Жанр: Фантастика
Холодный огонь 1. Восход черного солнца
...ничего делать. Повязка
плотно охватила его голову, лишив его и зрения, и Видения. Дэмьен не знал, может ли
посвященный задействовать Фэа, не видя потоков... но вдруг понял, что знает. Женщина
видела Охотника на Морготе и знала его власть. Она связала его крепко-накрепко.
"Час от часу не легче".
Их повели на юг. Ракх вонзил когти в воротник Тарранта и потащил пленника за собой;
Дэмьена погнали за ним - острие ткнуло его в спину, прорвав одежду. "Будь моя воля, ты бы
подавился своим дерьмовым копьем". Священник чувствовал, что Сиани и Сензи идут следом,
чувствовал тепло их тел, острый привкус их страха. Зря они шли сюда, зря были так
неосторожны... Но выбора-то не было. Они предусмотрели все, что могли, но сама земля
восстала против них. Разве от этого возможно уберечься человеку?
Он шел, едва переставляя негнущиеся ноги. Река слева постепенно расширялась, пока не
превратилась в небольшое озерцо меж крутых стен каньона. Впереди послышался плеск
падающей воды, и Дэмьен разглядел первый приток, отмеченный на карте Тарранта. Судя по
шуму, он отвесно падал со скальной стены. Ни лошадям, ни людям не подняться. Сколько же
им придется идти, чтоб выбраться на плато?
Но вот они обогнули очередной выступ, и открылась новая картина. В одном месте стена
ущелья раскололась, обломки попадали в реку, и покатое нагромождение каменных глыб
образовало грубое подобие лестницы. Впрочем, трудно было назвать это лестницей:
прерывистая тропа - как раз впору пройти лошади - ныряла под обломки и взбиралась на
острые вершины. Поднимаясь, Дэмьен оглянулся и увидел, что нетерпеливый ракх
подталкивает ослепленного Охотника. Хорошо еще, что посвященный не знал, насколько узок
путь. С открытыми глазами и то было скверно - карабкаться неизвестно куда, вверив свою
жизнь врагам. У Дэмьена все сжималось внутри. Он быстро переглянулся с Сензи - тот с
мрачной решимостью кивнул, - но Сиани не могла отвести взгляда от пути, что им предстоял.
Ее била дрожь.
В конце концов они выбрались наверх, и людям позволили чуть-чуть передохнуть.
Дэмьена неудержимо трясло. Он знал, что недолго продержится, если не повысит температуру
тела. Можно ли отважиться на Творение, когда прошло так мало времени после толчка? Как
долго будет утихать земное Фэа? Проклятие, ему нужно Видение Тарранта... Пробормотав
ругательство, он решил обождать. С каждой секундой опасность уменьшалась.
А наверху их поджидали звери, походившие очертаниями на лошадей, но их странное
строение так же отличалось от лошадиного, как отличались от людей воины-ракхене. Пока
отряд приближался, они нетерпеливо встряхивали головами: чудный шелковистый мех
трепетал на холодном осеннем ветру, перламутром отливали рога, блестевшие в лунном свете.
"Ксанди", - подумал священник, не то восхищенный, не то подавленный их дикой красотой.
Они неприязненно отшатнулись от Тарранта, точно почуяв, какую роль он сыграет в их
истории, и посопели, снисходительно обнюхивая лошадей, как будто жалели бедняжек за то,
что те лишены их великолепия.
Дэмьена грубо подтолкнули к лошади. То ли хотели, чтоб он забрался на нее связанным
- хотя вряд ли у него это получилось бы, - то ли собирались его временно развязать,
священник так и не узнал. Потому что в этот момент Таррант сделал резкое движение. Голубое
пламя пробежало по краю его повязки, потом охватило материю целиком. Неземной холод
пронизал Дэмьена, как будто все тепло мгновенно улетучилось из окружающего воздуха; когда
он выдохнул, его дыхание обернулось белым туманом, который собрался вокруг Тарранта.
