Жанр: Фантастика
Нечестивый город
...к, и не стану ни на чью сторону. Ни на сторону
Налогоплательщиков, ни на сторону
их врагов. Я чужой, посторонний и не примыкаю ни к одной из сторон, не пытаюсь
никого осуждать.
Но вы встали на одну из сторон, господин Руиз; вы отказались от своей
индивидуальной свободы и
вступили в определенную организацию. Мне кажется, это вы покидаете меня. Во
всяком случае, наши
пути расходятся. Я не могу идти с вами.
И я с негодованием покинул помещение, где сидели Вик Руиз и члены Совета
Представителей.
Никто не пытался задержать меня или применить ко мне насилие. Я направился прямо
к нашему
столику и вылил в свой стакан все, что осталось в двух наших больших зелюмах
щелака.
Я сидел за столом перед Великим Утешителем, а в голове моей рождались и
умирали мрачные и
горькие мысли. Я попытался вызвать в воображении образ Франчески Шеферд, чтобы
ее волшебная
красота помогла мне избавиться от пут реальности. Но видение не явилось, и
мрачные мысли
продолжали рождаться и умирать, и снова рождаться.
Потом из помещения, где заседал Совет, появился Руиз с необычайно сияющим
лицом. Кажется,
он уже забыл, что мы расстались с ним в ссоре, потому что, увидев меня, тут же
воскликнул:
- Ей-богу, сударь, никогда в жизни я не был так горл и счастлив! За пять
минут я получил
больше признания, чем за всю предыдущую жизнь. Реорганизация Налогоплательщиков
окончательно
совершилась. Мне поручили командовать батальоном, и через десять минут я
отправляюсь сражаться за
экономию, трудолюбие и деловую сноровку. Теперь, сударь, я могу убедить их
позволить вам
сопровождать меня. Сейчас им позарез нужна живая сила для штурмовых отрядов, и
они не будут
заострять внимание на том, что формально вы не являетесь гражданином города.
Кроме того, я
пользуюсь большим авторитетом, и они будут рады протянуть руку человеку,
которого я рекомендую.
Так что пойдемте со мной, сударь.
- Черта с два, - спокойно ответил я.
- Да вы же просто не представляете себе, что значит присоединиться к ним!
Вот, взгляните! Они
объявили меня почтенным гражданином и вручили удостоверяющий это знак.
Взгляните!
И он показал мне знак, который ему дали, бело-голубой с золотым кантиком и
надписью,
гласившей, что обладатель сего является вполне почтенным гражданином.
- Господин Руиз, - сказал я с раздражением, - мне нет никакого дела до всех
этих знаков. Я все
равно пойду своим собственным путем, куда бы он меня ни привел.
Руиз был обижен; я видел по его лицу, как он обижен.
- Мы вместе начинали, столько пережили вместе. Вы сопровождали меня в
трудные минуты
поражения и отчаяния. Но теперь, когда впервые наступил мой подлинный триумф, вы
покидаете меня
без всяких разумных причин и с ехидной насмешкой на устах.
- Я не могу идти с вами, - упрямо заявил я.
- А я не могу повернуть назад, потому что, видите ли, я нашел путь к тому
счастливому моменту
чудесной красоты и восторга. Мне теперь открылось значение моего утраченного
предчувствия. Но я не
испытываю страха. Я победил свою судьбу.
- Чепуха, - возразил я. - Во всяком случае, если это так, мы больше не
нужны друг другу.
Желаю достичь наивысшего счастья в ваш звездный миг, господин Руиз.
- Сударь, - ответил Руиз, - я со своей стороны от всей души желаю вам
удачи.
- Спасибо, несомненно, она мне понадобится.
Смущенно улыбаясь, мы пожали друг другу руки, и Вик Руиз вернулся к членам
Совета и своей
новой респектабельности; а я ушел в темную ночь.
