Жанр: Фантастика
Принцесса инос 4. Император и шут
...нге, гоблин скрывался в ногидских джунглях,
дожидаясь, пока заживет рана; за ним заботливо ухаживала украденная им девушка. Но о
многом Маленький Цыпленок старательно умалчивал.
- А потом ты уплыл и бросил ее, - укорил его Рэп.
- Не так, - замотал головой гоблин. - Нашел сухое дерево. Валялось. Взял, поплыл на
другой остров. Женщина знала еще один импский форт на седьмом острове; шесть
понадобилось переплыть.
Так что когда гоблин решил продолжить поиски своей судьбы, она пошла вместе с ним. И
о чувствах девушки гоблин не лгал, она действительно влюбилась в своего похитителя.
Видимо, собратья относились к ней хуже, чем гоблин. Она не учла одного - гоблины
заботливы лишь к тому, кто полезен. Вдруг Рэпу ударила в голову догадка - не заронила ли
эта людоедка в сердце гоблина чувство, похожее на любовь. Рэп едва удержался от желания
поиздеваться над ним по этому поводу.
- Сильное течение, - продолжал повествование Маленький Цыпленок. - Потом -
большая буря.
- Мне очень жаль слышать это, - посочувствовал Рэп. Его изумила искренняя печаль,
просочившаяся из-под тщательно натянутой маски безразличия. Не будь фавн магом, он бы
вряд ли смог понять гоблина.
"Влюбленный гоблин! Как это странно", - ахнул Рэп.
Рассказывать гоблин был не мастак, да и говорить особенно-то было нечего. Калкор на
"Кровавой волне" спешил на запад и в проливе Дир наткнулся на полумертвого Маленького
Цыпленка, оседлавшего бревно. Странное совпадение объяснялось лишь работой волшебных
слов, имевшихся как у Калкора, так и у гоблина. Пират, должно быть, узрел в этой случайности
перст судьбы, так как он знал о трех видениях в магическом окне. Возможно, именно тогда ему
пришла в голову безумная мысль съездить в Хаб.
- Так вот когда он стал колдуном, - протянул Рэп. - Он выудил из тебя слово силы?
- Что ты понимаешь в гоблинах! Твои предположения - пальцем в небо! - вспыхнув
от оскорбления до оливкового цвета, выкрикнул Маленький Цыпленок. - Он уже был
колдуном. Мое слово ему было не нужно.
Откровение гоблина порадовало фавна - волшебное слово Цыпленочек получил
непосредственно от феери. Пока это слово осталось неразделенным. Сильное слово.
Дождь настойчиво барабанил по крыше сарая, просачиваясь в каждую щель и падая вниз
редкими, тяжелыми каплями. На всякий случай Рэп еще раз осмотрел особняк магическим
зрением. Калкор, закончив развлекаться, по-видимому, снова уснул. Рядом с пиратом,
уткнувшись в подушку, лежала женщина, ее плечи вздрагивали от рыданий, но громко плакать
она не смела. Занимался новый день, и обитатели посольства постепенно начинали шевелиться.
Утренняя промозглая сырость могла не понравиться даже джотуннам, и кто-нибудь сообразил
бы разжечь камины. Рэпу нужно было торопиться.
Потягиваясь, Маленький Цыпленок задал вопрос, который, видимо, давно его мучил:
- Почему ты согласился? Я видел, ты не хотел, а чары он на тебя не напускал.
- Как сказать, - поморщился Рэп.
Конечно, справиться с фавном точно так же, как с регентом, Калкор при своем умении мог
бы без особого труда, но это значило играть самому с собой же, а тан задумал совсем иное
развлечение.
- Как же, как? - допытывался гоблин. - Ты упрямей медведицы, Плоский Нос. Я знаю.
Несмотря на владевшую им ярость и мрачную целеустремленность, Рэп невольно
усмехнулся, вспомнив ужасные долгие недели лесных странствий. Теперь, став магом, он
оглядывался на невинность юности с чем-то вроде ностальгии.
- Ну, спасибо, Маленький Цыпленок, - поблагодарил он гоблина. - Помнишь
Гатмора?
