Жанр: Фантастика
Холодный огонь 1. Восход черного солнца
...о и небольшого толчка, чтобы разрушить то, что
осталось. С потолка валились глыбы, позади, впереди, прямо на их пути. Дэмьен оттолкнул
Сиани, и громадный камень с грохотом рухнул на то место, где она только что стояла; они как
раз успели откатиться с его пути. С потолка летели вроде бы куски кирпича, довольно
чувствительно ударяя по телу. Он прикрыл собой Сиани и молился, чтобы и те двое уцелели, а
враги нет. Вот было бы хорошо, если бы сама земля поглотила обидчика Сиани!
Но когда священник наконец поднялся с пола и взглянул на женщину, он понял, что это
счастье их миновало. На лице ее не было радости - или растерянности, - которую принесло
бы возвращение памяти.
Он почувствовал, как в плечо вонзились острые коготки, и услышал шипение Хессет.
- Наверное, тебе лучше посмотреть на это.
Красти кивнула на восток, туда, где туннель поворачивал. Дэмьен подождал немного,
чтоб унять внезапную дрожь, затем вскочил на ноги и последовал за ракханкой. Узкий проход
он заполнял почти целиком, скользя плечами по влажному грунту стен. Они подошли к
повороту, за которым раньше был путь наверх...
Тот был завален. Полностью. Сплошная масса земли соединяла стены туннеля, сделав его
совершенно непроходимым. Дэмьена точно ударило, когда он увидел плотно утрамбованную
землю. Они бы прокопались сквозь нее, будь у них инструменты и время, но тех не было, и не
было смысла проверять, как далеко простирается завал. Если весь туннель до самого выхода
засыпан, тогда они просто не выйдут. Никогда.
Он вернулся к остальным, готовясь сообщить им страшную новость, но увидел, что
говорить не нужно. Таррант прочитал истину в потоках. Глаза Сиани наполнились отчаянием.
Одинокий фонарь давал достаточно света, и Дэмьен увидел, что руки ее дрожат.
- Мы застряли, - пробормотал он.
- Можно прорыть выход? - хриплым, слабым голосом прошептала Сиани. - Наверх?
Дэмьен посмотрел на потолок. И на Тарранта.
- Мы под самой поверхностью, - тихо сказал тот. - Я слышу, как Фэа солнца давит на
землю. Я почти чувствую ее... - Он запнулся, и Дэмьену показалось, что он дрожит. - Если
почва над нами достаточно мягкая, чтобы можно было копать, но при этом достаточно плотная,
чтобы не похоронить нас под осыпью, когда мы ее потревожим... все равно это займет время.
Много времени. - Он оглянулся на пройденный коридор и сдавленно процедил: - Не уверен,
что оно у нас есть.
Дэмьен прислушался. Ему показалось, что он расслышал далекое царапанье, точно ползли
мыши.
- Они уцелели.
- Причем многие, - угрюмо подтвердил Охотник. - Больше, чем мы сумеем отбить, не
пользуясь земной Фэа.
Дэмьен взглянул на Хессет, но та затрясла головой. Приливные потоки, которые
требовались ей для Творения, сейчас попросту были недоступны. Может, потом... Если у них
будет это "потом".
Вновь шум, уже громче; шаги приближались. Дэмьен стал различать голоса, шипящие
слова человеческой речи. Он беспомощно огляделся, пытаясь хоть что-нибудь придумать,
какой-то способ выбраться или защитить себя... Все без толку. Они в ловушке. Даже если они
смогут какое-то время отбиваться от Темных, беда в другом: поверхность слишком близко.
Следующий толчок их похоронит.
Охотник отвернулся. Прислонился плечом к земляной стене, точно внезапно обессилел. И
хрипло пробормотал:
- Я могу предложить один способ. Только один. Леди может спастись.
Голоса стали еще слышнее. Дэмьен вплотную приблизился к посвященному и тихо
потребовал:
- Говори.
Таррант окинул взглядом потолок, что-то отыскивая. Дэмьен вспомнил, как в начале этого
пути он обрушил целую секцию туннеля.
