Жанр: Фантастика
Холодный огонь 1. Восход черного солнца
...е, что они уже знали, о
чем догадывались, чего боялись. Сиани жадно впитывала его слова, словно где-то в этом море
сведений таился ключ к спасению их жизней. Впрочем, для нее это так и было. Даже в ее
нынешнем состоянии.
Наконец женщина успокоилась. И Дэмьен убедился, что Охотник сказал правду: память
действительно вернулась к ней, память обо всем, что случилось с ними, вплоть до дня
нападения в Джаггернауте. Охотник вернул ей воспоминания.
- Ему было больно, - шептала Сиани. - По-моему, это чуть не убило его. Такое
впечатление, будто сама человечность моих воспоминаний представляла угрозу для него. Я это
чувствовала. Хотя и не знала, где я и что со мной происходит. - Сиани содрогнулась. - У
меня было такое ощущение, словно... словно его мысли сделались моими.
- А что еще?
- Он был ужасно зол на вас. За то, что вы вошли в Лес. Он злился, потому что теперь
придется разбираться и с вами, вместо того чтобы спокойно уладить все со мной. А любая связь
с живыми представляет для него угрозу... Вроде бы это даже может стоить ему жизни, хотя
здесь я не уверена. Он проклинает вас за это.
Глаза Дэмьена сузились.
- Ну и поделом! Мне тоже есть за что его проклинать.
Женщина еле заметно улыбнулась, и Дэмьен на миг увидел в ней прежнюю Сиани.
- А что он имел в виду, когда сказал, что вам нужно обсудить какие-то планы?
- Он говорит, что поедет с нами.
В глазах Сиани вспыхнул страх - но лишь на мгновение, а потом страх был подавлен
значительно более сильным чувством - любопытством.
- Но ведь мы как раз этого и хотели, не так ли?
- Это ты хотела этого, - напомнил Дэмьен. - Впрочем, теперь уже ничего не
поделаешь - так или иначе, а нам придется ехать всем вместе. Нам просто не выбраться
отсюда без его помощи. Еще он говорил о таких вещах... - Дэмьен запнулся. Ему не хотелось
упоминать об этом. Не сейчас. Незачем ей пока знать, что напавшие на нее твари скорее всего
были всего лишь орудием в руках другой, значительно более могущественной и более темной
силы. С нее сейчас хватит и других забот. - Если на его слово действительно можно
положиться, - а он утверждает, что это так, - то, возможно, мы будем почти что в полной
безопасности.
- Можно... - Сиани смотрела куда-то вдаль, словно вспоминая какую-то давным-давно
позабытую картину. - Честь - это стержень, на котором держится вся его жизнь. Последний
осколок его человеческой сущности. Если он отречется от чести, он сделается всего лишь
мертвой неразумной тварью, орудием ада, не имеющим собственной воли.
- Веселенькая перспектива!
- Он очень горд и очень решителен. Его воля к жизни так сильна, что все прочие его
силы и стремления подчинены только этому. Только это и позволило ему прожить так долго. -
Сиани снова вздрогнула. - Если бы он не чувствовал, что от чести зависит сама его жизнь...
- Мы все сейчас были бы уже мертвы, - закончил Дэмьен. - Это многое объясняет. Но
чего я не могу понять, так это того, что он вернул тебе память - и часть своей собственной,
насколько я понимаю, - и теперь мы все здесь, снова вместе. Он Исправил то, что произошло
по его вине. Отчего же он так стремится отправиться с нами? И при чем тут его понятия о чести
из эпохи Возрождения?
Ее глаза расширились, голос зазвучал торжественно:
- Он кому-то дал слово. Вот и все. Он пообещал, что никогда не причинит мне зла, - и
нарушил обещание. Он нарушил свое слово. Он... - Сиани отвернулась. - Ты просто не
можешь себе представить, как он ненавидит себя за это. Но я помню это. У меня просто нет
слов... - Она судорожно обняла себя за плечи, словно желая защититься от воспоминаний. -
Он балансирует на лезвии меча, а по обе стороны - смерть. И если он потеряет равновесие...