- Тот, кто взял нас на галеру? Джотунн, - кивнул гоблин. В седом сумраке дождливого
утра его фигура казалась серой глыбой.
- Он был добрым малым. Он не бросил меня в беде и поехал со мной в Хаб.
Ромбовидные глаза понимающе распахнулись, и гоблин повторил:
- Добрый малый... Что вчера Калкор бросил в тебя?
Рэп содрогнулся и с трудом ответил:
- Его сердце. Оно еще билось.
Даже на гоблина выдумка Калкора произвела впечатление - он умок и только головой
покачивал.
- Плохой способ убивать человека. Бесчестный, - выразил гоблин свои собственные
представления о методах умерщвления людей.
- Я должен убить Калкора! - процедил Рэп сквозь зубы. Ярость джотунна вновь
оттеснила фавна вспышкой яркого пламени. Кулаки Рэпа сжались сами собой.
Маленький Цыпленок пожал плечами.
- Вот-вот, он предупредил меня, что ты придешь и что тебе нужно будет мое слово.
- Ты разделишь его со мной?
- Нет, - показал в радостной улыбке все свои острые белые зубы гоблин. - Хорошо
быть сильным.
- Сильным ты и останешься. Достаточно сильным, даже поделившись словом.
Но Цыпленочек с сознанием превосходства отрицательно покачал головой:
- Сколько ты уже набрал?
- Не скажу.
- И я не скажу, - затрясся гоблин, разразившись скрипучим смехом. - Вот не скажу, и
все, а магией, Плоский Нос, волшебное слово не вытянешь. Ну, какие еще козыри у тебя в
запасе?
Раша пробовала сломить Рэпа, скрутив болью, а потом угрожала подвергнуть такой же
пытке и Инос, но гоблины не чувствуют боли и ни о ком, кроме себя, не тревожатся. Впрочем, у
Маленького Цыпленка было одно уязвимое место - его людоедка, и если она еще жива... Но
Рэп тут же отбросил эту мысль как недостойную. Не важно, как велика его ненависть к пирату,
но фавн не мог ради отмщения губить невинного человека. Оставались либо уговоры, либо
угрозы.
- Если Калкору удастся меня убить, что наверняка случится, если ты не поделишься со
мной своим словом, то твое пророчество не сбудется. Ты не сможешь отвезти меня к Тотему
Ворона, потому что моя голова останется на Божьем Суде.
- Ага! Слово в слово. Он, похоже, отлично тебя знает, - от души веселился гоблин. -
Он предупредил меня: отдай я тебе слово - и ты колдуном станешь. А где это видано, чтобы
колдунов пытали?
Рэп был ошеломлен. Он не мог понять, почему Калкор так небрежен со словами гоблина,
если прекрасно знает, что фавн уже маг? Либо пират абсолютно уверен в собственной
волшебной силе, либо в курсе чего-то, о чем Рэп не подозревает.
"Хранители! - мелькнула в голове догадка. - Джотунны находятся под
покровительством Блестящей Воды. Колдунья обещала Калкору защиту?!"
Но, возможно, пират пустил встречу Рэпа с гоблином на самотек, потому что знал
наверняка, что Маленький Цыпленок ни под каким видом не желал делиться с кем-либо своим
словом. Предвидение же Рэп использовать не осмеливался.
Бросив еще один магический взгляд в комнату Калкора, Рэп убедился, что тан
беспробудно спит на соломенном тюфяке. Приходилось признать, что пират попросту
положился на нежелание слова быть сказанным. Гоблин никогда не был сговорчивым и теперь
жадно смаковал собственное упрямство, заставляя Рэпа себя упрашивать. Существовала и еще
одна возможность - Калкор во сне наслаждался бесплодной борьбой фавна.
Джотуннская кровь вскипела в жилах Рэпа. Сжатые в кулаки руки тряслись от
сдерживаемой ярости. Гнев застилал глаза.
"Если мне не удастся его заставить, - скрежетал зубами Рэп, - я убью этого молодца.
Калкор - неплохой провидец и действительно отлично меня знает. Такой итог наших
переговоров, возможно, развлечет его".
- Что ты скажешь, если я пообещаю тебе себя?