Потом посвященный шагнул в сторону, погасил голубой огонь - и повязка раздробилась, как
стекло, и посыпалась на холодную землю тысячами мельчайших блесток.
Холодные серебряные глаза обратились на ракха, и Дэмьен по опыту знал, какая сила
была в этом взгляде. Половина его души ликовала, видя, что один из членов отряда свободен, а
другая половина содрогалась при мысли о безжалостной резне, которую сейчас устроит
Таррант, если спустит с цепи свою ярость. Сможет ли кто-нибудь остановить его? "Имею ли я
право останавливать его?" Ледяной огонь вспыхнул вновь, и толстая веревка рассыпалась на
хрупкие осколки: руки Тарранта тоже освободились. Один из ракхов шагнул к Тарранту,
поднимая копье; глаза Охотника сузились, и тот уронил оружие, взвыв от боли и ужаса. К
копью примерз кусочек мяса, вырванный из ладони, по руке потекла темная кровь.
Таррант повернулся к ракханке, лицо его пылало гневом.
- Если вы собирались убить нас, то слишком долго собирались. Если у вас другие
намерения, сейчас как раз время их узнать. Я долго терпеть не буду.
Другой воин придвинулся поближе, но женщина остановила его коротким жестом.
- Ты живой потому, что спас свою жизнь. - Она мотнула головой в сторону Дэмьена. -
Ваши жалкие душонки нам еще нужны. - Она оглядела пленников с разной степенью
неодобрения. - Мой народ колеблется между желанием узнать, зачем вы пришли сюда, и
желанием взять ваши головы в качестве сувениров. Я смогла убедить их позабыть, что они
хотят вашей смерти, пока вы не ответите на некоторые вопросы. Потом мы посмотрим,
оставлять ли вас в живых.
- Развяжите моих спутников, - спокойно сказал Таррант.
Она не ответила, остальные отступили на шаг. Дали ему место.
В следующий миг Охотник шагнул вперед и прикоснулся к путам Дэмьена. Тело
священника так онемело от холода, что он даже не почувствовал, когда его руки наконец
освободились, просто увидел, что они повисли вдоль тела, словно чужие. Он заставил себя
признать их и попытался растереть одну об другую, согреть хоть немного, пока Таррант
развязывал остальных.
Потом посвященный вновь повернулся к ракханке. Волосы его облепили череп, одежда
была изорвана когтями и копьями, но и в таком виде он обладал царственной, подавляющей
властью. Темная харизма, которой невольно подчинялись даже ракхи.
- Тронете моих товарищей еще раз, - предупредил он, - и умрете. Тут же. - Его глаза
остановились на ракханке. - Скажи им, - приказал он.
Какое-то мгновение женщина просто смотрела на него. Потом, не отвечая, пошла туда,
где стоял ее ксанди. Неуловимо гибким движением - точно кошка внезапно прыгнула на свою
жертву - она оказалась на его спине. И потрепала рукой гриву, запустив когти в мерцающий
шелк.
- Они поняли тебя, - бросила она Охотнику. - И холодно усмехнулась, обнажив
острые зубы. - Они поняли куда больше, чем ты думаешь.
Ксанди неслись, как ветер. Лошади же едва плелись, как очень уставшие, полностью
обессилевшие животные, которым по горло уже хватило землетрясений, и водопадов, и долгих
поездок без отдыха, и которые не падали только потому, что им не позволяли оставаться на
одном месте столько времени, чтоб успеть упасть. Не спасало и то, что Сензи с Сиани щадили
своего скакуна и что Дэмьен - весьма крупный мужчина в начале путешествия - теперь весил
вдвое меньше, чем его собственная промокшая одежда. Зато они лишились четвертого
всадника.
