Жанр: Фантастика
Змеиные войны 1. Королева мрака
...у тоже текли слезы, но ни один
человек в повозке - ни солдаты, ни заключенные - не проронил ни слова. Через
несколько минут Эрик взял себя в руки и, подставив мокрое лицо океанскому
ветру, дал себе клятву никогда больше так не пугаться.
Глава 9
ЗАКАЛКА
Эрик охнул.
Скользя и оступаясь, он волок вверх по склону мешок со щебнем. Шестеро
заключенных уже насыпали целый курган щебенки, но конца этой работе не было
видно.
Дойдя до вершины, Эрик тяжело перевел дыхание, сбросил мешок с плеча и
отер пот, струящийся по лицу. Нагнувшись, он перевернул мешок, и снизу
раздался взрыв ругани: щебень посыпался на тех, кто шел за ним, заставляя их
уворачиваться.
На вершине заключенным позволялось немного передохнуть, и Эрик оглядел
окрестности. Насыпь возвышалась в центре военного лагеря. Эрик никогда
раньше их не видел, но догадывался, что этот лагерь отличается от других.
Лагерь был обнесен деревянными стенами, на которых стояли часовые; с внешней
стороны стен по всему периметру было вырублено сотни три ярдов леса, чтобы
никто не мог приблизиться к лагерю незамеченным. Посередине лагеря стояли
три больших бревенчатых барака, а вдоль северной стены - десять больших
палаток, каждая на шесть человек. До Эрика донеслись знакомые звуки, и он
взглянул в направлении южной стены, где находились арсенал, шорная
мастерская и кухня.
- Фон Даркмур! - окрикнул его стражник, и Эрик понял, что замечтался.
Окрик был первым предупреждением; в качестве второго использовалась стрела
для битья птиц - с круглым свинцовым наконечником, обтянутым кожей. Попав в
руку, такая стрела запросто могла сломать кость. Но обычно она просто
сбивала человека с насыпи, и он, обдирая кожу, скатывался вниз, где на него
выливал ушат брани сержант де Лонгвиль.
Сейчас де Лонгвиль стоял неподалеку, негромко беседуя о чем-то с капралом
по фамилии Фостер. Они то и дело тыкали пальцами в заключенных, тащивших по
склону камни.
- Осталось еще две или три ходки, - сказал Ру, проходя мимо Эрика.
В Даркмуре Ру никогда не слыл хорошим работником, но, находясь в лагере
неделю, он каким-то образом умудрялся не отставать от остальных. Эрик
понимал, что немалую роль в этом играет пища: такой сытной и обильной еды
никто из шестерых заключенных никогда в жизни не видел. И если их поднимали
с зарей, то и спать они ложились достаточно рано, чтобы успеть хорошо
отдохнуть.
Эрик чувствовал, что прежняя сила вернулась к нему - и даже, пожалуй, за
последнюю неделю он окреп еще больше. Они с Бигто, как самые сильные,
старались брать на себя основную тяжесть работы, но стражники и де Лонгвиль
бдительно следили, чтобы каждый заключенный втащил наверх свою долю камней.
Возвращаясь туда, куда щебень вываливали из телег, Эрик увидел, что Робер
де Лонгвиль машет рукой, подзывая к себе заключенных. Когда все шестеро
выстроились перед ним неровной шеренгой, сержант с дружеской улыбкой на лице
поинтересовался:
- Устали?
Заключенные забормотали, что да, они устали, и де Лонгвиль понимающе
покивал.
- Готов спорить, - сказал он, - что вы ни разу в жизни так не уставали.
Ответом ему опять было согласное бормотание. Де Лонгвиль покачался с
каблуков на носки и вдруг заорал:
- А что вы будете делать, если враг нападет на вас, усталых?
Кто-то внезапно навалился на Эрика сзади, и он упал, а, перекатившись на
спину, увидел над собой какого-то человека в черном. Остальные заключенные
тоже валялись на земле - кроме Шо Пи, который ловко отпрыгнул в сторону, и
вместо него в грязь упал человек, одетый в черное.