Сначала мне пришло на ум вернуться в заведение мадам Лили и провести
остаток ночи там. Но я
вспомнил, как девицы смеялись над Руизом и надо мной, и тут же передумал. Тогда
я решил найти
другой кабачок и взять еще щелака.
Я медленно брел по Калле Гранде, ни о чем не думая, и в голове у меня
звучала печальная песня
Ричарда Мидлтона:
Нет сил ни смеяться, ни плакать
Над миром, который утрачен.
Любовь, на небе твоем,
Дай мне уснуть тихим сном,
Покуда мой час не настал.
Я шел и шел по Калле Гранде, монотонно повторяя этот стих. Потом до моего
сознания внезапно
дошло, что на Калле Гранде образовалась чудовищная пробка. У перекрестка, по
меньшей мере, сотня
полицейских направляли прибывающие машины на объездные пути. Я спросил у
стоявшего на тротуаре
прохожего, в чем причина такой задержки.
- Все из-за тигра, - ответил он, - чертова тварь сейчас бесится милях в
четырех отсюда. Ну а
люди, понятное дело, хотят посмотреть. В общем, народу скопилось столько, что
забили всю улицу.
Районах в шести - это уж точно.
Я спросил его, почему все хотят увидеть тигра.
- Черт возьми, ведь он же везде ломает дома и убивает людей. Такое не
каждый день увидишь.
Всем хочется взглянуть своими глазами. Я бы тоже не прочь там побывать.
Я заметил, что, возможно, тигр в конце концов доберется и сюда, и все
смогут его увидеть.
- Да куда ему через эту чертову пробку, - махнул рукой мой собеседник.
На это я не знал, что ответить и, повернувшись, пошел в обратную сторону.
Вскоре мне попался
на глаза еще один кабачок, и я направился туда. Едва я успел войти, как ко мне
подбежал чумазый
мальчишка, крича:
- Газета, господин! Купите газету!
Я бросил ему несколько монет и взял газету. На первой странице - а это был
последний номер
"Тандштикерцайтунг" - в глаза бросалась большая фотография Руиза; статья под ней
имела такой
заголовок:
ПОЛКОВНИК ВИК РУИЗ ПОВЕДЕТ ГРАЖДАНСКОЕ
ОПОЛЧЕНИЕ НА БОРЬБУ С ВРАГАМИ ГОРОДА
План "Ultima Ratio Regum" должен быть
приведен в исполнение немедленно
Статья в основном состояла из высказываний Руиза: репортер взял у него
интервью, и Руиз,
воспользовавшись случаем, дал волю своему красноречию. "Почтенные
Добропорядочные
Налогоплательщики, - заявил он, - до последнего момента терпели бесчинства
Престарелых,
Ветеранов и Безработных, но теперь настало время взять власть в свои руки и
установить законный
порядок. Планы Вышвыризации и Взашеификации в настоящей ситуации представляются
чересчур
идеалистичными: решено воспользоваться планом "Ultima Ratio Regum" по отношению
ко всем трем
воюющим группировкам". В газете сообщалось, что Руиз намеревался прежде
отвоевать Городскую
Казну, а затем приступить к выполнению плана "Ultima Ratio Regum" Руиз
предсказывал скорую
победу.
Я швырнул газету на пол, подивившись тому, как быстро Руизу удалось
приобрести не только
звание почтенного гражданина, но еще и боевую славу. И я подошел к стойке и
заказал большой зелюм
щелака.
- Выпьете здесь или возьмете с собой? - спросил бармен.
Я начал объяснять, что предпочитаю выпить здесь в тишине и покое, но потом
отменил заказ.
Потому что, сунув руку в карман, я обнаружил, что у меня больше нет денег;
последние монеты ушли
на приобретение "Тандштикерцайтунг".
Я спросил у бармена, где в этом городе можно переночевать человеку, у
которого нет денег.
- Тут есть парк. Со скамеек вас сгонят, но в кустах сможете устроиться.
Я спросил, где находится парк.
