Жанр: Фантастика
Мир реки 1-5.
...шком долго, хотя я посоветовал бы еще подождать. Он очень
слаб и, если не захочет отвечать, может притвориться потерявшим сознание.
Зазвонил внутренний телефон. Грейвс нажал кнопку.
- Доктор, это Когсвел. Можно поговорить с капитаном?
- Я слушаю, - отозвалась Джил.
- Капитан, во втором вертолете мы обнаружили бомбу. Около четырех
фунтов на вид, взрыватель подсоединен к рации. Расположена возле
оружейного ящика.
- До моего прихода ничего не предпринимайте. Я хочу взглянуть на нее.
Джил поднялась.
- Вряд ли стоит сомневаться, что Торн подложил бомбу и в вертолет
Файбраса. Инженеры еще не определили причину взрыва, но их старший
считает, что, скорее всего, это была бомба.
- Та-ак! - протянул Грейвс. - Весь вопрос в том, зачем ему это
понадобилось.
Джил шагнула к двери, но вдруг остановилась.
- Мой Бог! Если Торн заминировал оба вертолета, то он мог начинить
бомбами и весь дирижабль! Мы не нашли передатчика в его каюте - наверняка,
он спрятан где-то в другом месте!
Она приказала объявить тревогу. Пока Коппенейм формировал поисковые
группы и давал им задание, Джил прошла в ангар. Да, взрывное устройство
было там, где его обнаружил Когсвел. Она опустилась на колени и, направив
на серую массу луч ручного фонарика, внимательно ее осмотрела. Пластиковая
взрывчатка! Покинув кабину вертолета, она приказала старшему группы:
- Немедленно удалите взрыватель и отключите приемник. И вызовите
радиоинженера - пусть выяснит на какую волну он настроен. Впрочем, нет! Я
поговорю с ним сама.
Исследование нужно проводить в тщательно экранированном помещении,
сообразила Джил. Если Торн действительно подложил бомбы, то он мог
настроить приемник на различные волны для каждой, чтобы избежать
случайного срыва. И сейчас любые необдуманные действия могут привести к
катастрофе.
Сирано неподвижно сидел в кресле пилота, вперив глаза в ветровое
стекло. Он оглянулся, когда Джил подошла к нему.
- Позвольте спросить, что обнаружил доктор Грейвс?
Она больше не могла скрывать от него правду и рассказала все.
Когда она закончила, француз не произнес ни слова. Его пальцы нервно
постукивали по щитку, глаза уставились в потолок, как будто он читал там
неведомые письмена. Наконец, Сирано встал.
- Мне бы нужно поговорить с вами наедине. Если возможно, то
немедленно. Не пройти ли нам в штурманскую рубку?
Он пропустил ее впереди себя и запер дверь. Джил села и закурила
сигарету. Сирано принялся нервно расхаживать взад и вперед, скрестив руки
на груди.
- Совершенно ясно, что Файбрас, Торн и Обренова - Их агенты. Мне
трудно представить Файбраса в роли шпиона. Он был достойным человеком...
Впрочем, насколько мне известно, и этики, и их агенты утверждают, что
насилие им ненавистно. Хотя должен сказать, что Файбрас умел проявить
твердость... и не всегда он действовал мирными средствами. Вспомните эту
историю со Штерном... Мне кажется, вы рассказывали, что Файбрас вынужден
был защищаться, когда тот напал на него.
- Не помню такого разговора, - твердо сказала Джил. - И давайте лучше
начнем с самого начала.
- Прекрасно. Сейчас я сообщу вам то, что обещал хранить в тайне.
Пожалуй, впервые в жизни я не сдержу своего слова, - губы Сирано
искривились в горькой усмешке. - И меня оправдывает лишь то, что я,
возможно, был вынужден дать обещание врагу... таинственному и грозному.
