Жанр: Фантастика
Физиогномика
...ение к власти, которой вы тогда обладали. Если бы он достался менее
безгрешному человеку,
могла случиться беда.
- Это в самом деле плод рая? - спросил я.
- Нет, - возразил Эа. - Его действие может показаться волшебным, но оно
противно природе. Оно
отнимает у жизни ее смысл. Эти плоды появились тысячи лет назад в Вено, где жил
мой народ. Люди стали
есть их, и страшно изменились. Если чудо, сотворенное плодом, было добрым,
человек забывал настоящую
жизнь. Злое чудо лишало человека надежды. Наконец старейшины моего народа
увидели, чем это грозит, и
велели сжечь приносящее эти плоды дерево. Я должен был унести последний
оставшийся плод и скрыть
его там, где он никогда не будет найден. Мы не смели уничтожить его
безвозвратно, ведь он был создан
лесом и не принадлежал нам. Я нашел подходящее место, а потом выпил травяное
зелье, погрузившее меня
в вечный сон. Я должен был стеречь плод и заботиться, чтобы никто из живущих
больше не вкусил его.
- Но Гарланд угостил им тебя, а ты дал кусочек Арле, - напомнил я.
Он кивнул и улыбнулся.
- Я и без того должен был пробудиться. Тот человек, что дал мне плод,
невольно изменил меня. Я не
должен был давать его Арле, но когда я увидел ее в твоей комнате, то понял, что
мог бы полюбить ее, -
говорил он. - Действие плода помогло мне увидеть ее красоту, хотя она так
отличалась от красоты моего
народа. Я нарушил духовный закон Вено ради надежды на любовь. Я - дважды
преступник: и здесь, и в
Запределье.
О чем ты говоришь? - не понял я.
- О том, что мы любим друг друга, - ответила за него Арла.
- Любите... - повторил я. - В каком смысле?
- Во всех смыслах, - сказала она, и я услышал по голосу, что под вуалью она
улыбается. Странник
взял ее руку тем движением, каким старик берет руку старушки жены. Смотреть на
это мне было почемуто
больно. "Как они могут любить друг друга, - утешал я себя, - такие разные?" Я
тряхнул головой. На
глаза выступили слезы, но когда я сморгнул их и снова взглянул на двоих
держащихся за руки у огня, то
увидел их совсем по-другому.
Странник, всегда казавшийся мне существом, лишь отчасти напоминающим
человека, вдруг стал в
моих глазах самым обычным из обычных людей. Если что и отличало его от других,
то разве высокий рост
и темная кожа. Приглядевшись, я понял, что между пальцами у него нет никаких
перепонок, а нос -
обычный нос, а вовсе не щели на гладком лице.
-Смотри, - Странник выпустил руку Арлы и показал ей на меня, - он меня
увидел.
Она обняла его и крепко прижала к себе.
- Клэй, - сказала она, - если ты сумеешь спасти нас, я все прощу тебе.
Только помоги ему
вернуться в мир, в котором он может жить. Я люблю его.
- Постараюсь, - сказал я.
- Ты должен что-то придумать. Мы пробовали разбить хрусталь камнями и
палками, пробовали
прокопать ход под стеной, но оказалось, что шар продолжается и под землей. Эа
осмотрел каждый дюйм в
поисках слабого места или отверстия. Он хотел увидеть вещий сон, но у него уже
не хватило сил, -
говорила Арла.
- Мне пора, - отозвался я, помрачнев при мысли о новом купании. - Отведи
меня туда, где река
уходит из рая. Против течения мне не выплыть.
- Я провожу, - сказал Эа, медленно поднимаясь на ноги. Встав, я подошел к
Арле и протянул ей
руку.
- Мне очень жаль, - сказал я.
Она сидела, качая на коленях младенца. Вуаль чуть шевельнулась, и я думал,
она заговорит, но это
просто ветер играл с легкой тканью.
- Я приду за вами, - сказал я.