- Ого! Как это тебе удалось? - сказал де Лонгвиль.
- Просто я ни на миг не допускаю, что мне ничто не угрожает, сержант, -
ответил Шо Пи.
Де Лонгвиль кивнул, вскинув бровь, и с ноткой уважения в голосе сказал:
- Вот такой подход мне по душе. - Он не спеша подошел к Шо Пи. - Вы мудро
поступите, - сказал он, обращаясь к остальным, - если будете брать с него
пример. - И тут же, без всякого предупреждения, резко ударил Шо Пи по
колену.
Но изаланец искусно уклонился и, внезапно взорвавшись серией быстрых
движений, покрыл грудь и лицо де Лонгвиля градом ударов; потом он присел и,
крутанувшись на месте, подсек ему ноги.
Де Лонгвиль упал; заключенные, уже успевшие подняться, захохотали, но их
смех оборвался, когда подбежали стражники с арбалетами и оттеснили Шо Пи от
сержанта.
Де Лонгвиль сел, потряс головой, потом вскочил на ноги.
- Вы думаете, это было смешно?
Заключенные молчали.
- Я спросил - вы думаете, что это было смешно?
- Нет, сержант! - дружно прокричали заключенные.
Де Лонгвиль внимательно осмотрел каждого и тихо сказал:
- Сейчас я покажу вам кое-что действительно смешное. - И неожиданно
рявкнул:
- Эту кучу камней вы сыпали не туда! - Эрик едва подавил стон, понимая,
что за этим последует. - Вы разберете ее и перенесете сюда! - Де Лонгвиль
указал на новое место. - А если я потом передумаю, вы перетащите их опять.
Ясно?
- Да, сэр! - не задумываясь крикнул Эрик.
- За работу!
Не оглядываясь на остальных, Эрик закинул на плечо мешок и побрел к куче.
Но едва он наклонился, чтобы поднять первый камень, его остановил голос де
Лонгвиля:
- Сверху вниз, фон Даркмур! Вы должны разобрать ее сверху!
Эрик вздрогнул, но промолчал и начал подниматься по щебню. У него за
спиной Билли Гудвин пробормотал:
- Дорого бы я дал, чтобы хоть раз хорошенько врезать этому ублюдку.
Бигго, который шел чуть ниже, на это заметил:
- Ты у нас такой везунчик, что наверняка угодишь ему прямо в сердце и
сломаешь ногу, потому что оно у него каменное.
Эрик не смог удержаться от смеха и внезапно осознал, что после смерти
Стефана смеется первый раз. В этот момент он поскользнулся и, поднимаясь,
проклял тот день, когда неделю назад впервые попал в этот лагерь.
В пяти милях к востоку от Крондора повозка, в которой везли заключенных,
свернула с широкого тракта между Крондором и Даркмуром и покатила к югу - но
не к Долине Грез и кешийской границе. Заброшенный проселок уперся в
маленькое озерцо, на берегу которого, как подумал Эрик, раньше была
крестьянская деревенька. Теперь эти места, очевидно, принадлежали короне,
поскольку по дороге они миновали несколько застав; повозку трижды
останавливали, и Робер де Лонгвиль предъявлял документы. Учитывая, что
конвой был в мундирах личной гвардии принца, такая бдительность показалась
Эрику странной.
Удивление его возросло еще больше, когда он увидел солдат, охранявших
лагерь. Все как один - побывавшие во многих боях, покрытые шрамами ветераны.
И у всех была разная форма: на одних - черные с золотым орлом мундиры
Бас-Тайры, на других - коричневые с золотой чайкой, герцогства Крайдского.
Сержант, начальник караула, знал де Лонгвиля в лицо, несколько раз назвал
его по имени, но тем не менее внимательно проверил его документы Когда
повозка вкатилась в ворота, Эрик увидал двенадцать мужчин в черных рубашках
и таких же штанах - они стреляли из луков по деревянным мишеням, а когда
ворота закрылись, он заметил еще шестерых, которые упражнялись в верховой
езде. Рассмотреть их получше Эрику не удалось: ему и остальным приказали
вылезать из повозки и строиться у главного барака. Там их расковали, и де
Лонгвиль ушел в барак.