- Я могу устроить взрыв, - наконец выдал Охотник. - В мече достаточно укрощенной
силы, так что мне не нужны потоки. Только...
- Солнечный свет, - тихо договорил Дэмьен.
Таррант отвернулся.
- Ты же не можешь, - прошептала Сиани. - Джеральд...
- Я ценю вашу заботу, - вздохнул посвященный, - но выбора уже нет. Или мы
погибнем здесь, под землей, и наши души пойдут на корм этим... тварям. - Он вскинул
голову. - Даже я не смогу защитить вас Творением, не используя земное Фэа. Их слишком
много, оружия у нас слишком мало... Дело времени.
- А если продержаться до ночи? - вскинулся Дэмьен.
Охотник мрачно качнул головой:
- К сожалению, не продержимся.
Он обернулся к Сиани.
- Вы обретете свободу, - промолвил он. - Я взорву перекрытие и открою доступ
солнечному свету. Если ваш обидчик именно в этот момент окажется здесь... Вы обретете
свободу.
- А ты? - спросил Дэмьен. - Сам-то выживешь?
Охотник помолчал.
- Скорей всего нет. Свет - вещь относительная, конечно; я стоял под светом трех лун и
целой галактики звезд... Но солнечный свет - дело другое.
Дрожь прошла по его телу. Дэмьен точно воочию увидел подземный огонь и то, что он
сделал с Охотником. Если такое сотворил простой костер, что случится с посвященным, когда
на него обрушится само солнце?
- Больше я ничего не могу придумать, - угрюмо буркнул Охотник. И потянул ледяной
меч из ножен.
Голоса уже звучали у самых ушей. Сиани рванулась, протянула руки к Тарранту и
остановилась, вся дрожа.
- Джеральд...
- Леди Сиани.
Свободной рукой он взял ее кисть и быстро поднес к губам. Если ей и было неприятно
прикосновение ледяной плоти, Дэмьен этого не заметил.
- У меня перед вами долг чести. Я иду на большой риск, чтобы выполнить его. Если мне
удастся и ваша память будет восстановлена...
- Честь ваша будет удовлетворена, - выдохнула Сиани. - И я освобождаю вас от всех
дальнейших обязательств.
Он отпустил ее руку. И поклонился.
- Благодарю вас, леди.
- Если ты сможешь укрыться... - начал Дэмьен.
- Здесь негде будет укрыться, когда я примусь за дело. - Таррант жестом приказал им
отойти и очистить для него место. И вновь принялся разглядывать потолок, отыскивая слабое
место. - Действуйте как можно быстрей. Выбирайтесь на поверхность и бегите отсюда. Как
можно быстрей. Вы не знаете, сколько времени эти... будут умирать, вы не знаете, насколько
опасны они в агонии. Лучшая защита - расстояние. Не останавливайтесь, даже чтобы
оглянуться, - предупредил он, и Дэмьен не понял, действительно ли он так боится за их жизнь
или просто не хочет, чтоб они видели, как он будет гореть.
- Приготовьтесь, - прошипел Таррант.
Голоса приближались. Дэмьен отступил назад и притянул к себе Сиани. С другой стороны
к нему прижалась Хессет, держа арбалет наготове. На всякий случай он хотел заслонить лицо
рукой, но увидел, что на него смотрят серебряные глаза.
- Удачи тебе, Охотник, - тихо сказал Дэмьен.
А Темные были уже совсем рядом. Карабкаются по земляной насыпи, как
крысы-переростки, глаза полыхают голодом. Первый заметил их и осадил назад, и
предостерегающе зашипел на своих товарищей. Те повалили толпой на свет лампы,
засуетились, как жадные насекомые, заполнили весь туннель. Но не приближались, потому что
меч Тарранта был обнажен, и они очень даже чувствовали его могущество.
Один из них уставился на Сиани и радостно зашипел. Острый язык быстро прошелся по
клыкам, и Дэмьен понял, почувствовав ее дрожь, что именно этот демон напал на нее в
Джаггернауте. Именно он выпил ее память.
- Пора, - обронил Охотник.