- То погибнет, - пробормотал Дэмьен.
- Если не хуже. То, что его ждет, гораздо хуже смерти.
"Еще бы, разумеется, - подумал Дэмьен. - Более тысячи лет мы творили ад, и каждый
новый грешник порождал своих дьяволов. И теперь они все только и ждут, чтобы наброситься
на гордого посвященного, который до сих пор ускользал из их лап".
Священник поцеловал Сиани в лоб.
- Умница! - похвалил он. И даже, несмотря на все свои страхи и долгие часы отчаяния,
оставшиеся позади, улыбнулся. - Нам здорово повезло, что он проявил небрежность, когда
возвращал тебе память, - твои сведения дают нам шанс вполне владеть ситуацией, чтобы
спокойно чувствовать себя рядом с ним...
- Наверное, на это он и рассчитывал, - прошептала Сиани.
Изумленный Дэмьен умолк. И задумался, что он вообще знает об Охотнике - и
насколько тяжело этому человеку должно было обсуждать такие вещи с посторонними.
Выставлять напоказ свою душу - ведь иначе они могли и отказаться ехать с ним. Что означало
бы, что он не сможет загладить последствия нарушенного слова. И тогда...
- Наверное, - тихо повторил Дэмьен. - Таррант, как и всегда, все держит под
контролем. - Он покосился на дверь и невольно покрепче обнял Сиани. - Даже когда его
здесь нет. - Он встал, помог женщине подняться. - Пошли, - позвал он. - Думаю, пора
потолковать с нашим хозяином.
Обсерваторию устроили на крыше самой высокой башни замка. Площадка была окружена
низкой стеной с амбразурами, откуда открывался великолепный вид на Лес. Повсюду стояли
подзорные трубы и другие более сложные приборы непонятного назначения. Кроны Леса
далеко внизу были затянуты белым туманом, и далекие горы вздымались над ним, словно
острова над морем.
В самом центре крыши гордо устремлялась к небу особенно большая подзорная труба с
каким-то замысловатым объективом. Вокруг нее на черном каменном полу был начертан круг
из магических символов. Дэмьена изумило, что посвященный такого уровня пользуется
подобными ухищрениями. Обычно к символам прибегают лишь непосвященные.
Когда они поднялись на башню, Джеральд Таррант возился как раз с этой большой
трубой, но он не задумываясь оторвался от своего занятия, чтобы приветствовать их. Он
поклонился Сиани - жест из другого времени, из другого мира. Он походил на существо
какой-то иной породы - настолько изменилась Эрна за эту тысячу лет.
- Вы приняли решение, - произнес он. Это был скрытый вопрос.
Сиани хотела ответить, но Дэмьен перебил ее:
- Насколько я понимаю, у нас нет выбора!
- Вот именно, - подтвердил Таррант и отвернулся, вглядываясь в темноту, как бы читая
письмена ночи. - Возможно, вам будет небезынтересно узнать, что ваши враги устроили
засаду по дороге на Шиву - наиболее вероятном направлении, по которому можно выбраться
из Леса.
- А в сам Лес они не войдут? - осведомилась Сиани.
- Если бы они это сделали, все было бы куда проще: любой вошедший в Лес - в моей
власти.
- Сколько их?
- Шестеро. Жуткая команда. Они оставили ложный след, ведущий к Змее, чтобы
заставить вас поверить, будто убрались восвояси... Но на самом деле они прячутся на окраине
моего королевства, и это терзает меня хуже раковой опухоли. Мне было бы трудно не заметить
этого. - Он взглянул на Сиани. - Мне очень жаль, миледи, но, похоже, того, кто нападал на
вас, среди них больше нет - вероятно, он исчез вскоре после той стычки в Морготе. Быть
может, они почуяли, что, если бы он оставался с ними, нам было бы достаточно уничтожить
этот мелкий отряд, чтобы ваши способности вернулись к вам.
- А так... - с горечью вздохнул Дэмьен.