Мы покинули маленький лагерь и пересекли фальшивый рай. Да, это была
подделка, тюрьма для
Арлы, ее ребенка и Странника, и все же творение Белоу потрясало. Если бы я не
видел снаружи
хрустального пузыря, то наверняка поверил бы, что иду через чащу Запределья. В
ловушке оказались
заперты всевозможные птицы, звери и даже насекомые. Не представляю, как удалось
ему создать солнце и
облака. Впервые за тридцать пять лет жизни я задумался, отчего небо голубое.
Добравшись до места, где река уходила сквозь хрустальную стену, я
остановился и пожал Эа руку.
- Ждите меня, - сказал я.
- Я видел сон, что ты придешь, - был ответ.
Мне хотелось сказать многое, но ему, чтобы все понять, хватило молчания. Я
шагнул к берегу и
задумался, что лучше: прыгнуть в бурлящий поток сразу или медленно сползти с
откоса. В этот момент его
руки уперлись мне в спину, и я оказался в воде. Течение тут же подхватило меня,
но теперь не крутило и не
швыряло о дно. Рука Эа словно продолжала поддерживать направлять меня.
Я не замечал времени, но почувствовал, как течение резко ослабело, и
понял, что меня вынесло на
широкий плес. Всплыв, я увидел высоко над собой мраморный потолок и линию
колонн, выстроившихся
вдоль воды. Резервуар водопроводной станции! Не гадая, как меня сюда занесло, я
просто подплыл к борту
и, подтянувшись, без труда выкарабкался на сушу. В башмаках хлюпала вода, с
одежды текло ручьями, но
я торопливо выбрался на улицу, где вот-вот должны были появиться люди. Солнце
уже всходило, и я
шмыгнул в первый переулок, ведущий на восток, к дому. На бегу я дрожал и
оплакивал Каллу,
потерянного в третий раз. Еще тяжелее было смириться с мыслью, что сны о любви
Арлы не сбудутся
никогда. К ступеням своего дома я дотащился из последних сил и мог думать только
о красоте. Не
раздеваясь, приготовил шприц и ввел иглу в запястье. Перед глазами вспыхнули
цветные пятна, и мне
нелегко было устоять на ногах, стягивая промокшие штаны. Наконец лиловое
снадобье немного согрело кровь. Больше всего на свете мне нужно было хоть
несколько часов, чтобы
отоспаться. Я дополз до постели и нырнул в лихорадочные видения красоты,
уносившей меня по реке,
текущей в Рай.
Я видел сцепившегося с демоном Каллу и солдат, заливавших обоих струями
огня. Потом остался
только огонь, и он все горел и горел, а когда вдруг погас, от них не осталось
ничего, кроме сверкающей
капли, упавшей на цементную дорожку, прозвенев, как самая тонкая струна, задетая
ногтем. Я нагнулся,
поднял эту каплю, и увидел, что она хрустальная.
Теперь я был снаружи, под темным синим небом. Здесь было довольно света,
чтобы разглядеть эту
хрустальную каплю. Я приблизил ее к глазам и увидел живой лес, растущий в
прозрачном шарике.
Пронесся вздох ветра, и подняв взгляд, я увидел в синеве огромный глаз,
взирающий на меня будто из-за
далекой хрустальной стены.
Картина разбилась вдребезги, и я проснулся. Было далеко за полдень. Я
подошел к шкафу за одеждой,
скрывая от самого себя надежду найти там сжавшегося в комок Каллу, и, конечно,
не нашел ничего, кроме
одежды. Без ванны можно было обойтись, учитывая основательное ночное купание.
Одевшись, я заполнил
пригласительные карточки, назначив прием на вечер, и вышел раздать их. Первую
остановку я сделал в
кафе, где купил "Газету" и две чашки озноба, чтобы окончательно проснуться.
Заголовок на первой
странице гласил: "ТРОЕ УБИТЫ ДЕМОНОМ НА ОЧИСТНОЙ СТАНЦИИ". Я прочел, как трое
вооруженных солдат были атакованы и убиты демоном. Ни слова ни об останках
Каллу, ни о плаще,
уплывшем по течению. Статья была краткой и, кроме имен погибших, не приводила
никаких
подробностей. Я гадал, не удалось ли Каллу спастись, не бродит до он по
подземному лабиринту, гремя
пробившими кожу пружинами? Эта жутковатая картина почему-то вызвала у меня
улыбку. Я откинулся на
спинку стула, перелистнул страницы и на третьей наткнулся на маленькую заметку.
