Жанр: Фантастика
Мещерские волхвы 1. Серая орда
...ту часть, что касалась разоблачения. Сам
Евлампий считал, что ему только чудом удалось выбраться из монастыря незамеченным.
Рыжий же в чудеса верил мало и подумал о другом. Он сразу заподозрил в действиях викария
хитрость. Хотел бы Алексий схватить Евлампия, так сделал бы это без труда и не откладывая.
Но он промедлил. И дал монаху уйти. Уяснив эту простую мысль, Рыжий уселся возле окна и
больше ни на миг не выпускал из виду оврага. Даже подробности разговора Алексия с одним из
своих воинов он теперь слушал вполуха. Ещё будет время во всём разобраться.
- Ты как нашёл меня? - спросил он, заранее зная ответ.
- В корчме тебя не оказалось, - сказал монах. - Да мы на этот час и не договаривались.
Но прелестная хозяйка объяснила, как найти твой дом и указала дорогу. Она зачем-то вывела
меня из корчмы другим ходом.
- Умная женщина, - чмокнул губами Рыжий. - Считай, через её мудрость, да
осторожность, ты, глядишь, и живым останешься. Не забудь отблагодарить, при случае...
И вот они показались. Три тени замерли на краю оврага, перекинулись словом и
решительно принялись спускаться. Трое монахов точь-в-точь такие, каких описывали хозяева
постоялых дворов, и каких видел он сам. Вспомнив, что даже Заруба сладил только с одним из
чёрных воинов, да и то с великим трудом, Рыжий отнюдь не загорелся желанием встретиться с
ними лицом к лицу. Он подтащил Евлампия к окну и сказал:
- Смотри. Они следили за тобой.
Может, зря сказал. Монах и без того трусил сверх меры, а тут вовсе рассудок начал
терять.
- Что теперь будет? - заныл он. - Ты обещал, что выручишь меня. Наврал! А теперь
вместе с тобой в пыточной висеть буду на крюке. О-о...
- Не скули! - оборвал Рыжий, собираясь с мыслями.
В стороне послышался свист. На него отозвались с окраины выселок. Соседи
предупреждали друг друга о незваных гостях.
Овраг был достаточно глубок, чтобы задержать чернецов. Время ещё оставалось, но не
так, чтобы много. Рыжий сложил в сумку всё наличное серебро, затем, достав из короба что-то
из одежды, бросил монаху:
- На-ка переоденься. А то с твоей рясой нас быстро приметят.
Пока тот, путаясь, менял одежду, Рыжий выскочил в соседнюю комнату.
- Собирайся, надо сматываться! - крикнул он хозяйке.
Настя посмотрела на него как на дурного и возразила:
- Тебе надо. Ты и сматывайся.
Рыжий опешил.
- А чего ты хотел? - пожала она плечами. - Тебе со мной хорошо было? Вот и я не
жалуюсь. Давай на этом и поладим. Я в твои дела нос не совала, кого ты там зацепил не ведаю,
нечего мне и драпать...
На споры и уговоры времени не оставалось, да Настя и не отличалась уступчивостью.
- Ну, прощай, коли так, - вздохнул Рыжий.
- Ладно. Беги уж.
Настя обняла его, поцеловала. А когда он повернулся спиной, перекрестила.
В Курмыши вёл один путь, зато из Курмышей их выходило несколько. Тайные дорожки,
скрытые завалами веток и сучьев, известные только местным жителям, расходились от выселок
во все стороны.
Пошарив рукой, Рыжий вытащил из-под лапника конец верёвки. Потянул с натугой,
отвалив кучу в сторону. Где-то внизу, среди деревьев показалась едва приметная тропка.
- Давай, шустрее, - подтолкнул он Евлампия.
Тот начал неуклюже спускаться. Рыжий, кипя от злости, едва удержался, чтобы не
отвесить спутнику пинка, слишком уж медлил монах, словно не от смерти спасался. Наконец,
когда оба они надёжно встали на тропку, Рыжий вновь завалил тайник. Теперь, даже если
алексиевские слуги каким-то чудом и отыщут проход, беглецы, к тому времени, будут уже
далеко.
Тропка вела вдоль оврага. С одной стороны нависал над ней крутой и заросший кустами
склон, с другой подступало топкое дно. Тропинка, как и овраг, должна была вывести к берегу
Москвы. А дальше предстояло выбираться самим.
