Жанр: Фантастика
Корабль во фьорде 01. Стоячие камни
...а лицо своей смерти и знала, что Хродмар теперь
постоянно носит эту смерть с собой.
- Большой Тюлень пожрал их. Всех до единого, - ответила Хёрдис и на миг прикрыла
глаза.
Ей вспомнился Хродмар, лежащий на берегу лицом вниз, с разметавшимися по песку
мокрыми волосами. Живой. Нет, сейчас Хёрдис не желала ему смерти. Его смерть принесла бы
в ее жизнь пустоту, отняв эту мучительную радость, радость пляски на лезвии ножа.
- Большой Тюлень? - повторил Фрейвид, прищурился, пристальнее заглянул в глаза
Хёрдис. - Откуда он взялся?
- Из-под Тюленьего Камня, конечно, - ответила Хёрдис, поглядев на отца с показным
недоумением. - Я позвала его, он и пришел. Он разбил все шестнадцать козлиноголовых
кораблей, а всех людей утопил.
- А конунг? - жадно спросил Фрейвид, не зная еще, верить ей или нет. - Торбранд
конунг тоже утонул?
Хёрдис задумалась ненадолго. Очень хотелось сказать, что он утонул тоже, но его смерть
сейчас была ей невыгодна. Пока он жив, опасность сохраняется, а значит, и она, Хёрдис, нужна.
- Нет, конунг-тролль выплыл, - призналась она.
- Только он один? - поспешно спросила Ингвильда.
Хёрдис покосилась на ее лицо, и эта смесь недоверчивости и ужаса показалась ей очень
забавной. Раз не верит, пусть сомневается.
- Нет, с ним еще человека три-четыре, самых живучих, - словно бы нехотя сказала
она. - Они на прощанье сожгли Страндхейм и ушли к себе.
- Сожгли нашу усадьбу? - Ингвильда горестно всплеснула руками. В это она почему-то
сразу поверила.
- Шестнадцать кораблей... - с некоторым опозданием повторил Фрейвид и потер щеку.
Он даже не придал значения горькой вести о сгоревшей усадьбе. Шестнадцать кораблей!
С таким войском конунги ходят друг на друга. Ради одной девчонки, даже если она ведьма,
никто не станет собирать такое войско. Да, вовремя он решил уйти!
- За что нас так наказали боги?! - воскликнула Ингвильда. - Отец, мы приносим мало
жертв! Нужно больше! Прибрежный Дом, а теперь еще стадо! Как мы поедем на тинг! Здесь
столько бед - без нас может быть совсем плохо!
- Да, вот что! - Фрейвид снова посмотрел на Хёрдис. - Признавайся...
- В чем? - быстро спросила Хёрдис. Впрочем, она видела, что уже почти победила, и
готова была признаться в чем угодно. Даже в том, что сама обернулась чудовищным тюленем и
разбила фьялленландские корабли.
- Это ты увела стадо?
- Куда? - изумилась Хёрдис. Ни о каком стаде она и не думала.
- Вот я и хотел бы знать - куда. Все наше большое стадо пропало сегодня ночью. И
если ты не хочешь, чтобы половина усадьбы за зиму вымерла от голода - верни его назад.
- А что мне за дело, вымрет усадьба или не вымрет? - спросила Хёрдис, ехидно
прищурившись.
Но Фрейвид уже вполне опомнился от изумления и обрел прежнюю уверенность.
- Если ты думаешь прожить всю оставшуюся жизнь в этих камнях, то конечно, никакого
дела. Но если ты хочешь вернуться домой, спать под одеялом, греться у очага и есть хлеб...
На несколько мгновений повисла тишина: ни Фрейвид, ни Хёрдис не расположены были
просить друг друга.
- Верни стадо в усадьбу - и тебе найдется место тоже, - наконец закончил Фрейвид. -
А иначе нам не нужна ведьма, которая приносит одни несчастья.
- Но тогда я оставлю себе огниво, - быстро сказала Хёрдис.
Фрейвид помолчал. Лицо его оставалось непроницаемым, но в душе происходила борьба.