Дэмьен взглянул в небо, на громадную белую хищную птицу, что парила высоко над
ними, и почувствовал холодный, незнакомый, благоговейный ужас. Не верилось, что
рожденный во плоти может менять облик, но он видел это наяву, и память леденила его кровь
больше, чем холод ветра и речной воды. Воспоминание вставало перед ним против воли:
внезапно распустившееся переливом алмазных граней ледяное пламя, слепящее до слез;
человеческая плоть растворилась в нем, как в облаке кислоты, человеческие черты
закружились, как в водовороте, - и вот из ослепительного однородного сгустка, из самого
сердца пламени взметнулись белые крылья, унося новое тело Охотника в лунное небо. Но не
превращение заставило кровь Дэмьена свернуться льдом в жилах и даже не воспоминание о
том, как человеческое тело растворяется перед его глазами. Всего лишь взгляд на лицо
Тарранта в последний момент перед тем, как он вверил свою жизнь земному Фэа. Полная
отрешенность, полное подчинение - и след боли и страха такой силы, что Дэмьен до сих пор
дрожал, вспоминая это лицо.
"Я бы этого не вынес, - думал он. - Даже за всю власть мира. Никто в здравом уме
этого не вынесет".
Но вот он, Охотник, немыслимо, неукротимо парит высоко над ними. Время от времени
воины-ракхене поглядывали на него, и опушенные мехом глаза сужались. С вызовом? Со
страхом? Не стоило пренебрегать последней возможностью. Маленькому отряду Дэмьена
требовалось получить хоть какое-то преимущество над этими существами - и если ракхи
решат, что Таррант - человек, которого надо бояться, - оно и к лучшему.
"Он подкормится и этим страхом. Станет только сильнее. - Дэмьен ожесточенно
кивнул. - Ну и Бог с ним".
Под дробный стук копыт проносились мили плоской земли, вязкого чернозема,
омертвелых остатков летнего изобилия. Местами бурая густая трава была так высока, что ноги
лошадей застревали в ней, погружаясь по самые колени, местами она редела, когда гранитное
основание подступало близко к поверхности, и тогда они неслись быстрее, разбрызгивая
черную грязь. Дэмьен закутался поплотнее в толстое шерстяное одеяло, которое вытащил из
тюка. Оно не очень-то грело, но хотя бы укрывало от ветра его промокшие волосы и одежду.
"Еще немного, - уговаривал он себя. - Телесное тепло легко заклясть, если только оставаться
неподвижным. Ничего непоправимого не произошло, и ты легко поправишь дело, если только
тебе позволят Творить". Но не похоже было, чтоб позволили, а сухая смена одежды плыла
теперь в Ахероне, на полпути к Змее, привязанная к крупу его лошади.
Таррант первый заметил стоянку ракхене и издал пронзительный скрежет, предупреждая
своих спутников, пока сам снижался кругами, наблюдая за их прибытием. Секундой позже
передний ракх отцепил с пояса рог, украшенный красивой резьбой, и подул в него, видимо
объявляя тревогу в лагере. Ракхене плотной группой окружили людей, острия копий касались
конских боков, так что лошади вынуждены были остановиться. Через несколько минут Дэмьен
увидел, что навстречу едет другой отряд - гривастые воины крепко сжимали оружие, точно им
не терпелось пустить его в ход. Пока отряд приближался, встречавшие их ракхи сверкали
глазами на подъезжающих людей, и вожаки обеих групп сердито переговаривались. Но когда
вновь прибывшие увидели, что руки Дэмьена и двух других людей не связаны, их голоса
просто задрожали от ярости. Стражники отвечали с вызовом, и Дэмьен догадывался, каковы их
аргументы - люди обезоружены, изранены и обессилены, они потеряли двух лошадей из трех
- какой вред они могут принести? Наконец, сердито кивнув, глава второй группы согласился
пропустить их в лагерь. Его товарищи галопом поехали вперед, вероятно, чтобы предупредить
поселенцев о прибытии воинов.
Громадная белая птица, спустившись пониже, летела впереди: предостережение для
воинов-ракхене, знак поддержки для трех людей. Вопреки своему страху Дэмьен улыбнулся.
"Вот не думал, что буду так рад знать, что ты под боком, сукин ты сын".