Министр казначейства
сломал себе шею, выпав из окна спальни.
[И^Я избавился от карточек на какой-то распродаже, раздав их кому попало.
Покончив с этим,
прямиком направился домой в надежде урвать еще немного сна, прежде чем явятся
приглашенные.
Хотелось развалиться в любимом кресле, дать отдых усталым ногам, но в дверь
постучали.
- Кто там? - откликнулся я.
Дверь открылась, и вошел Создатель. В щель закрывающейся за ним двери я
успел заметить
вооруженный конвой, расположившийся в прихожей. Белоу держал руке коричневый
бумажный мешок.
Он выглядел страшно усталым, и руки у него дрожали. Я снял ноги со стола и
почтительно выпрямился.
Усевшись в кресло напротив, он поставил мешок и достал из него две чашки озноба.
Потом еще раз
запустил руку внутрь, вытащил какой-то блестящий предмет и швырнул на пол передо
мной. Я сразу узнал
скальпель, выпавший из моей руки, когда демон бросился на Каллу.
27
Не моргнув глазом, я протянул руку и схватил скальпель.
- Что это у вас? Я и не помню, когда видал такие.
- Это скальпель, Клэй, - сказал он.
- Понятно, но со скошенным кончиком! Ими уже давно не пользуются, -
возразил я.
- Не из твоих?
- Я применяю янсунские, с двойной головкой, - заверил я. - И разрез
получается чище, и удобнее
для взятия срезов. Но уверяю вас, в руках какого-нибудь Флока или Мульдабара и
эти могли творить
чудеса.
- Узнай для меня, чей он, - сказал Белоу, подозрительно вглядываясь мне в
лицо.
Я положил скальпель обратно на стол.
- Сейчас у меня начинается очередной прием. Список растет не так уж быстро.
Хотя я подобрал для
вас неплохую коллекцию выродков.
Он устало кивнул.
- Клэй, головные боли... они все не проходят. Стали еще чаще и с
неприятными последствиями.
- Что вы имеете в виду? - спросил я.
- Мои медики уверяют, что причина в какой-то пище. Советовали отказаться от
озноба, но, задница
Харро, разве можно прожить напряженный день без пары чашек? - невесело
усмехнулся он.
- Может, стоило бы полежать денек-другой? - предложил я.
- Ты плохо представляешь, что происходит. Прошлой ночью мои солдаты
разыскивали беглого
гладиатора, а нарвались на вооруженное сопротивление. Откуда у рабочих ружья?
Кончилось тем, что мои
люди закидали район бомбами, взорвали десяти горожан, а потом, воспользовавшись
паникой,
перестреляли остальных. Но это дурной знак. Народ заражен неблагодарностью, и я
не знаю, где источник
заразы. - Он минуту помолчал, покачивая головой. Под глазами у него темнели
синяки. - Все рушится,
- проговорил он.
- Может, вам лучше не пить чашку озноба, которую вы принесли? - спросил я,
изображая
сочувствие. Он в самом деле выглядел изможденным и внушал жалость, но я был в
восторге от
услышанного.
- Нет, - возразил он. - Я нарочно хотел выпить При тебе, чтобы показать,
как на меня действует
эта головная боль. Мне нужна твоя помощь, Клэй. Никому другому я не верю.
- Все мои способности к вашим услугам, - заверил я.
Он вымученно улыбнулся, взял со стола одну чашку. Сняв крышку, опустошил ее
в два глотка.
- Это все белый плод. Нужно какое-то противоядие. Посмотри, что он сделал
из меня, - сказал он,
поставив чашку.
- Что сделал? - переспросил я.
- Погоди немного, - сказал он и замолк. Пауза затянулась
- Вы сказали, у вас сбежал гладиатор? - спросил я, чтобы как-то продолжить
разговор.
- Один из тех уродцев, что я использую для ярмарочных боев, - отмахнулся
он. - Не думаю,
чтобы он мог быть опасен, но в целом все это кажется уже перебором случайных
событий.
- Вам, должно быть, нелегко, - сказал я.
