Жанр: Фантастика
Врата войны 7. ПИРАТ КОРОЛЯ
...р. Едва завидев оруженосца в его разноцветных
одеждах, он громко рассмеялся, при этом едва не подавившись долькой
апельсина, которую на ходу засунул в рот. Гарри с притворным смущением
теребил свою короткую курчавую бородку.
- А почему пиратов называют еще буканьерами? - спросил он Накора, чтобы
отвлечь общее внимание от своей персоны.
- Это старинное бас-тайрское слово, - охотно пояснил исалани. - Вообще-то
в прежние времена прозвание boucanier давали разбойникам, которые жгли на
побережье костры, чтоб приманить на огонь корабли и потом их ограбить. А
после так стали именовать вообще всех морских разбойников.
- Каких только названий не придумано для этого постыдного ремесла, -
заметил Гарри. - Пират, корсар, буканьер, джентльмен у дачи...
Накор пожал плечами:
- Много языков, много слов, обозначающих одни и те же вещи. Разные народы
перенимают друг у друга эти слова, чтоб легче было меж собой общаться.
Королевство ведь росло и ширилось в веках, как и Империя Кеша, за счет
захвата чужих земель. Когда-то жители Даркмура и Рилланона говорили на
совершенно разных наречиях и не могли друг с другом объясниться. Не то что
теперь. - Сказав это, он снова оглядел Гарри с ног до головы своими узкими
черными глазами, качнул головой и сдержанно усмехнулся.
- Надеюсь, Амос не заставит всех нас вырядиться таким же манером, -
буркнул Маркус и обернулся к Николасу.
- Продолжим?
Принц помотал головой:
- Нет, на сегодня довольно. Я порядком устал, да и нога начинает болеть.
Но Маркус, словно не расслышав ответа принца, выхватил саблю из ножен и
замахнулся на него. Тот едва успел увернуться от удара и отбить эту
внезапную атаку. Если бы не его проворство, оружие Маркуса могло бы
причинить ему нешуточное увечье.
- Ты что же это, и врагу, когда он на тебя нападет, станешь объяснять,
что устал и занемог?!
- Кузен, ты в своем уме? - выдохнул Николас, отступая под натиском
Маркуса.
- Имей в виду, что противник обыкновенно выбирает для атаки самые
неподходящие минуты. Он попытается тебя убить, именно когда ты будешь
изнурен, болен и вообще не в настроении драться. - Говоря это, Маркус ни на
мгновение не прекращал размахивать саблей перед самым носом Николаса.
Оба они еще не вполне освоились с этим видом оружия. Окажись в руках
Николаса рапира или шпага, он в считанные секунды взял бы верх над любым из
фехтовальщиков Крайди. В сабельном же поединке возможности кузенов были
почти равны. Николас сражался гораздо ловчее, стремительнее и расчетливее,
чем его противник, что же до Маркуса, то он превосходил принца физической
силой и выносливостью. Нынче на его стороне был еще и эффект внезапности. Но
стоило только Николасу, ошеломленному неожиданным нападением Маркуса, прийти
в себя и обрести былую ясность мысли, как он тотчас же отбил очередную атаку
задиристого кузена и сам перешел в наступление. Теперь уже Маркус принужден
был защищаться и пятиться назад. Он все отступал и отступал, пока не
наткнулся на низкую каменную стену, которой мастеровые несколько дней назад
окружили двор трактира. В этот момент Николас ловким движением выбил оружие
из его руки и приставил острие своей сабли к его горлу. Маркус" согнув
колени, склонился назад. Он попытался сохранить равновесие, делая круговые
движения разведенными в стороны руками, но это ему не удалось. Николас с
холодной усмешкой наблюдал, как кузен его перевалился через изгородь и
опрокинулся на спину.