Рыжий размышлял на ходу. Заходить к Марии опасно. Монахи не простаки и вполне
могли оставить в корчемнице пару человек. Больше схорониться негде. Все прочие его
знакомые казались в этом смысле, не слишком надёжны. Нужно срочно выбираться из Москвы.
Вот только как? Викарий наверняка приказал сторожить на дорогах и пристанях.
Не будь с ним Евлампия, Рыжий, наверное, без труда выбрался бы из города. Но монах
оказался определённо не приспособлен для быстрого и скрытного бегства. Он и теперь, когда
опасность осталась позади, с трудом переставлял ноги и близок был к помешательству. А уж о
том, чтобы пробираться с ним через явные и тайные заставы, мимо сторожевых отрядов и
разъездов, не могло быть и речи.
По большому счёту Евлампия следовало бы бросить. Дать немного денег, да отпустить на
все четыре стороны. А самому пойти в противоположенном направлении. Так даже способнее
стало бы удирать. Но отголоски совести, о которой Рыжий забыл и думать, не позволяли ему
сделать этого. Без сомнения, монах попался бы в лапы Алексия ещё до заката. И ничего доброго
в гостях у викария его не ждало. Как пить дать. Выпотрошат там прознатчика, словно
праздничного кабанчика, и начинят собственным же дерьмом. Ничего опасного он конечно не
расскажет. Лишь небылицу про Ольгерда, да мухрыжника сможет поведать. И если бы монаху
грозили не пытки и гибель, а только, скажем, порка или ссылка в северную пустынь, Рыжий бы
бросил его, не раздумывая. Но посылать доверившегося тебе человека на верную смерть, рука
не поднималась. По сути, он сам, от начала и до конца, втравил Евлампия в гиблое дело. И
теперь вдруг почувствовал что-то похожее на ответственность перед ним. Чудно.
- Не робей, монах, - ударив по плечу, ободрил Евлампия Рыжий. - Выберемся, слово
даю.
После всех неприятностей, дела у Ондропа, наконец-то, пошли в гору. Да как. Одни
только поставки мёда к Муромскому двору увеличили состояние втрое. Теперь он владел
кораблём - двенадцативёсельной ладьёй, купленной по случаю в Елатьме. На него работало
два десятка усердных слуг - когда надо гребцов, а случись что и воинов. И промышлял он
теперь торговлей по всей Оке - от Нижнего до Москвы.
К Москве и подходил сейчас купец с грузом превосходной льняной толстины и
неизменным кадомским мёдом. Тяжелогружёный корабль, медленно шёл против течения, то и
дело зарываясь носом в волну. Встречный ветер сделал парус ненужным и до ближайшего
поворота шли на вёслах. Разом вынимая их из воды, гребцы мычали песню.
Москва вот-вот должна была появиться. Не за этой излучиной, так за следующей. Люди
предвкушали отдых и угощение, хозяин - важные разговоры и неизбежную прибыль.
Предаваясь приятным размышлениям, Ондроп заметил, как от берега отвалила небольшая
лодка и направилась наперерез ладье. В лодке сидели двое. Для разбоя слишком мало, к тому
же никакого оружия при них Ондроп не увидел, и потому не проявил обычного своего
беспокойства.
Когда лодка подошла ближе, сидящие в ней люди попросились подняться на корабль. Для
важного разговора с хозяином, как они сообщили. Ондроп позволил, - бывает, что
перекупщики суетятся, когда товара какого недостаёт и самые ушлые из них пытаются
подешевле перехватить привоз на подходе. С Ондропом, разумеется, это дело не выгорит, но
отчего и не послушать людей, не уяснить лишний раз, чего ждать на торгу.
Скоро двое путников предстали перед купцом. Один из них выглядел полным дурачком.
Его брюхо не помещалось ни в штаны, ни в рубаху, и белело неприкрытым телом. Лицо второго
показалось Ондропу знакомым.
- Ба! Купец! Из Кадома! - воскликнуло знакомое лицо.
И тут Ондроп узнал парня.
- Ах ты, бестия! - закричал купец. - Так это ты? Тот самый, что надоумил меня везти
железо в Муром? А ну-ка, ребята, держите его покрепче.