Вернулся он только через час с лишним в сопровождении человека, похожего
на лекаря, который осмотрел заключенных и сделал несколько непонятных
замечаний относительно их состояния. Эрик чувствовал себя лошадью,
выставленной на продажу, особенно когда заключенным приказали проделать
несколько странных упражнений и промаршировать по кругу, а люди в черном,
столпившись вокруг, смеялись и отпускали грубые шуточки.
Потом их отвели во второй деревянный барак, который оказался столовой.
Вместе с ними обедали и люди в черном, но свободного места за столами все
равно оставалось изрядно. Юноши, одетые в ливреи слуг принца Крондорского,
метались между столами, и еды было в таком изобилии, о котором Эрик не мог и
мечтать. Горячие хлебцы, истекающие маслом, кувшины холодного молока,
подносы с сыром и фруктами, горы мяса - цыплята, говядина и свинина - с
гарниром из разнообразных овощей.
Оголодавший Эрик набросился на еду, переел и всю ночь мучился животом, а
утром начались тренировки, и им приказали соорудить эту насыпь.
Мысли Эрика прервал голос Шо Пи:
- Прошу простить меня.
Эрик опустился на колени и, начав наполнять мешок, спросил:
- За что?
- Я позволил гневу взять верх надо мной. Если бы я дал де Лонгвилю сбить
меня с ног, мы бы уже закончили насыпать холм и отдыхали.
Эрик взвалил на плечи тяжелый мешок.
- Он все равно нашел бы другой повод.
Шо Пи принялся наполнять свой мешок, а Эрик, перед тем как начать
осторожный спуск, добавил:
- Это стоит того, чтобы полюбоваться, как он шлепнулся на задницу.
- Я надеюсь, друг Эрик, что и завтра ты будешь думать так же.
Несмотря на ноющие плечи и синяки на всем теле, Эрик в этом не
сомневался.
- Подъем, падаль!
Еще не проснувшись как следует, заключенные вскочили со своих деревянных
топчанов и замерли по стойке смирно. Капрал Фостер придирчиво оглядел их.
Билли Гудвин, Бигго и Луи располагались на одной стороне палатки, а Эрик, Ру
и Шо Пи занимали другую сторону.
Начинался третий день, считая от того, когда де Лонгвиль приказал им
перетащить кучу камней на новое место, и если это утро будет таким же, как
всегда, до завтрака им предстоит час работы. В столовой шестерым заключенным
отвели отдельный стол и запретили разговаривать с остальными живущими в
лагере. Впрочем, одетые в черное солдаты сами не проявляли склонности
беседовать с новичками.
В том, что это были солдаты, Эрик абсолютно не сомневался, поскольку с
утра до вечера эти люди тренировались взбираться на отвесные стены,
штурмовать баррикады, ездить верхом и владеть всеми видами оружия.
Но сегодняшний день начался необычно. Вместо того чтобы отвести их к
холму из щебня, капрал Фостер выстроил шестерых заключенных перед офицерским
бараком, и через несколько минут оттуда вышел Робер де Лонгвиль в
сопровождении мужчины, которого Эрик в лагере еще не видел. В облике его
было что-то странное, нечеловеческое - хотя Эрик не смог бы точно сказать,
что именно. Он был высок, светловолос и молод - не больше двадцати или
двадцати пяти лет на вид, но в разговоре с ним де Лонгвиль проявлял явное
почтение.
- Это последние шестеро, - сказал он, и светловолосый мужчина молча
кивнул. - Мне это не нравится, - продолжал де Лонгвиль. - Мы планировали
набрать шестьдесят человек, а не тридцать шесть.
Незнакомый мужчина наконец заговорил, и речь его тоже звучала необычно:
голос его был спокойным, произношение - правильным, но все же в нем
угадывался странный акцент, которого Эрику не приходилось слышать ни в
Даркмуре, ни в Равенсбурге, хотя, навидавшись торговцев, он был уверен, что
знает, как говорят в любом уголке Королевства.
