Жанр: Фантастика
леди-рыцарь 3. Возвращение милорда
...х убил? — после короткой паузы спросил Эльфедра.
— Двух.
— Они тебя... гм...
— Ага, зацепили.— Герослав радостно оскалил зубы.— Но я же
оборотень! Он из меня сосет силу из костей, а я тут же восстанавливаюсь. В
конце концов зубы и когти завершили дело. Хоть и нецивилизованным путем. Только
вот что, Эльфедра. Я тут прикончил одного в трактире и еще одного в соседнем
доме. Но ты говорил, что они сейчас злодействуют по всему Дебро. Ты можешь
что-то...
- Нет.
От Эльфедры повеяло холодком, настолько пронизывающим, что даже
воздух в комнате запах морозцем.
— Тогда, может, я...
- Нет!!
Внезапно Герослав увидел, как жирные ляжки дичи, стоявшей перед
ним на столе, стремительно покрывает налет кристально-белой изморози. Значит,
ему не показалось и в комнате действительно похолодало.
И еще это означало, что Эльфедра — в ярости. Тут уж шутки в
сторону. Пусть сам король эльфийский тебе друг, но короли в друзьях вдвойне
опасны. Особенно — эльфийские.
— Значит, никто не поможет горожанам? Послушай, Эльфедра, они же
словно волки в овечьей стае, эти й-хондрики!
— Нет! — отрубил Эльфедра.— Ты вернешься в замок и будешь ждать
там дальнейшего развития событий. Если придут за твоей ведьмой — не отдавай.
Запри ворота, подними мост и будь готов ко всему.
Герослав нахмурился:
— Я бы и так не отдал, без твоего приказа. А почему ты думаешь,
что придут?
— Потому! — с ожесточением отрезал его эльфийское величество.—
Потому что она им нужна. Даже не столько сама нужна, сколько возможность
благодаря этой истории обвинить лордов в сговоре с ведьмами. Думаю, сейчас они
от счастья уже все руки протерли, настолько все удачно для них сложилось. И в
какой-то степени благодаря твоей глупости! До дыр протерли...
— Хочешь вызвать у меня чувство вины? — гордо вскинулся Герослав.—
Напрасно стараешься.
— Не заносись,— предостерег его король эльфов.— Тоже мне нашелся
спаситель обиженных дев. Твоя самовлюбленная персона на фоне всей Нибелунгии
всего лишь частный случай. Чтоб ты знал — Дебро не единственный замок, за
стенами которого нашла убежище ведьмы. Многие ваши идиоты-лендлорды поступили в
точности так же, как и ты. И теперь над ними сгущаются тучи. Идиоты. Что дышишь
обиженно? И ты идиот. Единственное, что можно сказать в твое оправдание,— это
то, что в плане ваших палагойцев подобные действия лордов наверняка были
просчитаны заранее.
— В плане? — заинтересованно переспросил оборотень.
Эльф настороженно повел ушами, стрельнув глазами на окно и дверь,—
оборотень тут же в точности повторил его движения, но не ушами, а носом.
Издалека (со стороны северной и западной окраин Дебро, решил оборотень)
доносились истошные людские голоса, из приоткрытого окошка мощно потянуло
дымком.
— Пытаются сжечь дома с й-хондриками,— резюмировал наконец
Герослав.
Эльфедра устало качнул головой, соглашаясь:
— И вместе с обитателями, пострадавшими от й-хондриков. Что
поделаешь, это милосерднее, чем оставлять искалеченных людей на верную... и
мучительную смерть. От дыма задыхаются быстрей. Да... ты спрашивал о плане?
Схема. План. У них все просчитано. Собственно говоря, я тоже просчитал, пытаясь
во всем следовать их логике. Хвала вашему Единому, логика людей по-прежнему
вытекает из их страхов. И такое развитие событий, какое нам сейчас
демонстрируют, может привести только к одному варианту. Точнее, должно
привести. Если, конечно, что-то не вмешается в ход нынешних событий —
какой-нибудь неучтенный фактор, скажем... или неучтенный человек.
— Человек? — хмуро уточнил Герослав. Эльфедра неторопливо встал,
обошел стол:
— Да, мне придется срочно отправиться за сэром Сериогой. Ты
удивлен?
— Да нет... — проворчал оборотень.— Вот только что будет с людьми
здесь, в Нибелунгии, пока ты будешь гоняться по неизвестному миру за нашим
добрейшим герцогом?