- Постой купец, - поднял руку Рыжий. - Если ты хочешь меня отблагодарить, то
незачем звать стольких помощников.
- Отблагодарить? - возмутился Ондроп. - Да знаешь ли ты, что я чуть не прогорел с
тем твоим советом?
Обоих беглецов обступили дюжие, неплохо вооружённые ондроповские слуги. Рыжий
огляделся и улыбнулся.
- Я смотрю у тебя новая ладья, купец, - заметил он. - Добрый корабль. Недешёвый,
наверное?
- Недешёвый и что? - подозрительно спросил Ондроп.
- Стало быть, ты вовсе и не прогорел? - предположил Рыжий. - А даже напротив...
- Твоей заслуги в этом нет никакой, - возразил с гневом купец, но воинов придержал,
сделав им знак, чтобы встали рядом.
Заметив это, Рыжий перешёл в наступление:
- Слушай, я тебе говорил, что железо в Муроме ты с выгодой продашь? Говорил?
- Говорил, - согласился купец, - но...
- Ты продал? - перебил его Рыжий.
- Продал. Но...
- С выгодой? - нажал Рыжий.
- С выгодой, - согласился купец. - Только не тебя за это благодарить надо, а
княжичей, что подсобили мне от железа избавиться.
- Княжичей? - спросил Рыжий, как бы с недоверием, но на самом деле довольный, что
удалось втянуть купца в разговор. В таких случаях как теперь, это считай половина дела, а то и
больше.
- Да, самых настоящих, - подтвердил Ондроп. - Один муромский, другой суздальский.
Они меня и спасли от разорения.
- Ну так и что ж? Пусть княжичи. Я и не говорил, что без княжичей обойдётся.
- Хватит зубы-то забалтывать. Сейчас в реку окунёшься, там рыбам забалтывай.
- Ладно, ладно, - сдался Рыжий. - Знаешь, я ведь могу возместить потери. Прямо
сейчас. Серебра у меня достаточно.
- Возместить? - не поверил купец.
- И не только, - продолжил тот. - Я хочу нанять твой корабль.
- По какой надобности? - с любопытством спросил Ондроп, тут же забыв об обиде.
- Отвези меня в Мещёрск, - как о каком-то пустяке попросил Рыжий. - Срочно!
- То есть повернуть обратно? - вновь возмутился Ондроп. - Ты в своём уме? Я с
товаром в Москву пришёл не для того, чтобы у самого порога назад поворачивать.
- Я покупаю у тебя весь твой груз, - выпалил Рыжий. - Даю московскую цену. Давай
купец, соглашайся. Тебе прямая в том выгода. Не надо отдавать мыто, платить за вымолы, за
постой... Да и товар, скорее всего, за тобой останется.
- Ты кто? - ухмыльнулся Ондроп. - Чингизидов отпрыск что ли, или разбойник с
большой дороги? В последнее я уверую быстрее. И нет у тебя с собой таких денег. Не может
быть. Столько серебра одному не унести.
Рыжий вывернул сумку. С впечатляющим звоном на настил вывалились гривны и монеты.
- Это получишь сейчас, - сказал он. - Как залог. Остальное, по прибытии в Мещёрск.
И не сомневайся, мне сам князь в этом деле порукой.
Ондроп задумался. Ну, про князя любой сказать может. Далеко до него, не проверишь. Но
на счёт серебра этот пройдоха нисколько не шутил. Вот оно, на досках блестит, закатом играя.
И судя по всему, не последние то запасы. Но как-то необычно всё... Сомнительно...
- А что за спешка? - спросил он, так ни на что и не решившись.
Рыжий подумал, можно ли довериться кадомскому купцу? Но за излучиной уже появилась
Москва, а более подходящего корабля ему всё равно не найти. И решился. Подошёл к Ондропу
вплотную и шепнул на самое ухо:
- Ты Сокола знаешь?
- Чародея? - удивился Ондроп. - Кто же его не знает?
- Так вот в Москве против него великая шкода замышляется... По его надобности я
здесь. Из-за него и обратно спешу.
- Да ну? Чего же ты сразу не сказал?
Шёпот стал едва различимым шелестом:
- Тайное это дело.
Рыжий вернулся к монаху, оставив Ондропа в смятении. Тот почесал голову, крякнул и
крикнул во всё горло своим подручным:
- Назад поворачиваем! И поживее, поживее, вурды вас заешь!