- Согласен, но обстановка заставляет нас обходиться тем, что есть. Как
они?
- Подают надежды, Кэлис, но нужны еще месяцы подготовки.
- Назови их, - велел мужчина, которого звали Кэлисом.
Робер де Лонгвиль подошел к Бигго.
- Вот это - Бигго. Силен как бык и примерно так же умен. Однако шустрее,
чем кажется. Владеет собой, и его не легко испугать.
Он сделал шаг к следующему.
- Луи де Савона. Родезанский головорез. Мастерски обращается с ножом.
Полезен там, куда мы собираемся.
Де Лонгвиль шел вдоль строя:
- Билли Гудвин. На вид - простой паренек, но перережет тебе глотку просто
ради забавы. Когда выходит из себя, труден для обработки, но его можно
сломать.
Он остановился перед Эриком:
- Незаконный сын фон Даркмура. Возможно, слишком глуп, чтобы выжить, зато
почти так же силен, как Бигго, и будет делать то, что прикажут.
Де Лонгвиль перешел к Ру.
- Руперт Эйвери. Трусливый крысенок, но перспективен. - Он рванул Ру за
петлю на шее и, вытащив из строя, заорал ему прямо в лицо:
- Если только раньше я не убью его за то, что он чертовски уродлив!
Он резко отпустил петлю, и Ру едва не упал назад, потеряв равновесие, а
де Лонгвиль подошел к Шо Пи.
- Это - тот самый кешиец, о котором я тебе говорил. Может быть очень
полезен нам, если научится сдерживать свой характер. Он опаснее Гудвина:
когда заводится, то не подает виду.
Де Лонгвиль отступил на шаг и повернулся лицом к строю.
- Вы видите этого человека?
- Да, сержант! - хором ответили заключенные.
- Бойтесь его. Очень бойтесь, - сказал де Лонгвиль, переводя взгляд с
лица на лицо. - Он не таков, каким кажется. Это - Крондорский Орел, и умные
люди прячутся в норы, когда он взлетает.
Кэлис позволил себе слегка улыбнуться над этой лестью и сказал:
- Вы будете жить или умрете, как того потребует Королевство. И я лично
убью любого, кто поставит под угрозу наше задание. Вам это ясно?
Заключенные дружно кивнули. Они не имели ни малейшего представления о
том, какое задание им предстоит выполнять, но ежедневно слышали, что оно
жизненно важно для интересов Королевства, и любого из них убьют не
задумываясь, если хотя бы на миг покажется, что он каким-то образом угрожает
успеху операции. Эрик был убежден в этом, как ни в одном факте собственной
жизни.
Кэлис внимательно вгляделся в лицо каждому заключенному и повернулся к де
Лонгвилю:
- Бобби, в твоем распоряжении две недели.
- Две недели! Я думал, что у меня есть еще три месяца! С оттенком горечи
Кэлис сказал:
- Арута мертв. Никлас узнал про наш план только на следующий день после
его смерти и был потрясен. Он до сих пор сомневается, что это разумно. -
Кэлис помолчал и добавил:
- Две недели, и вздерни любого, кто покажется тебе ненадежным.
С этими словами он вернулся в барак, а де Лонгвиль, вновь оглядев
заключенных, повторил:
- Очень бойтесь.
На следующее утро гора щебня исчезла. Солдатам было приказано ее
разобрать, и тридцать человек из них быстро покончили с этой работой. Эрика
же и остальных пятерых заключенных капрал Фостер отвел в другую часть
лагеря.
- Эй вы, чертовы ублюдки, кто из вас знает, как обращаться с мечом? -
спросил он, стоя перед ними.
Заключенные переглянулись, но никто ничего не ответил. Они с первого дня
усвоили, что если Фостер или де Лонгвиль задают вопрос, то, прежде чем
открыть рот, надо быть абсолютно уверенным в правильности ответа.
