Жанр: Фантастика
Близкие миры
...редмета из одного мира в другой. Николай потряс головой:
- Чудесный аккумулятор наконец-то создан?
- Нет, не аккумулятор. Дыра в нашем мире, куда можно вылить массу энергии.
- И как выглядит такая дыра?
Изюмская поманила за собой Николая, вышла в другую комнату и открыла кожух
одного из приборов. Под ним обнаружился оранжевый бочонок размером с кег для
разливного пива.
- Это - "черный ящик", или подпространственный накопитель. В нем порядочно
энергии. Около миллиона киловатт-часов. Часть мы сейчас потратили.
Давыдов с опаской посмотрел на оранжевую бочку.
- Если разбить контейнер, энергия выйдет наружу?
- Конечно же нет. Этой энергии как бы и нет. Уничтожив контейнер
подпространственного накопителя, ты просто не сможешь управлять его энергией: тратить ее
для перемещения предметов между мирами или для организации связи между
суперструнами. Больше она ни на что не годна.
- Понятно, - задумчиво протянул Николай.
- Физики надеются найти естественные источники энергии для перемещений. Она
должна быть. Глупо тратить энергию электростанций, когда во Вселенной источников
энергии бесчисленное множество. Но пока мы "заряжаем" подпространственные накопители
на крупных ГЭС, привозим их в лаборатории и используем по мере надобности.
Скучен день до вечера, коли делать нечего. На то, что ему нечем заняться, Давыдов
пожаловаться никак не мог. Дни были заполнены под завязку, а время летело, и особенно
незаметно, когда Николай изучал журналы по физике и математике, а также секретные
доклады (большинство статей не поступали в открытую печать. Главной целью Института
физики все же были не путешествия в соседние миры, а создание мощного, эффективного и
недорогого оружия мгновенного действия).
Рабочий день закончился, когда солнце стало клониться к горизонту, Давыдов вышел из
института и сел в свою машину. Слуцкий наверняка не хотел, чтобы с ним приехал кто-то
еще - даже водитель. С внешней охраной тоже все было ясно - проводят до места и
отбудут восвояси.
На загородную трассу Николай выехал не без робости. Нет, скорость - не проблема. И
управлять машиной на автостраде гораздо проще, чем в черте города. Просто Давыдов зная,
что однажды уже не доехал по этой дороге до цели. Ну, если не он сам, так его точная копия.
И было в этом что-то фатальное.
Именно поэтому математик ехал тихо, скорость - не больше девяноста километров в
час. На его новой "десятке" этого едва хватало, чтобы включить пятую передачу. Так,
обгоняя только тихоходные грузовики и малолитражки, Давыдов и катился вперед, навстречу
неизвестности. А если конкретно - в усадьбу Бориса Слуцкого.
Вот тот самый спуск, на котором разбилась "нива" прежнего Давыдова. Почему он не
тормозил? Почему вылетел с дороги и помчатся по камышам? Да и вообще, зачем взял
"ниву", когда у него имелся отличный новый автомобиль?
Николай замедлил движение и со спуска скатился на скорости шестьдесят километров в
час. Водители машин сзади, не догадавшиеся вовремя перестроиться во второй ряд,
возмущенно сигналили и мигали фарами. Давыдова это нисколько не трогало. Он едет с той
скоростью, которая удобна для него. Если кому-то это не нравится - пусть обгоняет, как ему
хочется. Серая "волга" сопровождения солидарно замедлила скорость, прикрывая
автомобиль Николая от возможного удара сзади.
Буквально через два километра после коварного поворота Николай заметил указатель:
"Разделово. Частная дорога".
Деревеньку Разделово, как писали журналисты, Слуцкий полностью выкупил у местных
жителей. Скупил все дома, переселил старушек в благоустроенные районные центры,
молодежь - в города. Некоторые дома попросту снес, другие задействовал под свои
постройки, жилье для охраны.
Давыдов свернул на ровный асфальт, не очень характерный для проселков. Серая
"волга", все время следовавшая неподалеку, прошла мимо. Впрочем, Николай был уверен,
что далеко ее пассажиры отъезжать не будут.