Люди, не задавая хозяину лишних вопросов, засуетились. Увлекаемая течением, ладья
быстро повернулась в обратную сторону.
- Лоч с братьями, парус ставить! - крикнул Ондроп. - Остальные на вёсла!
Проводив взглядом едва показавшуюся Москву,Рыжий перевёл дух. Всё вышло как нельзя
лучше. Погони не было. Однако что-то терзало его, не позволяя насладиться победой...
Настя. Жаль, что она осталась. Доведётся ли ещё увидеть её?
Не успела ладья ткнуться носом в песок, как Рыжий соскочил на берег и помчался наверх,
к городу. Два дружинника, что следили за порядком на вымолах, проводили его удивлёнными
взглядами и подошли к Ондропу, который только ещё покидал корабль.
- Чего это с Ромкой? - спросил один из воинов.
- Небось, опять какую шутку отколол, - почти не сомневаясь, высказался второй.
- Да нет, - махнул Ондроп рукой. - К Соколу он побежал. С предупреждением.
- Так нет Сокола-то.
- Нет? - удивился купец. - А где же он?
- Ушёл Сокол. Тут весь город гудит, что улей пчелиный. Как чародей ушёл, так и
поднялся галдёж. Говорят, конец света не за горами. Вот к тем горам Сокол, мол, и отправился.
- По вам не видать что-то, - не поверил Ондроп.
- Так мы люди служивые, - дружинник с ухмылкой развёл руками. - Скажет нам князь
с нечистью биться - будем биться. Скажет драпать, так побежим не оглядываясь.
Не ведая ещё последних новостей, Рыжий подошёл к чародейскому дому. Вошёл как
всегда без стука. И обомлел, увидев вместо хозяина сидящих за столом двух самых
всамделишных вурдов.
Вурды ели. Но ели вовсе не чародея. На столе перед ними лежала горка лепёшек и миска с
мёдом. Необычные жильцы отламывали кусочки и перед отправкой в рот, макали печево в мёд.
Рыжий слыл парнем смышлёным, кроме того давно уж привык к коленцам, что бывало
выделывал Сокол. И потому его замешательства никто не успел заметить. Когда вурды
повернулись к гостю, тот уже согнал с лица испуг и нахмурил брови.
- Вы кто такие? - спросил он строгим голосом, обхватив для убедительности рукоять
кинжала. - И где Сокол?
Вурды разглядывали его безо всякого уважения, будто он в чужой дом без спросу
вломился.
- Ты смотри, храбрый какой, - вместо ответа произнёс один из них и тут же отправил в
рот очередной ломоть.
- Да-а... - протянул второй. - Ну, народ наглый пошёл, даже вурдов уже ни во что не
ставит. Смотрит так, словно чужих коров в собственном огороде повстречал...
С этими словами он кинул кусочек лепёшки псу, который, поймав лакомство на лету, тут
же его проглотил. Рыжий перевёл взгляд на пса. Тому новые жильцы, видимо, пришлись по
душе. Ещё бы так баловать животное. Пёс крутился вокруг них, играя, словно щенок малый.
Тёрся о ноги и только что не мурлыкал от удовольствия. А ведь какая смирная была псина.
- Где Сокол? - повторил Рыжий.
- А ты собственно, кто такой? - спросил, облизывая липкие пальцы, старший из вурдов.
- Товарищ Сокола, - ответил Рыжий, немного растерявшись.
- Тогда садись, откушай с нами, товарищ, - предложил молодой. - Сокола сегодня не
будет.
Тут уж Рыжий не сдержался, вышел из себя. Рявкнул на обоих:
- Спасать чародея надобно, ковры вы плешивые. Лежите тут на боку в его доме, шерсть
уж слежалась, небось. А Соколу опасность грозит и немалая. Его предупредить срочно нужно,
от беды упасти.
Вурды замерли, не донеся до ртов, сочащиеся мёдом, куски. Затем Быстроног крадучись
подошёл к Рыжему и, заглянув в глаза, переспросил:
- Ты сказал упасти? Я не ослышался?
- Ну да, - раздражённо подтвердил Рыжий, чувствуя какой-то подвох.