Это случилось семнадцать лет назад. Господи, как давно и как недавно
все это было! В те годы я жил в стране на правом берегу Реки, где
большинство жителей - мои соотечественники и современники. На левом берегу
обитали смуглокожие дикари-индейцы с Кубы еще доколумбовых времен - весьма
миролюбивый народ. Правда, поначалу не обошлось без столкновений, но
вскоре мы зажили с ними дружно.
- Нашим маленьким государством управлял принц Конти - великий Конти,
под началом которого я имел честь сражаться под Аррасом. Получив в той
битве сильный удар в горло, мою вторую серьезную рану, и в придачу к ней
несколько мелких, я осознал весь ужас и мерзость войны. В тот год мне
стало ясно, что Марс - глупейший из богов. Мои увлечения переменились; я
восторгался лишь моим другом и учителем - знаменитейшим Гассенди. Он, как
вам, без сомнения, известно, был противником презренного Декарта и
возродил во Франции учение Эпикура. Его философские взгляды произвели
огромное воздействие на моих друзей - Мольера, Шапеля и Дено. Он убедил их
перевести труды Лукреция, божественного римского атомиста...
- Прекратите болтовню, Сирано! Мне нужны лишь факты!
- Тогда, если перефразировать другого великого римлянина...
- Сирано!
61
- Ну, хорошо, перейдем к делу. Это случилось ночью. Я спал возле
своей любимой Ливи и вдруг пробудился. Хижина была освещена лишь слабым
светом, струившимся в открытое окно. Надо мной склонилась высокая фигура с
огромной круглой головой наподобие полной луны. Я быстро сел и потянулся к
мечу, но вдруг незнакомец заговорил.
- На каком языке?
- А? Есть только один-единственный прекраснейший язык на Земле,
которому, увы, я изменил, - мой родной французский. Он говорил плохо, с
ошибками, но я его понимал.
"Савиньен де Сирано де Бержерак", - он назвал мой полный титул.
"У вас есть передо мной преимущество, сэр, - с достоинством отозвался
я. - Мне ваше имя неизвестно". Не бахвалясь, скажу, что держался я
великолепно, несмотря на сильные позывы помочиться. При слабом свете звезд
мне удалось разглядеть, что он безоружен. Если у него и было припрятано
кое-что, то лишь под его широким плащом. Совершенно поглощенный
неожиданным визитером, я, тем не менее, удивился, что не проснулась Ливи,
- у нее всегда такой чуткий сон.
"Вы можете называть меня как вам угодно, - сказал незнакомец, - мое
имя не имеет никакого значения. Вас, кажется, удивляет крепкий сон вашей
подруги? Я сделал так, что она не проснется. О, нет, она в полной
безопасности, - поспешно добавил он, заметив, как я судорожно дернулся. -
Утром она встанет, как всегда, ничего не зная о нашей ночной беседе".
- В этот момент я понял, что тоже нахожусь под каким-то странным
воздействием; внезапно у меня перестали двигаться ноги, будто у
парализованного. Они не оцепенели и не отяжелели - просто не шевелились.
Хотя я рассвирепел от этакого бесцеремонного обращения с моей особой, но
проявить негодование смог бы только на словах. А здесь требовалось кое-что
покрепче - и поострей.
- Незнакомец взял стул и уселся возле постели.
"Выслушайте меня внимательно и постарайтесь во всем разобраться".
- И он рассказал мне самую поразительную историю, которую я
когда-либо слышал. Представьте, Джил, он утверждал, что является одним из
тех существ, которые воскресили нас. Они называют себя этиками. Мой гость
не коснулся ни их происхождения, ни внешности, - у него не хватило
времени. Видите ли, если бы он попал в руки своих, ему пришлось бы плохо.
- Мне хотелось о многом его расспросить, но едва я раскрывал рот, как
он перебивал меня, заставляя слушать. Правда, он обещал навестить меня - и
даже не единожды - с тем, чтобы ответить на мои вопросы. Но главное я
понял! Нам подарили жизнь, однако не вечную. Мы - лишь объекты научных
экспериментов; по их завершении с нами будет покончено, и мы умрем уже
навсегда.
