Жанр: Фантастика
Смерти нет
...евый задохнулся - от безумия, счастья и жути.
Время пропало. Нет его!
Слякоть издал какой-то странный звук: будто хотел вздохнуть, но вместо этого икнул.
Время пропало, да: ужасное мгновение - вечность, ночь, мертвые звезды. Дешевый стоял,
держал нож. Вроде бы что-то крикнул. А может, и нет.
Тело Слякоти внезапно обмякло - точно в нем враз исчезли все кости. Повалилось
вперед, глухо стукнулось о трубу и упало на пол. Нож выскользнул из руки убийцы.
Несколько секунд Дешевый стоял, растерянно смотря на труп. Потом вдруг спохватился,
подскочил, выдернул стилет, обтер лезвие о рубаху трупа. Он стал сильным, ярым. Сила так и
рвалась из него! Он подхватил труп под мышки, сунул головой в дыру мусоропровода, стал
вталкивать. Что-то застряло. Дешевый стал ворочать тело, и оно вдруг провалилось вниз,
зацепилось на миг одной ступней за край дыры - и кануло в зловонную тьму.
Слышно было, как оно бьется обо что-то на лету. Раз. Два... Глухой удар. Все.
Дешевый поднял нож, всунул в ножны. Вернулся наверх, надел сапоги и плащ. Постоял.
Улыбнулся. И пошел на крышу.
Он ходил там, дышал полной грудью. Останавливался, смотрел на небо. Вслушивался в
шум ветров осенней ночи.
- Вот так, - шептал он. И ежился, хихикал. Холода не ощущал. Ежило от чего-то
незнакомого, непривычного. Перед ним открылась другая жизнь. Он жадно встречал ее, он
дышал ею, глотал ртом, обнимал руками...
В таком состоянии застал его пришедший на смену Пистон.
- Эй! - приглушенно окликнул он.
- Я! - отозвался Дешевый.
Ты чего... а, блин! - выругался Пистон. Он споткнулся, едва не упал. - Ни черта не
видно, темень!
Повозился, щелкнул чем-то. Пролился слабенький ручеек света от фонарика с "вечной"
батарейкой.
Ты чего тут торчишь, на крыше?
- А где я должен быть? - удивился Дешевый.
- А где? Ниже, на седьмом этаже. Или на шестом.
- Зачем? - Дешевый удивился еще больше. Пистон был не мастер объяснять:
- Да ты че! Тебе что, Слякоть не передал?
Сердце у Дешевого екнуло. Но голос сумел остаться равнодушным:
- Нет. Чего передавать?
- А, ... - дальше было непечатное. - Жженый мне сейчас говорит: иди, говорит, ниже,
Дешевый, говорит, там должен стоять. Я, говорит, Слякоти велел, чтоб он ему передал вниз
идти, там караулить. Что, не передал он?
- Да нет, - с натуральным недоумением ответил Дешевый. - Вообще я его не видел!
Как тогда договорились мы с ним... ну, что я отстою за него, так сюда я и пошел, вот хожу.
Никто не был!
- Ну ни хрена себе... - начал было изумляться Пистон, но тут свет его фонарика упал на
мышиное личико соратника, и изумление взмыло фонтаном. - Тьфу ты, черт! Что это у тебя с
харей?!
- А, зараза, - пустился лгать Дешевый. - Споткнулся тоже в темноте, там на площадке.
И прям рожей в трубу! Такая толстая там, знаешь?.. Чуть мозги не вышиб! Кровища из носа!..
Весь плащ в крови. И там на полу, наверно, тоже.
Свет скользнул ниже.
- Точно... Ну даешь, Дешевка! Чуть не вышиб... Х-ха! Были бы - вышиб бы! Поди, нету
мозгов-то!
Пистон загоготал. Дешевый подхихикнул весело. Ему такое было только на руку. Он
восхитился собой - как ловко придумал про кровь! Все разом объяснил.
Тут Пистон вспомнил, что не ржать сюда пришел. Он оборвал смех:
- Ну ладно! Пошли вниз. Здесь и правда какой прок торчать.
Двинулись. По пути Пистон бубнил:
- Этот долбак-то... Поди никому слова не сказал, да в ночную охоту рванул. Вроде
Скальпа! Завидно... Ну тот, похоже, догулялся, вторую ночь нету... И этот догуляется.
Пистон был пророком, сам не зная того. Спустились на седьмой этаж.