Гарри сделал было несколько неуверенных шагов по направлению к Николасу,
но сердитый взгляд принца пригвоздил его к месту. В глазах Николаса горело
бешенство. Он вновь коснулся шеи Маркуса острием сабли и медленно процедил:
- Благодарю тебя за урок, кузен. - Выдержав долгую паузу, во все время
которой он не сводил яростного взора с лица Маркуса, принц опустил оружие и
с надменной усмешкой добавил:
- Надеюсь, что и мне удалось кое-чему тебя научить. - Он переложил саблю
в левую руку и помог Маркусу подняться.
Позади них послышался раскатистый смех. Николас, Маркус и Накор
обернулись. На пороге трактира стоял Амос и весело махал им рукой. Подойдя к
кузенам, он назидательно проговорил:
- Впредь будь поумнее, дружище Маркус, и не задевай тех, кто фехтует
лучше тебя. Ведь это ж верный путь на тот свет!
В том наряде, какой он разыскал для себя в уцелевших после пожара
сундуках, Амос выглядел весьма живописно: на ногах его красовались тяжелые
черные сапоги с острыми носами и широкими голенищами, верх которых украшала
красная кайма, темно-синюю адмиральскую форму заменили широкие голубые штаны
и такого же цвета короткий жакет с серебряными пуговицами и серебряным
шитьем вокруг петель и по вороту. Нарядная сорочка с многочисленными
оборками и кружевом, бывшая некогда белоснежной, теперь же изрядно
пожелтевшая от времени и многочисленных стирок, туго облегала бочкообразную
грудь адмирала. Плечо его оттягивала кожаная портупея, с которой свешивалась
внушительных размеров абордажная сабля. На голову Амос водрузил черную
треугольную шляпу, отделанную золотою и увенчанную потрепанным желтым пером.
Он щедро намаслил волосы и бороду, и теперь его широкую физиономию обрамляли
мелкие и тугие чернью с сединой завитки.
Сняв с головы треуголку, Амос провел ладонью до лысине и добавил:
- Каждому свое, Маркус. Ты и Мартин прекрасно стреляете из лука, зато в
фехтовании принцу Аруте и Николасу нет равных во всех Западных землях. - Он
повернулся к принцу:
- Как твоя нога, Ники?
Николас поморщился:
- Временами все еще побаливает.
- Это всего лишь фантомная боль, - заверил его Накор. - Ты ее на самом
деле не чувствуешь, а просто воображаешь.
Николас прихрамывая подошел к скамье, на которой расположился Маркус, и
присел на самый краешек. Маркус нахмурился, передвинулся к другому краю
сиденья и демонстративно отвернулся в сторону.
- Фантомная, говоришь? - озадаченно переспросил Амос. - Чудеса, да и
только! И слово больно уж мудреное.
- Ничего чудесного в этом нет, Амос, - вздохнул Николас. - Накор вот
говорит, что нога перестанет болеть, когда я окончательно усвою уроки,
которые получил в замковой башне.
- Так оно и будет, - подхватил коротышка. - Стоит ему понять и осознать
все до конца, и боль отступит.
- В таком случае тебе следовало бы поторопиться с этим, Ники. Ведь мы
отплываем из Крайди завтра поутру.
Маркус порывисто вскочил на ноги.
- У меня остались кое-какие незавершенные дела. - Он коротко кивнул всем
и заторопился к трактиру.
Когда дверь за ним закрылась, Амос подмигнул Николасу.
- Нельзя сказать, чтоб вы с кузеном сильно друг друга любили, а, Ники?
Николас пожал плечами и опустил глаза. Вместо него на вопрос адмирала
ответил Гарри:
- Они возненавидели друг друга с первого взгляда. Думаю, эта вражда будет
продолжаться, пока Эбигейл не сделает окончательный выбор между ними. А
возможно, ее решение их еще больше раззадорит.
- О чем ты?! Какой еще выбор? - с горечью возразил Николас. - Ведь мы
даже не знаем, жива ли она! - Он поднялся со скамьи. - Пойду соберу вещи в
дорогу.
Принц прошел через двор и исчез в дверях трактира. Амос, проводив его
взглядом, повернулся к Гарри.