- Мало ли что можно наобещать! - насмешливо возразил гоблин. - Ты позволишь мне
убить тебя?! Колдуна? Меня не проведешь, Плоский Нос. Давай просто доверимся Богам.
- Я жажду убить его, - настаивал Рэп, постепенно приходя в отчаяние, - отомстить за
Гатмора. Этот Божий Суд - мой единственный шанс. Скажи мне слово, и я клянусь выполнить
твое пророчество. Вместе с тобой я вернусь к Тотему Ворона и дам тебе убить меня.
Гоблин вновь рассмеялся, но Рэп разглядел в чертах безобразного лица тень
нерешительности.
- А как же женщина? Ты избавил ее от уродства, убрал с нее ожоги.
- Она дочь вождя, я ведь говорил тебе. Она должна была выйти замуж за вождя, и она
это сделала.
- Не возьмешь ее? - недоверчиво поинтересовался Маленький Цыпленок.
- Нет, ее я не возьму. Она выбрала другого.
- Значит, ты стараешься не ради нее?
- Сколько раз повторять? Я делаю это в память о Гатморе. Пойми, смерть Калкора
ничего не изменит в жизни Инос.
- Не важно, - упрямо тряхнут головой Маленький Цыпленок - Не скажу тебе мое
слово. Вот так-то, Плоский Нос Сделаем иначе - ты скажи мне свои, а я убью тана для тебя, а
потом возьму тебя, и мы пойдем к тотему Ворона.
Рэп с трудом сдержался, чтобы не свернуть гоблину шею. Презренный зеленый
коротышка даже не подозревал, насколько близок к смерти.
- Скажи или умрешь! - прохрипел Рэп. - Клянусь, я убью тебя, падаль! Пусть Боги
отшвырнут мою душу, но я убью тебя.
- Уже не падаль! - Маленькие глазки восторженно вспыхнули.
Но Рэп превосходно видел, что в душе гоблин сомневается. Прежде фавн никогда не
углублялся в сложности гоблинских обычаев, но сейчас он мог сделать это без особого труда.
Быстро коснувшись воспоминаний гоблина, Рэп возликовал.
- А я говорю, что ты все еще моя падаль. Да, Маленький Цыпленок, ты моя падаль!
- Не падаль! - захрипел гоблин. - Разве я не спас тебя от импов в Мильфлере?!
Зрение мага заметило и чрезмерное напряжение шеи, и обильный пот, и вдруг
заколотившееся сердце. Гоблин лгал.
- Нет, и ты знаешь это, - снисходительно фыркнул Рэп. - Никто не собирался меня
убивать. Я убрался без твоей помощи! Вспомни, я звал тебя, когда ты набросился на солдат. Ты
нагло ослушался моего приказа, так что то, что ты делал, не считается.
Цыпленочек набычился от ярости, но отрицать обвинений не посмел. Рэп удовлетворенно
хмыкнул, очень довольный успешной атакой.
- Так-то! Ты, гоблин, все еще моя падаль. Падалью ты и останешься! Калкор намерен
убить меня сегодня. Так он и сделает, если ты не разделишь со мной слово. Сейчас, в Хабе, ты
действительно можешь спасти мою жизнь. На этот раз - да! Сделаешь это и больше не будешь
падалью. Действительно не будешь!
Размышлять гоблину было нелегко. С натуги он даже губы выпятил. Потом хитро
покосился на фавна.
- Я хочу убивать тебя очень, очень медленно.
- Я выдержу столько, сколько смогу, - пообещал Рэп. - Во всяком случае, дольше, чем
кто-либо когда-либо.
Он с легким сердцем пообещал эту страшную вещь, уверенный, что посул останется
невостребованным. Белое сияние - его судьба, оно настигнет Рэпа, вероятно, еще до захода
солнца. Фавн не рассчитывал выжить настолько долго, чтобы вновь увидеть Тотем Ворона.
- Ты клянешься, Плоский Нос? - Гоблин как мог заботился о своих интересах.
- Я клянусь любым Богом, каким пожелаешь.
- Что ж, Плоский Нос, как я помню, клятвы ты выполняешь. - Предвкушая свой
триумф, гоблин усмехнулся и облизал губы. - Велика честь! Я сделаю это. Я разделю с тобой
свое слово.