Эльфедра театрально развел руки:
— Я не страж народу твоему... Герослав недовольно хмыкнул.
— Ладно-ладно, не хмурься. Меня в любом случае не слишком
интересуют судьбы отдельных людей — только... гм... высшая политика. Вот такой
уж я бесчеловечный! И хватит обо мне. Людям я помогать не стану. И тебе тоже
запрещаю спасать их от й-хонд-риков.
— Запрещают слугам...
— И друзьям,— трезво сказал Эльфедра.— Тем двоим мертвым
й-хондрикам палагойцы к этому моменту уже послали замену. Причем те, которых ты
убил, до следующего утра не двинулись бы с места, потому что наелись досыта, а
вот смена уже начата рыскать у южной стены, где народ побогаче...
— Откуда ты знаешь?! — вскинулся Герослав.
— Эльфы следят за переходами в ваш мир. А я... я слышу мысли, как
то и положено королю эльфов в такой тревожный час. Ну что расселся-то?
Давай-давай, вставай. Заброшу тебя сейчас в замок, а сам отправлюсь на поиски
предоброго сэра
, как его кличут здесь.
— Ладно,— вяло протянул Герослав.— Только будь добр, не
переправляй меня прямо в парадную залу замка. Люди не так поймут,
перешептываться начнут, еще ведьмаком прослыву...
— Да-да,— поддакнул король эльфов.— А там, глядишь, и крестьяне
тобой заинтересуются...
— Да, кстати! — Герослав будто не услышал подначку.— А что за план
у палагойцев?
— А вот не скажу,— скучным голосом заявил король эльфов,— тут вся
интрига построена на столь простых вещах, что ты и сам можешь догадаться...
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Все могут короли
Старенький
москвич
мягко подпрыгнул на очередном ухабе,
выруливая за город по разбитой асфальтовой дороге.
— Одно я знаю точно,— сердито сказала Клотильда, избегая, однако,
встречаться с Серегой взглядом,— если ты не вернешься домой... то есть к нам,
то юный король Зигфрид в очень скором времени станет рабом ордена. Конечно, на
этот раз его положение будет лучше, чем тогда, когда ты его нашел... то есть
вытащил из лап той старухи. Сыт-одет, крыша над головой, даже личный мерин
полагается для выезда...
— Это,— с чуть заметной кривой усмешкой вставил он,— не так уж
мало. Я, например, вот-вот останусь совсем без крыши над головой.
Они с Клотильдой сидели на заднем сиденье — плечом к плечу. Отец,
до этого молча крутивший руль, резко повернул к нему голову. И поглядел на сына
пустыми измученными глазами.
Болван,— обругал себя Серега.— Надо сначала думать, а потом
говорить
.
— Пап. Все будет хорошо, вот увидишь. Верь мне, ладно?
Отец с усилием перевел потухший взгляд на дорогу, стремительно
летевшую навстречу капоту его
москвича
.
— И все-таки мальчишка будет рабом,— торопливо проговорила леди
Клотильда, явно стремясь загладить Серегин огрех.— Его воспитают безвольным и
бесхарактерным! Будет сидеть на престоле кукла королевских кровей! И даже не на
престоле, а'на ступеньках к нему.
— Ну а я-то здесь при чем?!
Взрыв отчаяния,, которому он предался совершенно не вовремя.
Машина рыскнула. Серега испуганно и виновато посмотрел на отца. Лишь бы отец не
принял и этот крик души на свой счет.
— Ты не должен оставлять ребенка одного,— упрямо гнула свое леди
Клотильда,— В конце концов, один раз ты его уже спас.
Серега искоса глянул на Клоти. Леди сидела с обиженным видом,
надув губы и сведя ровные соболиные бровки на переносице. По щекам полз пятнами
ало-красный гневный румянец.
Он с трудом подавил желание протянуть руку и погладить пальцем
бархатную щеку, покрытую в уголке губ персиковым пушком. Клоти опять открыла
рот, готовясь начать новый штурм его черствой, по ее мнению, души.
— Стоп,— скомандовал Серега негромким голосом.— Клоти, пусть
Зигфрид Нибелунгский поживет без меня. Хотя бы до сегодняшнего вечера, ладно?