- Одно из двух: либо они в ближайшее же время заключат перемирие, либо
друг друга поубивают.
- Да, - кивнул сквайр, - отношения между ними становятся все хуже. Они
слишком уж похожи друг на друга. Каждый норовит задеть другого побольнее, и
об уступках тут и речи быть не может. - Он облокотился о спинку скамьи и
мельком взглянул на захлопнувшуюся за Николасом дверь гостиницы. - Ники
будто подменили. Прежде ведь он был кротким и добродушным, как ягненок. -
Амос кивком выразил свое согласие с этим утверждением. - Хоть веревки из
него вей. Но Маркус его ужасно раздражает. Он для Николаса словно заноза
пониже спины.
Последнее замечание Гарри развеселило Траска и стоявшего неподалеку
Накора. Амос хлопнул сквайра по плечу, исалани подмигнул ему и, посмеиваясь,
отошел к бревенчатому сараю и уселся в тени у его стены.
- Маркус тоже ведь не со всеми ведет себя так задиристо, как с Николасом,
- заметил Траск. - А ты, друг Гарри, больше не зови меня адмиралом.
Обращайся ко мне не иначе как "капитан". Я ведь снова Тренчард, гроза морей.
Ясно? - Скорчив свирепую гримасу, он выхватил из-за пояса кинжал с кривым
лезвием и легонько провел по нему подушечкой большого пальца. - Что и
говорить, годы взяли свое. Они ведь никого не щадят. Но былую удаль,
ловкость и силу мне заменит мое коварство. Это, скажу я тебе, главнейшее
качество для всякого пирата. - Внезапно он сделал резкое движение рукой, и
острие кинжала очутилось в каком-нибудь дюйме от лица опешившего Гарри. -
Возражения будут?!
Гарри едва успел прийти в себя от испуга. Он слабо улыбнулся и помотал
головой:
- Нет, сэр. То есть, капитан.
Амос оглушительно расхохотался. Сквайр поежился и с опаской взглянул на
кинжал.
- Во времена моей молодости, - доверительно пробасил Траск, - капитаном
всегда становился самый хитрый, жестокий и подлый из членов команды. Пираты
только таких и уважают.
Гарри лукаво прищурился:
- И вы не были исключением?
- Представь себе, нет, - честно признался Амос. - Но я сумел заслужить
уважение этих сукиных детей, когда был еще совсем желторотым юнцом. Я убил
второго помощника, который собрался меня высечь за чужую провинность.
Случилось это в мое второе по счету плавание. Ну а в первое я попал, когда
мне стукнуло двенадцать. Так-то. И вот, все узнали, что я его убил. Да я и
не запирался. И наш капитан созвал суд чести...
- Суд чести? На пиратском корабле? - удивился Гарри.
- Ну да, - кивнул Амос. - Все очень просто. Никакой волокиты. Команда
собирается на палубе, виновный держит слово, и ребята решают, как с ним
поступить. На мое счастье, команда терпеть не могла этого Барнса, которого я
укокошил. Да я и приврал вдобавок, что он меня пребольно отлупил. А тут еще
и тот из матросов, за чью оплошность Барнс меня чуть не выпорол, вышел
вперед и повинился перед всеми. - По губам Траска скользнула едва заметная
усмешка. Он смущенно развел руками. - Знаешь, а ведь мне теперь нипочем не
вспомнить, что именно он натворил. Зато я не забыл, как капитан велел потом
ему всыпать, но однако приказал ребятам сечь полегче. Парень ведь как-никак
поступил честно и признанием своим спас мне жизнь. А меня сразу же назначили
третьим помощником. Я остался на том корабле и через четыре года был уже
первым помощником капитана. А в двадцать, друг Гарри, я стал капитаном. К
двадцати шести я со своими головорезами побывал почитай что во всех портах
Горького моря кроме Дурбина и Крондора и везде заставил о себе говорить. Но
еще через несколько лет мне все это опротивело. - Он усмехнулся и покачал
головой. - И я решил заняться достойным ремеслом. Честь по чести снарядил
торговый корабль и повел его к Дальнему берегу. Но цурани сожгли мою
посудину, и мне пришлось надолго застрять здесь, в Крайди. Деваться-то все
равно было некуда. Уж три с лишком десятка лет миновало, как все это
стряслось. И вот я снова здесь, и снова становлюсь пиратом. - Он весело
хохотнул. - Боги, что управляют нашими судьбами, порой оказываются горазды
на слишком уж затейливые шутки. Ты согласен?