Демоны пошли в атаку. Посвященный ударил. Вверх, в потолок, глубоко вонзив лезвие в
слабину. Холодный огонь, скованный в стали, вырвался на свободу, разветвился, распустился
голубым цветком, разорвался над головой, точно бомба. Комья земли полетели в Дэмьена, в
женщин, и ударная волна сшибла их с ног, точно мощный кулак. Град осколков разлетелся в
стороны, как шрапнель. И вдруг... Свет. Ослепительный свет. Алмазное сияние раннего утра
ударило по глазам, которые столько времени видели одну лишь тьму. Рука священника
вздернулась, прикрывая глаза, обожженные болью. Весь мир стал белым, бесформенным,
слепящим... Он отдернул руку, вспомнив последнее предупреждение Тарранта: "Прочь отсюда.
Быстрее". Против света Дэмьен увидел чьи-то очертания, белые на раскаленно-белом фоне
утреннего неба. Он уцепился за что-то, ощупью понял, что это свежеобвалившаяся груда земли
- она проминалась под его пальцами. Он толкнул на нее Сиани, потом Хессет, яростно хрипя:
- Лезьте!
Полуослепшие глаза его не видели дороги, он полностью доверился осязанию. Земля
поднималась крутыми гладкими склонами, наподобие метеоритного кратера; он карабкался
вверх, пытаясь не думать о Тарранте, стараясь нащупать опору на вставшей дыбом,
неустойчивой земле, пытаясь помочь выползти другим...
Сиани закричала. В ее крике звучали боль и леденящий ужас, и Дэмьен замер,
оглушенный. И увидел, что ее тело конвульсивно изогнулось и стало сползать вниз. Он
подхватил женщину, поймав рукав, пытаясь не дать ей соскользнуть в туннель.
- Не могу, - выдохнула она. - Боги, я не могу...
- Помоги! - выкрикнул Дэмьен, и Хессет вцепилась в другую ее руку, и вместе они
держали Сиани, а ее тело сотрясалось; от стремительно возвращающихся воспоминаний, боли и
страха всей жизни, сжатых в единую мгновенную вспышку. Кожа ее пылала, но, может быть,
это было от солнца. Проведя столько времени среди нелюдей и полулюдей, израненный,
бесконечно уставший Дэмьен уже не мог вспомнить, какова нормальная температура
человеческого тела.
Они потащили ее наверх. Медленно. Они боялись сделать неверное движение на
предательском склоне, но еще больше боялись оставаться на месте. Обидчик Сиани наверняка
был уже мертв. Но сколько еще их осталось, и не сочтут ли они месть достаточной причиной
для короткой вылазки под солнце? Дюйм за дюймом они преодолевали восточный склон.
Из-под ног сыпалась земля, целые груды ее сползали на дно кратера. Они пытались не сползти
заодно с ней. Склон стал круче, и Дэмьену, чтобы удержаться, приходилось зарываться в почву,
глубоко вдавливая пальцы. Сиани тихо стонала, беспомощно повиснув на его руке, а он волок
ее за собой, надеясь, что она не очень пострадает. Шаря по осыпающейся земле, священник
наконец нащупал что-то твердое. Корень. Он взглянул вверх и совсем недалеко от себя увидел в
ярком свете очертания деревьев. Шепча благодарственную молитву, он вцепился в прочный
корень и подтянулся. Хессет увидела, что он сделал, и потянулась за ним. В мягкой почве
переплеталось множество корней, питающих мощные деревья...
И вот они уже наверху. Все трое. Дэмьен застыл, часто дыша, на самом краю кратера.
Потом с усилием поднялся на ноги. Сиани лежала неподвижно, но лицо ее было спокойным.
Приложив ухо к ее груди, священник услышал мирное дыхание. Он ласково взял ее на руки и
прошептал:
- Она в порядке. - И стал баюкать ее, как ребенка. - Она будет в порядке.
Шатаясь, они пошли прочь. Они покидали те места, где столько мучились, и не замечали,
что их пронизывает насквозь ледяной зимний ветер. Потому что солнце изливало на них свои
лучи, и вместе с ними возвращалась сама жизнь.
Серия землетрясений, которую подтолкнул Таррант, продолжалась еще три дня. Но чем
дальше они были, тем слабее. Деревья выворачивало с корнем, склоны гор изменили очертания,
подземные лабиринты обвалились, но земля выжила, а только это и имело значение.