- Так я и думал, - сказал Фостер. - Гораздо легче в темном переулке
оглушить человека сзади дубинкой, а, Бигго? - Он ухмыльнулся без тени юмора
и прошелся вдоль строя. - Или всадить кинжал пьяному в спину, не так ли,
Луи?
Он остановился перед Эриком:
- А то можно просто схватить человека сзади и держать, чтобы твой
маленький любовничек с крысиной мордой без помех всадил ему в брюхо кинжал.
Эрик промолчал. Де Лонгвиль обладал крутым характером и был жесток, но
его работа, похоже, не доставляла ему особого удовольствия. Капрал Фостер,
наоборот, наслаждался, унижая людей. На второй день Билли Гудвин вышел из
себя и набросился на него, но опытный вояка без труда вздул Билли на глазах
у всех, а одетые в черное люди смеялись над взбучкой.
Двое солдат принесли шесть мечей.
- Ну ладно, - сказал Фостер. - Эти парни и я попытаемся показать вам
пару-другую приемов, чтобы вы не зарезали сами себя, если в один прекрасный
день клинок попадет к вам в руки. - Он вытащил собственный меч и добавил:
- Впрочем, и более ловкие люди, чем вы, умудрялись оттяпать себе ногу.
Солдаты раздали заключенным мечи. Эрик неловко обхватил рукоятку. Он был
тяжелее, чем быстрая рапира, и значительно короче, чем палаш или двуручный
меч, которыми пользовались опытные бойцы. Еще в детстве Эрик слышал, что это
оружие - самое распространенное в королевской армии, и оно лучше всего
подходит для обучения.
- Отнеситесь к этому очень серьезно, - сказал де Лонгвиль. - Поскольку от
умения фехтовать будет зависеть ваша жизнь.
Так началась неделя интенсивного обучения. До полудня они фехтовали друг
с другом учебными деревянными мечами, пока не покрылись черными и
фиолетовыми синяками, а потом, после обеда, их привели к конюшне.
- Кто умеет ездить верхом? - спросил де Лонгвиль. Эрик и Луи подняли
руки. Им подвели двух лошадей, и де Лонгвиль скомандовал:
- В седло, и посмотрим, что вы умеете.
Луи быстро вскочил на коня, а Эрик обошел своего жеребца, осматривая его.
- Фон Даркмур, ты ждешь, чтобы он тебя пригласил? - рявкнул де Лонгвиль.
Не обращая внимания на насмешку, Эрик сказал:
- Этот конь нездоров.
- Что? - спросил де Лонгвиль. - Для меня он вполне здоров.
- У него не в порядке левая задняя. - Эрик наклонился, провел рукой по
левой задней ноге, и конь услужливо поднял копыто. Оно было забито толстой
лепешкой из грязи, навоза и сена. Эрик потянулся за свайкой, которой не было
у него на поясе вот уже месяц, и грустно усмехнулся.
- Старые привычки, - пробормотал он и оглянулся. Конюх молча протянул ему
свайку, и когда Эрик очистил копыто, даже де Лонгвиль, стоявший в нескольких
футах от них, почувствовал вонь.
Эрик продолжил осмотр.
- Стрелка гниет, - сказал он. - Но от этого конь не захромал бы, пока
копыто не отвалилось. Тут наверняка что-то еще. - Эрик поковырял в стрелке,
и конь, протестующе заржав, принялся вырываться. - Стоять! - крикнул Эрик и
крепко шлепнул коня по крупу, но не наказывая, а успокаивая. Поняв, что он
находится в опытных руках и человек знает, что он делает, конь перестал
вырываться и только фырканьем выражал недовольство. - Ага, камень, -
пробормотал Эрик. - Маленький, но хорошо засел. - Он ковырнул сильнее,
камешек выскочил, и из копыта потекла кровь с гноем. - Один-два раза в день
держать копыто в горячей соленой воде, и через пару дней все пройдет. Только
надо еще ставить припарки, чтобы не допустить нагноения. - Эрик отпустил
ногу коня. - Кто-то плохо следит за вашими лошадьми, сержант.