Гарри слушал его рассказ с полураскрытым от изумления ртом.
- Вот так дела! - пробормотал он.
Амос, прищурившись, взглянул вдаль, туда, где виднелись обугленные остовы
четырех башен замка. Накануне из Карса в Крайди прибыли несколько мастеров
каменщиков с подмастерьями. Мартин повел их всех в замок, чтобы объяснить на
месте, какими он желал бы видеть восстановленные наружные стены и внутреннюю
отделку. Герцог решил позаботиться о том, чтобы работы в крепости начались с
первыми же весенними оттепелями независимо от того, успеет ли он сам к этому
времени вернуться в Крайди из плавания.
- Здесь, в этом замке, я познакомился с удивительными людьми, каких
прежде мне нигде не довелось встретить, - сказал Траск и доверительно
понизил голос:
- Благодаря им я здорово изменился. Я обязан всем этим людям бесконечно
многим. Знаешь, я часто пенял Аруте на то, что он только и норовит помешать
другим радоваться жизни. И ведь это сущая правда! - Он мельком взглянул на
дверь трактира и снова повернулся к Гарри. - Но однако же это, поверь, не
мешает ему быть замечательным человеком во всем остальном. Ежели мне
пришлось бы выбирать помощника, чтоб снова идти по штормовому морю в Пролив
Тьмы, я не задумываясь кликнул бы с собой именно Аруту. На него всегда можно
положиться, а это ведь большая редкость меж людей. - Гарри задумчиво кивнул.
- Я люблю его как сына, - продолжал Амос, - но очень даже хорошо понимаю,
что быть его сыном - задача не из легких. Что до Боуррика и Эрланда, то им,
сдается мне, сильно повезло: они мало похожи на Аруту. А вот зато Николас...
- Точная его копия решительно во всем, - с усмешкой подхватил сквайр.
Амос тяжело вздохнул:
- Я всегда любил Ники больше остальных детей Аруты, хотя никогда и никому
в этом не признавался. - Гарри всем своим видом дал понять, что готов свято
хранить эту тайну адмирала. - Он на диво славный паренек. В его характере
вкупе с чертами Аруты есть изрядная доля доброты, и мягкости, и нежности.
Все это он взял от матери, принцессы Аниты. - Амос на мгновение смолк,
нахмурился и озадаченно покачал головой. - Я молю богов о том, чтоб Ники
вернулся из нашего путешествия здравым и невредимым. Мне надобно будет
смотреть за ним в оба. Ежели с ним приключится что-нибудь худое, его бабка
ни в жизнь мне этого не простит. Лучше уж мне тогда и вовсе не показываться
ей на глаза.
- Вот было бы здорово, если б вы взялись приглядывать и за мной, -
улыбнулся Гарри. Взгляд его, однако, оставался серьезным. - Ведь с моим
отцом вы тоже знакомы, и он будет вам очень за это благодарен.
- Нет уж, уволь, - хохотнул Траск. - Довольно с меня и одного сорванца. А
что до гнева или благодарности твоего папаши, то мне, ты уж прости, в равной
степени плевать на то и на другое. Ведь я ж не собираюсь жениться на графе
Ладлэнде.
Гарри принужденно рассмеялся и пожал плечами. Внезапно с вершины холма,
на котором располагалась крепость, послышался тревожный крик. Амос и Гарри
взглянули в ту сторону. Один из мастеров каменщиков мчался вниз по склону
холма. Он размахивал руками и отчаянно что-то выкрикивал. Но из-за дальности
расстояния слов было не разобрать.
