял, генерал. - Гвоздь вскинул автомат, озираясь.
Даня нагнулся над пятном. Кровь впиталась, застыла, но была свежей. Еще маленькие
капельки ее тянулись дорожкой по двору.
- Здесь сбили, - молвил Немо. - И потащили туда.
- По следу! - приказал Даня. - Следить за округой.
След вел прямо от крыльца, к гаражам. Не только кровь - снег был истоптан множеством
ног.
- Люди, - заключил Немо. - Не меньше пяти. Даня кивнул. По снегу все читалось, как
по книге.
- Скорей, - зачем-то сказал он. - Туда! Холодный, жестокий азарт охотника погнал его
вперед.
- Генерал, - негромко сказал Немо.
- Да?..
- Погоди.
Немо умел сказать так, чтоб его послушали. Даня остановился:
- Что?
- Я уверен, что это те. Которых обнаружили мы с Тэйки. Они его взяли.
Подошел Гвоздь, шмыгнул носом. Даня проследил линию следов, соотнес ее направление
с тем, что слышал от Немо, видел на карте - и понял, что Немо прав...
Скорее всего прав. Рационалист в Дане держал оборону твердо.
- Но проследить надо, - произнес он.
- Надо, - согласился Немо. - Я прослежу. А вы возвращайтесь. Надо сбор объявлять.
Будем спасать.
Гвоздь сдвинул шапку, почесал в затылке. Что-то такое промелькнуло в его взгляде...
- Ты что? - сдвинул брови Даня.
- Да... гм! Спасать-то надо, без базара. Только боюсь, как бы не кончили уже парня, а?
- Нет, - резко сказал Даня. - Раз поволокли, значит, живым нужен.
- А! Точно. - Гвоздь обрадовался.
- Но может, что и ненадолго. Потому надо спешить. Немо!
- Я, генерал.
- Ты на связи?
- Конечно. - Рука Немо полезла за пазуху, вынула рацию. - Вот.
- Отлично. Значит, как проследишь, отзвонишься. Мы собираем всех. Уфимских тоже.
Идем выручать. Мы своих не сдаем!
ОДИН ЗА ВСЕХ
Муха выплывал из провала несколько раз. Первый - еще на улице, очень смутно, как в
бреду. Он разлепил веки, увидел снег, мелькающие ноги, услышал сбивчивое сопение - и
вновь провалился в никуда.
Потом ему показалось, что кто-то тянет, дергает его за руки, он ощутил тупую боль в
ушибленном плече. Пошевелил языком, и другая боль отдалась в правой скуле. Муха успел
почувствовать во рту вкус крови... Но даже не успел понять, что потерял сознание. А потом
резкая вонь шибанула в нос. Федя откинул голову, но эта дрянь пробила его еще раз. Муха
дернулся, но с места не сдвинулся. Еще сунь, - услышал он голос. "Я вам суну, гады", -
хотел сказать Муха, но вместо того промычал что-то вроде:
- Э-аммм!.. - Язык не слушался его.
- Очухался! - радостно сказал другой голос. Глаза Мухи открылись, тусклый взгляд
проехался по мрачной комнате...
Да, то была комната, и именно мрачная.
Даже не столько мрачный, сколько дикий был у нее вид.
Подсобка гастронома - помещение без окон, только с дверью. Дверь, кстати, вовсе не
была закрыта, да и закрывать ее нужды не было. Пленник все равно никуда удрать не мог.
Что там удрать! Он не мог и пошевелиться: сидел на тяжелом железном стуле, прочно
привязанный к нему.
Где бандиты раздобыли этот стул - уму непостижимо.
Перед беспомощным Мухой стоял Тощий. В левой руке он держал склянку с нашатырным
спиртом, в правой - тряпку, этим спиртом пропитанную. Правую руку он и подносил к
Федькиным ноздрям. Откуда у главаря взялся водный раствор аммиака - тоже тайна сия
великая есть.
За спиной Мухи топтался, с любопытством поглядывая на все это, Редька. Он держал
"вечный" фонарик, такой же был и у Капкана, стоявшего сбоку, - бывший фонарь Жженого.
Кроме того, на полу поодаль стояла известная керосиновая лампа, горевшая неровно и
чадившая. В сумме три этих источника света и создавали дикий, мрачный фон, вроде подвала
средневекового замка.