- Ну, давай, - кратко обронил Пистон и пошел вниз.
Дешевый вернулся в квартиру, где обычно обитал. Из одной комнаты шел чей-то храп.
Дешевый пробрался в другую, ощупью нашел тюфяк и, повозившись немного, залег. Скинул
сапоги.
Но почему-то сон не шел. Дешевый ворочался, жмурился или, наоборот, таращился во
тьму. Не спалось, хоть ты глаз коли!
Возбуждение еще пылало в нем. Ему казалось, что он в горячке, - когда-то он болел,
простыл, лежал в жару; вот было очень похоже.
Он вновь и вновь переживал сцену у мусорной трубы. Удар! И враг, сраженный, рушится
наземь. Я победил врага! Да я... выходит, я - герой.
Он захихикал тоненьким, диким смешком. Нет, черт возьми, никогда не было такого!
Упоительно!.. И видно, теперь уже не заснуть. Он вскочил, подошел к окну.
В темноте внизу угадывались оголенные кроны кленов и лип. Дальше - безмолвная
громада такого же длинного дома-корабля. В небе слева средь облаков слабо млел раствор
лунного света. Смотрящему луна почудилась призрачной, ненастоящей. Но это лишь возбудило
его. Он стоял, дрожал мелкой дрожью, упивался величием.
- Я сам!.. - горячечно шептал он. - Я сильный!..
6
Жженый в своей комнате тоже не спал. Лежал, руки за голову. Сон не шел к нему.
Это было плохо. Он хотел заснуть, чтоб не думать ни о чем. А так - мысли сами лезли в
голову.
Думалось о том, какая сволочь и дрянь все вокруг него. И как жить с ними дальше. Вот об
этом-то не то чтоб думать, это хотелось забыть. А как забыть будущее? Только сдохнуть.
Значит, хотелось сдохнуть.
Он закрыл глаза, полежал так и вновь открыл. Подыхать показалось чертовски обидным.
Вот так: жить невмоготу, сдохнуть неохота. Выбирай?..
Невесть сколько бы времени маялся Жженый над этой альтернативой, но тут на руке его
запульсировал магический браслет.
Лежащий выпростал левую руку из-за головы. Браслет дрожал бледно-зеленым светом
фосфоресцирующей лесной гнилушки. Жженый подумал, что он с удовольствием бы
зашвырнул поганое изделие в окно... однако не решился. Вместо этого он поднес запястье к
глазам - и по гладкой светящейся поверхности поплыли странные, причудливые символы.
Как обычно, Жженый ощутил легкий дурман в голове - работа браслета вызывала
симптомы, схожие с действием алкоголя или слабого наркотика. Незнакомые иероглифы стали
истекать смыслом.
"Срочно... - начал читать Жженый. - Необходимо встретиться... На том же месте...
Немедля".
Браслет вспыхнул напоследок и медленно угас. Комната показалась Жженому кромешной
тьмой. Дурман в мозгу растаял.
Лучше бы остался! Жженый как представил себе, что надо идти, разговаривать с этой
мразью... Он чуть не застонал.
Но вой не вой - делать нечего. Идти придется. Он с усилием поднялся, надел башмаки и
вышел из квартиры.
Какая-то отвратная слабость навалилась на него. Он ощутил ее как постороннюю
невидимую тяжесть, потянувшую за плечи вниз. Стало трудно передвигать ноги... И вообще -
черт бы побрал! - потянуло в сон. Три часа лежал, пялился в потолок, и хоть бы хны. А стоило
встать, пойти - и вот нате... Закон подлости.
- Стой! - испуганно вскрикнул внизу. - Кто там?!
- Свои, - негромко отозвался Жженый. - Пистон, ты?
- Я! - обрадовался голос. - Это вы, босс? Я.
Жженый спустился на пол-этажа.
- Ты где?
Надо отдать Пистону должное: он так запрятался во мраке, что его не разглядеть.
- Тут я босс, вот я.
Часть мрака угодливо завозилась, зашуршала.
- А, - сказал Жженый. - Как дела?
Тихо все, пока тихо. Знаете что, босс? Слякоть пропал.
- Как это?!
- Ну, - Пистон зачем-то понизил голос, - вы же его посылали, чтоб Дешевому передал
сюда спуститься? Что на крыше торчать без толку?
Так, - подтвердил Жженый. - И что?