- Если в конюшне к вечеру будет еще хоть одна хромая лошадь, кое-кто
завтра отправится в гарнизон Шаматы! - рявкнул де Лонгвиль конюхам и
приказал:
- Привести другую!
Когда хромого коня увели, де Лонгвиль спросил:
- Как ты это узнал?
Эрик пожал плечами.
- Это моя работа. Я же кузнец. Я вижу то, что другие не замечают.
Де Лонгвиль в раздумье потер подбородок и неожиданно мягко сказал:
- Ладно, встань пока в строй.
Эрик вернулся в строй, а де Лонгвиль повернулся к Савоне:
- Ну-ка, Луи, я хочу посмотреть, как ты пройдешь по двору рысью.
Луи легко послал лошадь вперед, и Эрик одобрительно кивнул. Родезанец
имел неплохую посадку и не рвал уздечку. Он слегка перевешивался и ноги
держал слегка на отлете, но в целом был неплохим наездником.
Всю вторую половину дня они занимались верховой ездой. Ру, несмотря на
недостаток опыта, держался в седле достаточно хорошо, а Шо Пи, казалось, от
природы обладал чувством равновесия и свободной посадкой. Бигго и Билли же
свалились, не проскакав и полкруга, а к концу дня все, кроме Эрика и Луи,
жаловались на боль и судороги в мышцах ног.
В течение следующих трех дней Эрик и пятеро его товарищей усиленно
овладевали оружием и проводили в седле по меньшей мере по два часа. Эрик
научился вполне прилично обращаться с мечом, а Ру, с успехом используя
врожденную скорость движений, весьма преуспел в этом искусстве.
Без лишних объяснений им было ясно, что их готовят для боя, и от того,
как они будут учиться, зависит их жизнь. Об указаниях, данных Кэлисом де
Лонгвилю - повесить любого, кого сочтут ненадежным, - никто из них даже не
вспоминал, поскольку трудно было представить, как за две недели можно
определить степень надежности человека.
К концу первой недели стали видны сильные и слабые стороны каждого. Бигго
был хорош, пока следовал точным инструкциям, но в неожиданной ситуации
проявлял нерешительность. Ру был дерзок и часто действовал на авось, получая
в награду синяки и шишки столь же часто, сколь пироги и пышки.
Билли Гудвин, когда им овладевала слепая ярость, становился неуправляем в
отличие от Шо Пи, который в такие моменты напряженно сосредоточивался, - и
эта его особенность заставляла Эрика считать изаланца самым опасным из всей
компании.
Луи де Савона оказался великолепным фехтовальщиком - а сам он уверял, что
с кинжалом ему вообще нет равных, - и хорошим наездником, но его слабым
местом было тщеславие. Он был просто не в состоянии сказать "нет" любому
вызову.
Шо Пи, одаренный от природы, схватывал все на лету. Уже через пару часов
после первого урока он свободно держался в седле и легко обращался с мечом.
Еще через пять дней Кэлис устроил им смотр, и после этого характер их
подготовки изменился. К шестерым заключенным добавили столько же солдат в
черном и всех послали в дальний конец лагеря, где их ждали двое военных,
капитан и сержант, носивших черные с золотом цвета герцогства Крайдского. На
земле перед ними были разложены странного вида предметы; некоторые из них
напоминали оружие, назначение же других было совершенно непонятно.
И тем не менее все эти предметы оказались чужеземным оружием. Капитан и
сержант коротко рассказали о нем и продемонстрировали его возможности. После
этого Эрика и остальных отвели на противоположный конец двора, и там
человек, похожий на жреца Дэйлы, объяснил им, как оказывать первую помощь и
обрабатывать раны.
Из всего этого Эрик сделал единственно верный вывод: отправка близка, и,
судя по той спешке, в которой проводились занятия, им предстояло идти на
войну, не завершив подготовки.
Эрика разбудило негромкое ржание. Скатившись с топчана, он высунулся
наружу и, оглядевшись вокруг, увидел, что через ближайшие ворота в лагерь
въезжает эскадрон королевских копейщиков. Небо на востоке уже посветлело.