Они встали лагерем на равнине, на открытом месте, и переждали последние толчки.
Только тогда Дэмьен отважился вернуться к тому месту, где они спаслись из-под земли. Пейзаж
изменился полностью, все кругом было завалено огромными расколотыми камнями,
скатившимися с гор. Но он все-таки нашел это место, лишенное деревьев, и увидел, что почва
со всей округи сползла к центру кратера и все пространство покрывала рыхлая земля.
Воронка была засыпана почти до краев. Это сделали последующие толчки; они
встряхивали землю, пока она не заполнила пустоты, как вода. Что бы Таррант ни сделал с
демонами - и с собой, - все навсегда было погребено под рухнувшим горным склоном.
Вместе с его останками.
Священник преклонил колени для молитвы, пытаясь изгнать из памяти образ пылающего
костра. Пытаясь не вспоминать, как его руки прикасались к обугленному телу Охотника. Он
медленно читал молитву над мертвым, прося милосердия для души, которая никогда не
заслужит милосердия. Он просил за человека, который сам вверг себя в ад, и даже если б за
него молились тысячу раз в день, тысячу лет подряд, это не могло бы облегчить ни на
мгновение его страданий.
- Покойся в мире, Пророк, - прошептал священник. И в нем шевельнулась надежда, что
когда-нибудь это будет возможно.
46
Зима на равнины пришла рано, но она была несравненно мягче ледяной жестокости
высокогорной осени, и Дэмьен был за это благодарен природе. После двухсотмильного
путешествия он радовался отмытому телу, чистому белью, а уж знать, что Сиани в
безопасности, было счастьем, до которого он уже не надеялся дожить. И если она изменилась,
если она больше не та женщина, которую он знал... разве он не ожидал, что так и будет? Разве
он не следил, как что-то в ней перестраивается, на всем пути обратно к восточному берегу?
"Этому уже не помочь, - горько говорил он себе. - Уже ничему не помочь".
Он взглянул туда, где в центре ракханского селения шумело празднество. Ночь была
темной, почти безлунной, но ликующие ракхи осветили ее факелами, и на центральной
площади, точно маленькое солнце, бушевал огромный триумфальный костер. И она танцевала с
ними - не так, как танцуют ракхи, но и не так, как могла бы танцевать женщина. Посвященная,
она сама поставила себя меж двумя мирами, стала мостом между ними. Магистр Знаний.
Вспомнив это ее имя, Дэмьен отвернулся. В нем вспыхнуло возмущение. И тут же - ненависть
к себе, к своей несправедливости.
"Она никогда не была на самом деле твоей. Ты никогда не знал ее на самом деле".
Это не помогало. Ни на йоту. Но холодная рассудочность никогда не помогает.
Ему стало не по себе. Он задыхался среди множества палаток. Среди множества ракхов.
Кроме племени Хессет, здесь собрались еще многочисленные гости, которые пришли услышать
рассказы, увидеть диковины, и зачарованно глядели на ненавистных, грозных людей. Он
чувствовал, как вокруг него играют и переливаются волны энергии, на таких уровнях, которые
он истолковать не мог - как будто племена, которые обыкновенно избегали друг друга,
пытались создать новый, более высокий, всеобъемлющий порядок. "Человеческое общество, -
думал он. - А мы посеяли семена". Со временем здесь появятся страны, союзы и все болезни
цивилизации, что с ними связаны... Он не знал, что испытывает - радость или вину, но
подозревал, что последнее вернее. Если будет на то Божья воля, Завеса останется
неповрежденной, и ракхи сами построят свою судьбу, свой мир, не сталкиваясь с миром людей.
Да будет воля Божья.
Он медленно побрел прочь от селения. Снаружи было холодно, но тяжелая одежда,
которую соткали для него ракхи, отлично защищала от зимнего ветра. Он глубоко засунул руки
в карманы и пошел на восток, прочь от искрящихся праздничных огней. Стихли за спиной
монотонные напевы ракхене и оживленный женский смех, который иногда доносился из
общего шума. Ее смех. Он плотно запахнулся в куртку и зашагал быстрее. Утоптанную землю
вокруг селения ракхене сменила расквашенная слякоть, которую уже начал засыпать свежий
снег: нетронутый, незапятнанный, сверкающий белизной покров окутывал равнины мягчайшим
пухом, и на землю опускалась тишина.