- Что это за эксперименты?
- Исторические изыскания. Его народ собирает данные по истории,
антропологии, языкам и тому подобному. Их интересует, какое общество могут
создать люди, если их собрать воедино, и как они будут меняться в таких
условиях. Мой гость заявил, что многие группы способны развиваться в
нужном направлении и без вмешательства его народа. Но некоторые нуждаются
в воздействии, иногда скрытом, а порой и непосредственно. Проект рассчитан
на долгие годы; возможно, на несколько столетий. Затем работа завершится,
равно как и наша жизнь. Мы станем прахом навечно.
- Я сказал ему: "Как же можно отказать нам в том, чем обладает ваш
народ - в праве на вечную жизнь?"
- Он ответил, что они - не истинные этики, а жестокие существа,
подобные ученым, мучающим животных во имя будущего науки. Однако эти
последние имеют оправдание, разумное объяснение своей деятельности. Ученый
приносит обществу благо, а потому его действия моральны. В данном же
случае польза весьма сомнительна. Правда, в результате некоторые из нас
обретут бессмертие, но лишь немногие.
"Как же этого достичь?" - спросил я. Тогда он объяснил мне сущность
того, что Церковь Второго Шанса именует "ка". Вы слышали об этом, Джил?
- Я часто бывала на их проповедях.
- Ну, тогда вы знаете, что такое "ка", "акх" и прочие их штуки.
Незнакомец рассказал, что доктрины Церкви истинны лишь отчасти. И сама
Церковь создана по воле этиков, разыскавших человека по имени Ла Виро,
который стал ее основателем.
- Мне всегда казалось, что эта религия - один из миров, выдуманных
мистиками, - задумчиво произнесла Джил. - Я никогда не доверяла бредовым
идеям земных проповедников - Моисея, Иисуса, Заратустры, Магомета, Будды,
Смита, Эдди и всей этой компании.
- Я тоже, - кивнул головой Сирано. - Но вы помните - когда я был при
смерти, то принял покаяние, - в основном, чтобы осчастливить мою бедную
сестру и верного друга Ле Брэ. Хотя должен признаться, что тогда и я сам
не считал это излишним. Дело в том, что я безумно страшился вечного огня в
аду. В конце концов...
- Этот ужас был заложен в вас с детства.
- Совершенно верно. Но представьте - появляется некто, утверждающий,
что душа действительно существует - как и вечная жизнь. На миг мне
показалось, что это шутка. Вдруг один из моих соседей разыграл из себя
посланца богов? И завтра я буду выглядеть посмешищем в собственных глазах?
Как же, де Бержерак, рационалист и атеист, пал жертвой неумного розыгрыша!
Но кому могло прийти в голову устроить такой фарс? И зачем? Наконец,
почему при этом не проснулась Ливи, а у меня парализовало ноги? Где можно
раздобыть обволакивающую голову сферу? Даже при слабом свете я разглядел
ее тускло-черную окраску. И еще... Он, вероятно, почувствовал мои
сомнения, и протянул мне ладонь. На ней лежали очки - странные очки из
неведомого мне материала, "Наденьте их, - сказал он, - взгляните на Ливи".
- Я послушался и разинул от изумления рот. Над головой моей спящей
подруги возник многоцветный шар; он сверкал, источая яркий свет, вращался,
пульсировал и время от времени выбрасывал откуда-то изнутри лучи-щупальца.
Одни втягивались внутрь, вслед за ними появлялись другие. Незнакомец
отодвинулся и велел положить очки на его ладонь. Мне показалось, что он не
хочет меня коснуться. Я вернул этот поразительный прибор, и он тут же
исчез в складках его плаща.