- Пройдете шесть кварталов по Калле Гранде, потом свернете направо и еще
мили три. В общем,
неблизко.
Я пошел в парк.
Пройдя пять кварталов по Калле Гранде, я вдруг подумал о том, что утром
мне, наверное,
захочется выпить. Оглядевшись по сторонам, я увидел какую-то пару у входа в
отель и подошел к ним.
- Прошу прощения, сударь, - сказал я, - и вы, мадам, простите меня. Мне
очень неловко
обращаться к вам, и я ни за что бы этого не сделал, если бы не столь тяжелые
обстоятельства. Но дело в
том, что у меня нет ни гроша, и я голоден; быть может, дадите мне немного денег,
чтобы я купил себе
сэндвич и чашку кофе?
- Проваливай, - ответил мужчина.
Тогда я прошел еще один сквер и повернул направо к парку.
Издали доносились звуки интенсивной перестрелки. Я решил, что это Руиз
вступил в бой с
Престарелыми, Безработными и бывшими солдатами. Похоже, сражение было
грандиозным; мне
припомнились те волнующие дни, когда несколько лет назад революционер Эскобар
осадил один из
пограничных городов недалеко от Абалона. Тогда я тоже был в роли постороннего
наблюдателя, не
испытывая ни симпатий, ни ненависти к той или иной стороне.
Я прошел, вероятно, мили две, и звуки выстрелов не ослабевали. Неожиданно
откуда-то выскочил
оборванный чумазый мальчишка, крича:
- Газета, господин! Купите газету!
У меня больше не осталось монет, чтобы бросить ему, и я просто выхватил у
него газету, а когда
он потребовал платы, принял угрожающий вид и обратил его в бегство. Моя добыча
оказалась
последним номером "Тандштикерцайтунг", содержавшим самые свежие новости с
фронта. Заголовок на
первой полосе гласил:
ВИК РУИЗ УТВЕРЖДАЕТ, ЧТО СИТУАЦИЯ
КОНТРОЛИРУЕТСЯ.
В газете сообщалось, что, подвергшись атаке войск Руиза, Престарелые и
Безработные уладили
между собой все спорные вопросы и поспешно вступили в переговоры с Ветеранами; в
результате эти
три организации сформировали коалицию в отчаянной попытке удержать Городское
Казначейство.
Лидеры коалиции утверждали, что войскам Руиза нанесен "серьезный урон". По их
словам против
Налогоплательщиков весьма эффективно применяются гранаты и пулеметы, и так будет
продолжаться,
пока Руиз не капитулирует.
Между тем, Руиз был совершенно уверен в успехе. "Судя по всему, - заявил
он, - наша цель
скоро будет достигнута". Некоторое снижение интенсивности наших атак вызвано
желанием закрепить
достигнутое, а отнюдь не ослаблением наших сил. Наши войска штурмуют левое крыло
здания
Казначейства и в любой момент могут ворваться внутрь. Смешанный отряд, состоящий
из Престарелых
и Безработных, пытался совершить вылазку, но был немедленно обращен в бегство и
понес тяжелые
потери. Позиции противника становятся все более уязвимыми, в то время как нами
постоянно
укрепляются. Ситуация контролируется полностью. В любой момент мы ожидаем победы
по всей
линии фронта".
Далее в газете говорилось, что вокруг театра военных действий возведены
баррикады из мешков с
песком для защиты зрителей от шальных пуль. Дворники соседних домов были
арестованы за то, что
вели огонь с крыш. В районе боевых действий объявлено военное положение. Руиз
предпринял особые
чрезвычайные меры для сохранения запасов продовольствия, предотвращения роста
цен и утаивания
продуктов. Силам коалиции пришлось оставить ряд важных объектов, и они понесли
тяжелые потери в
снаряжении и боеприпасах. Флаг Налогоплательщиков развевается над всеми
важнейшими зданиями в
районе, способствуя воодушевлению и усилению организованности граждан.