Клоти подвигала бровями — очевидно, у нее это означало раздумье,—
потом неохотно кивнула, отвернулась к противоположному окну. В машине
воцарилась слегка напряженная тишина.
— А вот и деревня! — немного спустя объявил отец неестественно
бодрым голосом и, не оборачиваясь, уточнил: — Почти прибыли.
Клоти завозилась, хрустя и шурша толстым шелком плаща. Вытащила
из-за спины оглоблю меча, поставила оружие между ног. Складки ткани, в которую
Серега ради конспирации завернул меч, сбились вниз, и высунулась тяжелая
массивная рукоять в форме креста с полуопустившимися крылышками. Пальцы
Клотильды с любовью пробежались по рукояти, затем девушка с удовлетворенным
выдохом перевела глаза на потолок салона и счастливым голосом сообщила:
— Радуется сердце мое предстоящему торжеству справедливости!
Радуетесь ли вы, сэр Владмир?
Машина опять вильнула и с гулким стуком ударила днищем по выбоине.
— Тихо-тихо,— предусмотрительно сказал Серега.— Клоти,
торжеством справедливости
займусь я. Думаю, что сын имеет право за отца...
— Полное, сэр Сериога! — провозгласила Клотильда и стукнула
ножнами меча по резиновому половичку под ногами.— Имеешь ты право биться за
честь отца, и за живот его, и за... за...
Клоти углубилась мыслями в свои рыцарские кодексы и уложения, а
Серега в это время украдкой поймал правую руку леди, сползшую с меча, и пожал.
Горячая волна тут же прокатилась от кончиков пальцев до ушей.
Он мог бы сидеть так целую вечность, но тут
москвич
притормозил
и остановился. Серега с невинным видом отдернул свою блудливую длань от
мускулистой девичьей ладони, вздохнул про себя тайком и огляделся.
Обычная деревенская улица — дорога из сплошных ям и рытвин, рядом
слегка облупившийся забор, из-за которого выглядывает шиферная крыша, напротив
заброшенный дом с пустыми глазницами оконных проемов. Клоти принялась яростно
дергать все ручки автомобильной дверцы сразу, пытаясь пробить себе путь на
волю. Серега пожал плечами, выскользнул наружу и открыл ее дверцу с поклоном,
который, как он надеялся, баронессу не заденет. Но он ошибся — Клоти тут же
обиженно засопела — совсем как ее черный жеребец, с некоторым смущением сравнил
про себя Серега — и быстро выбралась из салона машины, слишком тесного для ее
плеч, хмуро отводя при этом глаза в сторону. На воле леди первым делом воровато
огляделась и сделала несколько стремительных телодвижений, разминаясь после
машины. Потом смерила оценивающим взглядом высящиеся метрах в пяти от них
ворота нужного дома, выкрашенные в сине-зеленую полоску.
— Ну и как? — спросил Серега, дождавшись конца осмотра.
Отец, по-прежнему сидевший в машине, двинулся, собираясь выйти
наружу. Серега поймал его взгляд и отрицательно качнул головой — не надо.
Дверца, которую отец приоткрыл, была сантиметрах в пяти от его бедра, так что
он просто толкнул ее, возвращая на место, и она захлопнулась с радостным
щелчком. С разоренного палисадника перед домом снялась ворона, набрала высоту,
тяжело хлопая крыльями, возмущенно каркнула сверху.
— Предлагаю таранить,— без всякой рисовки сказала леди Клотильда.
И повела плечами, как будто уже примеривалась к створкам ворот.
— Молодец! — похвалил свою даму Серега, стараясь смотреть на нее
честными прямыми глазами — ни тени насмешки! — А там сзади огород. Что ему
помешает задами, задами — и уйти? Под грохот ломаемых тобой ворот.
Клоти открыла было рот, но тут же звучно его захлопнула и
посмотрела на него с обиженным недоумением в чистых глазах.
Какой же ты молодец,— сердито сказал себе Серега. Всего-то
несколько слов — и разрушил все ее доброе отношение. Не следует тыкать
леди-рыцаря носом в то, что она, мягко говоря, не всегда рассуждает логически и
до конца! В крайнем случае мог бы сказать то же самое, но как-то потактичнее...
ну поласковее, что ли! Поучениями девичье сердце не завоюешь
.
Но тут леди поднесла к губам палец и просигнализировала ему
глазами. Он прислушался.