Они подъехали к вершине пологого холма, покрытого густой вянущей травой; ноги
лошадей путались в стеблях. Отсюда уже видно было стойбище ракхене - ряды палаток и
легких навесов, что тянулись насколько хватало взгляда. Между примитивными строениями
бродили ксанди, не стреноженные и не привязанные. Несмотря на поздний час, народу вокруг
было много, и все занимались дневными делами, как будто солнце еще стояло высоко в небе.
Всюду носилась детвора, маленькие золотистые фигурки появлялись в лунном свете и
исчезали, голые, как и ксанди, которые добродушно уступали им дорогу. Взрослые ракхи
готовили еду, мастерили оружие, сидели вокруг сильно заглубленных костров с чашами
дымящегося питья в руках, издавая звуки, что должны были означать веселье. Там были
воины-ракхене, подобные стражам отряда Сиани, широкоплечие, пышногривые самцы, чьи
шевелюры украшали блестящие безделушки, вплетенные в мех; тонкие женщины, закутанные
от шеи до лодыжек в великолепные одежды - поверх их накидок каскадами свисали ожерелья.
Там были и другие женщины, демонстративно обнаженные, чьи немногие, тщательно
подобранные украшения лишь подчеркивали полные округлые груди, чувственную полоску
обнаженной безволосой кожи, что спускалась по всей длине их живота, боков и бедер,
которыми они покачивали, прогуливаясь, и это было экзотично и вместе с тем знакомо: не
подвластный времени танец сексуального соблазна. Были и такие, чьи платья или повадки
выглядели чем-то средним между этими двумя группами, но они пробегали слишком быстро,
чтоб Дэмьен мог их разглядеть. Каста? Род? Какую модель общества развили эти существа,
когда в их мозгах зашевелился разум?
Грубо рявкнув, один из ракхов приказал им спешиться. Дэмьен попытался повиноваться.
Но его ноги, ослабевшие от усилий минувшей ночи и онемевшие от обжигающего холода,
совсем его не держали. Он ухватился за лошадь и глубоко вздохнул, пытаясь вернуть телу
чувствительность. Нельзя было показать врагам, насколько он ослаб. Сиани и Сензи быстро
спешились, не дожидаясь приказа, и поспешили к нему. На их пути встали копья, но Зен отвел
их в сторону - сейчас он казался больше рассерженным, чем испуганным. Потом вдруг по
лицу Дэмьена пробежала тень. Ближайший ракх шарахнулся в сторону - испуганно, как
показалось священнику. В освободившемся пространстве на землю опустилась большая хищная
птица. Перья вспыхнули фосфорическим огнем, который, сгустившись, обернулся
человеческим телом; Таррант подхватил Дэмьена, прежде чем тот упал, и на этот раз его кожа
была не холоднее, чем у священника.
- Надеюсь, хорошо леталось, - прошептал Дэмьен.
- Бывало и лучше. - Охотник поставил Дэмьена на ноги и поддержал, пока Сензи вновь
окутывал одеялом его плечи. - Тебе нужно тепло, и поскорее.
- Можно подумать, я этого сам не знаю!
Из лагеря выступил новый отряд ракхов. Дэмьен старался стоять прямо, хотя малейшее
усилие тяжело отдавалось в сердце. Под одеялом он вцепился в руку Тарранта, надеясь, что эта
слабость не будет замечена. Кто бы мог подумать, что его может так ободрить присутствие
этого человека?
Бок о бок они ждали, пока подойдут незнакомцы. Семеро: трое мужчин, две женщины и
еще двое - не разобрать; тонкие, полностью закутанные фигурки, чьи формы и поведение не
выдавали ни пол, ни социальный статус. Евнухи? Подростки? Не зная этого общества, Дэмьен
не мог гадать.
Эта делегация, похоже, внушала особое уважение, поскольку воины поспешили убраться
с их дороги, как только те подъехали. Вновь прибывшие подошли к людям и какое-то время
молча рассматривали их. Дэмьен сосредоточил внимание на мышцах своих ног, стараясь не
выказать слабости, и потому почти пропустил момент, когда ракханка присоединилась к
вождям. Очевидно, она была одной из их числа.
Таррант заговорил первым. Тон его был резок.