"План Ultima Ratio Regum, - утверждал Руиз в каком-то другом интервью, -
осуществляется
вполне успешно".
Я удивился, как ему удается одновременно так много говорить и так много
воевать, и, швырнув
газету в канаву, продолжил свой путь.
Наконец я добрался до парка. Он был словно огромный сказочный лес в самом
центре города.
Ворота оказались закрытыми, но я кое-как перелез через ограду и пошел, раздвигая
кусты, по мокрой от
росы траве.
Сначала я попал в зоосад. Звери беспокойно метались в клетках и сверкали на
меня глазами. Они
выли, хрюкали, стонали или свистели. В террариуме мое внимание привлекли два
спаривавшихся
толстых водяных ужа. Они до того раздулись, что больше напоминали свиней, чем
змей. Время от
времени самка громко шипела, и я вздрагивал, потому что терпеть не могу змеиного
шипения, так же
как сов и черепах. Служитель уже дал змеям корм - маленьких утят, которые
испуганно забились в
угол, в то время как пресмыкающиеся занимались своей змеиной любовью.
Я пошел дальше, осмотрел панду, бонго, динго и шелезу6а. Потом я увидел
выпь, гиену, капибару,
дикобраза и кабана. И еще я прошел мимо большого резуса и белохвостого оленя.
После этого я
перешел к хищникам из семейства кошачьих и увидел льва, пантеру, оцелота, барса
и ягуара.
Потом я наконец нашел его, остановился у клетки и стал смотреть. Он
поднялся и пошел ко мне,
шел он спокойно и не зарычал.
Тигр, о тигр, светло горящий
В глубине полночной чащи!
Кем задуман огневой
Соразмерный образ твой?
Неужели та же сила,
Та же мощная ладонь
И ягненка сотворила,
И тебя, ночной огонь?
Тигр, о тигр, светло горящий
В глубине полночной чащи!
Чьей бессмертною рукой
Создан грозный образ твой?
Он подошел спокойно и не зарычал; он стоял передо мной такой изящный,
ужасно сильный и
смотрел на меня. Но в его горящих глазах я не заметил ни гнева, ни ярости. И я
отошел от тигра, не
устрашившись.
Я пошел прочь от всех этих беспокойно кричавших зверей. Вскоре мне удалось
найти небольшую
довольно приятную на вид ложбинку под тремя большими кленами. "Здесь будет моя
постель, - сказал
я себе. - Этот парк - мой сад, и я найду здесь все, что нужно для удобства. И
буду спать на ложе из
роз, как какой-нибудь фараон. Я буду спать среди роз на зеленом ложе и под
зеленым одеялом".
Я очистил свое зеленое ложе от камней и палок и отправился на поиски цветов
для подушки и
одеяла. Я нашел лилии и сорвал их. Потом нашел розы, ромашки и колокольчики и
тоже сорвал их. Я
перебрал собранные цветы, выбрал из них самые лучшие и устлал ими мое зеленое
ложе.
После этого я почувствовал жажду, сходил к идиллическому фонтанчику и
напился прозрачной
воды. Я был очень утомлен и молился о том, чтобы ко мне пришел приятный и
ласковый сон.
Возвращаясь к своему зеленому ложу, я сочинил небольшую молитву, которая мне
очень понравилась.
Блаженны радость и покой.
Блаженны вино, обед и сон.
Блаженны вино, обед, любовь и снова сон.
Господи, в великой милости Твоей
Даруй мне всего этого побольше.
Аминь.
И я вернулся к моему зеленому ложу, но обнаружил, что оно уже занято; ктото
лежал,
свернувшись на моих листьях и цветах. Моему возмущению не было границ.