Что-то чуть слышно скрипнуло. Звук пришел из-за ворот. А потом
раздался уже совсем другой скрип, периодично повторяющийся.
Ступеньки, определил он. Похоже, тот, кого они ищут, сидел в доме,
услышал шум подъехавшей машины (а может, и его разговор с Клоти) и решил
выяснить, что происходит у него за воротами.
Серега мгновенно осознал, к чему это приведет, и закусил губу,
чтобы не хохотнуть. Все складывалось просто идеально для леди Клотильды,
поскольку боевые инстинкты у нее в таких ситуациях срабатывали незамедлительно.
Именно для подобных стечений обстоятельств и личности в русском языке и
придумана пословица
На ловца и зверь
. Типчик Мерзавчиков сам шел к воротам.
Клотильде не нужно было теперь ни продумывать ситуацию, ни просчитывать ход
последующих событий. Захват пленника вне защищающих его стен, чисто и
элементарно.
Клоти чуть склонила голову в сторону Сергея, давая понять о своей
готовности кдействию, пружинисто пригнулась и скользнула под защиту воротных
створок.
Он сделал отцу предостерегающий знак, а сам облокотился на машину
и принялся наблюдать. Через несколько мгновений из ворот высунулась одутловатая
рожа — и тут же Клоти накрыла ее сверху захватом руки, защемив шею. Затем
скрылась в калитке, протолкнув предварительно перед собой обладателя
одутловатой рожи. Со двора, из-за ворот, донесся тонкий вой, тут же
прервавшийся, впрочем.
Пора было выходить на сцену и Сергею. Но все-таки как печально,
подумалось вдруг ему в который раз, что в их паре именно Клоти — сильная и
могучая, а не он. Ирония судьбы, которую, если удастся, он должен
компенсировать прочими личными качествами. Серега приоткрыл дверцу, вытащил с
сиденья меч (тот самый, палагойский), закинул его на плечо небрежным жестом и
пошел к дому. Отец, высунувшись в окно
москвича
, крикнул вслед:
— Сережа, ты и в самом деле собираешься...
Сергей обернулся к отцу, изобразив на лице мягкую улыбку:
— Да я только попугаю его, пап. Слегка. Вот увидишь! Цел будет
твой Мерзавчиков, цел и невредим, не волнуйся за него. И, пап... Ты посиди пока
в машине, ладно? А то у тебя лицо слишком доброе, еще испортишь нам весь
спектакль.
Отец что-то пробормотал в ответ, но из машины выходить не стал. То
ли и впрямь поверил его словам, то ли просто решил не вмешиваться во все
происходящее.
Герцог Де Лабри прошел через двор, носивший на себе все следы
запустения и заброшенности — впрочем, как и вся эта деревня, где развалюхи,
возле которых кое-где посиживали преклонного возраста старушки, перемежались
пустыми домами с заколоченными окнами, из которых кто-то рачительный уже
повытаскивал и стекла и рамы. Покосившаяся сараюшка украшала покрытый сором и
опавшей листвой двор, рядом с дощатым нужником щерились в небо острыми концами
проволоки разломанные клетки для цыплят. И нигде не слышно было ни здорового
куриного квохтанья, ни собачьего лая. Видимо, по всей деревне всю живность уже
вывели — прямо-таки хрустальная тишина. Он поднялся по скрипучим ступенькам и
толкнул дверь избы, обитую дерматином.
В комнате, совмещавшей кухню и кровать в углу, за столом с дикими
глазами сидел кругленький небольшой мужичок. Клотильда устроилась рядом на
колченогой табуретке, с интересом рассматривая лезвие большого кухонного ножа,
явно взятого тут же.
— О,— сказал Серега, с грохотом опуская на половицы железяку
меча.— А вы не ждали нас, а мы приперлися...
Он с намеком посмотрел на Клотильду. Та, поняв все по его взгляду,
заметила мрачным тоном:
— Вообще-то я тут подумала насчет поединка... Тебе, сэр Сериога,
невместно драться на благородных мечах с таким... э-э... бичом неблагородным!
Отпад! Родной сленг в рыцарских устах обретал новые оттенки.
— А стало быть, биться ты с ним не будешь,— еще более мрачным
тоном продолжила Клоти.— Но вот зато пытать... — Она небрежно замахнулась на
мужичонку длинным кухонным ножом, и тот испуганно отпрянул.— Пытать его можно и
нужно! — со знанием дела рыкнула леди.— И пытать мы его будем по порядку.