Ему не хотелось оставлять огниво в руках Хёрдис, но он чувствовал, что большая часть ее
рассказа - правда, в том числе и о Большом Тюлене, которого она сумела вызвать. Он сам
владел огнивом двадцать лет и не добился от него и десятой доли тех чудес, которых ведьма
добилась за месяц. А ведь она, голову можно закладывать, и половины не рассказала!
И внезапно Фрейвид остро пожалел, что Хёрдис не родилась мальчиком. Конечно, он
намучился бы с таким сыном, вечным соперником и порой врагом в собственном доме, но умер
бы спокойным за судьбу рода. Такой наследник не опозорил бы его! Но увы - боги дали ему
дочь, беспутную, упрямую, дерзкую. И - колдунью.
- Сначала я хочу увидеть стадо снова в хлевах, - сказал Фрейвид. - А иначе нам не
нужно ни огнива, ни тебя самой.
Хёрдис усмехнулась и ничего не ответила. Фрейвид взял Ингвильду за плечо и повел
прочь, вверх по склону пригорка. Хёрдис провожала их глазами, сидя меж валунов, как
настоящий горный тролль: маленький, голодный, одинокий и упрямый.
- Только пусть никто не путается у меня под ногами! - крикнула она вслед уходящим
родичам. - А то дурачье затопчет все следы.
Фрейвид обернулся на ходу и кивнул. Ингвильда тоже быстро обернулась, но Фрейвид
потянул ее за руку, и она послушно пошла за ним. Ей все хотелось спросить: ведь Хродмар
тоже выплыл?
Хёрдис понятия не имела, как и где искать пропавшее стадо. Но, шагая к пастбищам, она
особенно не беспокоилась: чудесное огниво было при ней, сила его вблизи святилища Стоячих
Камней возросла, а найти каких-то три десятка коров гораздо проще, чем вызвать Тюленя или
даже поджечь дом. Нe улетели же они в самом деле!
На пастбище было пусто, но прибитая трава и пышные навозные лепешки, покрытые
темной подсохшей коркой, говорили о том, что еще ночью стадо было здесь. Перед тем как
идти дальше, Хёрдис обшарила все три полуземлянки пастухов, оставшиеся пустыми. Конечно,
здесь она искала не коров, а что-нибудь съедобное. Торопясь утром в усадьбу, рабы оставили
хлебную горбушку, и дальше Хёрдис отправилась в отличном настроении, жадно отрывая
зубами большие жесткие куски. За время своей победоносной войны с фьяллями и
восьмидневного путешествия от берега к Кремнистому Склону она соскучилась по хлебу.
"Хёвдинг сильно разбаловал своих дурней! - с завистью к чужой сытой жизни думала Хёрдис
по дороге. - Раз они бросают такие огромные куски хлеба! У других хозяев рабы подбирают
все до крошки! Нет, жить у первого богача Медного Леса не так уж и плохо".
Искать следовало в горах: ведь если бы стадо направилось в другую сторону, то пришло
бы к усадьбе. На краю пастбища Хёрдис остановилась, подумала, потом зажала хлеб в зубах и
сняла с цепочки огниво. Подобрав первый валявшийся под ногами кремень - к счастью, в
Медном Лесу их не приходится долго искать, - она ударила им по огниву.
- Ищи моих коров! - уверенно приказала она, не утруждаясь сочинением заклинания.
Какая-то сила из ее души отдавала приказ силе огнива, Хёрдис хорошо чувствовала их
глубинную связь, не нуждавшуюся в словах. Огниво выпило из нее столько сил, что теперь не
будет привередничать. Теперь оно - часть ее самой.
Сноп искр осыпал ее руки и подол, упал на каменистую тропу, но не погас, а побежал
вперед, перескакивая от кремневых выходов к островкам темно-зеленого горного мха. Искры,
как стайка крошечных мотыльков, перепархивали с места на место, и Хёрдис шагала следом и
забавлялась, наблюдая за их игрой. Ока уже ничему не удивлялась.
Но вот хлеб кончился, пастбища тоже кончились, и теперь Хёрдис шагала по первому
отрогу Рыжей Горы. И чем ближе она подходила, тем огромнее, величественнее, загадочнее
казалась гора великань-его святилища. Уже была отчетливо видна ровная площадка на
вершине, окруженная продолговатыми серо-черными валунами. Хёрдис остро чувствовала
волшебную силу этого места; казалось, сам воздух вокруг нее сгущался. Обычный человек
начинал испытывать нечто подобное только на самой вершине Раудберги, но Хёрдис уже
сейчас ощущала подавленность, как перед лицом силы, неизмеримо превосходящей ее
собственную.