Метров через сто проселочную дорогу преградил полосатый деревянный шлагбаум,
рядом с которым стояла благоустроенная железобетонная сторожка. У шлагбаума дежурил
постовой. Камуфляжная форма, суровый взгляд. Улыбка одними губами, глаза - колючие.
- Здравствуйте, - едва ли не скривившись, сказал он Давыдову. - Хотите
воспользоваться частной дорогой?
- По всей видимости, так, - кивнул Николай. - Больше ведь в Разделово никак не
попадешь?
- Никак, - подтвердил страж. - Проезд платный.
- Что ж, пожалуйста, - пожал плечами Давыдов.
- Въезд - пятьсот рублей.
Николай, который уже немного привык к местным ценам, удивленно поднял брови.
- Сколько-сколько?
- Пятьсот рублей. За въезд. Выезд может оказаться дороже.
- Странно господин Слуцкий встречает гостей. Вроде бы приглашал...
- Вы к самому хозяину? - переспросил охранник. - Что же сразу не сказали? Я
думал, искатель приключений. Турист. Документы покажите, пожалуйста...
Николай извлек из внутреннего кармана пиджака карточку депутатского удостоверения.
Охранник не рассыпался в почтительности, но и пренебрежения не проявил. Вежливо
склонил голову:
- Проезжайте.
Давыдов миновал сторожку, и шлагбаум за ним тотчас закрылся. Дорога шла среди
лесных насаждений. Пару раз сквозь ветки проглядывали сооружения, подозрительно
напоминающие блиндажи.
Проехав с полкилометра, Николай обнаружил, что дорога разветвляется. Справа она
упиралась в большие металлические ворота, слева уходила в лесок. Куда повернуть?
Возвращаться в лес или стучать в ворота?
У калитки рядом с воротами, к радости Давыдова, появился человек. Он махнул
Давыдову и вручную начал открывать ворота.
- Как проехать к господину Слуцкому? - спросил у него Николай.
- Да вот так. Прямо, - немного шепелявя, ответил невысокий мужчина.
- Вы, стало быть, для меня ворота отворяете?
- Ну, так больше вроде бы никого вокруг и нет? - вопросом на вопрос ответил
привратник. - Доедете до дома, припаркуетесь у главного входа. Распорядитель вас
встретит.
Николай тихо вздохнул. И что бы Слуцкому не жить, как все нормальные люди, в
квартире? Или на худой конец в городском особняке?
Добравшись до нужного места, Давыдов все понял. Огромный серый дом с колоннами
выглядел впечатляюще. Очертаниями он напомнил Николаю Ливадийский дворец в Ялте -
тот самый, где встречались когда-то Сталин, Черчилль и Рузвельт. Может быть, хозяин и
хотел построить дом в том же стиле? Действительно, почему что ни загородный дворец - то
краснорожий уродец? Вложите в два раза больше денег и наслаждайтесь индивидуальным
обликом своего жилища...
С широких ступенек к машине Давыдова спустился суховатый мужчина лет пятидесяти,
в черном костюме, но без галстука, в водолазке.
- Здравствуйте. Иванов. Проведу вас к Борису Михайловичу.
- Здравствуйте, - медленно произнес Давыдов, размышляя, представился ему
распорядитель или перепутал с неким Ивановым, который также должен был предстать перед
Слуцким. Остановился на первой версии.
- Оружие, взрывчатка у вас есть? - совершенно спокойно спросил Иванов.
- Оружие есть, - не стал отрицать Давыдов. - Табельное. Пистолет.
- Больше ничего?
- Нет.
- Хорошо, - кивнул распорядитель.
Отдать пистолет он не предложил. Довольно-таки странно. Зачем тогда было
спрашивать? Или Николай теперь будет включен как боевая единица в число охраняющих
усадьбу в случае внезапного нападения? Внушительная охрана наводила именно на такие
мысли.