"То, что вы видели, - объяснил он, - это атман, бессмертная часть
вашей личности. Можете называть ее душой. - Он сделал паузу и продолжил: -
Я выбрал несколько человек, которые должны помочь мне в борьбе с
чудовищным злом, с преступлением, которое совершил мой народ. Ваш атман
свидетельствует, что вы достойны стать избранником. - Мой гость на миг
задумался, потом пояснил: - Мы умеем читать в душах людских как в книгах.
Характер человека выражается в его атмане, вернее, - характер и есть
атман. У меня нет времени объяснить вам это более подробно. Скажу главное
- за отпущенный вам срок лишь малая часть человечества достигнет высшей
цели".
Затем он повторил то, что толкует и Церковь Второго Шанса: грешные
души умерших вечно блуждают в мировом пространстве; они сохраняют в себе
все человеческое, но лишены познания высшей сущности. Лишь те, чей атман
прошел все стадии совершенствования, способен ее постичь. Особенно близки
к этому те, кто уже при жизни достиг нравственной чистоты.
"Что?! - возмутился я. - На пути к вечности человек должен подобно
неприкаянному духу скитаться в мировом пространстве, отскакивая мячиком от
стенок вселенной, осознавая ужас своего положения и не имея возможности
общаться с себе подобными? Разве о такой участи мы мечтали всю жизнь?"
"Не перебивайте, - остановил меня незнакомец, - я еще должен многое
вам объяснить. Существо, достигшее совершенства атмана или акха, уходит из
этого мира в запредельность".
"Что значит - запредельность?"
"Уйти в запредельность - значит, соединиться, слиться со Сверхдушой,
прийти к подлинной сущности или Богу, если вы предпочитаете это слово,
стать одной из частиц Его и познать в том вечное и беспредельное
блаженство".
- Я почти уверился, что имею дело с безумным пантеистом, но решился
спросить: "Означает ли это слияние потерю собственной индивидуальности?"
"Да, - ответил он. - Но зато вы становитесь Сверхдушой, Богом!
Отвергнуть свою индивидуальность и самосознание ради возможности стать
Высшим Существом - разве это потеря? Это величайший дар, венец
существования!"
"Чудовищно! - воскликнул я. - В какую же дьявольскую игру Бог вовлек
свои создания? Чем тогда бессмертие и загробная жизнь лучше смерти?
- О, нет! Во всем этом нет ни капли смысла! Логически рассуждая,
зачем же создавать атман - душу, если большая часть душ будет развеяна,
словно песок ураганом? К желанному пределу допустят лишь тех, кто
приблизился к совершенству или, если хотите, к святости... И ради этого
утратить свою индивидуальность, свое самосознание, исчезнуть? Нет, уж если
мне суждено бессмертие, то я желаю остаться самим собой - Савиньеном
Сирано де Бержераком! Мне не нужно это фальшивое бессмертие, существование
в виде безымянной и безмозглой частицы Божьей плоти! Да - безымянной и
безмозглой!"
"Вы, как и все ваше племя, слишком много разговариваете, - прервал
меня незнакомец, - но тем не менее... - он минуту колебался, затем
продолжил: - Существует третья альтернатива, которая вам больше придется
по душе. Я не хотел говорить, но... все-таки скажу... правда, не сейчас. У
меня нет времени, да сегодня это было бы и некстати. Возможно, я объясню
вам кое-что еще - в следующий раз. А сейчас мне пора уходить. Итак, вы
готовы помочь мне?"
"Но как я могу обещать вам поддержку, если не знаю, заслуживаете ли
вы ее? Сейчас вы мне кажетесь Сатаной!"
- Он хмыкнул.
"Вы же не верите ни в Бога, ни в Дьявола. Я - не дьявол и не подобие
его. Я - ваш союзник, сторонник обманутого, страдающего человечества.
Доказать это я вам ничем не могу, во всяком случае - сейчас... Но
задумайтесь вот над чем: разве кто-нибудь еще из моих соплеменников пришел
к вам? Разве сделали они хоть что-нибудь, чтобы отвести от вас смерть,
насылаемую во имя неведомых целей, которые даже не удосужились объяснить?