Ей давно надоела пляска красных огоньков на зеленом мху, ноги гудели, а живот
напоминал о том, что рабский кусок хлеба явно маловат для могучей великанши. А искры все
бежали и бежали вперед. Хёрдис уже начала на них сердиться. Утешало ее только то, что на
пути стали попадаться лепешки навоза, подсохшие, но посвежее тех, что на пастбище.
- А ведь потом еще тащиться в такую даль со стадом! - ворчала Хёрдис себе под нос. -
Проклятые коровы. И куда...
Впереди показалась пещера. Солнце садилось, прячась в серых облаках и окрашивая небо
в тревожный багровый свет. Отроги Раудберги, покрытые густыми ельниками, уже казались
черными и напоминали шерстистые спины дремлющих чудовищ. Ветер шевелил макушки елей,
а издалека казалось, что чудовища двигаются, готовясь проснуться и выползти на ночную
охоту. Медный Лес жил своей обычной жизнью, не замечая ее, и Хёрдис вдруг стало очень
неуютно. Всю жизнь она проводила в одиноких прогулках, в том числе и в долинах Медного
Леса, но сейчас она вдруг с особенной остротой ощутила свое одиночество. Она, крошечная
искорка горячего человеческого духа, была затеряна в неоглядных просторах, где скалы и
валуны, ели и кусты можжевельника, вереск и мох были в родстве между собой, но страшно
чужды ей. Черный зев пещеры в рыжем теле отрога, на который она поднималась, показался
Хёрдис открытой пастыо горы. Только войди - и пасть захлопнется, разжует каменными
зубами...
Повеяло теплым коровьим духом. Искры метнулись к пещере, их тут же отнесло назад,
как хлопья снега в метель. Упав на кремневую гальку, они стали медленно гаснуть. Путь был
окончен.
Запах коров, свидетельство близости цели, подбодрил Хёрдис и отогнал страх. До черного
зева оставалось не больше пяти шагов, как вдруг в глубине сумеречного провала возникло
движение. Словно от сильного толчка, Хёрдис вздрогнула всем телом и застыла на месте.
Острый ужас пронзил ее с головы до ног - чем-то диким, древним, как сами горы, темным и
холодным, как подземелья Кифльхейма, повеяло на нее из глубины пещеры. Показалось, что
горный тролль, родич холодных бурых валунов, сейчас высунет свою уродливую голову из-за
каменистых уступов и глянет на нее круглыми желтыми глазами. Или дракон, шурша жесткой
чешуей, поползет ей навстречу... А какой из нее Сигурд? Вопреки всем своим успехам, Хёрдис
ощутила себя маленькой, слабой, жалкой перед той темной силой, которая крылась там, в теле
горы. Человек, даже искусный колдун, всего лишь букашка рядом с древней силой Медного
Леса, земли великанов, которая была до человека и будет после него...
Наваждение продолжалось какой-то краткий миг и тут же прошло, словно холодная волна
накатилась, накрыла с головой и схлынула, снова пустив к испуганному телу свет, тепло и
воздух. Хёрдис перевела дух и ощутила боль в ладони - она с такой силой сжала в руке
огниво, что края впились в кожу.
И тут же она рассердилась на то неизвестное, что пряталось в глубине пещеры. Захотелось
поднять первый попавшийся камень и бросить туда - пусть знает!
- Эй! - резко и требовательно крикнула Хёрдис. - Кто там прячется? А ну, выходи!
Она не ждала быстрого ответа и набиралась духа, чтобы самой идти в пещеру, тем более
что оттуда шел ощутый запах скота, живого и теплого. Но в сумерках пещеры снова что-то
зашевелилось, на сей раз не такое уж и большое, и на свет показалась человеческая фигура.