- Да я-то думал, здесь уже Дешевый, внизу. Пошел его менять - нету его. Вот-те нате,
думаю... Пошел наверх - он там. Ты чего, говорю?.. А он говорит - никто, говорит, не
приходил, не говорил. Я аж обалдел! Как, говорю? Слякоть должен был прийти, тебе сказать.
Нет, говорит! Никто не приходил, ничего... Ну ладно. Я говорю...
- Ясно, - остановил этот поток Жженый. - И ты не видел?
- Нет.
- И куда он мог деться, по-твоему?
- Ну... я не знаю, босс. Только... Он выжидательно примолк.
- Ну! Что - только?
Пистон решился:
- Только я думаю, пошел он сам на дело. На подвиги потянуло.
- Почему так думаешь?
- Да уж больно он Скальпу завидовал. Да, босс. Это ж видно. Прям слюнями исходил от
зависти!
"Нашел кому завидовать..." - подумал Жженый, но вслух этого не сказал. И правильно:
чего ж удивляться! И тот и другой, оба твари. Гаже не бывает. Убийцы и садисты. Скальп -
зверь, Слякоть - мелкая гнида. Чего ждать от него?..
- Ну и пес с ним, - сказал Жженый. - А придет - я ему рыло начищу.
Пистон захихикал, заерзал:
- Да, да, босс!.. Это да... - но хихикал осторожненько - мало ли что.
- Кто тебя меняет?
- Ботва.
- Когда?
- Да через час где-то.
- Ладно. Если я не приду за это время, предупредишь его. Я по своим делам.
- Понял, босс.
- Давай.
Жженый быстро пошел вниз. Разговор с Пистоном отнял время, теперь приходилось
спешить.
Тем не менее он прибыл первым. "На том же месте" - значит, на углу гастронома.
Бывшего гастронома, понятно.
Ночной пейзаж мертвого мегаполиса Жженого не пугал. Он привык. Другого просто не
знал. Потому, встав спиной к стене, равнодушно смотрел в тьму.
На миг стало занятно: в этот раз сумеет он не упустить мага? Не прозевает ли, откуда...
Прозевал.
- Здравствуйте, - зазвучал сбоку тонкий скрипучий голос.
Жженый резко обернулся.
Маг стоял в двух метрах. Взгляд человека пришелся в гоблинский пах.
Нет, черт возьми, как они могут так возникать из ниоткуда?!
- Рад видеть вас, - так же пискляво скрипнуло сверху.
А этот, как у карлика, фальцет ничуть Жженого не удивлял, несмотря на трехметровый
рост мага. Рост сочетался с чудовищной худобой, - казалось, над тобою высится скелет
жирафа, обтянутый темной шкурой... Ну, насчет жирафа, конечно, так, для красного словца; маг
был человекообразен. Но как, боже мой, как!..
Если бы Жженый был учен, наверняка бы он подумал про это существо: плод фантазии
безумного художника. Но так подумать он не мог и потому испытал лишь привычное, усталое
отвращение.
- Здравствуйте, - сказал он. Пауза.
- Есть задание для вас, - прочирикал голос.
- Слушаю.
- Необходимо взять и доставить нам одного местного обитателя...
Если Даня избегал называть "людьми" предателей, то гоблины вообще не называли людей
людьми. Почему? - вот уж потемки. Называли "обитателями", "единицами", "объектами"
либо еще как-то...
Это царапнуло Жженого, но виду он, конечно, не подал. Молча выслушал описание
внешности и места жительства объекта, то, как его необходимо взять, куда доставить и какое
вознаграждение за это последует...
- Задача ясна? - тем кончилась скрипучая речь.
- Есть вопросы, - сказал Жженый.
- Задавайте.
- Гм, - понадобилось кашлянуть, чтоб задать вопрос. - Зачем он вам нужен?
- Это не должно вас интересовать.
- Ясно. Не интересует. Еще: срок выполнения?
- Мы вас не ограничиваем. Но чем скорее, тем лучше.
- Так. - Жженый помолчал. - Тогда последний вопрос: как зовут этого... - он жестко
усмехнулся, - этого человека?
- Имя объекта - Муха.
СМЕРТЬ НЕГОДЯЕВ
Утро вставало так, будто его волокли силой: на работу, на работу!.. А оно не хотело,
упиралось, плакало дождем, оно не хотело светать. И не рассвело; не рассвело по-настоящему.