Разве я избрал вас не для того, чтобы бороться против их темных замыслов?
Да, из миллиардов людей я выбрал вас и еще одиннадцать человек, способных
помочь мне. Ваш атман подтверждает, что вы будете моим сторонником".
"Значит, все уже предопределено? - спросил я. - Но я не верю в
предопределенность".
"И правильно делаете - ее не существует. Выбор за вами. Я могу только
повторить, что являюсь вашим сторонником. Доверьтесь мне".
"Но, - вскричал я, - что можем сделать мы - жалкие людишки?! Вы
хотите стравить нас с могущественнейшими существами, обладающими
нечеловеческими возможностями!"
- Он пояснил, что мы, двенадцать, ничего одни не сможем сделать. Нам
нужен лазутчик во вражеском стане - им будет он, наш друг. Мы же должны
объединиться и отправиться к северному полюсу, к Башне посреди моря. В
пути мы можем рассчитывать только на свои силы; он не сумеет ни
предоставить нам транспортные средства, ни оказать помощь.
"Я вынужден действовать очень осмотрительно, - заявил мой гость. - И
вам тоже следует молчать об этом разговоре. Вы можете открыться только
одиннадцати избранникам".
"Но как же мне их узнать? - недоуменно подумал я. - Как до них
добраться? Где они?"
- Задаваясь этими вопросами, я в то же время испытывал волнение и
гордость. Подумать только - один из Тех, кто пробудил нас от смерти и
создал этот мир, просит меня о помощи! Я - Савиньен Сирано де Бержерак,
слабый человек, отмечен и избран среди миллиардов!
"Вы сделаете то, о чем я вас прошу?" - произнес незнакомец.
"Непременно, - ответил я. - Даю слово! А свое слово я не нарушаю
никогда!"
- Джил, не буду больше вдаваться в подробности нашего разговора.
Скажу лишь, что он велел мне передать Сэму Клеменсу приказ найти человека
по имени Ричард Френсис Бартон, одного из избранных. Мы должны отправиться
с ним в Вироландо и в течение года поджидать остальных. Если даже
соберутся не все, нам нужно через год отправиться в путь. Сам незнакомец
обещал появиться в ближайшее время.
- Итак, мне предстояло разыскать Клеменса, жившего где-то за тысячи
лье, и помогать ему в строительстве большом корабля. Я уже знал, кто такой
Клеменс, хотя он родился спустя сто восемьдесят один год после моей
смерти. Кому же знать, как не мне? Ведь я спал с его женой... Когда я
заикнулся об этом, незнакомец пробормотал: "Да, я знаю".
"Но это обстоятельство запутывает все дело, - сказал я. - Что будет с
Ливи? И захочет ли великий Клеменс взять нас на борт своего судна в такой
ситуации?"
"Что для вас важнее, - с оттенком нетерпения прервал он, - женщина
или спасение мира?"
"Все зависит от моего отношения к этой женщине. Правда, с позиции
великой и гуманной миссии по спасению мира это, конечно не аргумент. Увы!
Я гуманист, но совсем не хочу терять Ливи".
"Отправляйтесь к нему, и будь что будет. Возможно, женщина предпочтет
именно вас".
"В делах любви Сирано де Бержерак не подчиняется чужим приказам, -
гордо заявил я. - Лишь сердце - мой вожатый!"
Он встал и со словами: "Мы еще увидимся", вышел из хижины. Я подполз
к порогу (онемевшие ноги еще не держали меня) и распахнул дверь. Там не
было никого. Полумрак, звезды в небесах - и ни единого следа моего
странного гостя.
- На следующее утро я заявил Ливи, что мне надоели здешние места и я
жажду полюбоваться этим новым славным миром. Хотя еще в земной жизни ей
наскучили странствия, она не оставила меня; мы отправились в путь.
Дальнейшее вам известно.
Джил охватило ощущение ирреальности происходящего. Она верила
рассказу Сирано, одновременно ощущая себя героиней фильма ужасов...