Следом за Ивановым Николай пошел по полутемным, слабо освещенным коридорам
дворца - называть жилище Слуцкого "домом" просто не поворачивался язык. В убранстве
комнат и коридоров царила эклектика. Ковровые дорожки сменялись полированными
паркетными полами, а иногда и мраморными плитами. Впрочем, может быть, так
проявлялись изыски модных дизайнеров?
Поворот, другой - и они вышли в зимний сад, в центре которого журчал подсвеченный
разноцветными огнями фонтан. Около фонтана стояла женщина в восточных одеждах. Наряд
ее был причудлив. Несмотря на обилие легкой, полупрозрачной ткани плоский живот дамы
был полуоткрыт, нежные запястья просвечивали через разрезы рукава, да и форма ног
хорошо угадывалась. Незнакомка загадочно улыбалась Давыдову. Николай несмело
улыбнулся в ответ - и кого только не встретишь в таинственных уголках загородных
дворцов...
- Оставь нас на минутку, Иванов, - приказала женщина.
И решительный, уверенный в себе провожатый Давыдова вдруг отступил за какой-то
роскошный вечнозеленый куст. Словно бы исчез.
Николай пригляделся к незнакомке внимательнее. Женщина была молода. Лет двадцати
пяти, не больше. Восточные одежды, пожалуй, являлись на деле экстравагантным шелковым
костюмом, стоившим не одну сотню рублей. Наверняка работа какого-то знаменитого
кутюрье. Во всяком случае, ничего подобного Давыдов прежде не видел.
Судя по тому, с какой покорностью отступил Иванов (кем бы он ни был), женщина
исполняла роль хозяйки дома. Жена хозяина? Дочь? Любовница?
- Молчишь? - улыбнулась между тем девушка. - Ты, я слышала, память после
аварии потерял. Меня-то помнишь? Запираться было бессмысленно.
- Нет, - честно признался Давыдов.
- Да ну? - наигранно удивилась девушка. - Меня, между прочим, зовут Ирина.
- Очень приятно, - склонился в полупоклоне Николай. - Родственница Бориса
Михайловича? Девушка звонко расхохоталась:
- Можно сказать, и родственница. Если понимать в библейском смысле - одна плоть.
Давыдов глотнул воздуха. Казалось бы, он не услышал ничего неприличного. Наоборот,
девушка иносказательно объяснила, что приходится Слуцкому женой - интересно, законной
или гражданской? Но то, как она сказала "одна плоть", то, как сверкнули при этом ее глаза...
Воображение Давыдова мгновенно нарисовало такие откровенные и соблазнительные
картины, что он взглянул на Ирину по-другому. До сих пор защитный инстинкт, столь
уместный для любого биологического существа в незнакомом месте, властно вытеснял все
сексуальные проявления. Сейчас, как ни глупо, Николай почувствовал к девушке настоящее
влечение. Это совершенно недопустимое чувство возобладало над прочими.
Только усилием воли Давыдов заставил себя принять равнодушный вид. Нет, он,
конечно, не бросился бы на эту девушку, не выдал себя ни единым словом. Но в такой
щекотливой ситуации иногда достаточно даже неуместной улыбки или затуманенного взора.
- Ты по делу к Борису или так, водки попить? - поинтересовалась Ирина, пристально
глядя в лицо Давыдова.
- По делу. Нам нужно обсудить некоторые важные проблемы.
- А меня не пригласите?
- Это решать твоему мужу. Он здесь хозяин.
- Вот как? - усмехнулась Ирина. - Раньше ты, помнится, не слишком-то признавал
чье-то право быть хозяином. Даже в своем доме.
Давыдов промолчал. Что он мог сказать, когда не знал, о чем речь?
- Что ж, иди. - Девушка вдруг ласково взяла его под руку, слегка прикоснувшись
грудью.
Ее прикосновение обожгло Николая, у него слегка закружилась голова.
- Надеюсь, мы еще увидимся, - шепнула Ирина на ухо Давыдову, обдав его тонким
ароматом духов, который показался Николаю знакомым.