То, что серело за окном, назвать светом и утром... ну нет, только не на русском языке.
Жженый проснулся с тяжелой, чугунной головой. Вроде бы она не болела, но от тяжести
трудно было поднять ее, трудно думать... ой... Черт! Трудно было жить.
От таких мыслей он разозлился на себя и встал. Кровь прихлынула к глазам, потемнело,
шатнуло. Он схватился за стену.
В соседней комнате приглушенно бормотали голоса. Жженый прошел туда и увидел, что
его орава сидит, жрет. Тощий, Мыло, Пистон, Ботва - и Дешевый тут же притулился сбоку,
жадно рвал мелкими зубами какую-то дрянь.
Бесцветные глаза Пистона радостно округлились.
- О, - проговорил он, - босс... С проснутием вас!
- С пробуждением, - хмуро поправил босс. - Тухляк на карауле?
- Да. - Пистон замельтешил. - Садитесь, садитесь! Покушайте.
Жженый хотел было отказаться, но подумал, что пожрать надо. Как бы там ни было, а это
дело таково, что без него нельзя.
При начальнике душегубы притихли. Чавкали, глотали молча. Сам Жженый ел быстро и
неразборчиво - лишь бы зубам была работа. Прочие, глядя на него, тоже заработали
челюстями поживее: как-то сразу до всех дошло, что сейчас босс подымет их зачем-то, а раз
так, то надо утробу набить поскорей.
Предчувствия сбылись. Жженый проглотил последний кусок, вытер губы рукой и
объявил:
- Так. Мне надо кое-что сказать вам. Давайте-ка все при оружии на крышу. И Тухляку
скажите. Я туда пошел.
Через пять минут боевики стали выползать на крышу. Явился и Тухляк. Не было только
Ботвы.
- Где он? - спросил Жженый сумрачно.
- С... ть пошел, - ответствовал Пистон. - Понос что-то его прошиб.
- Жрать надо меньше. - Жженый окинул взглядом свое поганое воинство, задержался
на Дешевом. - Что у тебя с рожей?
Здесь, в каком ни есть дневном освещении раскрас физии обозначился явственно.
Дешевый вновь начал путано излагать то же, что ночью сочинил Пистону.
- Ладно, - оборвал его Жженый, - не подохнешь... Ну где этот болван?!
Ботвы не было. Жженый осерчал.
- Да говорю же, босс, с... ть пошел, - вновь пустился в объяснения Пистон, но Жженый
рассвирепел совсем:
- Что?! Да он что, растудыт его, веревку проглотил?. Ладно, я сейчас. Ждите!
Кипя гневом, он пошел вниз. На площадке между девятым и восьмым этажами он увидел
на полу засохшие бурые пятна.
Кровь. Жженый приостановился.
Ах да. Это Дешевый здесь долбанулся мордой в трубу. Ну да, вон там...
Внизу зашуршало.
Жженый напрягся - но это оказался Ботва, всего-то навсего. Он вышел из-за угла,
подтягивая штаны, стал подниматься вверх. Глядел под ноги себе, бурчал что-то.
Своего шефа он прежде ощутил, чем увидел. Жесткие, как из дерева, пальцы стиснули его
глотку. Ботва разинул рот, выкатил глаза.
И вот тогда-то он встретил взгляд Жженого - такой, что чуть вторично не обгадился.
- Э-э... - просипел он.
Пальцы сжались крепче.
- Что, - шепнул Жженый с ужасной задушевностью, - по-хорошему не понимаем?..
Он так встряхнул подшефного, что у того перебултыхнулись все внутренности.
- Значит, будем учить по-плохому. - Жженый улыбнулся еще ужаснее, чем говорил.
В свободной руке неведомо откуда - точно из воздуха! - взялся нож. Ботва облился
холодом. Затем жаром. Затем его пробила дрожь.
- Я... - прохрипел он сквозь мертвую схватку, - я... нет! Я ничего... Босс... виноват...
я...
Хватка разжалась.
- Виноват, - подтвердил Жженый. - Вот учу. Опаздывать нельзя. Запомнил?
- Да, босс.
Ботву трясло. Колени ходили ходуном. Урок удался.
Жженый спрятал нож. Ну, идем.
На крышу командир вышел спокойный, равнодушный, как всегда. Ботва плелся следом,
все еще нервно вздрагивая.