- Так что мы стоим здесь как глупые овцы? - взорвался Быстроног. - Ты слышал,
Влас? Собирайся, мы отправляемся спасать господина чародея.
Власорук тотчас вскочил и принялся проверять свой нож, будто ему предстояло вот прямо
здесь и сейчас вступить в битву. Сам Быстроног, сунув голову под лавку, начал доставать
оттуда всякие полезные в походе вещи. Брякнул об пол котелок, шлёпнулся моток верёвки, за
ним пустой мешок...
Тут в дверь постучали, и на пороге возник Ондроп. Выглядывая из-за его спины,
переминался с ноги на ногу Евлампий.
- Ты чего, Роман, монаха своего бросил? - спросил купец и кивком поприветствовал
вурдов.
- А чёрт! - ругнулся Рыжий. - К Соколу спешил, но не застал вот.
- Да уж, - согласился Ондроп. - Говорят, ушёл он. Неотложное дело у чародея
случилось.
- Ну и ну...- осерчал Рыжий. - Не вовремя как...
- Да, - встрял Евлампий. - Вроде шептались у викария, что колдун ваш куда-то
пропал. Потому и поймать его задумали...
Вурды с любопытством разглядывали нового гостя.
- И где же теперь его искать? - расстроился Рыжий.
- Он с князем говорил перед уходом, - бросил Власорук, не спуская глаз с монаха. -
Ук, верно, знает.
- Ладно, Роман, давай о нашем деле поговорим, - предложил Ондроп, полный
достоинства, присаживаясь на лавку.
- О каком ещё деле?
- Ты расплатиться по прибытии в Мещёрск обещал, не помнишь? Всё же убыток от тебя
немалый получился. Шутка ли - от самой Москвы назад повернули.
- А.. - вспомнил Рыжий. - Не беспокойся. Будет тебе серебро.
- Ну ты жук, купец, - вмешался возмущённый Быстроног. - Человек, можно сказать,
Сокола примчался спасать, а ты серебро...
- Так уговор же... - начал оправдываться Ондроп.
- Уговор... - передразнил Быстроног. - Эх, давно мы тебя не пужали...
- Ну, теперь уж вам, судари мои, не выгорит, - рассмеялся Ондроп. - Я нынче без
охраны не хожу.
- Ты смотри! - деланно восхитился Быстроног. - Он без охраны не ходит!
- Набрал деревенщину и возомнил невесть что, - буркнул Власорук. - Смотри, купец,
хоть некогда и услужил ты нам, а всё же не задирайся сверх меры...
- Будет тебе серебро, - повторил Рыжий, прекращая спор. - Пойдём.
На пороге он обернулся к вурдам и добавил:
- А вы, пугалы мохнатые, монаха моего постерегите пока. Я скоро.
- Не извольте беспокоиться, господин чародейский наместник, - улыбнулся Быстроног,
ощерив зубы.
Рыжий в сердцах сплюнул и вышел вместе с купцом из дома. Оба вурда повернулись к
застывшему от страха Евлампию.
- Эй, ты! Как вы там, попы, себя называете? - спросил Власорук. - Овцеводы, что ли?
- Пастыри, - выдавил Евлампий. - Только я не...
- Я и говорю, - согласился вурд и махнул монаху рукой. - Давай к нам за стол,
овцевод.
Евлампий неуверенно подошёл к столу и присел на край лавки. Пёс обнюхал его, но
остался равнодушен.
- Тоже мне придумали, - ворчал Быстроног, пододвигая миску и лепёшки ближе к
Евлампию. - А народ простой вы, значит, стадом величаете...
- Паствой... - поправил Евлампий.
- Ладно, - Быстроног сильно хлопнул монаха по плечу. - Рассказывай, овцевод, что
там с вами приключилось.
Рыжий зашёл в свой пустующий дом, достал из тайника серебро и расплатился с
Ондропом. Затем из того же тайника вытащил оружие и всяческие полезные мелочи. Подумав,
забрал печать с буквой "М".
- Может и сгодится, - решил Рыжий.
Закрыв изрядно опустошённый тайник, он отправился к Уку за новостями и возмещением
расходов.
Князь принял Рыжего тепло. Выслушал про московские дела, рассказал, куда ушёл Сокол.
Согласился, что нужно упредить монахов. Помощь предложил. Но от воинов Рыжий отказался.