И вот словно бы и не было в зимнем саду подруги Слуцкого. А из-за куста вновь
появился Иванов. Он молча пошел вперед, а Николай двинулся следом за ним.
Зимний сад находился в непосредственной близости от домашнего кабинета депутата
Слуцкого. Пожалуй, если бы Николай и Ирина разговаривали громко, а тяжелая дубовая
дверь кабинета была бы приоткрыта, хозяин мог их услышать.
Борис Михайлович поднялся навстречу Давыдову - картина оказалась впечатляющей.
Весил депутат килограммов под двести. Ну, сто пятьдесят в нем точно имелось. Высокий,
мощный. Впрочем, уже не столько мощный, сколько разъевшийся. Самой объемной частью
депутата Слуцкого было то место, где у худых людей находится талия. Волосы - седые,
коротко стриженные, с небольшой проплешиной. Одет был депутат в свободную даже для
него светлую рубашку с коротким рукавом и широченные черные брюки. На шее - золотая
цепь, не короткая, для показа, а длинная, уходящая на грудь. Под легкой рубахой можно
было угадать массивный золотой крест.
- Здравствуйте, многоуважаемый господин Давыдов.
Ярко выраженный южный говорок с глухим "х" вместо звонкого "г" резанул ухо.
Николай и сам вырос на юге и обычно не обращал на такую манеру речи внимания, но
Слуцкий говорил словно бы с акцентом.
- Здравствуйте, Борис Михайлович, - произнес Николай, глядя прямо в глаза
предполагаемому мафиози. Боковым зрением математик, впрочем, изучал кабинет.
В обстановке, сделанной, очевидно, по желанию хозяина, смешение стилей достигло
апогея. На рабочем столе - бумаги, коричневая керамическая пепельница и хрустальный
графин с водой. За спиной Слуцкого, на красном ковре с черным рисунком, висели две
скрещенные казачьи сабли прошлого, а то и позапрошлого века, сбоку от них- современное
ружье. Угол неподалеку от стола занимал холодильник приличных размеров. Этот
холодильник поразил Давыдова больше всего. Хозяину важно, чтобы еда всегда была под
рукой? Или он не считает нужным беспокоить обслуживающий персонал, когда ему
захочется выпить стакан холодной воды?
Напротив стола помещался огромный телевизор, в рабочем кабинете как-то даже не
уместный. На нем стояла легкомысленная вазочка цветного стекла. В высоком шкафу по
правую руку от хозяина - книги, газеты, посуда и безделушки.
- Вот, стало быть, и свиделись, - констатировал Слуцкий, видя, что Давыдов не
очень-то спешит начинать разговор. - Присаживайся, Николай.
Молодого человека нисколько не смутило, что Слуцкий перешел на "ты". Как-никак он
был раза в два старше Николая. А в том, чтобы обращаться к Слуцкому на "вы", у Николая
сомнений не возникло. Даже если прежний Давыдов был с Борисом Михайловичем на
короткой ноге, вряд ли бы он стал тыкать пожилому человеку.
- Спасибо, Борис Михайлович, - Николай устроился в массивном кожаном кресле.
- Непросто было до вас добраться.
- Знаю, знаю, - кивнул хозяин. - И о других проблемах твоих слышал. Взялись за
тебя серьезно. С чего бы? Я по своим каналам тему пробил - никто из братвы на заказ не
подписывался. Государевым конторам вроде бы причин тянуть на тебя нет. Кто в своем уме
будет покушаться на депутата Думского Собрания? Появится даже намек на это - много
звезд с погон полетит... И здесь, и в Москве. Стало быть, Николай, это твое частное дело.
- Да я уже понял, - схитрил Давыдов. Иногда следует показать себя более
осведомленным, особенно в такой скользкой ситуации. - Есть у меня подозрение, что среди
своих крыса завелась.
Слуцкий быстро оглядел Давыдова. Не иначе, ему понравилась фразочка насчет крысы.