- Ну вот, все в сборе, - подытожил Жженый. - Слушай меня. Сегодня ночью я имел
встречу с нашими... покровителями.
Крохотную паузу после "наших" заметили не все. Но кому надо, тот заметил.
Далее Жженый, в сущности, пересказал то, что говорил ему маг. Слушали внимательно,
Мыло аж рот открыл от напряжения - для него понимать звучащую речь было работой, и
нелегкой.
- Вопросы есть? - спросил Жженый, закончив. Молчание. Тихий шелест дождя. Пистон
осторожно откашлялся. Жженый перевел взгляд на него.
- Слушаю.
Пистон затоптался, закряхтел.
- Я хотел, босс... Спросить хотел, да.
- Спрашивай.
- Они не сказали, зачем он им? Ну, этот Муха вот?
- Тебе это так надо знать?
- Мне? - Пистон подавился словом. - Да вы что, босс! Я это так просто...
- Вот запомни, - резко прервал Жженый. - Ничего никогда "так просто" не делай.
Даже по малой нужде. А вопросов таких тем более не задавай. Понял?
- Понял, понял, босс, - поспешил заткнуться Пистон.
- Еще вопросы есть?
Тухляк поежился от гнилой сырости:
- Когда? Когда это надо? Жженый немного помолчал.
- Сегодня подготовимся, - решил он. - Отдохнем. А завтра двинемся.
- А как же... - нерешительно начал Пистон и не закончил.
- Что такое?
- Э-э... я просто хотел, а как же если вдруг эти наши вернутся, Слякоть, Скальп? Придут,
а нас нет.
- Их проблемы.
Сказав так, Жженый взглянул почему-то на Тощего. Тот совершенно недвижимо стоял,
слушал. Даже вроде бы не моргал.
- Ну, пошли, - велел начальник. - А то промокнем.
Это было верно. Дождь сеял и сеял. Вниз повалили все охотно.
Вернулись на восьмой этаж, занялись подготовкой. Чистка оружия, подгонка одежды,
бронежилетов... Тухляк решил починить сапоги.
- Подметка отлетает, - объяснил он. - Возьмет да крякнет в пути, что тогда?..
- Швах тогда, - согласился Ботва.
Он уже оправился от шоковой терапии, но вел себя пугливо, зыркал по сторонам -
Жженый его умело перевоспитал.
Сам Жженый чувствовал некое странное беспокойство. Откуда оно исходило? - он не
мог понять. Что-то с чем-то не срасталось, что-то было не так.
В раздражении от этих непоняток он вышел из квартиры и прошелся по коридору. Однако
здесь, в узком затхлом пространстве, ему не хватило воздуху, и он решил опять подняться на
крышу.
Стал подниматься. Дошел до промежуточной площадки...
Стоп.
Вот оно! Сошлось.
Жженый понял, в чем дело. Еще когда он спускался, чтоб вразумить Ботву, он заметил
это. Но тогда отвлекся.
Вот что: потеки крови с самой кромки люка. Вот они.
Он присел рядом, осматривая внимательно. Дешевый говорил, что споткнулся и мордой
долбанул трубу. Если так, то кровь должна быть на полу возле трубы, на ее стенках... так, вот
они, капли, есть... А почему вон там, далеко, на полу тоже?.. Так, так. Что-то не так!
Ну ладно, на полу понятно. Дешевый ходил, кровь капала из носа. А вот эти потеки, на
краю дыры...
Внезапно для себя Жженый рванул вниз. На бегу проверил то, с чем не расставался
никогда: пистолет "вальтер" в кобуре, универсальный нож, фонарик, мини-аптечку. На месте!
Жженый был опытный боец.
Предчувствие, неясная еще догадка колесила в нем. Сердце билось учащенно. Добежав до
первого этажа, он остановился, чтоб перевести дух. Постоял, отдышался. Вышел из подъезда.
Приемник мусоропровода находился по соседству - узенький, загаженный дверной
проем. Когда-то была дверь, но теперь, конечно, и помина не было. Впрочем, никто туда
никогда не заглядывал из-за грязи и вони.
Жженый бесшумно вынул пистолет. "Вальтер-29" со сбалансированной системой
автоматики и электронным ударным механизмом не нуждался в передергивании затвора.
Указательный палец привычно лег на крючок, привычно поджал его - едва-едва, так, чтобы
ощущать усилие спуска. В общем-то, предосторожность эта была излишней, но она давно уже
обратилась в инстинкт - как у зверя. Разум в этом не участвовал.