Он уходил прочь от селения, прочь от шума. Прочь от всяких признаков жизни, всех
проявлений радости. Он переждет ночное празднество и вновь будет готов отправиться в путь.
Нет ему покоя. На западе неясно вырисовывались Ниспосланные горы, бесплодные, зловещие.
Он знал, что сейчас там обледенели все тропы, и мороз продержится еще несколько месяцев, а
над склонами нависли готовые рухнуть лавины, и знал о прочих приметах зимы... Никогда бы
он не отважился в такое время пройти там с кем-то... Но, может быть, пройдет в одиночку.
Теперь, когда Сензи обрел покой, а Сиани обрела... что-то еще.
Краем глаза он уловил движение за спиной. Обернулся посмотреть, кто это последовал за
ним из селения, что за дело может заставить ракхене нарушить его одиночество.
И застыл.
Фигуру, стоявшую перед ним, со спины освещала луна, оставляя в тени лицо. Плотная
ткань, свисавшая с плеч, окутывала фигуру, точно мантия, вдвойне скрывая ее. Лицо было
черным овалом, тело - бесформенной тенью. И все же спутать было нельзя. Ни по виду, ни по
сути.
- Я вижу, что с леди все в порядке, - прошептал Охотник.
Волна облегчения всколыхнулась в Дэмьене - и тут же накатило смятение чувств, такое
же, какое он испытал, когда впервые услышал имя Охотника. Все это, смешавшись, так ударило
по нервам, что на некоторое время он утратил дар речи. К счастью, при нем не было оружия, -
не пришлось выбирать, не пришлось решать, подходящий ли это момент, чтобы напомнить
Охотнику об их вражде.
Наконец он обрел голос:
- Ты жив. Солнце...
- Это вопрос степени, преподобный Райс, я же говорил. К счастью, Темным не хватило
мудрости. Они не видели выхода, потому и умерли. - Его голос был чуть слышнее дыхания,
чуть громче дуновения ночного ветерка. Он вроде бы стал грубее, чем обычно, но его так
трудно было услышать, что Дэмьен толком не понял. - Я подумал, что тебе было бы
интересно узнать, что я жив. Я подумал, что ты имеешь на это право.
- Спасибо тебе. Я... рад.
- Что я выжил? - сухо спросил тот.
- Что ты не умер... так. - Дэмьен знал, что голос его звучит искренне. - Я хотел бы,
чтобы это было... чище.
- И ты бы пришел ко мне, когда мы покинули бы земли ракхов. Жаль, что так не
случилось, священник. Есть в тебе одно качество, которое я просто ненавижу. Безрассудство,
что ли?..
- Ты с этим справишься.
- Если ты попытаешься убить меня? С удовольствием.
- Ну, тогда жаль, что я лишаю тебя удовольствия. Однако, боюсь, тебе придется
отложить это развлечение. - Дэмьен внимательно смотрел на темную фигуру, пока говорил, и
никак не мог понять, что кажется ему таким странным, таким... неправильным. - Я ухожу на
восток.
Голос прозвучал как дуновение ветра:
- На востоке океан. Новая Атлантида. Земли смерти.
- Боюсь, что еще хуже. - Дэмьен кивком указал туда, где за дальностью не видны были
огни селения. - Потерянные вернулись, как ты знаешь. То есть мужчины. Похоже, их
привлекает риск. Они очищают лабиринт Держательницы, бросая вызов падающим скалам и
рушащимся туннелям. Они охотятся за ее слугами. За пищей, как они мне сказали. Последние
Темные будут служить им подкормкой во время зимы.
- Это невозможно, - пробормотала закутанная фигура. - Плоть демонов не может...