Прежний Николай, может быть, и не был знаком с блатным жаргоном. Не до того. Да и
нынешний не являлся специалистом - так, нахватался кое-чего из фильмов. В том мире,
откуда он был родом, блатная романтика прямо-таки пропагандировалась. Ну а употребил
"блатное" выражение Николай специально. Каждому ведь приятно, когда говорят на его
родном языке...
- И я так смекаю, - довольно осклабился Борис Михайлович. - Кто-то подсидеть
тебя решил. А когда не вышло - попытались замочить.
- И замочили, - скаламбурил Давыдов. - В реке я искупался.
- Не говори так, - помрачнел Слуцкий. - Ты вот пришел ко мне с оружием...
- Не к вам - дороги нынче неспокойны, - попытался перевести разговор в шутку
Николай.
- А у меня за занавеской три стрелка дежурят, - объявил вдруг Борис Михайлович.
- За какой занавеской? - удивился Давыдов.
- За зеркалом, - указал Слуцкий на довольно внушительное зеркало в тяжелой раме
за спиной у Давыдова. - Оно с этой стороны зеркало, а с другой - окошко слегка
затемненное. Там, знаешь ли, еще одна комната. Любопытно иногда посмотреть, чем гости
занимаются в твое отсутствие... А сейчас там верные ребята с пушками на стреме стоят. Что
не так - бух, и готов! Зеркало жаль, конечно, да это ерунда. Я другое куплю. Себя-то
жальче!
Давыдова передернуло. Постоянно чувствовать себя на прицеле не очень-то приятно.
Сделает он резкое движение, а ему и пальнут в спину.
- Так давайте я пистолет отдам, - предложил он. - Зачем нам свидетели?
- Без свидетелей обойдемся. Ребят я отошлю. А вот оружие кому-то отдавать -
глупость несусветная, - наставительно заметил Слуцкий. - Боек спилят, и в самое
неподходящее время ты даже выстрелить не сможешь. Или патроны заменят...
- Зачем вам такое делать, Борис Михайлович? - просто спросил Давыдов.
- Мне-то, может, и незачем. А кому-то еще - чтобы тебя уходить. Да и я, понимаешь,
свои интересы имею. Мне война совсем ни к чему...
- Вот давайте о войне и поговорим, - подхватил Николай. - Напрасно вы думаете,
что я - "ястреб".
Слуцкий как-то хитро посмотрел на Давыдова, но ничего не сказал. Только наклонил
голову.
Борис Михайлович извлек из недр стола черно-коричневую курительную трубку и
яркий пакет с табаком.
- Ты ведь не куришь? - спросил он у Давыдова.
- Нет, не курю.
- Ну а я затянусь пару раз. Побалуюсь. Трубка - это ведь не сигареты...
Давыдов опасался, что дальше последуют сентенции заядлого курильщика
относительно того, что курить не вредно, а опасно, что трубка конечно же полезна в отличие
от сигарет, или что-то в этом роде. Но Слуцкий оправдываться не стал и просто задымил
ароматизированным табаком, запах которого был не то чтобы приятен, но и неотвратителен.
- Так вот, о войне, - словно бы между прочим неторопливо изрек Слуцкий. - Хотя
многие считают, что теневой бизнес приветствует войну, а про меня плетут всякое о связях с
этим бизнесом - лгут, конечно, - лично я войну не приветствую. - Депутат
многозначительно посмотрел на своего молодого коллегу. - То есть сейчас я говорю
совершенно серьезно, не для прессы заявления делаю. Какой-то части представителей
теневого бизнеса заварушка пойдет на пользу. Но по большому счету ничего хорошего в
войне нет даже для отъявленных негодяев. Если не считать тех, что стоят у самой верхушки
власти. Смотри: активность правоохранительных органов усиливается? Усиливается. В дело
вступает и контрразведка, и армия, причем даже там, где военные действия не ведутся...
Нелегальное производство замирает - не подвезти сырье, трудно сохранять в тайне
расположение фабрик, тяжело нанимать людей... Дальше. Оружия становится больше,
достать его легче, оно дешевеет. Ничего хорошего для тех, кто нелегально торгует оружием.