- А так нам придется сделать то, что вы собирались сделать с самого начала: войти в
земли ракхов и выследить эту тварь. Только теперь вам придется путешествовать по ночам.
Дэмьен не попался на эту удочку.
- Я так понимаю, что Шиву мы обойдем стороной?
- Чтобы они потом всю дорогу висели у нас на хвосте? Ну уж нет. - Охотник
улыбнулся. - У меня другие планы.
Не дождавшись продолжения, Дэмьен прямо спросил:
- А как насчет того, чтобы поделиться этими планами?
- Пока еще рано. Я сообщу вам, когда все будет готово. Имейте терпение, святой отец.
Над головой неслись облака. Прима показалась из-за туч, и серебристый свет залил все
вокруг. Таррант посмотрел на луну и стиснул ладонью подзорную трубу.
- На звезды любуетесь? - поинтересовался Дэмьен.
- Можете назвать это древним знанием. - Таррант внимательно посмотрел на них с
Сиани, как бы размышляя, что им можно объяснить, а что не стоит. Потом отступил и махнул
рукой в сторону тяжелого черного прибора. - Взгляните!
Дэмьен покосился на Сиани. Она кивнула. Священник с некоторым страхом вступил в
круг, очерченный рунами. Но если древние символы и таили в себе какое-то колдовство,
Дэмьен этого не ощутил. Он приблизил правый глаз к окуляру - и Прима метнулась навстречу
из тьмы. На серебряном горизонте четко просматривался край кратера Магры, а под ним
виднелись пять длинных каналов, расходящихся по диску луны, словно огромные пальцы.
Вдоволь наглядевшись на знакомые черты луны, Дэмьен выпрямился:
- Что-то она великовата для такого увеличения.
- В самом деле? - мягко спросил Охотник. - Пустите в ход Видение и посмотрите еще
раз.
- Здесь? Но потоки...
- Я оградил ваши комнаты, чтобы вы смогли воспользоваться Исцелением. Здесь я
сделал... нечто подобное. Пока вы здесь, вы в безопасности. Давайте, давайте, - подталкивал
он. - Возможно, это зрелище научит вас чему-то новому.
Дэмьен колебался. Этот человек знал, чем его зацепить! И это понемногу начинало
раздражать священника. Но наконец любопытство одержало верх над осторожностью.
- Ладно.
Он пустил в ход первый из ключей Видения; земное Фэа сплелось с его волей... И ничего
не случилось. Совершенно ничего. Дэмьен попробовал пустить в ход остальные чувства.
Результат был тот же. Это прямо-таки ошеломило его. Такое впечатление, будто Фэа внезапно
сделалось... неуправляемым. Как будто все известные Дэмьену правила вдруг потеряли смысл.
- В этом кругу, - тихо сказал Таррант, - Фэа нет.
Дэмьен услышал, как Сиани ахнула. Он и сам едва не ахнул.
- Возможно ли это?
- Ладно, оставьте! - Охотник взялся за подзорную трубу. - Взгляните теперь.
Дэмьен наклонился к объективу и снова увидел Приму, такую же, как и раньше. В том же
увеличении, те же самые детали, на которые телескоп был направлен раньше. Дэмьен
выпрямился, но ничего не сказал. У него не было слов.
- Дэмьен! - окликнула его Сиани.
- То же самое, - еле выдавил он наконец. - Все то же самое! - Правда казалась
слишком невероятной. - Это не подзорная труба!
Таррант покачал головой.
- В древности, на Земле, эта вещь называлась "телескоп". - Он с гордостью погладил
черную трубу. - Хрустальные линзы специальной шлифовки, расположенные так, как советует
земная наука. И он действует. Всегда. Независимо от того, кто в него смотрит, чего он ожидает,
на что надеется, чего боится, - он действует всегда и без каких-либо изменений. - В голосе
Охотника зазвучало нечто, чего Дэмьен прежде за ним не замечал. Благоговение? - Вы можете
себе представить целый мир такой же, как этот телескоп? Мир, живущий по неизменным
законам природы, мир, где воля живых не имеет власти над неодушевленными предметами,
мир, где один и тот же опыт, повторенный тысячу раз в тысяче разных мест тысячей разных
людей, всегда дает одни и те же результаты? Вот наше наследие, преподобный Райс! Вот наш
мир, куда мы не можем вернуться!