Грозно нахмурившись, Хёрдис окинула незнакомца беглым взглядом. Ростом он был
выше среднего, в плечах широк, и вся его фигура казалась плотной, неповоротливой. Черные
волосы были не чесаны, кажется, со дня рождения, черная борода была не слишком длинной,
но густой и почти скрывала черты лица, довольно-таки тупые и невыразительные, как отметила
ехидно Хёрдис. Она затруднилась бы определить, сколько ему лет, но назвать его молодым
было никак нельзя. Правда, седины, морщин или иных признаков старческой дряхлости тоже не
наблюдалось. Глаза незнакомца на миг удивили Хёрдис - они казались совсем пустыми, как
будто это и не глаза вовсе, а так, два потухших угля. Не придурок ли он вовсе?
- Ты кто такой? - строго спросила Хёрдис. - Что молчишь, отвечай! Или наши коровы
оттоптали тебе язык? Откуда ты взялся?
Одежда незнакомца была сшита из плохо выделанной кожи, плечи его покрывала накидка
из старой и потертой медвежьей шкуры. Так мог одеваться человек, очень долгое время
вынужденный жить один, вдали от людей. И Хёрдис сообразила, кто это такой.
- Ах, вот что за гость пришел в наши края! - ядовито сказала она. - За что тебя
объявили вне закона? Не иначе, за кражу! И поделом - такой жадности не встретишь даже у
горных троллей! Зачем тебе целое стадо? Другие беглые украдут одну корову и едят ее всю
зиму. За одну корову даже мой прижимистый хёвдинг не стал бы поднимать шум. Да ты тоже
догадался - воровать у Фрейвида Огниво! Ну, что ты молчишь, как свартальв под солнцем? -
прикрикнула она, видя, что незнакомец молчит и рассматривает ее с каким-то тупым
увлечением, как будто впервые в жизни встретил женщину и не знает, что это за существо. -
Ты хоть помнишь такие слова? Или хоть какие-нибудь? Или ты совсем одичал здесь? Ну,
говори!
Она крепче сжала огниво в руке и даже топнула ногой. Разговаривать с камнем ей уже
надоело.
- А... - Открыв наконец рот, незнакомец издал странный звук, очень гулкий, как будто
говорил в бочку. Но лицо его оживилось, глаза потихоньку начали блестеть. - Какая ты...
- Какая я? - грозно спросила Хёрдис, надеясь наконец вызвать его на перебранку. -
Ну, ну, скажи!
- Краси... вая... - выговорил чернобородый, как будто вспомнил это слово ко частям.
Теперь уже Хёрдис застыла, открыв рот. С таким подарком даже ее находчивость не
смогла справиться. Вот уж чего она никак не ждала, так это похвал своей красоте. Ее
нынешним видом можно было пугать непослушных детей.
- Ты совсем сдурел тут, с коровами и троллями! - с презрением и оттенком жалости
сказала она. - Протри глаза!
Незнакомец поднес к глазам сжатые кулаки и старательно протер. Хёрдис фыркнула,
потом подумала и захохотала во весь голос. Совсем дурак!
- Ты одичал хуже тролля! - сказала она, отсмеявшись. - Ты что, так давно не видел
женщин?
- Да, - согласился незнакомец, тараща на нее протертые глаза. - Давно. Очень давно.
А ты...
- Я - из усадьбы Кремнистый Склон! - как ребенку или даже животному, стала
втолковывать ему Хёрдис. - Мой отец - Фрейвид хёвдинг, он ищет своих коров. Они там, в
пещере, да?
- Да, - сказал незнакомец и помрачнел.
- Тебе придется их отдать, - строго сказала Хёрдис. - И не вздумай со мной спорить.
Незнакомец поморгал, потом подошел к ней. Хёрдис насторожилась и на всякий случай
отступила на шаг. Незнакомец остановился, рассматривая ее. Вблизи он показался Хёрдис еще
выше ростом и еще крепче, чем был в полумраке пещеры.
- Отдай коров, - повторила она.
Он как будто плохо ее понимал. Сколько же лет он прожил один, избегая людей? Тут
немудрено забыть и человеческую речь, и даже вид женщины.
- Они твои? - спросил чернобородый.
- Конечно, мои! - без тени сомнения подтвердила Хёрдис. - Не твои же. И учти: если
ты не захочешь их вернуть, то я вызову из моего огнива молнию! - пригрозила она. - Прямо
на твою тупую голову!
- Не надо! - Незнакомец резко затряс нечесаной головой, и Хёрдис обрадовалась, что
хоть чем-то его проняла.