Границы - на замке. Сложнее провозить контрабанду и наркотики. Молодых мужчин
забирают в армию. В полную силу работают оборонные заводы - а там теневикам ничего не
обломится... Единственное, на чем можно сыграть - дефицит. Но возникнет он или нет -
бабушка надвое сказала... Война не выгодна ни простому народу, ни тем. кто преступает
закон. Пользу из нее извлекут негодяи, которые уже дорвались до главной кормушки!
Что ж, Николай был почти согласен со Слуцким. Только говорил тот, слишком
пристально глядя в глаза Давыдову. Уж не считал ли он дорвавшимся до кормушки негодяем
его? Но как показала следующая реплика, Давыдов и его коллеги относились к другой
категории не слишком порядочных людей.
- А ученым лишь бы испытать свои разработки в деле. Доказать государству, что они
не напрасно хлеб едят. И американцы поэтому время от времени кого-то бомбят, и китайцы
на Тайвань зубы точат, и прочие мускулами поигрывают, длинный кинжал в кармане
демонстрируют... "Ядерную дубину", как раньше было модно говорить... Ученые - люди
неглупые, умеют политикам мозги запудрить. А ты еще и сам политик, Николай. Вот скажи,
сколько твоя торпеда стоит?
Давыдов закашлялся и ответил, как учил его пресс-секретарь института физики:
- Военная тайна.
- Ну, для военных это, может, и тайна, а для меня - нет, - заявил Борис
Михайлович. - Стоит каждая торпеда двести тысяч с копейками. Это не считая
предварительных затрат, капитальных вложений на разработку. Приличных вложений. И,
скажу я тебе, это очень хорошая цена. Просто потрясающая. Потому что ваша торпеда
дешевле американского "томагавка", тот почти миллион долларов стоит и гораздо
эффективнее. А плохо вот то, что вы эту эффективность продемонстрировать должны.
Учения - это одно, война - совсем другое...
- Да, - сказал Давыдов, лишь бы не молчать.
- Еще вопрос: какие цели вам ребята из Генерального штаба зададут? - вновь смутил
Николая Слуцкий.
- Я-то откуда могу знать?
- А я знаю. Заглубленные бункеры командования. Ракетных шахт в Монголии нет, но
друзьям из Вашингтона нужно показать, что их ракетные базы и командные пункты в случае
необходимости будут уничтожены точно так же, как штабы наших противников: мгновенным
ударом изнутри.
Теперь Давыдов понимал, о чем говорит Слуцкий. Изучая секретные доклады о работах
ИТЭФа, он выяснил, что перемещения в другие миры, связь между мирами - побочное
направление исследований ученых. Реальный госзаказ, под который выделяли деньги, -
создание подпространственной торпеды, устройства, способного через соседний мир либо же
по границе между мирами переместиться в другую точку данного мира. И. естественно,
поразить выбранную цель. Каким образом, разработчиков торпеды не интересовало. Они
работали над способом доставки, а легкими и компактными боеголовками занимался совсем
другой институт.
На самом деле задача по переброске объектов через подпространство была едва ли не
сложнее, чем перемещение неких предметов в соседний мир. Или выуживание из него
интересующих исследователей объектов. Проблема заключалась и в том, что "прицелиться"
в бункер непосредственно, как делала Галина при перемещении письма Давыдова в его
прежний мир, было нельзя. Для этого нужно было иметь "локационную станцию" в том
мире, через который шла торпеда. А если использовались "промежутки между мирами", что
было наиболее эффективно по времени, безопасности и экономии энергии, то полагаться
можно было только на расчеты. А они не всегда приводили к корректным результатам.
- И мне кажется, что испытание ваших торпед в боевых условиях ничего хорошего не
принесет, - продолжил Слуцкий. - Кто-то сделает на крови наших ребят хороший бизнес.
Потому что захват Монголии - общевойсковая операция. Вашими торпедами по юртам бить
не будут - здесь в дело пойдут танки и пехота, в лучшем случае - вертолеты.