Дэмьен посмотрел на телескоп и попытался вообразить мир, о котором говорил Охотник.
И наконец пробормотал:
- Я не могу себе этого представить!
- И я тоже. А сколько лет пытался это сделать! Но это просто не укладывается в
воображении. Целая планета, не подверженная влиянию жизни... и все же на ней есть жизнь!
- И весьма высокоразвитая.
Охотник слабо улыбнулся.
- Это мы предпочитаем так думать. - Он взглянул на Сиани и приглашающим жестом
указал на телескоп. Женщина подошла и нагнулась к объективу. И тут Таррант тихо спросил:
- Готовы ли вы ответить еще на один вопрос?
Дэмьен подобрался. Сиани подняла голову.
- Какой?
- Что было нужно тем тварям в Джаггернауте?
- Это когда они напали на меня? - спросила Сиани.
- Именно.
- Отомстить, - уверенно заявил Дэмьен. - Сиани удалось...
- Стоило ли тащиться в такую даль лишь ради мести?
Ночь как будто замерла.
- А как считаете вы?
- Я ничего не считаю. Просто... спрашиваю. Например, что произошло бы, если бы тот,
кто напал на леди, сразу после этого вернулся к себе, в земли ракхов, как он, видимо, и
собирался? - Таррант дал им время обдумать эту мысль, затем продолжил: - Судя по тому,
что нам известно о Завесе, в тот момент, когда он пересек этот барьер, возникшая между ними
связь должна была оборваться. Исчезнуть. Видимо, с точки зрения леди, это было бы
равносильно тому, что он умер.
- И она бы освободилась!
- Не очень-то эффективная месть, не правда ли? Она бы помучилась пару недель, и на
этом все бы и кончилось.
Его светлые глаза были устремлены на Сиани, словно в ожидании ответа; голод,
светившийся в его взгляде, заставил Дэмьена поежиться.
- То есть вы думаете, что они замышляли нечто иное?
Таррант с очевидной неохотой отвел глаза от Сиани:
- Я думаю, верно одно из двух. Либо они хотели убить ее, либо забрать с собой. Так или
иначе, им было выгодно лишить ее способностей - и памяти, и колдовской силы. С той
разницей, что в первом случае это было не обязательно. Нож в сердце не менее смертелен для
посвященного, чем для любого прохожего на улице. Если она находилась в их власти так долго,
что они успели лишить ее способностей, значит, они вряд ли хотели ее убивать.
Дэмьен подвинулся ближе к Сиани, обнял ее за плечи. Женщина дрожала.
- Вы хотите сказать, что они хотели увести меня с собой? - произнесла она шепотом.
- Боюсь, что так, миледи. Это единственное логичное объяснение. Видимо, они именно
за этим и явились в Джаггернаут. А потом, когда сработала защита вашей лавки, они
испугались и убежали. Если бы ваш подмастерье не представил дело так, будто вы погибли, они
непременно вернулись бы за вами. А так они решили, что им уже до вас не добраться.
- И отправились домой.
- И встретились с подкреплениями. Быть может, это были их сородичи, которых они
оставили, чтобы замести следы; быть может, они явились позднее, после того, как первая атака
потерпела поражение. Это не важно. Они догадались, что ваши друзья замышляют отомстить за
вас, и решили объединить силы, чтобы расправиться с ними. И устроили засаду в Морготе,
потому что знали, что вам никак не миновать этого порта. Могу поручиться, что теперь они
знают, кто ваша спутница.
- Вот тебе и маскировка! И что же дальше?
- Это зависит от того, зачем она им. Быть может, они еще раз попытаются захватить ее.
А может, решат просто перебить вас всех, чтобы развязаться с этим делом. Позвольте вам
напомнить, что троих из них мы уже убили. Они могут решить, что игра не стоит свеч.
- Так или иначе...