- Это не демонская плоть, - тихо сообщил священник. - Потому что Темные - не
искусственные создания. - Он посмотрел на восток, на горы, в сторону рухнувшей
цитадели. - Хессет нашла одно тело. Мы обследовали его. Мы хотели определить, что это за
тварь, может быть, узнать, как он приводился в движение... Но это не было создание Фэа.
Хессет первая заподозрила истину, и Сиани подтвердила.
Он глубоко вздохнул, вспоминая. Вновь переживая момент.
- Это ракхи, - поведал он Тарранту. - Темные - это ракхи.
Какое-то время Охотник молчал; Дэмьен почти слышал, как лихорадочно работает его
мозг, сопоставляя факт за фактом, выстраивая их в единую картину.
- Невозможно, - буркнул посвященный наконец. - Это значит...
- Кто-то - или что-то сделало их такими. Как ты преобразил свой Лес, Охотник. Только
на этот раз масштаб другой. На этот раз изменению подверглись разумные существа. - И
опять в нем все сжалось, и опять он почувствовал тревогу, которую ощутил, впервые осознав
истину. Руки в карманах сжались в кулаки. - Природа не могла этого сделать. Природа этого
не делала. Взять племя разумных, вполне приспособленных к жизни существ, и вот так
привязать их к ночи? Подавить их естественное живое начало, так что отныне они могли жить,
только терзая других? Темные погибли, когда ты открыл их свету, Охотник, а ты нет. Ты,
который тысячу лет скрывался от солнца, ты, само существование которого зависит от полной
тьмы, - ты выжил. Как могла Эрна вселить в свои создания такую слабость? Зачем это могло
понадобиться?
- И ты считаешь, что кто-то сделал это, - прошептал Охотник. - Преднамеренно.
- По-моему, никакого сомнения, - хмуро отозвался Дэмьен. - И чтобы сделать такое,
нужно иметь основательную поддержку. Чтобы вся окружающая среда была испорчена. Такого
нет на землях людей. Вспомни, что говорила ракханка: "Они пришли с востока".
- И ты собираешься пойти за ними.
- Пять экспедиций пытались пересечь этот океан. Две в твое время, еще три - века
спустя. Больше никто ничего о них не слышал. Но это ведь не значит, что они не достигли
цели? Из того, что мы знаем, можно понять, что люди все же ухитрились заселить те места... и
взрастить что-то, что исказило самый узор Природы. Я думаю, все, что мы видели здесь, -
лишь вершина айсберга. Я думаю, нам нужно узнать, что за дьявольщина там происходит, пока
не случилось чего-нибудь похуже.
Он взглянул на темную фигуру и почувствовал, что в нем шевельнулось что-то. Не
отвращение.
- Пойдем со мной, - выдохнул он. - Пойдем со мной на восток.
Фигура застыла.
- Ты это серьезно? Ты понимаешь, что предлагаешь мне?
- Возможность ударить по твоему настоящему врагу. Тому, кто стоит за этим, тому, кто
за все это отвечает. Тебе не хочется попробовать?
- За последние недели, - мрачно хмыкнул Таррант, - меня связывали, унижали,
морили голодом, жгли, швыряли на солнце, пытали такими пытками, что и описать нельзя, и
несколько раз чуть не убили. Меня! Я пятьсот лет строил для себя безопасное убежище! А ты
думаешь соблазнить меня новой угрозой? - Он фыркнул. - Знаешь, я жалею, что взял у тебя
столько крови. Малокровие явно подействовало на твои мозги не лучшим образом.
- Ты не хочешь удовлетворить любопытство? Или... хотя бы жажду мести?
- Все, чего я хочу, преподобный Райс, - полной безопасности. Хочу оказаться в своем
доме, который я строил для себя камень за камнем, дерево за деревом, пока сама земля не стала
существовать только для того, чтобы удовлетворить мои прихоти. И я должен оставить это?
Ввериться восточному океану, принять неизбежный риск? Меня поражает, что тебе захотелось
иметь меня рядом с собой.
- Твое могущество несомненно. Твоя проницательность...
- А еще можно будет не беспокоиться, а? Все время, пока я был с вами, никто не
охотился в Лесу. Ни одну невинную девушку не замучили ради моего удовольствия. Так
почему бы не продолжить в том же духе? Разве не это примирило твою совесть с тем, что мое
существование продолжается, хотя ты честью поклялся убить меня?