Гарри растерянно заморгал:
- Неужели там что-то стряслось?
Амос напряженно вслушивался в крики мастера.
- Не иначе как с кем-то из мальчишек-подмастерьев стряслась беда. Побьюсь
об заклад, беднягу придавило рухнувшей балкой. Вот ведь незадача!
Накор стремительно вскочил на ноги и бросился прочь со двора.
- Несчастье с герцогом Мартином! - крикнул он на бегу.
Гарри и Амос не сделали попытки проведать, каким непостижимым образом
исалани удалось узнать о случившемся. Им обоим даже в голову не пришло
усомниться в словах чародея.
- Пойду кликну на подмогу Маркуса с Николасом, - сказал Гарри Траску и
помчался к трактиру.
- И пусть кто-нибудь отыщет Энтони, - распорядился Амос, - ведь два
лекаря всяко лучше, чем один.
Мартин лежал на булыжниках внутреннего двора с бледным как полотно лицом
и закрытыми глазами. Жизнь едва теплилась в его искалеченном теле. Возле
него хлопотал один из монахов Сильбанского аббатства. Едва завидя отца,
Маркус бросился к нему с криком:
- О боги! Не дайте ему умереть!
- Его светлость еще жив, но после падения он лишился чувств, -
бесстрастно констатировал послушник, поддерживавший голову Мартина.
- Как же это произошло? - Маркус перевел взгляд на одного из мастеров.
- Секция парапета не выдержала веса его светлости, - поспешно пояснил
тот, - и сорвалась, а вместе с ней и его светлость. А я ведь всех
предупреждал, что туда становиться опасно, но его светлость меня не
послушал, и вот... - Было очевидно, что каменщик более всего на свете желал
избежать ответственности за случившееся.
Маркус махнул рукой, призывая его к молчанию, и обратился к послушнику:
- Он очень плох?
Монах коротко кивнул. Маркус, закусив губу, отошел в сторону, чтобы к
раненому могли приблизиться Накор и Энтони. Оба чародея тотчас же опустились
наземь у распростертого тела и принялись о чем-то перешептываться с
сильбанцем. После недолгого совещания Энтони встал с колен.
- Нам следует перенести его в гостиницу.
- Давайте соорудим какие-нибудь носилки, - предложил Николас. - Или
принесем их сюда из трактира. Если надо, я сей же час за ними сбегаю.
- У нас нет на это времени, - возразил Энтони.
К трактиру герцога понесли Маркус, Николас и два плечистых сильбанца.
Остальные молча следовали за ними. Впереди этой печальной процессии брели
Амос и Гарри. Они отыскивали и указывали остальным наиболее ровный и гладкий
путь меж рытвин и кочек, чтобы кто-нибудь из четверых ненароком не
споткнулся и тем не причинил раненому новой боли и нового увечья.
Герцога уложили на узкую постель в одной из небольших комнат верхнего
этажа трактира. Энтони велел всем покинуть помещение. У постели больного
остались лишь он сам и Накор.
Остальные некоторое время молча стояли у закрытой двери и напряженно
прислушивались к звукам, что доносились из комнаты Мартина.
- Ну, довольно нам здесь прохлаждаться, - внезапно нарушил молчание Амос.
- Ведь от того, что мы тут торчим, Мартину легче не станет. Наши лекари
сделают для него все, что можно, а у нас с вами еще видимо-невидимо дел.
Теперь уж смеркается, а мы отплываем с утренним приливом.
- Вы что же это, изволите шутить, Траск? - сердито сощурившись, бросил
ему Маркус.
- Ничуть не бывало. Завтра поутру я прикажу своим матросам поднять якорь.
Маркус помотал головой:
- Неужто вы не понимаете, что отец не оправится от ранения к утру и
потому не сможет с нами плыть? Значит, нам надлежит дождаться его
выздоровления!
- Отец твой, - мягко, с неподдельным сочувствием проговорил Траск, - не
выздоровеет раньше весны, Маркус. А дело, ради которого мы собираемся
пуститься в плавание, слишком спешное, чтоб мы могли себе позволить его
дожидаться.