- Убирайся, - заорал я. - Убирайся к чертовой матери! Надо же быть таким
негодяем, чтобы
украсть у нищего его постель! - И я стал проклинать незнакомца, лежащего на моем
зеленом ложе из
листьев и цветов. Я проклял его именами Вилдада Савхеянина, Елифаза Феманитянина
и Софара
Наамитянина. Столь велик был мой гнев, что я призвал богов земли явить
огнедышащий вулкан, дабы я
мог бросить в его бездонное жерло этого захватчика постелей.
Тогда неясная фигура, лежавшая среди листьев и цветов, повернулась и
приподнялась, и мне
захотелось откусить себе язык.
- Я имел в виду совсем другое, - прошептал я.
- Мне было негде спать, - сказала Франческа Шеферд. - Я не знала, что это
ваша постель.
Извините, я сейчас уйду.
И она поднялась и хотела уйти, но я схватил ее за руку.
- Нет! - воскликнул я. - Вы не можете уйти. Сюжет требует, чтобы я удержал
вас. Вы символ
всего прекрасного, нежного и доброго, символ всего того, чего нет в сюжете. Что
толку в сюжете, если в
нем нет красоты и простоты? Вы должны остаться, Франческа. Здесь, на ложе из
листьев, на лоне
Матери-Природы, вы должны дать мне покой, надежду и радость: вы должны успокоить
мою боль и
утолить мою жажду.
- Здесь? С вами? Лучше уж в клетке с тигром. О! Отпустите меня!
Я не хотел ее отпускать. Я пытался исторгнуть из ее страха, замешательства
и отвращения мой час
тишины и простоты. Но она даже не сопротивлялась: она только заплакала.
Я посмотрел на ее слезы, слезы усталой худенькой девушки, слезы, которые
превращали ее в
безобразную деву скорби. И я убрал руки, потому что мое прикосновение причинило
ей боль, сделало
ее несчастной и некрасивой. Я убрал от нее руки и пошел прочь.
О смерти Руиза мне рассказали те люди, которые выдворяли меня из Хейлар-Вея
за
бродяжничество.
Он добыл себе славу на поле брани: к рассвету ему удалось одержать полную
победу над
коалицией. Все уста славили его имя. Он стал главным героем Хейлар-Вея.
В честь победы был устроен грандиозный парад на Калле Гранде. На всех домах
развевались
флаги. Воздух сотрясало громогласное "ура" ликующей толпы.
Хайль Вик Руиз! Вива Руиз! Банзай Руиз! - раздавалось вновь и вновь.
Потом послышался страшный шум, и торжественное шествие остановилось:
женщины упали в
обморок, потому что впереди стоял тигр; он был так огромен, что, казалось,
перекрывал всю Калле
Гранде от одного тротуара до другого. Появление его в центре города было
совершенно необъяснимо,
никто не мог сказать, откуда он взялся.
Вик Руиз призвал людей к спокойствию и попросил их разойтись. Потом он
приказал своим
солдатам нагрузить военный грузовик взрывчаткой и сам сел за руль.
Тигр смотрел на Руиза, мотая хвостом и урча.
Говорят, в этот момент Руиз взглянул на небо, словно обращаясь к некому
Существу, и сказал:
"Сударь, хотя вы отнимаете у меня жизнь, я все равно восхваляю Вас и заявляю,
что жизнь моя была
прекрасна". И Руиз оглянулся и посмотрел на людей, которые назвали его своим
героем и спасителем;
он посмотрел на людей, которым подарил славный час удивительной красоты и
странной радости. И
мне сказали, что он схватился обеими руками за пустоту, словно желая удержать
это быстротечное
мгновенье и прошептал: "О, задержись, ты так прекрасно!"
Потом он на полной скорости поехал на тигра. Произошел гигантский взрыв, от
обоих ничего не
осталось. Руиз как бы принес себя в жертву.
И меня спросили, кто такой Руиз, откуда он, чем занимался. "Вы были его
другом, - сказали мне
эти люди. - Вы много пережили вместе с ним. Расскажите нам о Вике Руизе".
Но мне нечего было сказать, кроме того, что он был хорошим человеком.
Закладка в соц.сетях