2
Дождь немилосердно барабанил по насквозь промокшему пологу шатра, просачивался
сквозь швы и, собираясь в тяжелые капли, срывался на голову Рэпу и седому джотунну - его
помощнику. Пол палатки тоже пестрел лужами. Рэп отлично слышал гул зрительской толпы,
месящей грязь по мокрой жиже вокруг поля. Но, вероятно, из-за скверной погоды народу
собралось значительно меньше, чем в прошлый раз, да и те вряд ли много рассмотрят из-за
сгущающегося тумана, оседавшего на поле, больше похожем на серебристое болото. В густых,
как наземная грязь, тучах то и дело грохотал гром, рыча над головами людей. Волшебное окно
не ошиблось в определении погодных условий.
Оно само все это организовало.
Именно это делали волшебные окна! Они не опускались до пассивного пророчества. Они
действовали, подправляя течение событий так, чтобы как можно лучше услужить интересам
хозяев. Кто был владельцем Краснегарского окна, оставалось пока неразгаданной тайной, но
только не Калкор. Окно уже уничтожило его так же надежно, как в свое время угробило
прадедушку Инос. Тогда, на "Кровавой волне", Рэп рассказал Калкору о будущем поединке
между ними и тем самым возбудил интерес пирата к оригинальному развлечению. Теперь тан
упорно желал этой схватки, но ему бы и в голову не пришло устраивать подобное состязание,
если бы не подсказка волшебного окна.
Окно загнало пирата в ловушку. Краснегаром ему не править, хотя бы из-за нарушения
Протокола - Калкор посмел наслать чары на регента, чтобы принудить правителя назначить
второй Божий Суд - за что Хранители обязаны наказать виновного. Каким бы ни был исход
поединка с Рэпом, Калкор умрет.
Многое, прежде секретное, стало для колдуна очевидным.
Рэп понял горькую правду сразу же, как добавил себе четвертое слово. Но для него это
знание уже не имело значения, джотуннская часть его души все еще жаждала крови.
"Я отомщу за Гатмора, любой ценой, но отомщу, - твердил себе Рэп. - Это дельце не
для правосудия Хранителей, я сам должен либо заставить Калкора заплатить за содеянное, либо
умереть в этом бою".
Своего отца Рэп не помнил, но знал, что тот был джотунном - прямой потомок многих
поколений убийц. Неудивительно, что Рэпа сейчас обуревала кровожадность, так свойственная
джотуннам. Не ради Инос шел Рэп на смертельный поединок, хоть и было объявлено, что фавн
- защитник королевы Краснегара, как и предлагало магическое окно. Но Рэп-то знал, что
дерется в отместку за друга, убитого самым безжалостным образом по прихоти
распоясавшегося пирата.
Кровь! Желанная кровь!
Добравшись до табуретки в своем шатре, фавн тяжело рухнул на нее. Каждый мускул его
тела ныл и болезненно пульсировал, каждая косточка разламывалась от усталости после
бурной, бессонной ночи. Да и в предыдущие сутки он отдыхал мало. К тому же он запретил
себе пользоваться магией и из-за этого сильно маялся. Длинная полоса медвежьей шкуры
вонючей кучей лежала на мокрой траве рядом с фавном. На другой табуретке примостился
древний старец, глашатай поединщика, облаченный в красный плащ и занятый теперь тем, что
затачивал топор для Рэпа. Огромный боевой топор лежал на коленях старика, и тот, размеренно
ширкая камнем вдоль лезвия, заострял и без того тонкий край, способный мгновенно разрезать
даже паутинку. Рогатый шлем и видавший виды рог дожидались джотунна на траве.
- Тебе пора подготовиться, - проворчал старик, недовольно хмуря лохматые седые
брови.
Для Божьего Суда Рэп джотунна не устраивал. Он был убежден, что полукровкам не
место на священных джотуннских церемониях. К тому же фавн, сидящий перед ним,
совершенно не походил на бойца.
- Время терпит! - огрызнулся Рэп.