Вместе с памятью к Мухе возвращалась способность соображать - да вот радости от того
было совсем немного. Он прекрасно понял, что с ним случилось; где он находится, конечно, он
не знал, да это и не важно было. Важно было осознание произошедшего - а именно того, что
дела обстоят хреново.
Можно было потянуть время, притворяясь оглушенным, но не до бесконечности же. Да и
тогда так и будут совать в нос дерьмо.
Чья-то рука несильно хлопнула Федьку по щеке.
- Ну, будет, - сказал голос. - Видно, что очнулся. Не бойся, ничего не сделаем.
Конечно, так Муха им и поверил, уродам. Но делать нечего, глаза открыл.
Увидя, что объект приходит в себя, Тощий кликнул:
- Пистон!
- Я, босс. - Тот выступил из мрака.
- Возьми. - Тощий отдал ему склянку и тряпку. Пленник вполне осмысленно поводил
глазами по округе. Затем горло его сделало судорожное глотательное движение.
Тощий понимал, что сладким голосом сюсюкать бесполезно. Рычать зверем - такая же
чушь в данной ситуации. Потому он заговорил спокойно и размеренно:
- Слушай, малый, меня внимательно. Слушаешь? Муха вынужден был кивнуть.
- Вот и отлично. Ты, видимо, уже понял, где ты. Ты в плену. Дела твои аховые, прямо
скажем. Сделать ты ничего не можешь, сам видишь. А мы можем, все, что захотим. Захотим
убить - шлепнем на месте.
И Тощий вынул пистолет - бельгийский ФН-27 с электронным комплексом "свой -
чужой" - далекий потомок легендарного "хай-пауэра" .
Электроника в нем, понятно, давно сдохла, но все прочее работало как часы.
Дульный срез уткнулся Федьке в переносицу. Тощий это сделал намеренно: чтобы
беспомощный человек ощутил смертный холод между глаз.
Муха ощутил. Этот холод словно влился в него, потек по телу. А психологические этюды
на том не закончились. Тощий легко и просто нажал на спуск.
Звонко щелкнул боек.
Федя вздрогнул всем телом - так, что чуть не опрокинулся со стулом вместе.
Пистолет был не заряжен.
- Х-ха! - грубо хохотнул Капкан.
Щелчок предохранителя. Пистолет исчез.
- Вот видишь, - ровно молвил Тощий, - Это пример. Но никто ничего тебе не сделает
- и пальцем не тронет! - если ты будешь делать, что тебе скажут. Понимаешь?
Пленник разлепил губы.
- Ты... - хрипло произнес он, совсем не по-детски. По-мужски. - Это ты будешь
приказывать?
- Нет, - ответил Тощий. - Сам увидишь. Но я уже понял, ты парень не глупый. Это
хорошо. Сработаемся.
У Пистона дрожали руки. Когда Тощий позвал его, он перепугался - подумал, что все
сейчас увидят эту дрожь. А Тощий точно не помилует. На всякий случай: зачем ему нервные
слюнтяи. И вот от страха, что ли, дрожь пропала. Он взял то, что ему дали, и отступил в тень,
где и был. Он нарочно встал в то место, чтоб его не видно было.
Как ему было жалко пленного!.. Никогда никого Пистон в своей жизни не жалел -
потому что никто ни разу не пожалел его. А сейчас он взял и понял, что жалеть людей надо не
за то, что они жалеют тебя, а просто за то, что они люди. И тогда ты тоже будешь человек.
Да только поздно он это понял.
Смотреть на связанного парня было невыносимо. Правда, босс плел сказку хитрую,
усыпляющую, но Пистон знал цену таким сказкам.
Знать-то знал, да чем же он мог помочь...
- ... сработаемся, - сказал Тощий и встряхнул рукой, проверяя, на месте ли браслет.
Конечно же - куда он мог деться; но этот жест у главаря стал инстинктивным.
- Посиди тут немного, - совершенно по-приятельски сказал Мухе Тощий, а
подчиненным велел: - Идите за мной... Керосинку не бери, - предупредил он Редьку.
Все четверо вышли в коридор, где торчали Бред, Ботва и Мыло.
- Вот что, - заговорил Тощий. - Сейчас самое время явиться нашему руководству. А
оно вряд ли захочет наблюдать всю нашу братию. Поэтому давайте-ка сейчас туда. - Он
показал на торговый зал. - Там подождите. До дальнейших распоряжений. Быть начеку!