- Если вы хотите убить нас, сейчас как раз время попытаться. Если у вас иные
намерения, сейчас как раз время сказать нам об этом.
Это мало походило на дружеское обращение, но и времени для дипломатии было
слишком мало. Дэмьен это хорошо понимал. Меньше чем через час солнце покажется над
горизонтом и Тарранту придется оставить их. Так что он пытался выяснить отношения до того,
как это произойдет.
Ответила ракханка:
- Это ваши намерения нужно выяснить - не наши.
- Мы пришли, чтоб исцелить одного из нас. Не воевать с ракхами.
- Между нашими народами война, - возразил мужчина. - Ты отрицаешь это?
Дэмьен застыл.
- Она кончилась века назад.
- Не для нас, человек, - тихо прошипела женщина. - Не для нас.
Дэмьен собирался ответить, но Сиани опередила его.
- Пожалуйста... - тихо произнесла она. - Мы измучены. Разве вы не видите? У нас не
осталось сил, чтобы причинить вам вред, даже если бы мы хотели этого.
Дэмьен видел, что Тарранта как громом поразило это ее признание в своей слабости. Во
имя дьявола, она хоть понимает, что творит?
- Пожалуйста. Нам нужно... тепло. Немного питья. Минуту передышки. Только это, -
просила она. - Мы сделаем все, что вы хотите. Чего бы вы ни захотели. Но только потом.
Пожалуйста.
На мгновение наступила полная тишина. Дэмьен дрожал - не веря себе, предчувствуя
недоброе. Он вообще не представлял, что такие слова могли хоть раз сорваться с ее уст, такое
жалкое признание в слабости... Да еще здесь! Теперь! Когда им так отчаянно необходима
твердость! Но это была Сиани - значит, она имела хоть какую-то причину, чтоб так поступить,
и он проглотил дерзкие слова, уже почти произнесенные, и заставил себя молчать. Ждать.
Позволить ей говорить за всех четверых.
Ракхи поговорили между собой, перемежая резкие звуки языка шипением животных.
Наконец женщина обернулась к ним. Некоторое время она просто ждала - может быть, хотела
увидеть, не возразит ли кто-либо из мужчин против заявления Сиани. Но Сензи и Таррант явно
решили положиться на то, что решит Дэмьен, - собственно, Таррант даже слегка кивнул в знак
согласия.
- Пойдете с нами, - распорядилась ракханка. - Вас накормят и дадут обогреться - и
потом вы расскажете, кто вы такие.
Маленькая группа женщин окружила их наподобие конвоя, направляя к северу. Что до
настоящих охранников, воинов-ракхене, они неодобрительно шипели, когда у них забрали
пленников, но позволили им уйти, что многое говорило о статусе группы, к которой
принадлежали женщины.
Дэмьен взглянул на Тарранта - тот коснулся тонким пальцем его щеки. Через контакт
плоть к плоти происходило Творение, которое расширило канал между ними, так что по нему
могли передаваться и слова.
"Очень умно с ее стороны, как думаешь? Она рассудила, что в них еще сильны животные
инстинкты. Достаточно было выказать униженную покорность, чтобы сразу стихла их
агрессивность. Она, кажется, добилась, что нам определили место - пусть какое угодно низкое
- внутри их иерархии. А значит, иерархия может теперь позволить себе оказать нам защиту.
Какая женщина, - думал он, и его слова звенели восхищением. - Мне стыдно, что мы сами не
подумали об этом раньше!"
"Меня удивляет, что Охотник может еще испытывать стыд", - подумал в ответ Дэмьен.
"Очень редко, - признал тот. - Это не входит в число моих любимых эмоций".
Рука упала со щеки. Кожу раздражала многодневная щетина.