- В Шиве нас ждет засада, - тихо проговорила Сиани. - И все из-за меня...
- Никакая засада нас в Шиве не ждет! - с раздражением обронил Таррант. - Об этом я
уже позаботился. К тому времени, как ваш друг будет в состоянии отправиться в путь, этой
шайки давно уже и след простынет. Так что давайте сосредоточимся на более серьезных
делах. - Облака над головой закрыли Приму плотным покрывалом. Стало совсем темно. Лица
Тарранта было не видно. - Для леди будет безопаснее всего остаться здесь, - объявил он.
- Нет, - отрезал Дэмьен. А Сиани гордо вскинула голову, словно одно это предложение
добавило ей сил.
- Нет! - повторила и она. - Я не могу просто сидеть и ждать. Не могу! В конце концов,
это все из-за меня!
- Я так и думал, - тихо сказал Таррант. - Но предложить все же следовало. Решать
вам. Значит, так. Леди едет с нами. Мы пересечем Завесу. И узнаем, что за сила правит тварями,
которые так отчаянно стремятся захватить ее. Если мы хотим освободить леди, другого выхода
нет. Но имейте в виду, - закончил Таррант, и в голосе его зазвучала холодная и темная
осенняя ночь, - что, если мы привезем леди в земли ракхов, каковы бы ни были наши
намерения, мы сделаем именно то, чего добивается наш враг!
26
Они ждали у дороги на Шиву. Ждали уже много ночей подряд. Некоторые начинали
сомневаться, но предводитель настаивал на том, что место выбрано верно; и они ждали,
голодные, нервные, - им не терпелось отомстить и вернуться домой. Один из них уже
вернулся - чтобы передать донесение Держателю.
И они дождались!
Люди появились из Леса примерно через час после наступления Тьмы. Двое мужчин и
одна женщина - все та же троица, что много дней назад выехала из Джаггернаута. Только
теперь грим женщины был не таким плотным. Видимо, за ночи, проведенные в Лесу, она
несколько утратила свое искусство маскировки. Даже новички, недавно пришедшие из земель
ракхов, узнали ее по описаниям.
"Она жива!" - прошипел один.
"Пока да", - подтвердил другой, сверкая голодным взглядом.
А ничего не подозревающие люди спокойно разговаривали. Вот они подъехали ближе,
можно было уже различить слова. Женщина сердилась на Охотника за то, что он с ней сделал, и
торопилась как можно быстрее покинуть Лес. Большой человек, который причинил им столько
неприятностей в Морготе, утверждал, что все это к лучшему: если бы она не настояла на том,
чтобы Охотник не ехал с ними, он был бы вынужден согласиться взять его с собой. Высокий и
бледный мужчина молчал, но когда он поднял руку, чтобы подправить свои магические очки,
стало видно, что он многое перенес и еще не вполне оправился.
Чудесно.
В засаде сидело шестеро - в два раза больше, чем их было, когда они впервые
отправились в путь! Для этой жалкой троицы они были все равно что целая армия!
"Колдуна с ними нет!" - радостно воскликнул один.
"Они отказались взять его с собой..."
"Нам везет..."
"Да..."
Тот колдун застал их врасплох. Он да еще эта проклятая сука с равнин. Она-то
отправилась домой сразу после драки - ей было неуютно рядом с жуткими владениями
колдуна. Так что теперь она вне игры. А колдун? А ну его! Какая разница, где он шляется, -
лишь бы не здесь! Люди одни. Остальное не важно.
"Их надо убить, - заявил один из новопришедших. - Быстро и наверняка".
Раздались протестующие возгласы. Они хотели есть, и им было страшно. Но вскоре
недовольные угомонились. Новичок был прав. Они уже пытались пустить в ход более сложный
план - и вот эти люди преследуют их. Нет, с этим пора кончать.
Держателю придется смириться с этим.
Люди были уже совсем близко. Они спорили. Шестеро напряглись, выжидая момент.
- Это была ошибка... - говорил худой.