Он был совершенно прав, и если ему что-то и надлежало делать, так это практиковаться в
колдовстве, привыкать к обретенной силе. Может быть, гоблинское слово оказалось непомерно
мощным: оно все еще гулко отдавалось в мозгу Рэпа. Услышав шепот Маленького Цыпленка,
Рэп пережил нечто похожее на катаклизм, словно на него разом обрушился лишний набор
чувств. Ни одно из прежних слов так не срабатывало. Но возможно, это просто значило быть
колдуном.
Теперь волшебное пространство стало для фавна родным; магия органично наложилась на
реальность, отнюдь не сливаясь с ней. Рэп видел и чувствовал пространство, ощущал его вкус и
запах, он дотрагивался до него, слышал его - и в то же время ни одно из человеческих слов не
подходило к определению знаний колдуна. Это была совершенно иная плоскость мира,
уровень, куда он мог переместиться, не сходя с места. Хаб по-прежнему остался великим
городом, но теперь, увиденный в ином измерении, предстал перед фавном вселенной,
населенной тенями и светлячками колдовства.
Мерцающие огонечки отгонялись рычащими громовыми раскатами, а их отшвыривали
уродливые, расплывчатые тени... Среди этой мощной толчеи сновали малюсенькие вихри и
крошечные искорки слабой магии: женщина, окутывающая чарами любовника; чародей повар,
творящий кулинарный шедевр для господского стола; пройдоха торговец, надувающий
простака клиента... Он видел их и в их естественном облике, и в их проекции силы в
магическом пространстве. При желании Рэп мог обозреть оба мира и одновременно, и по
отдельности. Рэпу теперь катастрофически не хватало слов и понятий; привычный набор
оказался недостаточен - "пурпурный" и "пронзительный", "едкий" или "угловатый", даже
"гневный" - все это не годилось. Нет, простому человеку колдуна не понять. Неудивительно,
что колдуны так резко отличались от обычных людей.
Все ли колдуны воспринимали оккультное пространство столь же отчетливо, как видел
его Рэп, или такое прозрение зависело от силы самого колдуна? Но как ему понять, насколько
он силен? На что ему ориентироваться? У фавна голова шла кругом от нахлынувшей мощи или,
вернее, всемогущества. Но не самообман ли это - его ощущения? Возможно ли, чтобы он был
именно таким, как ему мнилось?
Калкор в шатре на другом конце поля, не в состоянии усидеть на своей табуретке, стоя и
чуть ли не пританцовывая от возбуждения, точильным камнем правил топор. Он уже снял всю
лишнюю одежду и завернулся в медвежий мех, готовый в очередной раз упиться кровью.
Почувствовав внимание Рэпа, Калкор ответил радостным взором своих сияющих
сумасшедшинкой сапфировых глаз.
Для мага, с близкого расстояния, Калкор выглядел как полупрозрачный дух, изменчивый,
хоть и довольно точный слепок с живого пирата. Для колдуна расстояние не имело значения, а
тан представлялся извивающимся пламенем. В нем, искрясь, сплетались смертоносность,
жажда насилия, звериная жестокость и ничего человеческого.
Твоя смерть на пороге, человечишко! - прогремел голос Калкора, а огонь, злорадствуя,
взыграл пламенем.
Почему? - откликнулся Рэп, по-прежнему молча и неподвижно сидя на табуретке.
Старый глашатай рядом с фавном деловито продолжал точить острый топор. - К чему ты
стремишься в своем безумии?
Калкор расхохотался:
Не знаешь? Ну так и не узнаешь! Не удостоишься!
Задумал колдовством корону заполучить? Не получится. Хранители не допустят. К
тому же Протокол ты уже преступил.
Хранители, - презрительно улыбнулся джотунн. - Я не боюсь Четверки! Олибино не
высунется, у него уже на руках три войны. Ему ли поднимать четвертую - джотуннов?
Блестящая Вода на моей стороне. Однажды ночью она сама явилась на мой корабль,
облаченная только в магию, в поисках моей сичы, жаждая насладиться моей неподражаемой
страстностью.
Рэп так и не понял, до какой степени было правдой хвастовство Калкора. Вполне
возможно, пират страдал галлюцинациями.
Искристый огонь вспучился, превратившись в когтистого, чешуйчатого монстра. Яд капал
с острых верхних зубов и фонтанировал из нижних, а глотка изрыгала душераздирающую
какофонию, заранее празднуя панихиду по усопшему.