Он поднял ка нее глаза, и взгляд его был восхищенным и одновременно жалобным.
Хёрдис даже стало неловко: так на нее никогда никто не смотрел.
- Я отдам коров, - сказал незнакомец.
Повернувшись, он ушел в пещеру, а Хёрдис осталась стоять на площадке перед входом,
немного растерянная и недоумевающая. Таких диких людей ей еще не приходилось встречать.
Ее вдруг окружило, словно туманное облако, странное ощущение, как будто все вокруг
ненастоящее и сама она всего лишь во сне видит, что стоит перед какой-то пещерой, ищет
каких-то коров, сожри их тролли, разговаривает с каким-то беглым рабом в медвежьей шкуре,
А на самом деле она сейчас спит где-нибудь далеко, в том же лодочном сарае, где ее заперли и
оставили на съедение фьяллям.
Незнакомец вышел из пещеры, неся на плечах одну из коров. Ноги коровы свешивались
по обе стороны его головы, хвост болтался, глаза смотрели жалобно. Хёрдис отшатнулась
назад, вскрикнула. Нет, это точно сон. Чернобородый придурок нес корову без заметных
усилий, дышал ровно, шагал уверенно. Выйдя из пещеры, он потоптался, вопросительно
посмотрел на Хёрдис, как будто ждал, что она возьмет у него корову.
- Поставь, - еле шевеля губами, сказала она.
Незнакомец послушно поставил корову на каменистую землю. Посмотрев на Хёрдис -
довольна ли она? - он повернулся опять к пещере, и она подумала: сейчас он так по одной
будет выносить ей всех остальных.
- Я знаю, кто ты такой, - сказала она.
Незнакомец обернулся. Его густые черные брови двинулись вверх-вниз, на низком лбу
прорезались две глубокие продольные морщины.
- Кто? - с заметной тревогой спросил он.
- Ты - сломавшийся берсерк, - сказала Хёрдис, как будто думая вслух.
Она таких не встречала, но слышала рассказы о сломавшихся берсерках, страшнее
которых нет на свете людей. Берсерк умеет доводить себя до исступления, когда его сила и
быстрота возрастают многократно, чувства страха и боли исчезают. Берсерки могут сражаться
со стрелой в спине и руками разрывать противника на части. Но однажды боевое исступление
перехлестнет пределы, разъяренный дух сметет преграды и умчится прочь, чтобы никогда не
вернуться в тело. С ним улетает и разум, а берсерк остается, вялый и обессиленный, лишенный
памяти и нередко речи. Со временем он снова научится попадать ложкой в рот, но проку от
него отныне не будет никакого, и все вокруг будут бояться его, как оборотня. Однажды
уснувшая сила взыграет и берсерк в бессмысленной неосознанной ярости перебьет все и всех,
до кого сможет дотянуться. И убить его будет нелегко.
Меховая безрукавка незнакомца была перетянута простым поясом безо всяких
украшений, но на поясе висел не топор и не нож, а меч - это показалось Хёрдис
подтверждением ее догадки. Ножны были обыкновенные, из бурой толстой кожи, но зато
рукоять меча была искусно отлита из черного металла. В узоре ее навершия виделась искусно
вырезанная драконья голова. Хёрдис не слишком разбиралась в оружии, но по одной этой
рукояти любой дурак поймет, что такой меч стоит немногим меньше, чем украденное стадо. У
простого бродяги просто неоткуда взяться такому мечу.
- Ты был берсерком, но сломался, поубивал своих, и тебя хотели убить, но ты убежал в
горы и теперь живешь один, да? - спросила Хёрдис. - Ты хоть сам что-нибудь о себе
помнишь?
- Да, я... - Незнакомец опустил голову, повел могучими плечами. - Я все о себе
помню. Я убивал... Да, но нечасто. Я живу здесь один... очень давно. Но я ничего тебе не
сделаю, клянусь Прародителем, - вдруг с горячей поспешностью заверил он. - Ты такая
красивая...
Хёрдис опустила ресницы, но продолжала краешком глаза наблюдать за ним. Хирдманы и
гости Фрейвида не раз пытались ее обнимать, но их привлекала именно ее беспутная слава.