- Одинокое это дело - быть Создателем, - ответил он, уставившись через мою
голову в окно. -
Но я не собираюсь сдаваться. Скорее перебью всех до последнего горожанина, чем
отдам мой Отличный
Город. Я вложил в него всю свою жизнь. Город это я, и это не фигура речи. Каждый
камушек, коралл,
кусочек стекла здесь - это воспоминание, мысль, идея. Мой наставник, Скарфинати,
учил превращать
призраки абстрактных идей в предметные образы, но я превзошел его, я превратил
образы в предметы. Эти
улицы, эти здания - история моего ума и сердца.
Я кивнул. Он поморщился, но невидимая боль не помешала ему продолжать.
- Все беды начались с того, что в великолепное уравнение, решение которого
- совершенство, я
ввел живых людей. Они чума, они заразили распадом мое видение. Простота их
невежества подтачивала
созданную мной сложность. Необходим порядок. Он вернет к жизни механизм моего
гения, как созданная
мной физиогномика сменила хаос абстрактных религий. - Закончив, он посмотрел на
меня так, словно
ожидал, что теперь для меня все должно стать ясно.
- Я помогу вам, - вот все, что я мог сказать. Нечего было и пытаться
уследить за его мыслью.
- Я знаю, - кивнул он. - Вот потому я и вернул тебя. Пока тебя не было
рядом, я понял, что
только тебе доступно постичь величие моего замысла.
- Ваш гений выше моего понимания, - возразил я ему.
- Кто это придумал, кто высказал эту нелепую мысль, будто Город это его
люди, а не величие
архитектуры? - спросил он.
- Бред, - согласился я.
Он склонился вперед, стиснув голову обеими руками. Лицо его свело
судорогой невероятной боли.
- Смотри, - приказал он сквозь зубы, раскачиваясь в кресле. И тут его
отбросило назад, словно
невидимым ударом в лицо. На миг воздух в комнате сгустился, в нем слышалось
сухое потрескивание, и
оконное стекло вынесло наружу страшным взрывом.
Я вскочил, вжался в стену. Создатель отнял ладони от головы и бледно
улыбнулся:
- Уже все, Клэй. Можешь сесть.
Я сел.
- Когда приступ захватил меня в кабинете, сила, вели это можно назвать
силой, раздробила голову
одной из тех синих статуй в галерее. И с каждым разом все хуже.
- Отдохните, Создатель. Вам необходим отдых. 0тлежитесь, оставьте на
несколько день Город
министрам, - заговорил я.
- Спасибо за заботу, Клэй, но этим болванам нельзя доверить и телеги, чтобы
они тут же не въехали
в кирпичную стену. Это все равно что вверить свою жизнь ребенку-дебилу, - он
усмехнулся. - Я бы
скорее оставил у власти демона.
- Чем я могу помочь? - спросил я.
- Выясни, кто из твоих просвещенных коллег пользуется устаревшими
скальпелями, и будь под
рукой, чтобы я мог с тобой посоветоваться, - сказал он. - Мне нужен человек,
которому можно
довериться. Я справлюсь, если только рядом будет кто-то, способный понять.
Мне пришлось помочь ему подняться на ноги и проводить до двери. Выходя, он
накрыл ладонью мою
руку, поддерживавшую его под локоть.
- Спасибо, - сказал он. Это невероятное в его устах слово произвело на меня
примерно такое же
впечатление, как его выбивающая окна головная боль.
- Я пришлю кого-нибудь вставить тебе стекло, - добавил он со смешком и
шагнул за порог. В тот
же миг спина его распрямилась и походка стала уверенной.
- Пошли, лодыри! - крикнул он солдатам. Те окружили его, и вся процессия
спустилась к парадной
двери на улицу.
Посетителей в тот вечер я прогнал почти не глядя, лишь бы поскорее
вернуться в спальню.