На каждый наш танк найдется гранатомет, и не один... Потом долго будут
восстанавливать разрушенные ковровыми бомбардировками и танковыми атаками города
дружественного государства. А граждане ничего, кроме повышения напряженности и
нагнетания истерии, не получат.
Давыдов отметил, что Борис Михайлович перешел на высокий слог и стилистика у него
стала почти такая же, как у университетского профессора. Впрочем, выговор остался все тем
же, простонародным. Да и то - выговор не исправишь, а умные мысли глупым языком не
выразишь. Не мог же крупный предприниматель, лидер местного полукриминального
сообщества, быть совсем уж неучем! Скорее прикидывался, хотел зачем-то шокировать
своего молодого коллегу. Или показаться ему проще, чем он есть на самом деле.
- Меня вот некоторые шпионом американским называют, - устало продолжил
Слуцкий. - Но я не шпион. Я хочу жить спокойно. У меня трое детей. И я надеюсь им что-то
в наследство оставить. А наши политики, по-моему, сильно в войну заигрались. Пойдем,
Николай, поужинаем! За ужином и расскажешь, убедил я тебя или нет. Может, и ты меня в
чем-то убедишь.
Ужинали в столовой вдвоем. Официант резво подносил блюда, наполнял бокалы и
поспешно ретировался в соседнюю комнату, очевидно кухню или подсобку. На стене
столовой тоже висело зеркало. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, для чего
оно служит. Тем более что официант появлялся в тот же момент, как бокалы или тарелки
пустели. Конечно, можно было предположить, что в бокалах установлены датчики,
передающие на центральный пульт управления состояние их наполненности. Но гораздо
проще поверить, что официант наблюдает за столом через зеркальное окошко в стене.
Пили красное вино с виноградников Краснодарского края из фужеров цветного стекла.
Депутат Слуцкий как истинный патриот не хотел покупать дорогие французские и испанские
вина. Молдавские он тоже Давыдову не предложил, хотя Молдавия и входила в состав
Евразийского Союза. Наверное, краснодарские виноградники принадлежали Слуцкому или
он имел в них свою долю. Впрочем, упрекать хозяина за экономию на вине не приходилось.
Вино было отменным.
Николай выбрал более сладкое "Мерло", хозяин пил сухое "Каберне". К хорошо
прожаренной постной свинине и запеченному до золотистой корочки картофелю такие вина
вполне подходили. На столе у Бориса Михайловича, несмотря на то что лето еще не началось,
имелось достаточно овощей: редис, огурцы, зелень и даже помидоры. Но в целом никаких
излишеств. Стол был пожалуй что скромным.
После второго бокала вина Николай осторожно повторил:
- Я ведь, Борис Михайлович, против войны.
- Да я уж понял, - хмыкнул Слуцкий. - Пресс-конференцию твою мои аналитики
просмотрели, я ведь телевизор принципиально не смотрю. Одно запудривание мозгов в
массовом порядке! Аналитики мне хотя бы индивидуально мозги пудрят... Однако некоторые
отрывки мне показали. Они, конечно, полагают, что ты хитришь. В панику пришли, все их
расчеты коту под хвост! А я так считаю, что ничего страшного. Правду ты говорил. Или
почти правду. Потому что иначе зачем тебе со мной встречаться?
- Действительно, - кивнул Давыдов. - Ну даже если я и против - что толку? Один
голос при обсуждении проблемы ничего не решит.
Борис Михайлович забарабанил толстыми пальцами по белой скатерти.
- Так ведь через тебя мы сможем на других представителей вашей фракции выйти.
Николай аккуратно обгрыз свиную косточку, не спеша вытер губы салфеткой.
- Я двойным агентом работать не буду. Выступать, убеждать - это пожалуйста. А
коллег своих предавать - увольте... Слуцкий усмехнулся и замахал волосатыми руками:
- Что ты, что ты! Какое предательство? Только-то и замолвить кое-где словечко,
только-то и передать кому-ниб
...Поділитися у соцмережах