- Нет, Зен, ты остался в меньшинстве, - звучал непреклонный голос большого. -
Таррант все же слишком опасен. Я предпочел бы выйти с голыми руками против всей орды
этих демонов, чем иметь подобного союзника у себя за спиной.
- Но...
- Он прав, Зен, - тихо сказала женщина. Ее голос звучал напряженно. Она выглядела
так, словно не спала несколько суток кряду. - Мы не знаем, кто он и чего хочет. Нам известно
лишь одно: он питается людским страхом. И если бы он отправился с нами, рано или поздно мы
стали бы для него всего лишь подходящей пищей. - Она содрогнулась. - Один раз он уже
пытался сожрать меня. С меня довольно.
Они бросились вперед.
Они двигались бесшумно, скользя меж теней, словно и сами были всего лишь сгустками
тьмы. А люди были так поглощены своим спором, что лишь через какое-то время обнаружили,
что что-то неладно. Упущенное время. Первый из нападающих вскинулся на расстоянии
вытянутой руки от лошадей, когда священник воскликнул:
- Враги!
И началась битва.
Но для людей она началась слишком поздно. Не успел священник выхватить меч, как
ближайший из нападавших схватил его коня под уздцы и свернул животному шею. Лошадь
бешено рванулась, и удар священника не достиг цели. Еще один рывок - и конь тяжело рухнул
наземь. Священник едва успел выскочить из стремян и покатился по земле. Встать и поднять
меч ему уже не позволили - на него навалился второй противник. Острые когти прочертили
лицо человека, и по загорелой коже потекли струйки крови. Священник содрогнулся, ощутив
первое прикосновение холодных щупалец их голода. Изо всех сил он пнул противника - а для
человека он был довольно силен, - но хотя нога нападающего хрустнула и переломилась,
добычу тот не выпустил.
Священник и его товарищи сражались отчаянно, но теперь нападающие знали все их
уловки и не попадались два раза на один крючок. К тому же высокий ужасный колдун до сих
пор не явился на помощь - значит, и не явится. Видно, он отрекся от этих людей, так же, как
они отреклись от него.
Противник священника уже ощущал вкус победы, и это придало ему новых сил. И тогда в
нем проснулся голод. Он с жадностью впился в человека, и в его разуме вспыхнули обрывки
памяти - образы столь глубокие и яркие, что он зашипел от удовольствия. Его когти вонзились
в кольчужный воротник священника и сдавили человеку горло. Он впитывал стремления
священника, его страхи, его победы, его любовь. Он упивался страстными женскими
объятиями, как некогда этот человек, - дикими, опьяняющими, самозабвенными и
бесстыдными. Он упивался восторгом битвы, который так походил на любовный экстаз. Он
упивался и всем остальным - воспоминаниями детства, желаниями зрелости, мечтами,
надеждами, полночными ужасами - и обретал плоть. Его бледное, полупрозрачное тело
наливалось жизнью и теплом, пустые глаза наполнялись светом. Напавший на священника на
миг уподобился настоящему человеку - а этого прежде не бывало ни с кем из его рода.
Никому еще не удавалось достичь этого полностью...
Но постепенно потоки крови, которые струились по его рукам из ран, нанесенных
когтями, иссякли. А с ними иссякла и память, и согревающее наслаждение, доставляемое
убийством. "Наверняка!" - сказал себе нападающий и, вгрызшись в тело, перекусил сонную
артерию. Из нее вытекла лишь тоненькая струйка крови - это было все, что оставалось в
человеке. Он слизнул струйку и еще раз ощутил в себе слабое биение воспоминаний. А потом и
это утихло, поглощенное голодом. Священник был мертв.
Удовлетворенный, он встал. Бой был окончен. На краю поляны лежал бледный человек -
ему вырвали глаза в горячке битвы. Нападавшие сидели меж трупов, слизывая с рук горячую
кровь, трепеща от наслаждения крадеными воспоминаниями. Он поискал взглядом женщину -
она не могла спастись! - и нашел ее. Она лежала рядом со своим худощавым спутником. Она
была мертва.