Чувствовал я себя столь же скверно, как выглядел Создатель. Выйдя на ночную
улицу, я задумался о Белоу
и в самом деле пожалел его. Меня окружали неподражаемые творения его разума -
фонари, шпили,
вечная суета Города. Он сам заключил себя в хрустальную оболочку и, кажется,
начинал смутно сознавать,
что оказался в ловушке. Для меня такой оболочкой было почетное положение
физиономиста первого
класса. Давая надежную защиту, оно в то же время искажало картину настоящего
мира. Теперь все должно
было измениться, и это было прекрасно и в то же время горько. Но я твердо знал,
что разрушу жизнь Белоу
ради спасения Арлы, Эа и ребенка. Мне, как древесному человеку, Мойссаку, нужно
было оставить после
себя семя - и таким семенем стала эта семья.
Следующие два утра я провел, копаясь в документах Министерства Знаний. Я
рассчитывал
наткнуться на секрет хрустальной сферы в ранних работах Создателя. Хотя большая
часть его открытий
была зашифрована в его странной мнемонической системе, какие-то записи,
предназначенные для
инженеров, он все же вел. Мне не верилось, что такое сложное сооружение, как
фальшивый рай, было
создано одним мановением свободной мысли. В записях не оказалось ничего
напоминающего виденное
мной в подземельях очистной станции, зато там были проекты множества потрясающих
изобретений. Одни
уже осуществились, другие готовились к воплощению в заводских кварталах Города.
Эти письменные
свидетельства необыкновенного дара Создателя смущали ум и каким-то образом
внушили мне мысль, что
он не вполне человек. Казалось, его гений помимо воли обречен насиловать
природу.
Думаю, никто годами не касался этих бумаг. Пожелтевшие пачки рассыпались и
запылились так, что
пыльные катышки тяжело падали на пол. Кроме того, я заметил, что среди
истлевающих мечтаний
Драктона Белоу поселились какие-то крылатые букашки. Когда затихал утренний
гомон улиц и в
полутемные комнаты возвращалась тишина, эти шестиногие захватчики затевали
хоровое стрекотание,
которое часто мешало мне сосредоточиться. Впрочем, все равно я только даром
потерял там время.
Не хотелось думать, что два дня пропали зря. Правда, я еще исполнял
официальные обязанности, а по
ночам мотался по Городу в поисках Каллу. Очень хотелось навестить Арлу и Эа, но
пока не созрел план
побега, это было бы непозволительным риском. Я поклялся, что вернусь к ним
только для того, чтобы
вывести на свободу. Но для этого нужно было время, а оно уходило слишком быстро.
До дня казни
непригодных оставалось меньше недели.
Очередной остроумный ход подсказала мне красота. Выбравшись из Министерства
Знаний, я
объезжал вечерний город, осматривая из окна кареты темные переулки и подворотни.
Возница получил
приказание ехать не торопясь и поглядывать, не видно ли где-нибудь неуклюжего
крупного человека.
В этот день я не выбрал времени принять красоту, и обходиться без нее было
тяжелее обычного.
Прямо в карете я ввел полную ампулу и на несколько минут расслабился,
погрузившись в задумчивость.
Хрустальный шар стоял у меня перед глазами, и я стал гадать, как его собирали.
Арла говорила, его
построили вокруг них.
Если его не выдували, как мыльный пузырь, значит, он должен состоять из
отдельных частей, и гдето
наверняка есть швы. Я беспомощно пытался представить себе конструкцию
подобного сооружения, и
тут перед мысленным взором возникла картина: я словно издалека видел
копошащихся, как муравьи
вокруг яйца, строителей.
Я стукнул в потолок кареты, и голос возницы отозвался:
- Ваша честь?
- Обогни парк с юга и вези меня к особняку инженера Димера, - приказал я.
- Знаешь место?
- Слушаюсь, ваша честь, - пробормотал он. Пирс Димер был у Создателя
главным инженером с
первого дня строительства Отличного Города. Поговаривали, что он ни в чем не
уступает Создателю.
Димер был уже стар, но по-прежнему занимался всеми серьезными архитектурными
проектами. Я знал, что
у него есть дети и внуки, и рассчитывал на то, что старик любит их.