У Тощего были свои политические заботы. Он так и не сумел выяснить, кто же среди
новых наблюдатель, и это раздражало его. Завелась было мысль: попытаться отследить это дело
в процессе магова визита... но тут же с досадой Тощий отмел эту идею. В самом деле, что он,
маг, идиот, чтобы так подставляться?..
Да, но ведь и он, Тощий, не дурак. И при желании можно отследить их шашни. С умомто...
Ладно, решим.
Он активировал браслет. Почему-то он не оказал своего привычного дурманного
действия. Но заработал исправно: засветился глубинным, как бы уходящим куда-то в
диковинную даль светом, а затем побежали письмена:
"Сигнал принят... Ждите... Будем... Обеспечьте секретность..."
На том сеанс кончился.
- Ясно, - буркнул Тощий и пошел обеспечивать секретность.
Надо полагать, что маг войдет через крыльцо подсобки. Значит, надо туда поставить
Капкана. Этому можно, пусть смотрит. Вроде поощрения. Поощрить его надо, хоть и сволочь.
А правду сказать, как раз потому и надо поощрить...
А остальные пусть сидят в зале.
Как подумал про остальных, аж темно стало в душе.
Ведь кто-то из них, гад, стучит!..
Взвыл так и сам испугался. Все же побаивался он где-то, что маг читает в его мозгах.
Тогда за этот текст как бы не лишиться чистого листа - самих, то бишь, мозгов...
Тощий постарался перестать думать об этом. Лучше... Ага, вот что лучше! Ладно,
поглядим.
Мельком он заглянул в подсобку: сидит пленник, нос повесил. Ну, ничего, пусть
поскучает... Тощий завернул в зал.
Здесь было посветлее. Кто-то и когда-то заложил витринные окна кирпичом, не
поленился; зачем?.. - теперь уж пусть археологи из будущего ломают свои очкастые головы
над этим. Заложить-то заложили, да скверно: во-первых, со щелями, а во-вторых, в двух окнах
не доложили доверху, и там остались эдакие бойницы. Хотя, черт знает, может, и специально
так сделали...
Ноябрьский день заметно таял, осаживался. Но это надолго: такая муть, ни день, ни
сумерки, теперь будет тянуться и тянуться... Худой в Москве месяц ноябрь. Как и октябрь,
впрочем... Нет, октябрь еще хуже.
Итак, Тощий шагнул в зал. Бандиты повскакивали с мест - субординация! Босс обвел их
нелегким взглядом.
- Все по плану, - объявил он. - Ждем. Ботва, иди-ка сюда.
Вдвоем они вышли в коридор.
- Ты вот что... - Тощий таинственно снизил голос - и Ботва весь ушел в слух.
А главарю того и надо. Он довольно ухмыльнулся про себя.
- ... вот что. Нужно будет обеспечить наблюдение. Я решил поручить это тебе. Пошлика.
Вышли на улицу. Тощий повел рукой: Вот это все пространство надо взять под контроль.
Ясно?
- Ага, - Ботва кивнул, довольный, что доверили ему. - Тогда надо наверх...
- Верно мыслишь. Вот и давай наверх. На крышу. С нее будешь смотреть. А потом лично
мне доложишь, что видел. Понял?
- Ага.
- Любую мелочь замечай! Понял?..
На сей раз Ботва лишь кивнул.
- ... вплоть до того, где ворона взлетит, где ветка шевельнется. Потом я все спрошу, имей
в виду!
Тот слегка напугался:
- Да, босс... Будет сделано!
- Иди. Делай.
- На нашу... ну, на наш дом залезть, на его крышу? Тощий посмотрел влево, вправо.
- Без разницы. Если удобнее, то на наш. Главное, чтобы местность четко
просматривалась.
- Ага! Просмотрится, босс. Уж я не подведу!..
- Давай.
Начальника слегка озадачило, что подчиненный так обрадовался. Мелькнула мысль: чтото
здесь не то... Тощий с подозрением посмотрел в спину Ботвы, заспешившего к подъезду.
А впрочем, черт с ним! Не до того. Потом. Босс вернулся к банде.
- Быть здесь! - распорядился он.
Все безмолвно восприняли эту команду. Тощий вновь вошел в коридор, включил браслет.
"К приему готов", - ушла информация. Прошло секунд десять, и просигналил ответ:
"Ждите".
Ботва вправду обрадовался, когда шеф послал его на крышу. Даже не то слово. Не
обрадовался, а возликовал!