актрисой, которая не знает ни своей роли, ни текста. Она покачала головой.
- Нет, о дальнейшем я ничего не знаю. Что произошло между вами и
Клеменсом? Он знал больше вас? Появились ли остальные избранники этика?
- Этик встречался с Клеменсом дважды. Сэм называл его Икс или
Таинственный Незнакомец.
- Да, у него есть книга с таким названием, - вспомнила Джил. - Очень
грустная и горькая история, исполненная пессимизма. А Незнакомец - это
Люцифер.
- Он мне о ней говорил. Ну, а знал он не больше меня. Единственное,
что еще сказал ему Незнакомец, касалось метеорита, который он сбросил с
небес на землю будущего Пароландо. - Сирано задумчиво уставился в
иллюминатор, за которым неслись клочья белесого тумана. - Но Сэм нарушил
слово. Он рассказал все Джо Миллеру и Лотару фон Рихтгофену... Эти двое
очень близки к нему... Они не сумели бы понять ни его поведения, ни
поступков.
- Со временем в Пароландо появились и другие избранники - рыжий
гигант по имени Джонстон и... Файбрас.
Джил смяла сигарету:
- Файбрас! Но он...
- Совершенно верно, - кивнул Сирано. - Оказалось, что он один из
агентов, о которых предупреждал этик.
К сожалению, больше встреч с Незнакомцем у нас не было, и многого я
так и не выяснил. Мне кажется, наш Икс был бы весьма удивлен, узнав, что
Файбрас представился Сэму как один из двенадцати избранных. Увы! Скорее
всего, он был шпионом. Но кто же такие Торн и Обренова?
- Джонстон и Файбрас добавили что-нибудь к рассказу Сэма?
- Об этике? Нет. К Джонстону он явился лишь однажды, а Файбрас вообще
не любил говорить на эту тему. Может быть, он действительно принадлежал к
двенадцати избранникам? Этик мог не распознать агента... Файбрас хорошо
играл свою роль. Но лишнего он не болтал, - Сирано сделал паузу, потом с
тоскливым вздохом произнес: - На самом деле меня тревожит лишь одно:
почему наш Икс так и не появился...
Неожиданно Джил вся напряглась.
- А вдруг... вдруг Пискатор - тоже агент?
Сирано пожал плечами, недоуменно приподняв брови:
- Пока он не вернется, мы можем только гадать.
- Игра, контригра, игра против контригры... - медленно произнесла
Джил. - И семь покровов Майи - барьер иллюзий, разделяющий Их и нас...
- Что? А, вы говорите об индуистском учении иллюзорности...
Сирано снова бросил взгляд в иллюминатор и после паузы сказал:
- Знаете, я не думаю, что Пискатор - их агент. Он делился со мной
своими подозрениями... он считал, что на нас надвигается нечто
таинственное и темное...
В дверь постучали.
- Капитан? Это Грисон, старший третьей поисковой группы. Мы осмотрели
все помещения, кроме штурманской рубки. Нам подождать?
- Входите, - велела Джил и, повернувшись к Сирано, добавила: - Мы еще
поговорим с вами. Слишком много загадок свалилось нам на голову.
- Сомневаюсь, что у меня есть разгадки к ним.
Прошло трое суток.
Они похоронили погибших в море. Их тела, завернутые, словно
египетские мумии, в белые полотнища, скользнули одно за другим вниз через
отверстия в стене. Джил стояла в густом тумане, наблюдая, как исчезают
белые коконы, и тщетно пытаясь уловить всплеск. Страх смерти терзал ее
душу.
Смерть опять стала неотвратимой реальностью, неотъемлемой частью
бытия. Надежда на вечную жизнь покинула мир. Здесь, в этом мрачном и
таинственном месте, смерть витала незримой тенью и ужасала не меньше
холода, сырых ветров и вздымающихся темных туч. Джил отошла на несколько
шагов в сторону, и туман сразу поглотил фигуры и голоса ее спутников. Она
даже не слышала звука собственных шагов.