Итак, двое - мои сторонники, а регенту война невыгодна. Я проведу голосование,
Хранители не пикнут. Они не вмешаются, так-то!
Пират находился в своем шатре и точил топор. Но добрый полет стрелы, разделявший обе
палатки, - ничто для волшебного пространства. Своей вспышкой презрения Калкор словно
щелкнул пальцами перед носом Рэпа. Фавну понадобилось собрать всю силу воли, чтобы
побороть острый приступ ярости и не ответить молнией чудовищной силы. Мучительнее всего
стало подозрение, поселившееся в сердце Рэпа. Сказанное таном могло оказаться правдой.
Окно предоставит успех Калкору, если подобный исход поединка пойдет на пользу Дому
Иниссо; и тогда Рэп - обманутый болван. В таком случае Инос с Анджилки тоже введены в
заблуждение, а сам Рэп осужден здесь на гибель.
О бедный Краснегар!
Охваченный ужасом, фавн заглянул в недра разума Калкора. Страха он не нашел. Там не
оказалось даже сколь-нибудь острого интереса к исходу Божьего Суда, так как пират
давным-давно утратил всякое ощущение ценности человеческой жизни, даже своей
собственной. Поэтому и казалось непонятным, каким-то роковым его страстное желание
ввязаться в этот поединок. Объяснением могло служить только стремление отыскать опасность
больше предыдущей; жажда риска требовала еще и еще увеличивать ставку. Пират, должно
быть, вконец пресытился убийствами, грабежом и насилиями; и все же, если в жизни человека
не было других стремлений, он не мог не захотеть достичь большего Неудивительно, что тан
замахнулся на магию, и это очень усложнило ситуацию Если он переживет предстоящий
спектакль, тогда ему останется лишь искать еще более величественный способ собственной
смерти, потому что иных целей у него уже не останется - кроме славы в легендах о северном
тане, явившемся на своем корабле в Хаб и игравшем королевской короной на Божьем Суде в
столице Империи.
Громовой раскат разорвал небеса с провисшими тучами, заставив оглушенных людей
схватиться за уши. Ливень обрушился на толпу с новой силой.
А после меня? Кто на очереди - регент? - спросил Рэп. - Или бренная оболочка
императора? Мальчика тоже прихватишь? Каков последний штрих песни воина?
Взрыв дьявольского веселья преобразил монстра в сверкающий зубастый монолит,
замерший посреди зловещего в звездном свете серебра верескового болота:
Не тебе знать это! Но я буду бессмертным!
Время близилось к полудню. Прибыл император с приближенными. Среди толпы вельмож
виднелся Азак, он весь искрился краснотой из-за проклятия Раши.
"Бедная колдунья, какой же ты была неряхой!" - запоздало посочувствовал Рэп.
Расстроенная до умопомрачения Инос оставалась слишком желанной, чтобы превратить
влюбленного парня в еще более ненормального человека, чем Калкор.
"Бедняжка Инос, - вздохнул Рэп, - нет у тебя ни одного волшебного слова".
Ты сам знаешь, что не победишь, - прошелестел насмешливый шепот тана. - Я ни
перед кем не склоняюсь. Для меня нет законов, кроме одного - смерти!
Как и для меня! - злобно огрызнулся Рэп.
Вместо ответа тан ударил.
В обычном мире все осталось на своих местах. Оба глашатая-джотунна продолжали
спокойно сидеть на своих табуретках подле бойцов, ни сном ни духом не подозревая, что вовсю
идет противоборство магических сил. А в ином пространстве туманная сущность Калкора
взмахнула кошкой-девятихвосткой.
Но сейчас Калкор не собирался ни убивать фавна, ни даже калечить его, пирату
вздумалось пошалить, причинив боль. Кнута не существовало, как не было и деревянной палки,
которой Рэп отшвырнул чары тана в сторону, ведь и то и Другое являлось лишь мысленными
образами, картинами, мелькнувшими в воображении колдунов... И все же Рэп едва сдержал
ответный удар несуществующей дубиной, сила которого могла бы проломить череп великана.