Маркус снова пустился было в возражения, но его прервал Николас:
- Погоди, кузен! - Он повернулся к Амосу:
- А откуда тебе известно, что именно повредил себе герцог Мартин и когда
он сможет встать на ноги?
Траск с невеселой усмешкой покачал головой:
- Уж кому такое и знать-то, Ники, как не мне! На своем веку я повидал
немало бедолаг, сорвавшихся с мачт, так что словам моим на этот счет ты
вполне можешь верить. - Он перевел взгляд на Маркуса:
- Не забывай, что отцу твоему давно перевалило за шесть десятков, хотя по
его виду этого и не скажешь. А ведь многие из куда более молодых мужчин
распростились с жизнью после таких вот падений. Не буду тебе врать, Маркус:
жизнь твоего отца в большой опасности. Но ведь то же самое можно сказать и о
твоей сестре Маргарет, и о тех, кто томится в плену с ней вместе. Оставшись
в Крайди, мы ничем не поможем бедняге Мартину. Но каждый день нашего
промедления здесь - это новые страдания для принцессы и остальных, новые
возможности для похитителей скрыться и замести следы. Так что готовься к
отплытию, сынок, и полагайся на милость богов.
Амос коротко кивнул и прошел по коридору к лестнице. У двери остались
лишь трое юношей. Остальные еще прежде разбрелись кто куда.
Маркус повернулся, чтобы уйти, но Николас заступил ему дорогу.
- Маркус, я... Мне очень жаль бедного дядю Мартина. И я от души
сочувствую твоему горю. Но боги милостивы, и я надеюсь, что дядя останется
жив. Я буду за него молиться.
Николас посторонился. Маркус холодно кивнул и, не ответив ему ни одного
слова, прошел мимо.
Войдя в общий зал трактира, Калис отряхнул дождевые капли с кудрявой
головы, снял вымокший плащ и повесил его у огня. В зале было все еще тесно,
но в прошлый свой приход Калис застал здесь гораздо больше простого люда.
Теперь же многие из горожан перебрались в восстановленные и вновь
отстроенные дома. Город медленно возвращался к жизни.
За одним из дальних столиков у стены эльф заметил Николаса и Гарри и
направился к ним.
- У меня есть известия для вашего дяди, принц, - сказал он, кивнув
друзьям вместо приветствия и присаживаясь на скамью.
Николас рассказал ему о происшествии с Мартином. Калис бесстрастно его
выслушал и слегка наклонил голову.
- Это плохая новость.
С верхнего этажа спустился Энтони. Отыскав глазами Николаса, он поспешно
направился к нему.
- Его светлость очнулся от забытья. Где Маркус?
Гарри проворно вскочил на ноги:
- Я его мигом разыщу!
Энтони кивком приветствовал Калиса, и тот с улыбкой обратился к нему:
- А мне нельзя будет повидать герцога? Я имею сообщить ему кое-что
важное.
- Думаю, можно. Но только ненадолго, - вздохнул чародей.
Калис встал со скамьи. Следом за ним поднялся и Николас.
- Только не все сразу! - нахмурился Энтони. Николас с досадой пожал
плечами и уселся на прежнее место. Сын королевы эльфов поднялся по ступеням
лестницы вслед за чародеем. Вскоре в трактир вошли Гарри и Маркус. Николас
заторопился к ним навстречу.
- Это правда, что отец пришел в себя? - с надеждой спросил его Маркус.
Николас кивнул:
- Сейчас у него Калис. Он прибыл к герцогу с каким-то важным сообщением
от королевы эльфов. Ты можешь подняться к его светлости, когда Калис уйдет.
- Маркус сердито повел плечами, и Николас поспешил добавить:
- Так распорядились лекари.
Когда на площадке лестницы показался Калис, Маркус стремглав бросился к
ступеням. Но эльф преградил ему дорогу в коридор и упер узкую ладонь в его
вздымавшуюся от волнения грудь.