- Заметно слишком по чужим землям с войском ходить.
К великому облегчению Евлампия, вернулся он скоро, как и обещал. Вернулся не в
настроении. Сразу завёл разговор о деле.
- Вы двое, как, собираетесь со мной пойти? - спросил Рыжий вурдов.
- Непременно, - коротко и без обычного зубоскальства ответил Быстроног.
- Монаха я тоже здесь не оставлю... - решил Рыжий. - Но есть загвоздка.
- Какая? - спросил с надеждой подавленный Евлампий.
Глянув на него вскользь, Рыжий вновь повернулся к вурдам:
- Сокол ушёл больше недели назад. Нам его просто так не догнать. Пока доберемся до
места, он уж вернётся или... Или его уже схватят. Без лошадей не управимся. А верхом не везде
пройдёшь.
- Не боись, наместник, - сказал Быстроног. - Мы на своих двоих догоним. И тебя
проведём.
- Да как вы, обезьяны волосатые, его догоните? - усомнился Рыжий.
- Есть у нас тропки тайные, - заговорчески подмигнул Власорук. - По ним и догоним.
Глава пятая
Старица
Верховья Цны. Май.
Если двигаться вверх по Оке, то от Мурома река хоть и петляет, держится в основном
полудня. И вдруг делает крутую петлю, резко забирает назад и потом уходит на запад. А
дальше на юг можно двигаться уже по Мокше. Но и Мокша скоро уходит, на сей раз к восходу,
уступая полдень Цне. И вот уже Цна держится направления строго. Сотни вёрст. Пока не
исчезает у истока на кромке великой степи.
Цна река пограничная. И та Цна, что Москву с Мещерой разделяет, и эта. Но эта не просто
княжества межует. Она делит сущности людские. Лес и поле. Оттого и сёла на одном берегу
польскими зовутся, а на другом лесными.
Соколу лесная сторона ближе по духу, ею и шёл. Размышлял.
Вот говорят Русь. А русей, их много. И все разные. Белая Русь известна, и Чёрная есть.
Червонная, где-то там, Залесская, тут рядом... И самая загадочная среди всех Русь Пургасова.
По недоразумению её Русью прозвали. Русским духом здесь и не пахнет. Лесной народ живёт.
Больше недели вдоль Цны пробирался Сокол этой самой нерусской Русью. Шёл пешком,
спал, где придётся, ел, что попало. Для него-то лес здешний почти дом родной. Кабы не был так
стар, мог и родичей отыскать. Не так уж и давно лесные народы в союзе жили.
А вот дальше начинались земли и вовсе неясные. Лес и поле здесь со степью встречались.
Три людских существа, три ипостаси вместе сошлись. Говорят, (а Сокол, так и наверняка
знает), есть ещё народы горные, а то морские бывают. И у них своя суть, своя правда. Но
далеко чудные те народы, а которые ближние, все здесь смыкаются. Перемежается здесь
природа. То лес, то поле, то степь. Точно так же мельтешат и люди. Кипчаки, славяне,
мещёрцы, мордва, булгары, ордынцы разные, и совсем уж пришлые, которым и названия нет.
Смешались, слились, сплавились. Ещё не в народ, но уже в племя. Вместе с людьми
перемололись обычаи, предания, языки. Возникло и новое слово - казаки, что значит вольные.
Точно вольные. Ни мордовские или русские князья, ни ордынские ханы, власти над
здешними людьми не имеют. Атаманы Червленого Яра, дело совсем другое. Эти не правят.
На исходе второй недели чародей добрался до Ишмы. Город окружала невысокая
бревенчатая стена. Всего-то в ней пара саженей - человек с коня без труда перескочит. Ни рва,
ни ловушек, ни кольев. Несерьёзное препятствие для врага. А вот, поди ж ты, сколько город
стоит, никто ещё этих стен не взял. Потому как не укреплениями силён Червленый Яр, а
людьми. Тем самым сплавом, о который тупится булат и ломаются стрелы.
Перед самыми воротами Сокол повстречал необычный отряд. Чёртова дюжина всадников
вытянулась из города и перед тем как раствориться в степи, поклонилась солнцу.
Предводитель их, в воронёных доспехах, заметил чародея и придержал коня. Что-то во
внешности прохожего ему показалось знакомым. Некоторое время он разглядывал седовласого
путника, пытаясь припомнить, где видел его.