Инженер Димер был сухопар и суров. Его седые волосы были коротко
подстрижены. Он впустил
меня в дом, но не выказал по поводу моего визита ни малейшей радости. Мы прошли
в его кабинет,
небольшую уютную комнату с чертежным столом и стенами, заставленными книжными
полками. Инженер
был влиятельной фигурой в Городе, но мои полномочия были выше, и я знал, что он
не в состоянии
помешать мне прочитать его самого или любого из его семьи. Мне не хотелось
играть с ним, и я сразу
заговорил о деле.
- Мне нужны сведения, - сказал я ему, усаживались в бархатное кресло перед
столом.
- Всем нужны сведения, - язвительно процедил он.
Я выбросил на стол перед ним стопку карточек.
- Раздайте своим внукам. Надеюсь, все они окажутся совершенными с точки
зрения физиогномики.
Вы слышали о представлении, которое собирается устроить Создатель в парке? -
спросил я.
Он кивнул, не отводя взгляда от карточек.
- Вы угрожаете мне, Клэй?
- Головы лопаются как виноградины, - сказал я. - Головки всех ваших
высоколобых чадушек
лопнут во славу государства. Замечательное будет зрелище.
- Создатель узнает об этом, - сказал он.
- Отлично, - ответил я и поднялся.
- Подождите, - его голос остановил меня уже в дверях.
Я повернулся и прошел к столу.
- Устройство хрустальной сферы, в которой заключен искусственный рай?
- Вы знаете о ней? - изумился он. - Это считается тайной.
Я вытащил еще одну карточку.
- Это для вашей жены.
- Сферу не собирали, - сказал он. - Вырастили, как кристалл. Создатель
вырастил ее в
шарообразной форме. Состав формы изобретен им самим и со временем распадается на
чистый кислород.
Процесс занял совсем немного времени, - добавил он.
- Есть вход или выход? - настаивал я. Он покачал головой.
- Ее можно разбить?
- Мы испытывали на ней огнеметы, пули и ручные гранаты. Ни царапины. Зачем
вам это? -
спросил он.
- Секрет, - ответил я.
- Вы действуете с санкции Создателя?
- Нет, - признался я, - и если он услышит о моем визите к вам, можете
считать, что ваше
фамильное дерево вырублено с корнем.
- Значит, вы с нами? - проговорил он и сложил пальцы колечком.
Я кивнул и ответил тем же знаком.
Он улыбнулся и провел меня к двери.
- Если я что-нибудь придумаю, дам вам знать.
Проезжая через парк, я раздумывал, стоило ли открываться Димеру.
Оставалось только надеяться,
что он действительно принадлежит к тайному обществу, которое, по-видимому,
действует в Отличном
Городе. "Эти тайные союзники могут оказаться моей последней и единственной
надеждой", - думал я. Но
в этом городе вещи редко были тем, чем казались, и я до боли в глазах обшаривал
взглядом улицы,
отыскивая единственное существо, которому доверял: набитого пружинами великана,
в голове которого
прочно застрял рай.
Яйцо вот-вот расколется, сказал Странник. Мысленно я колотил хрустальное
яйцо кувалдой, пинал
его сапогом, врезался в него разогнавшейся каретой и высиживал его, как наседка,
но на нем не появлялось
ни трещинки.
Наконец второй раз за вечер я отдался утешительным объятиям красоты. В
спальню явился капрал
дневной вахты, отмахивающийся от хрустального яйца тростью с обезьяньей
головкой. Выбившись из сил,
он бросил мне на одеяло кости и провозгласил:
- Нуль!
- Тайное общество действует, - сказал я себе на следующее утро, выйдя из
дома и обведя глазами
горизонт. Верхний город лишился верха. Высокая колонна, в которой скрывался
лифт, поднимавший
горожан под купол, торчала теперь обломанным зубом, а самого купола просто не
существовало. Из
открытой шахты тянулся дымок. Я остановил первого попавшегося прохожего и
спросил, что стряслось.
- Взорвали ночью, - объяснил тот, - здесь, и еще Министерство Безопасности
- целого крыла
как не бывало.
- Кто? - спросил я.
- Говорят, в Отличный Город вторглись злоумышленники.
Я поблагодарил и поспешил к кафе, где продавались газеты. "ВЗРЫВЫ СОТРЯСАЮТ
ГОРОД" -
гласил заголовок. Сообщалось число жертв - в обоих случаях значительное, а от
имени Создателя
предлагалась награда в сто тысяч белоу за информацию, которая поможет арестовать
злодеев.