Начнем, как водится, с ног, с пальцев...
— Вы... вы кто такие?! — потрясение завопил мужичонка.— Что вам от
меня надо?
Клоти вопрошающе посмотрела на Серегу. Он кивнул.
— Дошло до меня, смерд,— с расстановкой проговорила леди-рыцарь,—
что ты злоумышлял против благородного отца моего друга...
— Я не злоумышлял,— заволновался мужичок.— Я не против... я против
никого не...
— Сэра Владмира из рода Кановнинскиос,— царственно бросила леди.
Мерзавчиков сначала заткнулся, выпучив глаза, а потом заорал
потрясенным голосом:
— Это Вовку-то? Сэр Владмир Кановнинский... Ха! Ха-ха-ха...
Рука леди Клотильды порхнула к колену мужичка (нож по-прежнему
оставался зажатым в ее внушительном кулаке) и несколько игриво там крутнулась.
Мужичок взвыл, а по коленке прошелся росчерк разреза, быстро начавший заплывать
темно-красным.
— Смерд,— благожелательно просветила его леди Клотильда,— не смеет
всуе поминать имя благородного человека и отца моего друга.
— Нет, ну что вам надо-то? — заскулил Мерзавчиков.
— Люди гибнут за металл,— просветил его сын благородного отца.—
Где сребреники, Иуда?
— Ка... какие сребреники... — начал задыхаться типчик.— Не... не
я это! Другие! У меня все забрали... заставили!
— В менестрели бы тебе, бич смердящий,— задумчиво произнесла
Клоти.— Цены б там тебе не было. Ишь как врет!
Клотильда вздохнула, пронзив Сергея холодным, решительным
взглядом. И он содрогнулся, потому что с необычайной ясностью понял вдруг под
этим пугающим прицелом, что до идиллической средневековой пастушки его
избраннице ой как далеко. И если он желает с ней жить (а главное, желает, чтобы
сама леди Клотильда жила в подходящей для нее обстановке), то нужно срочно
возвращаться в родной для девушки социум. То бишь в милый сердцу фройляйн
фатерлянд, Империю Нибелунгов.
Клоти, видимо, что-то такое поняла по его лицу, потому что
опустила глаза и сказала извиняющимся тоном:
— Ты, сэр Сериога... гм... Может, во дворе пока погуляешь?
— Нет,— пробормотал Серега, унимая тошноту и бешено бьющееся
сердце усилием своей не слишком сильной воли.— Я должен при этом
присутствовать...
Клоти кивнула, затем, чуть слышно вздохнув, взмыла со своего стула
и надежно взяла мужичонку за горло. Подхватила валяющуюся тут же на столе
грязную кухонную салфетку и принялась плотно затыкать тонко визжащий рот
Мерзавчикова.
— Тянуть не будем,— просто сказала она.— Сейчас пальчики
состругаем для начала... До костей!
Мужик задергался в капкане ее пальцев.
— Готов,— с сожалением сказала Клотильда.— Можно спрашивать,
смерд уже дозрел.
И было в ее голосе сожаление. Красавица и чудовище, подумал
мимоходом Серега. Потому что ситуация больше всего напоминала именно эту
сказку: и разность их двоих, и страшные обертоны средневековой жестокости в
поведении Клоти, лучше всего характеризующиеся словом
чудовищно
. Вот только в
их истории акценты расставлены иначе. И если Клоти в каком-то смысле чудовище,
то он, выходит... Красавец. Серега едва успел подавить рвущийся наружу
истеричный смешок. Клоти оглянулась, предостерегла его взглядом. Затем вытащила
кляп изо рта Мерзавчикова.
— Я... я... — задыхался мужичонка.— Только не убивайте! И не
режьте, я... Я все отдам! Вон там, крышка подпола! И в подвале четвертая банка
от лесенки.
— Ну вот и все,— с легкостью сказала Клоти, выходя из дома.—
Теперь твоим родителям не грозит потеря замка! То есть их покоев в вашем общем
с милордами соседями замке.
— Да,— согласился Серега.— Вот только где бы еще наскрести на
проценты... Впрочем, есть еще доллары от его величества.