Никто и никогда не смотрел на нее с таким изумленным восхищением. Конечно, она сейчас не
красивее любой трол-лихи, тут и говорить нечего. Но этот горный полоумок действительно
считает ее красивой. Любая красота существует только в чьих-то глазах...
- Гони сюда всех коров! - велела Хёрдис. - Да не носи ты их, каменная голова, они
могут идти своими ногами. Ты что, забыл, как они ходят? Не на плечах же ты их нес сюда от
пастбища...
- Я... - начал незнакомец, как будто это и хотел подтвердить, но сам себя прервал и
опять ушел в пещеру.
Хёрдис присела на камень, пожала плечами. Таких странных людей она еще не встречала.
Меч, странные привычки, нелепые речи - все это дразнило ее любопытство. За
неподвижностью его лица скрывалась какая-то жуткая и восхитительная тайна.
- Ну, что ты там возишься! - крикнула Хёрдис в пещеру. Ей показалось, что она
слишком долго ждет.
В ответ послышалось неразборчивое гудение его голоса и жалобное коровье мычание.
Вскочив с камня, Хёрдис вбежала в пещеру. Через вход проникало еще достаточно света, и она
увидела такое, чего не видела никогда в жизни. Все стадо было здесь, и тридцать коров были
связаны хвостами в три связки по десять штук. Они толкались в общей куче, тянули в разные
стороны, недоуменно и обиженно мычали.
Незнакомец старательно отвязывал хвосты, нетерпеливо дергал, торопясь. Раздавалось
жалобное мычание. Хёрдис прислонилась к стене пещеры, исчерпав силы, отпущенные на
удивление. По крайней мере, на сегодня.
- Это ты зачем? - бесцветным голосом спросила она.
- А так удобнее, они не... ну, не разва... не разбегаются, - смущенно ответил
незнакомец, с неловким усердием дергая хвосты.
Обратно они шли вдвоем. Незнакомец грубым громким голосом покрикивал на коров, как
заправский пастух, и они не разбредались, а послушно шли стадом. Уже стемнело, но луна,
почти полная, заливала желтым светом долины, так что каждый камешек на дороге был виден.
Когда впереди показался Кремнистый Склон, незнакомец остановился и виновато
посмотрел на Хёрдис.
- Я дальше не пойду, - сказал он. - Нельзя.
- Уж конечно, нельзя! - одобрила Хёрдис. - Хёвдинг тебя не погладит по головке за
такое бесчинство. Ступай себе.
Чернобородый вдруг вздохнул, посмотрел на нее глазами одинокой собаки, и Хёрдис
стало его жалко. Раньше она никогда никого не жалела - ее бы кто пожалел! - и новое
чувство смутило ее, встревожило, как признаки опасной болезни.
- Ладно, ты приходи когда-нибудь к нам на пастбище! - торопливо сказала она, надеясь
этой жертвой прогнать тревожащее чувство. - В усадьбу не лезь, а на пастбище приходи. Я
там буду - молока тебе дам, еще чего-нибудь,..
- Ты будешь? - оживился незнакомец.
- Буду, буду! - заверила Хёрдис, уже торопясь поскорее от него отделаться. - Иди
себе.
Незнакомец вздохнул.
- Как тебя зовут? - спросила Хёрдис.
Он помедлил, потом ответил, словно вспомнил:
- Берг.
Гора - нечего сказать, подходящее имя для такого увальня!
- А тебя как? - с надеждой спросил он.
Как же, не на такую напал! Станет она открывать настоящее имя кому ни попадя!
- Хэкса! - тут же ответила Хёрдис. - Колдунья.
Берг кивнул, нисколько не удивленный таким странным именем.
- Иди, иди к своему Прародителю! - Хёрдис махнула ему рукой, и он послушно
повернулся.
Хёрдис закричала на коров, хлестнула хворостиной, погнала к воротам усадьбы. Сзади
было как-то тихо, ни единого звука шагов по кремневым обломкам не долетало до нее. Хёрдис
быстро обернулась.
Желтый лунный свет ярко заливал долину Кремнистого Склона, но Берга нигде не было.
На миг Хёрдис стало страшно - не под землю же он провалился!
Но уже скрипели ворота, на дворе гомонили работники и женщины, светили факелы.