Против воли Дэмьен улыбнулся:
- Это тоже привлекает.
- Давай-ка я расскажу тебе, чем мне представляется океан. Тысячи и тысячи миль
открытой воды, слишком глубокой, чтоб земное Фэа могло подняться. Понимаешь? Та самая
сила, которая поддерживает мою жизнь, которая требуется для большинства моих Творений, -
и недоступна. А значит, я не смогу помочь ни тебе, ни себе, если что-нибудь случится. Одно
хорошее извержение в Новой Атлантиде, когда мы попадем в те места, - и никакая власть, моя
или твоя, нас не спасет. Почему, ты думаешь, никто не пересекает эти воды? Почему, ты
думаешь, за все годы, что человек здесь живет, предприняли всего пять попыток? И к тому же я
окажусь беспомощен. Я буду отдан на твою милость. Думаешь, меня это привлекает? Для того,
кто подобен мне, немыслимо быть таким уязвимым.
- Я дам тебе слово. Ты знаешь, я способен его сдержать. Испытай меня.
Тень смотрела на него в молчании; не видя выражения лица Тарранта, Дэмьен не мог
понять его причины.
- Полагаю, ты поедешь один, - объявил наконец посвященный.
- Ну что ж. Ладно. - Священник посмотрел в сторону поселка. - Хессет поедет. Она
настояла. Ты бы видел ее, когда она осознала истину, когда поняла, что это ее расу извратили...
- А леди Сиани?
Дэмьен помрачнел. И произнес, осторожно подбирая слова:
- Это дело ее жизни. Земли ракхов. Их культура. Я не знал этого прежде, потому что у
нее отобрали память... Впрочем, я многого о ней не знал.
На минуту воцарилось молчание. Потом Охотник тихо сказал:
- Прости.
Дэмьен принужденно пожал плечами.
- Это было хорошо, пока продолжалось. Большего никто не может просить, верно? -
Он с усилием разжал кулаки в карманах. С усилием заставил себя говорить спокойно. - Мы из
двух разных миров, она и я. Иногда об этом забываешь. Иногда пытаешься думать, что это не
имеет значения. Но это навсегда.
Он посмотрел на фигуру, туда, где должно быть лицо. Как и все тело, оно было окутано
тьмой.
- Что-то растет на востоке, - продолжил он. - Что-то очень могущественное и очень
злое. Что-то, у чего есть время и настойчивость, чтобы перестроить схему сил всей планеты,
пока сама природа не вынуждена будет вмешаться. Тебе не хочется узнать, что это? Тебе не
хочется потребовать расплаты за все, что с тобой сделали?
- Зло против зла, так, что ли? И есть надежда, что Они уничтожат друг друга.
- Ты сам советовал поступать так. Или забыл?
- Я был очень молод. Неопытен. Наивен.
- Ты был голосом моей веры.
- Когда-то, преподобный Райс. Все изменилось. Я изменился. - Тень отступила назад,
резко вздохнув. От боли? - Много лет назад я решил, что принесу в жертву все и вся во имя
выживания. Свою кровь. Свою родню. Свою человечность. И все это обессмыслить, и лишь
ради того, чтобы в столь почтенном возрасте поиграть со смертью? Нет, священник.
Дэмьен пожал плечами:
- На случай, если передумаешь, - мы отплываем из Фарадея. Где-то в марте - апреле;
примерно столько займет разработка практических деталей. Я приготовлю для тебя отдельную
каюту, - предложил он. - Без окон и с замком с внутренней стороны.
Какое-то время темная фигура просто смотрела на него. Хотя серебряные глаза
скрывались в тени, Дэмьен чувствовал их взгляд.
- Что заставляет тебя думать, будто ты так хорошо меня знаешь? - хрипло спросил
Охотник. - Что заставляет тебя думать, будто ты можешь предвидеть мои поступки, да еще
столь противоестественные для меня?
- Я знаю, кем ты был, - ответил Дэмьен. - Я знаю, что за человек стоит передо мной.
И могу биться об заклад, чт
...Поділитися у соцмережах