Фонарь пока не был нужен, но левая рука легла на него, чтоб потом не вошкаться в
потемках. Помещение состояло как бы из двух комнат: первая - прихожая, что ли; а вторая
представляла собой собственно приемник, то бишь сюда и попадал мусор.
Конечно, за столько лет все, что должно было гнить и вонять, сгнило, однако вонь отчасти
уцелела. Она точно впиталась в стены. Смрад в этой камере был устойчивый.
Здесь уже было темно. Кучи окаменевшего мусора скорее угадывались, чем виделись.
Но...
Но!
Жженый повидал немало на своем веку. И не только повидал, но и услышал, ощутил и
вдохнул. А память у него была отличная - и на звуки, и на прикосновения, и на запахи. И тот
тошный душок, что едва-едва коснулся его ноздрей, он знал на сто пудов.
Это тянуло мертвечиной.
Так же бесшумно, как и "вальтер", выскользнул из чехла фонарь. Далеко отставив левую
руку, Жженый щелкнул кнопкой.
Узкий луч света прорезал мглу. Вряд ли что-либо можно было разглядеть в нем... но
только не для Жженого.
Глаза его сузились. Ноздри раздулись. Луч хищно зашарил по полу и по стенам...
Вот оно.
Жженый сунул фонарь и пистолет на места, резко шагнул вперед, взялся за нечто тяжелое,
с усилием поволок это нечто к выходу. Выволок.
В первой комнате он распрямился, вытер руки о бока. Постоял немного над трупом, затем
ногой брезгливо перевернул его на спину.
Труп вяло перевалился навзничь, откинув левую руку.
Жженый сплюнул.
В сущности, ему все уже было ясно, когда он тащил мертвяка за ноги. Но теперь,
убедившись окончательно, он усмехнулся.
Он не питал теплых чувств ни к кому из своей гоп-компании. Даже равнодушен ни к кому
не был. Презирал всех - хотя каждого по-разному. Мыло - за глупость, Тухляка - за
нечистоплотность, Дешевого и Ботву - за гнилость духа... Но были двое, кого он терпеть не
мог. Не мог он, правда, этого и выказать, но уж питаться своей ненавистью в глубине души
никто не смел ему запретить. Он и питался.
Эти двое были - Скальп и Слякоть. И вот оба сдохли!
Мысль поразила его. Он возненавидел двух, и обоим - кранты. Это как? Знамение?..
В упоении он даже и не подумал о том, что Скальп, может, вовсе и не сдох, а пустился в
вольную охоту, как не раз уже бывало. Нет! В его понимании этот подонок был трупом.
Жженый и сам не знал, насколько он прав.
Он поднял голову, обвел взором грязнющий потолок. Выражение лица сделалось
задумчивое, он закусил нижнюю губу, покивал - и все понял, всю драму, разыгравшуюся
ночью: и мотив, и действия... Скорее, не понял, а представил - так ярко, по-настоящему. Его и
азарт разобрал, он вновь перевернул изломанный, кошмарный труп ничком. Ну да! Так и есть:
ножевое в область сердца. Совсем небольшое. Жженый вспомнил стилет Дешевого,
поощрительно кивнул. Все верно.
Он даже зауважал Дешевого. И уважение сливалось с каким-то до конца не понятным
духовным освобождением. Все-таки что-то значит! - его враги враз пали смертью гнусных.
Это неспроста.
Никогда прежде он такого не переживал. Он удивился. Больше! - изумился. В волнении
заходил по вонючей комнате. Потом остановился. Ему стало тесно здесь.
- Так, - сказал он.
И заспешил. Подхватил труп, швырнул его назад во мглу. Отряхнул руки и вышел на
улицу.
Свет этого дня все же рассеял муть. Исчез дождь. Побежали облака. Их ткань не
выдержала, порвалась, и солнце хлынуло в разливы. Оно причудливо испятнило хмурый мир,
окружавший хмурого человека с лицом убийцы и взглядом, от которого какая-нибудь старая
дева наверняка бы тут же отдала концы.
Этот человек широкими шагами ходил по двору. Круто разворачивался, шел обратно,
вновь поворачивался и шагал еще куда-то.
Думал ли он? Сам он о том не думал. Волны чувств, образов и слов вздымались, рушились
и вновь вздьмались в нем. Он почти задыхался в этой буре.