Хёрдис со свистом рассекла воздух хворостиной, громко закричала на коров. Нечего копаться,
Хёрдис Колдунья, победительница фьяллей, вернулась домой!
Фрейвид хёвдинг на этот раз выполнил все свои обещания: он принял Хёрдис обратно в
дом, оставил ей огниво и даже не стал любопытствовать, каким образом ей удалось так быстро
найти и вернуть стадо. Остальные же просто не решались расспрашивать ее ни о чем, хотя
многие подозревали, что она сама и увела коров, а потом якобы нашла и вернула, чтобы снова
втереться в доверие. Только Асольв по простоте душевной пошутил, не у троллей ли она отбила
скотину, но Хёрдис ответила ему только загадочным движением бровей. Много выдумывать ей
сейчас не хотелось, а рассказывать по правде было почти нечего. Коровы, дескать, были в
пещере у одного беглого придурка, я велела ему вернуть их, он и вернул. Сагу сложить не о
чем.
Но терпеть Хёрдис в усадьбе фру Альмвейг решительно отказалась, другие домочадцы
тоже сторонились ее, и Фрейвид счел самым разумным отправить ее на пастбища.
- Раз она так ловко отыскала наших коров, пусть она и охраняет их! - решил
Фрейвид. - Пусть смотрит, чтобы тот, кто их украл, не сделал этого еще раз.
При этом он так странно глянул на Хёрдис своими холодными голубыми глазами, что у
нее опасливо дрогнуло сердце. Похоже, он знает больше, чем говорит. Может, ему известен
этот берсерк или кто он там?
На Пастбищной горе стояло несколько полуземлянок для пастухов - крошечных,
три-четыре шага в длину и в ширину. Без окошек, с дерновыми крышами, густо поросшими
травой, со стенами, сложенными из замшелых камней, - они сильно напоминали жилища
троллей. Никто из пастухов не захотел делить жилье с Хёрдис, и одна из хижин досталась ей в
полное владение. Еще год назад пастухи передрались бы за такой случай - авось что и выйдет,
но теперь ее слишком боялись, и колдунья заслонила девушку в глазах всех домочадцев.
Но Хёрдис понравилось жить на пастбище. Здесь она была избавлена от косых взглядов,
от шепота за спиной, от скучных домашних дел. Доить коров ее не пускали, опасаясь дурного
глаза, и целыми днями они с Серым могли свободно бродить по окрестным горам, не боясь
упреков в безделье. От вольной жизни и обильной еды Хёрдис стала быстро поправляться,
худоба и бледность исчезли, волосы снова заструились красивыми волнами.
Однажды рано утром, когда только-только начало светать, Хёрдис разбудил бешеный лай
Серого за стенами хижины. Мигом сбросив с себя сон, она села на травяной подстилке,
прижимая к себе овчину-одеяло и прислушиваясь. Голос верного соратника и ярла показался ей
странным: в нем были ярость и страх, он лаял, словно гнал прочь собственную боязнь, но она
прорывалась сквозь лай жалобным повизгиванием. И снова Хёрдис вспомнилось то тревожное
и пронзительное чувство, испытанное в горах во время поисков стада. В вечерних или в
утренних сумерках Медный Лес яснее напоминал о своей колдовской силе, скрытой от людей.
Час, когда встречаются Свет и Тьма, жизнь и нежить, одаряет богатыми возможностями того,
кто сумеет ими воспользоваться.
Хёрдис торопливо обулась, просунула голову в дыру накидки - осень была уже близка и
по утрам ощутимо холодало - и выскочила из полуземлянки. Серый был недалеко; с лаем
припадая к земле, стуча хвостом, он вертелся и прыгал перед грудой камней. Сначала Хёрдис
ничего не увидела; моргнув и вглядевшись, она вдруг различила мощную человеческую
фигуру, прижавшуюся спиной к стоячему бурому валуну, и удивилась, что не заметила ее
сразу. В глаза ей бросилась грива нечесаных черных волос, черная борода и знакомое уже лицо
с грубыми и невыразительными чертами.
"Берг!" - хотела крикнуть она, но не стала, словно невидимая рука мягко и властно
зажала ей рот. Лицо Берга было не совсем таким,
...Закладка в соц.сетях