Подойдя к отверстию в стене и просунув туда плечи, она прислушалась.
Ни звука; даже рев морских волн у подножия Башни не долетал сюда. Здесь
все было далеким, даже то, что находилось на расстоянии вытянутой руки.
Пустыня, настоящая пустыня! Отсюда нужно бежать - бежать, чтобы вновь
обрести себя.
Но Пискатор не вернулся. Она полагала, что японец застрял там не по
своей воле: он или мертв, или тяжело ранен, или захвачен в плен. В любом
случае они не в силах ему помочь и недельное ожидание лишено смысла. Джил
объявила команде, что они улетают в конце пятого дня.
Люди приняли это известие с явным облегчением. Страх и неуверенность
терзали их, нервы были натянуты до предела. Четырехчасовую вахту у купола
пришлось сократить до двух часов. У некоторых начались галлюцинации, они
видели в тумане тени, слышали чьи-то голоса. Один из стражей даже поднял
стрельбу, утверждая, что из тумана на него надвигалась огромная фигура.
При первом осмотре судна на нем не нашли ни бомб, ни передатчика.
Опасаясь ошибки, Джил приказала повторить поиск. К тому же, ей хотелось
занять людей делом. На этот раз осмотрели и наружную поверхность корпуса,
проверили все, просветив фонарями каждый квадратный фут от носа до кормы.
Торн еще до отлета мог припрятать взрывчатку внутри наполненной газом
оболочки. Для ее проверки требовалось выпустить водород, запасы которого
пополнить здесь было невозможно. Ну, а пока не обнаружен передатчик, надо
было продолжать поиски. Конечно, Торн, находившийся в медицинском отсеке
под неусыпным наблюдением, не мог сейчас до него добраться; однако лучше
исключить любые неожиданности.
Джил тревожилась и по другому поводу.
- Сэм расстроится, когда узнает, что с моря нельзя попасть в Башню, -
сказала она Сирано. - Но, допустим, кто-то из его людей проберется наверх
и сумеет преодолеть коридор. А дальше... дальше с ним может произойти то
же, что и с Пискатором.
- Вполне возможно, - хмуро ответил Сирано. Он любил японца не меньше
Файбраса.
- Скажите, Файбрас ничего не говорил вам о лазере, установленном на
"Марке Твене"?
- А-а! - оживился Сирано. - Как же я мог забыть! Лазер! Конечно,
Файбрас рассказывал мне про это чудо. Вы думаете, он способен пробить
стены Башни?
- Не знаю. Этот металл обладает фантастической прочностью... Но надо
попробовать.
Француз опять впал в уныние.
- А как быть с горючим? Мы не можем лететь к Клеменсу за лазером и
потом возвращаться сюда. В этом случае нам не хватит топлива на обратный
путь в Пароландо.
- Надо забрать у Сэма лазер, потом отправиться за горючим в Пароландо
и подготовить новую экспедицию.
- Большая потеря времени. К тому же, есть еще одно обстоятельство:
упрямец Клеменс может не отдать нам лазер.
- У меня даже мысли об этом не возникает, - медленно сказала Джил. -
Похоже, другого способа проникнуть в Башню не существует.
- Вы совершенно правы. Но вы рассуждаете логически, а Клеменс иногда
не в ладах с логикой. Хорошо, поживем - увидим.
Захваченная новой идеей, Джил решила не тратить время в бесплодном
ожидании Пискатора. Если японец ранен или захвачен в плен живыми
существами или роботами, они ничем не могут ему помочь; для этого, как
минимум, требовалось проникнуть в Башню. Или получить какую-то
принципиально новую информацию.
С этой мыслью Джил, в сопровождении Сирано, направилась в медицинский
отсек, чтобы допросить Торна. Канадец сидел в постели; его левая нога была
прикована цепью
...Поділитися у соцмережах