Видимо, ее конь встал на дыбы в ужасе, и она вылетела из седла. Она ударилась головой о
гранитный валун, и череп треснул, как перезрелая дыня. Из трещин выползала жирная, влажная
масса.
"Мертва..." - прошептал он.
Они собрались вокруг него.
"Мертва", - подтвердил другой.
"Точно мертва!" - добавил третий.
"Кто доложит Держателю, что мы ее потеряли?"
Они смотрели на трупы людей и лошадей, на дорогу... куда угодно, лишь бы не на своих
спутников.
"Держатель и так узнает, - сказал наконец один. - Как только мы вступим в наши
земли. Сразу же".
Они поразмыслили над этим. Некоторые содрогнулись.
"Мы могли бы... могли бы не возвращаться..."
На некоторое время наступило молчание. Они обдумывали это предложение. Но это не
выход. Они это знали. Гнев Держателя будет, конечно, ужасен, но это ничто по сравнению с
тем, что им придется вынести, если они решат скрыться.
"Хозяин Лема мудр и опытен, - говорили они себе, - и узнает, как это вышло.
Наказание не будет слишком суровым..."
Они посмотрели на трупы, слизнули с губ кровь, наслаждаясь последним эхом воплей
своих жертв, и повернули на юг, в сторону Шивы. Пора было начинать долгое путешествие
домой.
"Дело сделано", - думал Джеральд Таррант, глядя в ночь.
Черный камень обсерватории почти растворялся во мраке истинной ночи, так что даже
сам Таррант с трудом видел пол и стены. Однако скоро должна была взойти Каска, которая
зальет все вокруг своим неверным светом. И тончайшие струи мощнейшего темного Фэа
развеются. А с ними - и созданное ими Творение.
Хорошо. Дело сделано. Демоны из земель ракхов, уверенные в своей победе, повернули
домой. Через несколько дней они пересекут Завесу, и барьер помешает им понять, что их
провели.
Он смотрел своим колдовским Зрением на то, как тает вдали Сотворенное им, как трое
убитых людей, которых он Изменил, обретают свой истинный облик. Теперь это было не
важно. Демоны уже ушли и не увидят перемены. Да, создать такую иллюзию можно лишь с
помощью темного Фэа - полное уподобление не только грубой телесной оболочки, но и
мыслей. Но темное Фэа - сила зыбкая и ненадежная, и потому такую иллюзию нельзя
поддерживать долго. А леди и ее друзей придется провести другой дорогой. А не то они увидят
трупы и у них могут возникнуть вопросы.
"Как тебе не стыдно? - одернул он себя. - Ты что, угождаешь им? - И сам же возразил
себе: - Это лучше, чем если они будут угождать мне".
Через три ночи - а может быть, и раньше - он покинет Лес, который так долго служил
ему домом, щитом, убежищем. Землю, которая принадлежала ему так же, как его тело.
"А что, если какой-нибудь идиот вздумает подпалить его, пока меня нет?" Он взглянул на
густые кроны внизу. Может, вызвать дождь? Если приложить достаточно сил, можно
установить погодный режим с регулярными осадками на много месяцев вперед... Но грядет
зима, стало быть, осадки будут снегом, а слишком много снега тоже нехорошо. Нет. Пусть все
идет своим чередом. Амориль управится с лесом и без него. Правда, альбинос пока не умеет
управлять погодой - а может быть, и никогда не научится, - но зато он достаточно искусен в
других отношениях. Правда, временами ему недостает... эстетического чувства, скажем так...
Но зато сколько в нем энтузиазма!
К тому же не следует забывать, что никто ведь не узнает, что Охотник уехал. Никто не
узнает, что Охотник пересек границу, непреодолимую для мысли, и оказался отрезан от
источника силы, который он взращивал много веков подряд...
Он ощутил внутреннюю дрожь, словно некая часть давным-давно погребенной
человеческой сущности пробивалась наружу. Страх? Предчувствия? Он так долго жил в
гостеприимном Лесу, где ему ничто не грозило, что успел позабыть, что такое страх. Он
потерял это вместе со всем прочим
...Поділитися у соцмережах