"Пора побриться, - подумал Дэмьен, - или пора отбросить старые привычки и начать
отращивать бороду. Иногда в путешествии это лучшее, что можно сделать". Ему пришло в
голову, что Джеральд Таррант как-то избавился от этой проблемы, и слегка позабавила мысль,
что человек, обладающий таким могуществом, потратил часть своего искусства на что-то столь
неуместное, как косметический уход за волосами. Но потом он взглянул на Тарранта - на
чистый, тонкий профиль, безупречную кожу, огонек тщеславия в глазах - и призадумался: "Да
нет, ничего удивительного. Этот человек имеет свою систему приоритетов. Внешность где-то
на вершине списка". И он усмехнулся, заметив, что волосы посвященного, хотя и еще влажные,
при помощи Творения уложены в гладкую блестящую прическу; а дыры, что ракх проткнул в
его дорогой и красивой одежде, очищены от крови и искусно зачинены - не отличить от
новой. Он выглядел не хуже городского щеголя с вечеринки.
Большой шатер, в который отвела их женщина, был расположен в западной части
стойбища. Она откинула полотнище, прикрывавшее вход, впуская их, и когда они нырнули под
него, изнутри на них уставилось множество глаз. Большей частью молодые лица,
взволнованные, любопытные, явно зачарованные присутствием чужестранцев среди них.
Враждебности здесь не чувствовалось, просто сильный интерес к незнакомцам - значит,
ненависть к людям у них не врожденная, этому они учатся.
"Если научились, значит, могут и разучиться", - подумал Дэмьен. Это был добрый знак.
Шатер был так велик, что легко вместил всех людей и их самозваных охранников. В
середине горел неяркий костер - просто тлеющие угольки под толстым слоем пепла. Но
все-таки это было тепло, столь необходимое Дэмьену, промерзшему уже столько часов, и когда
женщина указала ему на костер, он благодарно устроился подле него на грубой дерюжке и
расслабил мышцы, вздрагивая от боли, когда непривычное тепло начало изгонять смертельный
холод из его тела.
Сам шатер был сделан из самых разнообразных шкур, тщательно подогнанных друг к
другу. Но его поверхность почти не была видна - вышивки, занавеси, со вкусом подобранные,
богато украшенные полотнища свисали со стен шатра, закрывая теплому воздуху путь наружу.
По земле было раскидано множество ковров - они лежали в несколько слоев, так что трава
нигде не пробивалась. Со швов перекрытия свисали маленькие фигурки - не то талисманы, не
то их ракханские подобия, - которые тоненько бренчали, когда сильный порыв ветра сотрясал
строение. Здесь была и мебель - низкие столики, изрезанные непонятными символами, ширмы
и зеркала, сундуки и полки - и какие-то драгоценности, шлифованные камни, ракушки,
цветное стекло, что лежали россыпью по всему шатру, как опавшие листья. Этот народ имеет
кочевые корни, рассудил Дэмьен, но вряд ли они сейчас кочуют; слишком много вещей было в
их жилищах, слишком много дней уходило бы на сборы.
Они разместились вокруг костра, с одной стороны люди, с другой - ракхи. Движения
хозяев сопровождались непрерывным звяканьем - ожерелья, цепочки, резные украшения,
искусно вплетенные в прически и гривы, задевали друг друга, пока ракхи устраивались
поближе к костру. Такой шум может встревожить добычу или врага - видимо, воины-ракхене,
покидая лагерь, снимают свои украшения.
Принесли горячее питье, горький отвар, по вкусу напоминающий чай. Дэмьен жадно, с
наслаждением глотал, чувствуя, как тепло быстро побежало по жилам, как брызнули слезы,
вызванные мучительным блаженством. Появилась еда, большей частью мясо, и священник
отметил, как факт, что раньше ракхи были плотоядными животными; вкус к растительной пище
у них появился лишь после того, как их изменило наложенное людьми Запечатление.
Хозяева поджидали, пока они не насытятся, молчаливо и неподвижно, как звери,
подстерегающие добычу. С тех пор как они вошли в шатер, никто не произнес ни слова, однако
было очевидно, что иерархия отношений уже установлена. Когда последняя чашка дымящегося
питья опустела, когда был съеден последний кусок жареного мяса и на резных деревянных
тарелках осталась только жидкая подлива, один из гривастых ракхов пошевелился и с
надменным превосходством обратился к людям:
- Вы должны знать, кто мы такие, прежде чем расскажете о себе. Мы - Краст. Место,
которое мы занимаем среди нашего народа, не имеет перевода в вашем языке. Это ракханское
понятие, появившееся во времена вражды...