Кончилось тем, что он едва не налетел на дерево. Тогда опамятовался. Он остановился,
провел рукой по лбу и взглянул новыми глазами.
- Так, - сказал он уже по-другому. Он и сам стал другим.
Когда вернулся, его встретило какое-то странное молчание. Все его разбойники сидели
тихо, возились каждый со своим барахлом и казались если не напуганными, то
настороженными, что ли.
Жженый чуть задержал взгляд на Дешевом. Тот словно уловил этот взор, дернулся, но
Жженый сразу отвернулся.
- Ну что? - произнес он сурово. Безмолвие.
- Что - что? - осторожно переспросил Пистон.
- Дела как, спрашиваю. Опять тишина.
- Да... нормально, - еще осторожнее выдавил Пистон.
Жженый помолчал, а потом сказал без улыбки:
- Хорошо. Готовьтесь. Вечером проверю. И пошел к себе.
О ПОЛЬЗЕ КНИГ
Эта чертова осень, казалось, никогда не кончится. Стоял уже конец октября. А может,
начало ноября?.. Черт его знает. Честно сказать, Даня не очень отсчитывал дни, большой нужды
в том не видя. Все равно придет зима, за ней весна, а там лето... Часы - часы да. Это другое
дело. А день за днем, это второстепенно.
Да тут еще один вопрос занял московского генерала. Причем возник он, вопрос, почти
случайно, от слов Кишки - когда они возвращались после разгрома бандитов на кольце.
- Н-ну, блин!.. - сказал тогда Кочерга, довольно отдуваясь под тяжестью трофеев. -
Везет же нам! Крошим этих гадов в труху. Ма-агия... Штык вам в жопу, а не магия!
При всех своих достоинствах Кишка был парень недалекий. Он и не понял, какую
интересную вещь сказал. А Даня-то просек это сразу. Естественно, он ничего никому не сказал
и виду не подал. Но заинтересовался. Задумался. Думал несколько дней. Вспоминал,
сопоставлял, делал выводы... И по итогам их позвонил Бабаю:
- Привет! Есть разговор.
- Ладно. Где встретимся?
- Я сам к вам приду.
- Давай. Ждем.
Бабай лично вышел встречать гостя. На посту стоял Гондурас, и командир велел ему
смотреть зорко.
- Гость у нас. Смотри не прозевай, - сказал он с напускным равнодушием, но про себя
напрягся: не хотелось ему ударить в грязь лицом перед москвичами. И не ударил! Он и сам
внимательно смотрел по сторонам, но первым заметил пришельца все-таки Гондурас.
- Командир, - позвал он. - Смотри! Идет. Бабай широко улыбнулся, что делал не
часто.
- Привет, привет! Ждем. Проходи! Поешь?
Даня тоже заулыбался в ответ, однако пройти и покушать отказался:
- Нет, извини. Некогда. Решил сразу два дела сделать: к вам заглянуть и вон там
посмотреть, поисследовать, что творится.
Он кивнул в сторону бывшей Олимпийской деревни.
Бабай подумал, что под словами "к вам заглянуть" скрыто желание доброго соседа узнать,
как живется-дышится здесь новым его соратникам. Это приятно тронуло уфимского командира,
и он постарался по максимуму отметить позитивы жизни на "Юго-Западной".
- Живем как короли на именинах! - блеснул он эрудицией в конце рассказа. - Точно,
Гондурас?
Фраза про королей, естественно, была позаимствована у Очкарика.
Гондурас все подтвердил энергичным кивком и кратким:
- Точно!
Даня выслушал это, тоже кивнул, сказав искренне:
- Очень рад. Хорошо, что у вас так вышло... Но знаешь, я хотел кое о чем
посоветоваться.
- Со мной? - Бабай чуть удивился.
- Ну конечно.
Бабай почесал пальцем в ухе, затем пятерней в затылке. Он почувствовал себя
польщенным.
- Ладно, слушаю.
- Тут вот какое дело. Понимаешь, что-то кажется мне странным, как мы лихо громим
врагов. В тот день, помнишь, когда вы появились?.. Разнесли вдрызг. Сейчас вот тоже... А ведь
у них и вправду магические приемы всякие есть. И неслабые. А нам они - хоть бы хны. Тебя
это не удивляет?
- Ну кто его знает. - Бабай пожал пле
...Поділитися у соцмережах