Каша заваривалась. Общество "О", как видно, не собиралось ждать, пока я
раскачаюсь. Вероятно,
зная о предстоящей казни в мемориальном парке, этими решительными действиями они
выражали свой
протест. А может, это был ответ на побоище в фабричном районе.
Мне как раз подали первую чашку озноба, когда перед кафе остановилась
карета. Возница
направился Прямо ко мне.
- Назначена внеочередная встреча министров, ваша честь, и Создатель требует
вашего присутствия,
- сообщил он.
- Ну что ж, - сказал я, расплатился, захватил свою чашку и салфетку и сел в
карету.
Встреча должна была состояться в кабинете Создателя, в Министерстве
Доброжелательной Власти.
Дорога к нему проходила мимо Министерства Безопасности, и я своими глазами
засвидетельствовал
разрушительный успех ночного взрыва. Все западное крыло здания обратилось в
мелкий щебень. Розовый
коралл раскрошился как сухарь. В грудах мусора виднелись руки и ноги, какие-то
трубки и обломки
оконных рам. Вокруг здания протянулась цепь солдат в снаряжении, предназначенном
для разгона
мятежных толп.
"Эти шутить не будут", - подумалось мне.
Мы обогнули остатки министерства и проехали дальше. По пути я успел допить
свой озноб и
вытереть губы салфеткой. При этом мне показалось, что на ней видны какие-то
каракули. Я развернул
смятый листок. Это была записка, написанная ровным чертежным почерком:
"Клэй, - говорилось в ней, - яйцо легче разбить изнутри, чем снаружи. Если
хотите узнать
больше, приходите к восьми вечера в "Земляного червя " на западной окраине.
П.Д.".
Я смял салфетку в плотный комок и не забыл выкинуть ее в урну перед входом
в министерство.
Поднимаясь в лифте, я гадал, в самом деле это весть от Перси Димера, или меня
заманивают в ловушку.
Являться на свидание было очень опасно, особенно в свете последних событий, но
упустить такую
возможность я не мог.
Проходя по коридору, я с горечью заметил, что голова, пострадавшая от
диковинного недомогания
Создателя, принадлежала Ардену. Он стоял все в той же позе, поддерживая зеркало,
но над плечами было
пусто. Почему-то мне вспомнились супруги Мантакисы, и последнее, о чем я думал,
переступая порог
кабинета: двое сжимающие друг друга в объятиях посреди лужи крови в вестибюле
"Отеля де Скри".
Министры расположились полукругом перед креслом Создателя. Увидев меня,
министр безопасности
Винсом Гревс заметил:
- Я считал, что приглашены только министры.
- Молчать, - оборвал его Белоу.
- Простите, что опоздал, - обратился я к Создателю. Он кивнул в ответ, и я
встал рядом с
остальными.
Сегодня он выглядел еще хуже, чем накануне.
- Положение крайне опасное, господа. Вы все, конечно, знаете о взрывах,
изуродовавших этой
ночью мой город.
Все кивнули.
- Мы имеем дело с заговором, - продолжал Белоу. - Я требую действий. Я хочу
видеть головы
заговорщиков не позднее завтрашнего утра, или все вы потеряете свои места самым
неприятным образом.
Всем понятно?
Все кивнули.
- Министр Гревс, - приказал Белоу, - выйдите вперед.
Тот выпрямился по-военному и шагнул вперед, отдавая Создателю честь.
Белоу открыл ящик стола и достал из него пистолет. Он нажал курок не
целясь, но Гревс как
подкошенный рухнул на ковер. Пуля превратила его лицо в месиво. Брызги крови
испачкали мундиры
стоявших рядом министров.
- Завтра будет следующий, - сказал Белоу, - и так до тех пор, пока все не
уладится.
15; Я заметил, что под ногами нового министра изящных искусств натекает
желтая лужица. Но и
остальные не могли скрыть ужаса. Они кивали, поддакивали, клялись в верности
государству и наконец
замерли, уставившись на Белоу предан
...Закладка в соц.сетях