Подъем должны были скомандовать через час.
Эрик хотел уже вернуться в свою койку, но что-то привлекло его внимание.
Несколько мгновений он вглядывался в лица всадников - и вдруг понял, в чем
дело. Он вгляделся еще раз, чтобы не осталось сомнений, а потом бросился
будить Ру, предусмотрительно зажав ему рот, чтобы тот не заорал спросонья.
Когда Ру проснулся, Эрик жестом поманил его за собой.
Выбравшись наружу, Ру тихо спросил:
- В чем дело?
- Миранда. Она только что въехала в лагерь с эскадроном королевских
копейщиков.
- Ты уверен? - спросил Ру.
- Нет - потому и хочу поглядеть поближе. Присев на корточки, Эрик начал
красться вдоль стены. Ру - за ним. Часовые охраняли не столько заключенных,
сколько лагерь, и поэтому почти не смотрели на двор. Юноши прокрались к
офицерскому бараку, стараясь не попасться на глаза копейщикам, которые, не
спешиваясь, развернули лошадей и направились в сторону ворот. Впрочем,
покидать лагерь они не собирались - просто отъехали подальше. В голове у
Эрика забрезжили смутные подозрения, но он не стал делиться ими с Ру.
Выбрав момент, они метнулись за угол барака и подползли под окно, из
которого слышались тихие голоса. Эрик жестом велел Ру не шуметь и пополз к
другому окну. Там, хотя и с трудом, можно было разобрать обрывки разговора.
- ..Должна уехать до того, как лагерь проснется. Здесь каждый, по крайней
мере однажды, видел меня. Не нужно, чтобы меня узнали. Слишком много
вопросов.
- Согласен. Но просто так ты бы сюда не приехала. В чем дело? - ответил
мужской голос, принадлежащий, как показалось Эрику, Кэлису.
- Никлас получил предупреждение от Оракула. Этим летом будет зачат новый.
Кэлис с минуту помолчал, а потом сказал:
- Миранда, я знаю о Камне Жизни ровно столько же, сколько любой смертный,
кроме тех, кто видел его в Сетаноне. Не уверен, что могу понять важность
того, что ты мне сказала.
Миранда рассмеялась, и смех ее прозвучал невесело.
- Видишь ли, именно сейчас, когда мы пускаемся в этот опасный поход, у
Аальского Оракула начинается брачный период, цикл перехода от смерти к
рождению. Он займет почти пять лет, и кроме того, ее дочь должна будет
вырасти. Иными словами, как раз тогда, когда Камень Жизни в опасности.
Оракул собирается лишить нас своей защиты и своих советов на двадцать пять
лет - необходимый срок, в течение которого ее дочь достигнет зрелости.
- О Древних Аальцах я знаю исключительно по легендам, - сказал Кэлис. -
Но, судя по всему, ее желание продолжить себя явилось и для тебя сюрпризом?
Миранда пробормотала что-то себе под нос, потом заговорила отчетливее:
- ..Невозможность увидеть собственное будущее, думаю я. Перерождение,
которое ограничивает возможности Оракула на двадцатипятилетний срок раз в
тысячу лет, для него не более чем незначительное неудобство, но для нас это
случилось чертовски не вовремя.
- Хочет ли Никлас отменить наши планы?
- Не знаю. Я не могу читать его, как читала его отца. Во многом он очень
похож на него, но в других отношениях сильно от него отличается. Мы
встречались всего два раза, и я нисколько не сомневаюсь, что он не стал бы
мне доверять, если бы вы с Джеймсом не поручились за меня, - сказала
Миранда.
- Ты убедила нас в своей искренности, хотя по-прежнему упорно не желаешь
ничего говорить о себе. - Кэлис немного помолчал. - И какие же из всего
этого выводы?
- Выводы? Такие, что мы выйдем в поход раньше, чем предполагали. А это
значит, что тебе придется уже сегодня начать сворачивать лагерь, а корабли
должны быть готовы к отплытию на следующей неделе.
Кэлис
...Закладка в соц.сетях