Калкора неожиданный отпор слегка удивил и даже позабавил.
Неплохо! - пробормотал он.
Давай еще, - предложил Рэп, протягивая руку через монолит магического пространства
и рассчитывая на сокрушительный моряцкий армреслинг.
Калкор остался верен себе, он ударил мечом, сделав чудовищный выпад, по руке
противника.
Рэп крепко сжал то, что попало в его ладонь. В магическом пространстве не имело
значения, какой конкретно образ измыслил тот или иной колдун, важна была исключительно
волшебная сила.
Теперь противники мерились мощью. Рэпу представлялся не меч, а пальцы тана, и они
были мягкими как воск. Он сжимал их, почти не встречая сопротивления; возликовал, почуяв,
что причиняет боль, и с удовольствием любовался глазами джотунна, внезапно полыхнувшими
паническим страхом. Удовлетворенный, он быстро оставил Калкора в покое, калечить
джотунна до срока фавн не хотел. Своим топором пират, пожалуй, мог бы изрубить Рэпа в
кусочки, но как колдун он был слабоват.
Невольно вскрикнув, тан отпрянул, чем вызвал искреннее изумление своего глашатая.
Магическое же пространство заполнилось гнилистой плесенью, пучившейся зловонными
пузырями липкой слизи. Изначально одаренный силой и смелостью, сообразительностью и
красотой, имевший длинную череду благородных предков, Калкор безжалостно уничтожал в
себе все достойное, шагая сквозь кровь и жестокость до тех пор, пока не уверовал в то, что он
есть единственный, неповторимый и лучший из лучших.
А теперь он столкнулся с тем, кто превосходил его.
Ужас пенился мерзостью отвратительной угрюмости, вспучиваясь над бездонным
провалом... С тихим треском лопались пузыри, наполняя пространство миазмами страха...
Рэп, наблюдая за этими корчами, с трудом подавлял в себе брезгливость. Он видел страх
Калкора, но такого страха фавну было мало.
Нет, тан! Я тебя уничтожу точно так же, как ты уничтожил Гатмора. Я буду гонять
тебя по всему полю, как зайца. А под конец ты поползешь на коленях перед улюлюкающей
толпой и станешь молить регента о милосердии, но он откажется прекратить поединок.
Сегодня у импов будет грандиозное развлечение, и десятилетиями барды будут распевать
шуточные песенки, разнося по городам и весям сказ о том, как пират из северного края,
явившись в Хаб с великой помпой, кончил, драпая от фавна.
Стоя в своем шатре и обхватив себя за плечи, Калкор оборонялся:
Никто не поверит! Все догадаются, что ты воспользовался колдовством!
Не важно! Главное, что сейчас они от души посмеются.
Калкор никогда бы не стал пиратом, не умей он справляться со страхами. Он
давным-давно износил свою боязнь смерти, а теперь преодолел еще больший кошмар -
опасение быть смешным.
Вот, значит, как ты надеешься отомстить за своего друга-моряка? - с
издевательским безразличием промолвил тан.
Да! - выкрикнул Рэп, вздрагивая от нехорошего предчувствия. - О да!
Действительно? - недоверчиво улыбаясь, покачивал головой Калкор. - Гатмор... не
так ли его звали?.. Любопытно, как бы он сам отнесся к избранному тобой способу?
Радость Рэпа как рукой сняло. Гатмор ненавидел и презирал колдовство.
А ты сам? - продолжал нажимать Калкор, сверкая сапфировыми глазами, словно
звездами. - Какое удовлетворение получишь ты сам, убив человека с помощью колдовства?
Горечь разочарования, и только. Верь мне, в этом я толк знаю. Что для меня действительно
ужасно, так это смерть от старческой немощи. Не хочешь со своей местью прийти
попозже?
Нет, я хочу правосудия! - презрительно выкрикнул Рэп.
Колдовством правосудия не добудешь, крошка фавн! Как колдун ты сильнее меня,
согласен! Однако как быть с Протоколом, с которым вы все носитесь? Ты не забыл, я тан
Нордландии. Против меня недопустимо применять магию. Попробуй, и Хранительница Севера
обязана будет наказать тебя. Какая же справедливос
...Закладка в соц.сетях