Женщина что-то резко прошипела. Они перебросились несколькими словами на родном
языке; резкие, грубые звуки были исполнены очевидной злобы. Дэмьен чувствовал изобилие
бьющих через край эмоций, которые давали понятие об истоках рахканской цивилизации, когда
раса выбирала между разумным будущим и звериным прошлым, и это заставляло ее спасаться
от той самой расы, которой ракхи были обязаны своим существованием. Когда мужчина
заговорил вновь, тон его был наполнен злобой и негодованием. И чем-то еще, что таилось за
словами, под самой поверхностью его демонстративной расовой агрессии. Страх? Уважение?
- Я хотел сказать, - хмуро поправился он, - что хотя наш народ и знаком с вашим
языком, только мы семеро можем говорить на нем свободно. Наши предки предвидели времена,
когда нам может понадобиться такая способность, - может быть, чтобы уберечь наши
жизни, - и тогда они захватили женщин из вашего племени и нескольких мужчин и заставили
их сблизиться с нашими детьми. Так что ваш английский стал родным для этих детей, и
образовалось несколько семей Краст. - Быстрым, резким движением он указал на своих
товарищей. - Каждый из нас побывал в землях людей, среди вашей родни, усваивая ваш язык.
Кого-то принимали за демонов, кого-то - за видения, а иных - очень немногих - и за людей.
Мы странствовали по вашему миру; мы знаем вашу жизнь. Мы семеро можем перевести ваши
слова так, что наш народ поймет, что вы хотели сказать. Это все. Мы не имеем иного
предназначения, иного положения в обществе. Мы не пользуемся никакими особыми правами
вне обычаев Краст, у нас нет авторитета, кроме того, который мы можем завоевать сами, как
отдельные личности.
- Мы поняли, - кивнула Сиани.
Ракханка подалась вперед; ее глаза отливали зеленью, подобно кошачьим.
- Расскажите, зачем вы пришли сюда, - велела она.
Ответил Сензи. Слегка дрожащим голосом он рассказал, что за твари явились в
Джаггернаут и с какой целью. Он описал нападение на Сиани - и то разрушение, которое
последовало, - такими пламенными словами, что Дэмьен почувствовал себя очевидцем. Тут
горе, охватившее Сензи при мысли о Сиани, прервало его речь. Какое-то время он беззвучно
трясся - бешенство и отчаяние, которые он сдерживал столько дней, наконец пересилили его.
Но ракхи явно понимали, о чем он говорил. Когда он заговорил опять, они как будто
изменились. Стали отзывчивее, что ли. Как будто он все-таки добрался до глубинного слоя, где
скрывалось какое-то родство.
- Они пришли с вашей земли, - заключил маг-подмастерье. - Демоны, которые
питаются памятью других и низводят разумные существа до уровня домашних животных, что
поставляют им пищу. Мы пришли, чтобы охотиться на них. Особенно на одного. Все, что мы
просим, - это право пройти через вашу землю, чтобы добраться до него. Чтобы освободить
нашу спутницу от проклятия.
Дэмьен взглянул на Сиани и увидел, что она дрожит. Боже милосердный... Если Сензи
было тяжко описывать все эти события, каково же было ей, ведь ее страдания парень мог
только представить! Священник потянулся было взять ее за руку, хоть как-то утешить, но не
осмелился. Кто знает, как надо себя вести, чтоб ненароком не вызвать агрессию хозяев?
Мучительно тянулось молчание. Наконец один из худощавых ракхов заговорил.
- Я видел такое, - пробормотал он. - На востоке, около Дома Гроз. Видел, но не верил.
- Демоны людей, - подтвердил гривастый самец. - Рожденные из человеческих
страхов.
- Под
...Поділитися у соцмережах