- Я тебя знаю? - спросил он, так ничего и не решив.
- С твоим отцом мы были знакомы, - ответил Сокол. - Да и с дедом немало следов
вместе оставили. Но с тобой ещё не доводилось встречаться.
- Вот как? Стало быть, давний товарищ.
Чёрный всадник помолчал.
- Зачем пожаловал, не спрашиваю, но если помощь нужна, скажи...
- Спасибо. Пока и сам справляюсь.
- Ну, смотри, старик. Меня нетрудно найти, коли нужда возникнет. Прощай!
- Удачи тебе, Кудеяр.
Отряд поднял пыль и ушёл на запад.
Надо же. Сколько прошёл чародей, никто не узнал его, а на самом пороге на знакомца
наткнулся.
Попасть в отряд Кудеяра мечтал каждый мальчишка. Те, кто постарше, уже не мечтали,
понимали, что означает подобное приглашение - смерть друга или родственника. Ибо брал
атаман новичков только на место выбывших, придерживаясь неизменной своей чёртовой
дюжины. Так что не о чем мечтать, напротив, желали все Кудеяру поменьше новобранцев. А
удаль свою и при других атаманах проявить можно.
Единственный заезжий двор в Ишме держал Лунарь. Не самое доходное место. Прохожих
мало. Этим путём в орду, или обратно, ходят немногие. Великими реками куда проще и
безопаснее, а если кому уж приспичит сушей пробираться, то через Рязанские земли дорога
проторена. Но Лунарь концы с концами сводил, да и на чёрный день денежку-другую
откладывал. Потому как стекались в Ишму люди отторгнутые и лесом, и полем, и степью. И
пока в местный сплав с головой не окунались, многие у Лунаря кров находили.
Двор был единственный, зато большой. Несколько высоких домов, десятка три комнат и
большой обеденный зал. Заведение никогда не пустовало. Даже ночью народ сновал по двору
точно по площади торговой. Вся жизнь городская сосредоточилась в этом месте. Все разговоры,
встречи, все добрые и не очень делишки здесь обтирались. Потому как на атаманские дворы не
всякого пускали, торг не каждый день открывался, а больше людям и собираться негде.
Не зная сколь долго продлятся поиски, Сокол снял комнату, выдав себя за кадомского
лекаря, пробирающегося в Червленый Яр к знакомому скорняку.
- Ногам отдых нужен, - сказал он Лунарю. - Старый я. Так что пару деньков отлежусь
у тебя. А там дальше двинусь.
Хозяин не поверил ни единому слову (чародей по глазам понял), но от крова не отказал -
ибо в этих местах редкий гость выдаёт себя с потрохами. Все больше сказками кормят.
Расспрашивать о Варунке людей и самого хозяина, Сокол не захотел. Мало ли какую
власть здесь викарий московский имеет. Не случайно именно сюда княжича утащили. Не в
Москву даже. С этим, кстати, ещё предстоит разобраться, почему сюда.
По описанию незнакомца, которого так удачно вытащили из полыньи вурды, искомый
дом, он нашёл без хлопот. Рядом с церквушкой один такой стоял с заколоченными окнами. Так
что сомнений не осталось. Но соваться сходу внутрь чародей остерёгся. Сперва понаблюдал
издали.
Не так-то просто в маленьком городке торчать посреди улицы пришлому человеку,
оставаясь незамеченным и не спрошенным. Но Сокол умел притаиться. С утра и почти до
вечера простоял он, не шелохнувшись. Наблюдал.
Дом производил впечатление совершенно покинутого. Никто за целый день не вошёл в
него и не вышел. Не доносилось ни звука, ни отблеска.
Как темнеть начало, Сокол покинул сховище и подобрался к дому с обратной стороны.
Здесь, среди запущенных огородов, он увидел тропинку.
- Надо было сразу дом обойти, - с досадой отметил он.
Но время не воротишь.
Выбрал местечко посуше, чародей прилёг. Поёрзал, устраиваясь. Вытащил из-под себя
несколько камушков. Терпимо. Скрепил над головой лопухи соломинкой, так чтобы и от
солнца, и от небольшого дождя закрывало, и от взглядов случайных.
...Закладка в соц.сетях