- Милорд Мартин желает прежде переговорить с принцем Николасом. - Эльф
сопроводил свои слова ласковой улыбкой, которая однако нисколько не умерила
раздражения Маркуса. Глаза его сверкнули гневом, но он смолчал и стал нехотя
спускаться вниз. Николас, торопясь увидеться с дядей, кивнул ему на бегу, но
тот сдвинул брови к самой переносице и отвернулся в сторону.
В комнате Мартина, куда медленно, на цыпочках вошел принц, царил
полумрак. У постели больного безотлучно находились Накор с Энтони и
монах-сильбанец.
- Вы желали меня видеть, дядя? - негромко спросил Николас.
Мартин повернул к нему бледное, осунувшееся лицо и едва слышно
проговорил:
- Да, Николас. - Он перевел дыхание и приказал остальным:
- Оставьте нас одних.
Накор и монах направились к двери. Энтони вышел последним.
- Мы будем рядом, в коридоре, - сказал он и притворил за собой дверь.
Мартин прикрыл глаза и шумно вздохнул, борясь с дурнотой. На лбу его
выступили крупные капли пота. Когда приступ слабости миновал, он поманил
Николаса к себе и выпростал руку из-под одеяла, которым был укрыт до самого
подбородка. Герцог разжал ладонь. На ней лежало узкое серебряное кольцо.
- Его принес Калис.
Николас взял кольцо двумя пальцами и с любопытством и некоторой тревогой
принялся его рассматривать. На металлической поверхности заплясали и тотчас
же погасли отблески огня" что пылал в очаге. Кольцо было холодным и слегка
шероховатым на ощупь. Вглядевшись в узкий обруч попристальнее, Николас
различил, что тот являл собой подобие шнура, сплетенного из тел двух искусно
отлитых из темного серебра маленьких тонких змеек, каждая из которых сжимала
в пасти кончик хвоста другой. Николас протянул кольцо Мартину, но тот слабо
качнул головой.
- Нет, пусть оно останется у тебя.
Николас пожал плечами и опустил странное кольцо в кармашек на поясном
ремне.
- Известно ли тебе хоть что-нибудь о Сетаноне?
Принц вскинул голову и с удивлением и немалым беспокойством взглянул на
Мартина. Он никак не рассчитывал, что дядя в краткие минуты их последнего
перед долгой разлукой свидания заговорит о тех далеких днях. Но герцог
терпеливо ожидал ответа, и Николас, уверившись, что тот находится в ясном
сознании, а вовсе не во власти бредовых видений, с некоторым недоумением
пожал плечами.
- Да, но очень немного. Отец не любит об этом вспоминать, а если ему не
удается избежать разговоров о Сетаноне, он умалчивает о своей роли в тех
событиях. Амос рассказал мне о них куда больше.
Мартин слабо улыбнулся:
- Это меня ничуть не удивляет. Однако самому Траску известно о той битве
далеко не все. - Он жестом велел Николасу сесть в ногах постели. Принц
повиновался, и Мартин бесстрастно произнес:
- Может статься, я умру в ближайшие минуты, поэтому... - Николас принялся
было возражать, но герцог, нахмурившись, прервал его:
- Теперь не время попусту тратить слова, мой мальчик. Слишком многое
поставлено на карту. Я могу умереть этой же ночью, а могу прожить еще долгие
годы. Что станет со мной, ведомо лишь всевластным богам, хотя, признаться,
без . моей ненаглядной Брианы... - Мартин умолк, и на глаза его набежали
слезы. За все время, что миновало со дня гибели герцогини, овдовевший герцог
впервые заговорил о своей утрате. Но выдержка не изменила ему даже и теперь,
на одре болезни, быть может, смерти. Мартину потребовалось лишь мгновение,
чтобы справиться с приступом горя. Лицо его снова сделалось властным и
жестким, взгляд исполнился тревоги. - Мне о многом надо рассказать тебе,
принц, - тве
...Закладка в соц.сетях