Его давно уже поддалбливала страсть одурманиться. Он крепился, боялся Тощего. А тут
вдруг нате - сам Тощий его туда и посылает, прямо к тайнику!..
Будь Ботва поумнее, он бы, возможно, увидел в столь странном совпадении замысловатый
ход судьбы. Но он был дурак. Потому радостно бежал к дому, теша себя предвкушением кайфа.
Однако ж ума у него хватило пуститься не в соседний подъезд, где на чердаке и была
припасена дурь, а в свой.
Вдохновение придало Ботве сил. Тщетно добивались от него Тощий и Капкан такой
прыти на тренировках по вертикальному кроссу. Взлетел вихрем! Сам изумился. На площадке
последнего этажа остановился перевести дух.
Аж в глазах потемнело, так мчался. Постоял, отдышался и, уже не торопясь, пошел на
крышу.
Капкана Тощий поставил у входа:
- Держи вот этот сектор. Гость появится - встретишь по ранжиру.
- Как?!
- Ну, с этикетом. Понял?
В отличие от Ботвы, Капкан был не дурак. Неуч - да, конечно. Но не дурак. Ясное дело,
он не знал, что такое "ранжир" и "этикет". И тем не менее догадался.
- С почетом, значит? Понял, босс. Не волнуйтесь...
- Я не волнуюсь. Никогда. Ты это тоже запомни.
- Запомнил, босс.
- И еще...
- Здравствуйте, - сказал карликовый голос слева.
Оба - и Тощий, и Капкан - застыли. Потом Тощий начал медленно поворачиваться
влево.
Когда повернулся, то понял, отчего маг все выражался во множественном числе. Рядом с
ним - длинным, худым - стоял монстр совсем иного рода.
Он был почти как человек. То есть почти человеческая, слегка разве что деформированная
фигура: плечистая, сутулая, с мощными и длинными, едва не до колен, руками. В общем, что-то
типа неандертальца. Но какая на этом почти человеческом теле высилась голова!..
Эта кошмарная голова не была похожа ни на что земное. Больше она напоминала
бредовое видение.
Темно-коричневого цвета, она была точно сшита из толстой, складчатой и бородавчатой
кожи. Она подрагивала и пульсировала, и пульсировала так, словно в ней варилось и кипело
нечто. Нелепым придатком на ней выглядело лицо - тоже почти человеческое, но отмеченное
какой-то ускользающей дьявольщиной: лицо сатира, фавна, греховного бога Пана.
- Это, - чирикнул маг, - величайший актар гагтш!
Маленький рот приоткрылся, и...
И зазвучал необычайно приятный, мелодичный голос, настоящий оперный баритон:
- Здравствуйте, господа.
- Зд... рав... здравст... здрасьте, - в разнобой и с заиканием отвечали оба головореза.
- Вы обеспечили секретность? - свистнул маг фистулой.
- А... а как же, - чуть запнувшись, ответил Тощий. - Объект в комнате упакован.
Своих я вывел в зал, пусть там посидят. Они вас не увидят.
- Хорошо, - обронил маг. - Мы идем.
И оба урода неуклюже, с какой-то абсолютно нечеловеческой координацией движений
пошагали в дом.
Их не увидели, это верно Тощий сказал. Но услышали. Не услыхать было невозможно.
Полы и стены содрогнулись от тяжести монстров. Мыло рот разинул.
Вбежал Тощий.
- Все в норме? - спросил он. - Сидеть тихо! Не высовываться. Быть в готовности.
Ждать моих указаний. Все!
И исчез.
Шаги протопотали в подсобку...
Пистон ощутил, как затомилось, нехорошо затяжелело у него внутри. Сейчас пытать
будут... А что он, Пистон, может сделать? Ничего.
Он встал.
- Пойду пос... ть, - хмуро объявил он. - Чего-то приспичило...
По крайней мере, хоть подальше от этого всего, хотя б не видеть, не слышать.
Побрел в дальний конец зала. Там оказался ход в темный узкий коридор. Пистон свернул
туда. Дальше был другой поворот, вправо. И тьма.
Заинтересовавшись, Пистон двинулся по коридору. Фонарь при себе у него был, он
включил его и стал рассматривать окружающее.
Коридор завершался туалетом: теснейшим помещением, в котором, естественно, царил
унитаз, пересохший, как ручей в Сахаре. Сбоку на стене были видны крепления раковины, но
самой раковины не было и в помине.
Крива
...Поділитися у соцмережах