Что-то свербело внутри занозой. Он никак не мог освободиться от
этого ощущения и потому всю обратную дорогу просидел на заднем сиденье в
сосредоточенном молчании.
И' только уже зайдя в подъезд, Серега понял наконец природу этого
ощущения.
Он не убил врага. Он оставил его, разозленного, потерявшего деньги
и уважение к себе самому, перепуганного. А такие люди опасны и непредсказуемы,
и замыслит ли теперь тип Мерзавчиков ответную месть или нет — неизвестно.
Он оставил за своей спиной врага! И за спиной родителей тоже, что
гораздо более существенно. Сам-то он собирается свалить в благословенную
Нибелун-гию, в самом сердце которой греется под ярким светилом его собственное
поместье, а вот родители...
Серега потряс головой, поднимаясь по ступенькам. Или это
присутствие леди Клотильды имеет свойство накапливаться и действовать на его
неустойчивую юношескую психику, или...
Или у него предчувствие, что все гораздо хуже.
Он так и продолжал пребывать в напряженном молчании, пока отец
взахлеб рассказывал маме о переменах в их положении. И прозвучавший через три
часа стук в дверь воспринял почти как должное.
Насторожившаяся Клоти с мечом наперевес побежала в прихожую.
Серега метнулся за ней, перехватил у самых дверей, прошипел на ухо:
— Жди! Я сначала спрошу, кто там.
— Так ведь можно и в глазок посмотреть... — голосом ребенка,
напрашивающегося на похвалу, напомнила ему Клотильда. На лице у его любимой
леди засияла сейчас гордость за свою сообразительность.
Он отрицательно помотал головой — не объяснять же, что глазок на
двери является очень уж хорошей мишенью для пистолета.
- Кто...
И как раз в этот момент дверь странным образом забликовала под
изумленными взглядами их обоих. (Панель была обита бледно-серым дерматином —
жуткого вида и разукрашенным какими-то непонятными сальными и ржавыми пятнами.
Обивка появилась на двери их квартиры едва ли не раньше самого Сереги, и посему
происхождение пятен терялось для него во тьме времен.) Дерматин в бликующем
сиянии стремительно начал распадаться на сетчатые лоскутки, вставленные в
косяк, как в раму. В промежутках между ними проступило нечто ало-красное —
больше всего, к ужасу Сереги, походившее на свежепорезанное мясо, в разрез
которого еще не хлынула кровь. Через секунду алая масса перехлестнула за
плоскость двери и стала прозрачно-слюдяной. А затем сложилась в очертания
призрачной фигуры, человекообразной и наложенной прямо на ставшую сетчатой
дверь. Фигура быстро уплотнилась и приобрела цвет и объем, свойственные всем
нормальным трехмерным телам.
Оцепенение, охватившее Серегу после этих дверных метаморфоз, спало
только тогда, когда он признал в фигуре знакомые черты. Сквозь дверь, как фарш
сквозь решетку мясорубки, продавливался сам длинноухий и хитроглазый король
Эльфедра.
— О черт... — с тоской в голосе пробормотал Се-рега, умерив
печальные нотки до приличествующих случаю размеров — как-никак произошла
встреча с благодетелем, без которого нынешней встречи с Клотильдой ему бы не
видать как своих ушей.— Здрассьте, вашество...
— И тебе день добрый, сэр Сериога,— как ни в чем не бывало ответил
король эльфов, приседая в шутовском полупоклоне-книксене и неведомым образом
соединяя в голосе одновременно и радость и насмешку.— Добрый день, прекрасная
леди. Как всегда, все хорошеете?.. То есть все грознеете.
Клотильда быстро стерла с лица изумленное выражение и кивнула в
ответ.
— Уж не собрались ли куда... А, милорд, миледи?
— Открывать дверь мы собрались,— буркнул Серега, начиная ощущать
внутри себя все возрастающее раздражение. С недавних пор даже мысль о короле
эльфов вызывала у него мгновенный приступ изжоги.
И причиной в немалой степени было то, что Эльфедра отзывался о нем
в разговоре с Клотильдой с определенной долей пренебрежения, о чем простодушная
леди не преминула сообщить по прибытии на Землю. Обсуждать же других, да еще в
их отсутствие,— для воспитанного в семье интеллигентов Сергея такое поведение
несло на себе отпечаток чего-то недостойного... плебейства, что ли?
А еще его величество...
Закладка в соц.сетях
